Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ночной народ

ModernLib.Net / Наумова Марина / Ночной народ - Чтение (стр. 9)
Автор: Наумова Марина
Жанр:

 

 


      - Мое место - здесь! - угрюмо ответил Эрон, снова толкая запертую дверь.
      И снова его усилие пропало даром.
      - Нет! - руки Глории легли ему на плечи и заставили развернуться. Твое место - рядом со мной! - уверенно заявила она и замолкла на миг, увидев следы крови на его футболке. Нет, лучше забыть об этом...
      - Там, - кивнула она в сторону ворот, - мы жили и выжили, потому что были друг с другом. А здесь ты не нужен. - Даже мертвое сердце способно порой ощущать боль: оно не билось, но слова Глории вонзались в него острой иглой. - Ты никому не нужен, - девушка нежно приникла к его груди, не замечая больше следов смертельных ранений. - Только мне... Я люблю тебя...
      И на холодную кожу пролились горячие, жгучие слезинки. Они обжигали едва ли не сильней, чем светящаяся жидкость, при помощи которой Элшбери ставил Эрону печать Баффамета. И так же, как энергия подземного бога, сосредоточившаяся в этих капельках, любовь входила в его тело, оживляя и наполняя чем-то новым.
      Как хотелось ему уйти с Глорией - и как хотелось остаться!
      Целый ураган поднялся в его душе - нет, два урагана, которые столкнулись, закружились и начали угасать, уничтожая силы друг друга. Но Мидиан был отрезан от Эрона железной дверью, а Глория, ее глаза, опухшие от слез, ее ласковые руки - все это было так близко.
      - Да, - прохрипел Эрон.
      Ему стало вдруг страшно. Страшно - и замечательно легко. Что-то важное решилось теперь для него, но он не страдал от выбора...
      - Пошли! - сквозь слезы улыбнулась Глория и потянула Эрона за руку. Вперед, к солнцу, к жизни... К новой жизни, в которой все еще может быть, в том числе и счастье.
      В последний момент Эрон захотел оглянуться - и понял, что не сможет этого сделать.
      Из смерти, как и из жизни, следует уходить только раз и навсегда...
      Он натянул курточку - она хорошо закрывала следы крови - и пошел вслед за Глорией.
      Прочь отсюда! Прочь...
      Их шаги становились все более быстрыми и наконец перешли в бег. В солнечный, легкий...
      43
      Марджори Вилт вовсе не хотелось думать о работе - уж слишком веселый солнечный денек стоял за стенами гостиницы "Свитграсс". По чисто-голубому небу ползали небольшие аккуратные облачка, будто нарисованные начинающим художником, верящим в то, что в природе все симметрично или близко к тому. В такой день лучше всего было бы завалиться куда-нибудь на пляж, на мягкий горячий песок, и потягивать через соломинку холодный лимонад... Но обо все этом Марджори могла только мечтать: сменить с дежурства ее должны были только к ночи.
      Нельзя сказать, что она совсем не любила свою работу - Марджори нравилось быть "важным человеком" в гостинице и общаться сразу со многими людьми. Ей нравилось изучать их лица, угадывать, кто откуда приехал в их захолустье, какие дела могли привести сюда солидного бизнесмена, молодую парочку или безработного музыканта. Здесь легко можно было сравнивать и удивляться, до чего же загадочны порой пути, водящие людей по жизни, и сколько неожиданностей существует с единственной целью - заставить кого-то однажды сорваться с места, купить билет и проснуться вот в таком вот крошечном городке, как Шир-Нек. Иногда Марджори даже думала о том, что если все это описать в книге, можно и прославиться. Но писать подолгу она не любила, и это желание хранилось у нее так, про запас, среди других, более насущных.
      Сейчас Марджори хотела на пляж. И еще хотела пирожное с лимонадом.
      Последнее ее желание было осуществимо: пирожное лежало совсем рядом, только съесть его она не могла из-за того, что ей приходилось то и дело откликаться на звонки. Стоило опустить трубку и потянуться к сладкой мечте (из-за всей этой суеты она уже почти не верила, что сумеет хоть когда-нибудь добраться до пирожного всерьез, так что его вполне можно было назвать мечтой!) - как новый звонок заставлял ее отдернуть руку и вновь взяться за трубку.
      Другой на месте Марджори уже, наверное, возненавидел бы весь мир и особенно тех, кто так мешал ее жизни, названивая из-за всяких мелочей, но по своей натуре Марджори вообще не умела ненавидеть.
      - Нет, в номере никого нет... Никто не отвечает, - терпеливо растолковывала она какой-то даме, бросая грустные взгляды на кремовую трубочку. - Я смотрела... Да, ключ здесь... Я не знаю, я не видела...
      "А что если я попробую кусать понемножку, не выпуская трубки? подумала она. - Надо полагать, никто и не заметит".
      - Ладно, я спрошу...
      Разговор наконец закончился, и девушка получила возможность положить пирожное прямо перед собой.
      Как ни странно, теперь ей вдруг расхотелось его есть. Вот если бы Марджори была сейчас на пляже и волны плескались бы неподалеку... А так даже неинтересно...
      Вздохнув, девушка полезла за сигаретами. В конце концов, съесть пирожное она еще успеет. Теперь надо разобраться с этим типом из 14-го номера, которого все ищут, а там уже можно будет заняться и своими делами. Вот только как ей это сделать, если управляющий страшно не любит, когда она выходит без разрешения из-за конторки? Разве что Арни попросить...
      - Эй, Арни! - позвала она.
      Ответа не последовало. Портье опять куда-то делся. Марджори всегда удивляло, до чего же много ему позволяют! Точно, что у него есть определенные родственные связи с владельцем гостиницы...
      - Ну куда он делся? - с легким недовольством спросила девушка вслух. Как только она убедилась, что искать господина из 14-го номера некому, она сразу решила вдруг, что это и есть самое главное дело всей ее жизни и что если она ничего не сделает, произойдет нечто непоправимое.
      - Или, может, надо перезвонить кому-нибудь? - опять вслух предложила себе она, потянулась к телефону и вспомнила, что мечтала о пирожном.
      Ее загорелая ручка потянулась к сладости (как ни странно, на этот раз телефонный аппарат хранил молчание), но раздавшийся со стороны служебного помещения легкий непонятный шум заставил ее вздрогнуть, и пирожное полетело на пол, разбрызгивая крем во все стороны.
      Марджори бросила сердитый взгляд в сторону двери (не иначе как это Арни задремал и, проснувшись, что-то опрокинул) и поняла, что потерю пирожного ей не пережить. В самом деле - разве стоило столько страдать из-за него, чтобы размазать потом по полу?
      "А вот все равно возьму его и съем", - возмутилась этой несправедливости девушка, чертыхнулась и начала втискиваться в узкий проход между конторским столом и стеной. Наконец ей удалось сесть на корточки.
      Судя по внешнему виду пирожного, часть крема была утеряна для нее навсегда. Песочное тесто раскололось как минимум на три куска, но уж их-то Марджори выбрасывать не собиралась. Она подхватила ближайший, не поднимаясь, водрузила на край стола и слизнула крошки с руки.
      Пирожное оказалось не просто сладким - приторным.
      Марджори поморщилась. Ну уж нет, из-за такой мелочи она не поменяет своего решения!
      Второй кусочек теста с кремом и налипшими на него соринками возник на краю стола рядом с первым, а рука уже поднялась в третий раз, когда перед глазами Марджори возникли ноги.
      Глядя в щель под столом, Марджори увидела черные мужские ботинки, явно направляющиеся к ней.
      - Арни?
      Извиваясь немыслимым образом, Марджори начала выныривать из-под стола.
      Странно, до чего же тихо он подошел... Обычно Марджори всегда слышала чужие шаги и теперь удивилась, как могла их прозевать.
      Еще одно движение - и девушка появилась из-за стола.
      Тотчас холл гостиницы потряс ее вопль.
      Да, перед ней находился Арни - она очень хорошо знала его лицо, чтобы спутать с каким-либо другим. Бледное и перекошенное, оно смотрело на Марджори с середины стола, а от его шеи медленно ползла по полировке лужица крови. Выпученные глаза Арни смотрели недоуменно. Он словно спрашивал Марджори, почему его постигла такая участь...
      А вот тела не было. Исчезли и подошедшие к столу ноги - и это напугало бедную Марджори еще сильнее.
      Зажав рот липкими от крема руками, она встала и начала пятиться вдоль стены.
      Вытаращенные глаза Арни быстро мутнели. Подкрадывавшаяся к пирожному муха забыла о прежней цели и теперь трогала кровавый ручеек черным хоботком.
      "Да что же это?" - расширились зрачки Марджори. Никогда еще ей не было так страшно. Только что был милый денек, и солнышко светило, и телефон трезвонил почем зря, и вдруг - нате вам, как гром с ясного неба отрезанная голова. И ничего больше. Мистика какая-то...
      "Бежать!" - мелькнуло у Марджори в голове.
      Собственно, она уже бежала, только вот ноги не позволяли ей пуститься во всю прыть и делали лишь дрожащие мелкие шажочки в сторону внутренней двери. Почему-то коридоры с номерами казались ей сейчас более надежным местом, чем залитая солнцем улица.
      Марджори сделала еще несколько неуверенных шагов.
      Но куда же делись те ноги? Если это пришел не Арни, значит, его убийца... Но куда же он исчез в таком случае?
      Марджори почувствовала, что волосы на ее голове начинают шевелиться.
      В холле было тихо. Казалось, вся гостиница вымерла.
      Еще шаг...
      Он схватил девушку сзади - высокий незнакомец в полотняной маске, мелькнувшей на секунду перед глазами ошалевшей Марджори. Отбросив свою добычу к стене, Дейкер занес над ней нож...
      Новый крик был куда сильнее и звучал дольше - но его так никто и не услышал... Когда бедняжка Марджори думала о том, что тишина гостиницы напоминает мертвую, она и не знала, насколько близка была к истине...
      Упокой, Господь, ее душу!
      44
      Дейкер сел в автомобиль и откинулся в его кресле.
      Все шло как надо. С минуты на минуту сюда должна была нагрянуть вызванная им полиция. Закрыв глаза, он так и представлял себе, как одетые в форму парни прыгают в сине-белые машины, на ходу проверяя оружие. Чем больше их приедет, тем лучше...
      О том, что его голос могут узнать, Дейкер не беспокоился - он разговаривал в нос, прикрывая рот платком, а вряд ли в Шир-Неке магнитофоны отличались особым качеством. Так что звонок в участок был неплохой выдумкой.
      Он выбрал гостиницу не случайно. В ней остановилась Глория, и поэтому всегда можно будет упомянуть об этом и сказать, что Бун мог очутиться тут, навещая подружку. Конечно, дельце вышло рискованное, но тем более Дейкер мог гордиться собой после того, как оно завершено.
      Куча трупов всяких недоумков, ни одного свидетеля - версия о сборище убийц в Мидиане подтверждена. Кто поверит, что одиночка способен на такой размах?
      Дейкер был готов поаплодировать себе. До чего же удачно все вышло... Никто, кроме последней идиотки, даже не пикнул - но ей уже можно было позволить покричать в свое удовольствие...
      Одно жаль: сюда нельзя как-нибудь заманить Буна.
      "Да, посмеюсь же я над собой, если окажется, что Лори остановилась не в Шир-Неке, а где-нибудь в другом месте", - испугался вдруг он. Но нет даже в этом случае главная будет достигнута. Главное - заставить Эйкермана прогуляться в Мидиан, а уж этот бульдог знает свою работу: ночному народу будет очень весело, когда туда нагрянет вооруженная толпа.
      Дейкер успокоился и вновь стал наблюдать за въездом в переулок: когда же, наконец, вынырнут из-за угла машины с мигалками!..
      Вскоре у поворота возник какой-то автомобиль. Дейкер напрягся. В его глазах запрыгал азартный огонек. Через секунду он вновь был разочарован показавшийся автомобиль не был полицейским.
      Вот только где Дейкер видел его раньше?
      45
      - Пошли, - сказала Глория, останавливая машину.
      Эрон нахмурился и опустил голову. Пусть он надел черные очки - все равно он не мог утверждать, что его никто не узнает после поднятой газетами шумихи. Уж лучше было перебраться в какой-нибудь другой штат. А тут - все в курсе, все рядом...
      Глория огляделась по сторонам: в переулке никого не было. Эрон всегда склонен преувеличивать опасность! Кто его может тут увидеть?
      - Я только заберу свои вещи, и мы сразу отсюда уедем... Пошли! - ее голос звучал требовательно, и Бун, вздохнув по человеческой привычке, поправил очки и вышел.
      Когда он показался из машины, глаза Дейкера округлились. Вот такого сюрприза он попросту не ожидал!
      Не торопясь Глория преодолела несколько метров, отделявших ее от входа в гостиницу. Как ей хотелось побыстрее принять ванну и хоть на пять минут растянуться на кровати! Никогда в жизни она еще так не уставала.
      То и дело озираясь, проследовал за ней и Эрон. Глории даже захотелось намекнуть ему, что таким поведением он сразу навлечет на себя подозрения. И все же что-то сдержало ее...
      Эрон шагнул за порог и остановился.
      Он еще не мог объяснить себе, почему ему так не хочется входить, но он буквально чувствовал, что гостиница опасна. Подаренное вместе с печатью чутье кричало об этом во весь голос.
      - В чем дело? - Глория заметила его отставание и тоже остановилась.
      На лице Эрона была написана тревога.
      "Туда нельзя!" - вопил внутренний голос. Но как Эрон мог объяснить это Глории?
      Эрон снял очки и обвел холл глазами, надеясь найти хоть один реальный признак приближающейся беды.
      Ничего... Разве что вот эта тишина и пустота...
      - Почему никого нет? - резко спросил он.
      От его вопроса Глории стало немного не по себе. По спине пробежал холодок. Сколько же можно нагружать и без того измотанные нервы!
      - Не знаю. Наверное, сегодня где-нибудь родео, - ляпнула она первое пришедшее на ум.
      "Пусть даже тут что-то случилось, я больше не могу! - решила она. Все равно я отдохну и заберу вещи... Хуже того, что мне пришлось пережить, ничего быть уже не может. А значит, нужно ни на что не обращать внимания".
      Глория прошла к своему номеру так быстро, что сложно было поверить, что еще несколько секунд назад она еле переставляла ноги от усталости. Эрону ничего не оставалось, как пойти за ней.
      И все же ему было страшно. Страшно до тошноты, до ломоты в костях. "Опасность! Опасность! Опасность!!!" - непрерывным зуммером гудело в голове, и вслед ему уже гудело все тело.
      У порога в ее комнату он снова остановился.
      Глория энергично швыряла в сумку свои тряпки. Наверное, страх Эрона частично передался и девушке.
      "Опасность!!!" - молотом било у Эрона в голове. Хуже всего было то, что пока он не мог понять, в чем кроется опасность и где. Хотя...
      Эрон принюхался, и ему показалось, что в лицо ударила жаркая волна.
      - Здесь пахнет кровью! - выдавил он и, пошатываясь, вошел в комнату. Голова гудела все сильнее. Сознание начало мутиться.
      "Опасность!!!"
      - Я чувствую зло! - прохрипел он.
      "Бедный Эрон, - сжалось сердце девушки, - все же он немного сумасшедший!"
      - Все в порядке! - не веря самой себе, ответила она и бросила в сумку свитер...
      (В этот момент Дейкер уже снова был у телефона: "Алло, это полиция Шир-Нека?")
      Взяв в руки последний джемпер, Глория на секунду задумалась: может, стоит переодеться? Она быстро стянула испачканный свитер - к нему пристали комья земли и куски щебенки. Класть его в сумку в таком виде было невозможно.
      Натянув свежий джемпер, Глория заспешила в ванную.
      "Почему она так медлит? Надо бежать... бежать..."
      Запах - вот что заставило Глорию замереть посреди ванной. Именно так пахло возле машины Шерил Энн, именно этот душный аромат стоял у ее тела. Так неужели Эрон не ошибся?
      Глория быстро огляделась. Пол был сух, но в двери, ведущей в соседнюю комнату, темнела дыра. Запах шел оттуда.
      Девушка закусила губу и несмело толкнула дверь, затем навалилась на нее сильнее и через секунду отчаянно закричала...
      Заслышав ее крик, Эрон пружиной взлетел с места и кинулся на помощь.
      Глория, перепуганная и бледная, жалась к стене, указывая пальцем на раскрытую дверь.
      - В соседней комнате! - только и смогла проговорить она.
      Бун шагнул вперед и...
      Ему показалось, что внутри что-то взорвалось. В ушах зашумело, перед глазами заплясал огонь.
      Кровь... много крови... Что это?
      Сознание вернулось. Бун снял очки и сделал несколько шагов вперед. Здесь и в самом деле было много трупов и много крови. Трупы сидели за покрасневшим столом, лежали на кровати, у стены, небрежно сваленные туда чьей-то торопливой рукой... И снова в его сознании что-то вспыхнуло...
      Огонь... Туман... Баффамет... Кровь...
      Он должен был что-то сделать. Немедленно - иначе зреющая внутри энергия сожжет его самого.
      Но что?
      Тело Эрона наполнилось жаром - природа монстра требовала свое.
      - Это Дейкер! - крикнула где-то позади в ужасе Глория. - Это он убил!
      Эрон не ответил. Казалось, он попросту не слышит ее. Он опустил голову, обхватил ее руками - и от его согнувшейся фигуры на Глорию повеяло вдруг чем-то пугающе чуждым.
      - Бун, в чем дело? - испуганно воскликнула она. Даже трупы действовали на нее теперь меньше, чем эта перемена в Эроне. Первое было ужасно - но понятно и объяснимо. А второе...
      - Я не хочу, чтобы ты видела, - на секунду он вырвался из хмельного беспамятства и захрипел. - Уйди!
      "Когда он почувствует запах крови, - всплыли вдруг из памяти слова Нарцисса, заставившие Глорию задрожать, - он превратится в дикого зверя".
      Уж не это ли происходило сейчас с ее любимым? Похоже на то...
      - Нет, я не уйду от тебя! - отчаянно закричала она.
      Пусть даже Нарцисс не ошибся - она знала, что только ее присутствие может удержать Эрона от чего-то ужасного. Он же вырвался из Мидиана ради нее - значит, она обязана отбить его у сил ночи окончательно, чего бы это ни стоило!
      - Уйди! - Бун развернулся, и Глория с трудом сдержала новый крик. На нее смотрело черное лицо, покрытое зигзагами шрамов. Глаза испускали зеленоватые лучи. Перед ней был даже не зверь - настоящий монстр.
      Монстр-Эрон посмотрел на нее, и она закричала, будучи не в силах выдержать его горящий взгляд. Ее ноги начали подкашиваться, комната со стоящим посреди нее чудовищем поплыла перед глазами.
      "Не надо, Эрон... Я ведь так тебя люблю", - успела подумать она, сползая по стене на пол.
      Она не думала, что Эрон способен был услышать эти слова, но звери всегда чувствуют мысли лучше, чем высказанное вслух.
      Услышав ее бессильную мольбу, Эрон чуть не взвыл: снова в его душе столкнулись две противоположные силы. Но кровь... Кровь с запахом, упорно лезущим в ноздри, была сильнее. Ему надо было срочно что-то сделать - об этом кричал новый, подаренный Мидианом инстинкт, но опыта ему не хватало, и Эрон мог только надсадно выть, чтобы хоть в вое выплеснуть излишек сжигающих его страстей...
      А Дейкер в это время злорадствовал, наблюдая, как бегут по пожарной лестнице вверх люди в полицейских мундирах. Услышал он и крик. "Трупы обнаружила", - заметил он про себя.
      - Быстро, вперед! - приказал молодой сержант, пропуская своих коллег в коридор. Крик Глории помог им определить место, где находились Эрон и девушка. Полицейские окружали комнату - и в каждом горела злость: отчего же может кричать девушка, оказавшаяся наедине с маньяком, как не от того, что он принялся сейчас и за нее?
      "Что-то надо сделать... Надо стать собой..." - мучительно соображал Эрон, а рот его кривился сам по себе, испуская на свет глухое хриплое рычание.
      "Кровь... Нужна кровь..."
      Изменившимися - звериными глазами Эрон снова обвел комнату. Покрытый подсыхающей пленкой крови стол, как показалось ему, светился. Это свечение напоминало ему о чем-то... Но вот о чем?
      Постепенно его мысли начали проясняться. Он вспоминал...
      Большинство монстров Мидиана до поры до времени имели вполне человеческий вид, но попались по неопытности - на таком же вот недостатке знаний... Нет, Эрон не мог себе этого позволить. Выход был один вспомнить... Или хотя бы сообразить, что вообще может предпринять нечеловек в подобной ситуации.
      "У тебя мало времени, так что думай быстрее!" - подгонял себя Эрон.
      Так... Среди жителей Мидиана есть обыкновенные оборотни и вампиры. Им, для того чтобы прийти в норму, необходима чужая кровь... И кровь - не что иное - привела в такое ненормальное состояние его самого. Значит - в ней ключ, в ней - разгадка...
      Пошатываясь, Эрон подошел к залитому кровью столу и провел по нему растопыренной пятерней. Светлые полосы остались на полировке, где он прикоснулся к поверхности.
      То - или не то?
      Эрон поднес руку к губам и лизнул. Тотчас приятное тепло разнеслось по телу.
      Чужая кровь сработала как катализатор: Эрон почувствовал, что вновь становится собой. Он лизнул руку еще раз. В голове еще шумело, но уже не было ни убийственного для разума гудения, ни полушокового состояния. Он повернулся и заметил зеркало. Все еще пошатываясь - вкус крови вызвал эффект опьянения, - он подошел к стеклянному овалу, и оттуда на него глянуло бледное человеческое лицо.
      Самое худшее осталось позади. Или нет?
      "Опасность!!!" - снова заработал сигнал.
      Прежде чем Эрон успел сосредоточиться, до его ушей донесся топот десятка ног. Что-то тяжелое ударило в дверь, и комната начала наполняться людьми в полицейской форме.
      Полицейские... Прожекторы... Выстрелы... Боль... Смерть...
      Эрон задрожал. Неужели снова ему придется пережить все это?
      - Не двигаться!
      Эрон сел и вжался в пол, закрывая лицо руками.
      - Вставай! - Эрона схватили сразу с нескольких сторон. - Вставай!
      "Вот и все..."
      Сильный рывок заставил его встать на ноги. Наручники защелкнулись вокруг запястий. Кто-то из полицейских с размаху двинул его в спину, направляя к выходу. Кто-то склонился над Глорией...
      - Пошел!
      - Надо же, вонь какая...
      Эрон оглянулся, ища взглядом поддержки у Глории, - но его уже вытолкнули из комнаты...
      Усмехался наблюдавший за этой сценой Дейкер...
      46
      Гиббс не знал, заключенный он или нет. С одной стороны, его привели в участок (увы, он так и не мог вспомнить, за что именно), но с другой дверь в камеру закрывать не стали. Такая неопределенность порядком смущала бывшего священника. Бывшего - потому что совсем недавно с немалым скандалом его лишили права называться святым отцом. Мириться Гиббсу с таким положением не хотелось, тем более что он совершенно не представлял себе, чем еще можно заниматься в этой жизни, чтобы заработать себе на пропитание. Поэтому он, во-первых, протестовал против такого решения, не желая расставаться со ставшей привычной одеждой, а, во-вторых, запил совершенно по-черному. Собственно, с пьянства все его беды и начались. И не то чтобы Гиббс прикладывался к бутылке слишком часто или пил помногу наоборот, ему обычно хватало одной небольшой рюмки. Но после нее Гиббс совершенно терял самоконтроль, и лишь на следующий день узнавал, что раздевался догола, метал в люстру тарелки или делал нечто не менее экстравагантное.
      Карьера священника оборвалась для него после драки, затеянной на свадьбе одного из прихожан. Сам Гиббс совершенно не помнил, кто начал первым, но для его позорного изгнания всего этого оказалось достаточным и без выяснения мелких обстоятельств. В конце концов, даже если побитый свидетель первым распустил кулаки, теоретически Гиббс должен был подставить вторую щеку...
      Теперь он сидел в камере и мучительно соображал, чего же такого он натворил вчера. Ребра болели, на руках темнели синяки - выходило, он снова участвовал в потасовке. Но, с другой стороны, наставить синяки ему могли и полицейские: нравы блюстителей порядка Шир-Нека не отличались особой деликатностью.
      Вообще-то, узнав утром о своих похождениях, Гиббс обычно искренне в них раскаивался и подолгу молился, прося прощения за свои грехи, пока совесть не унималась. Тогда он давал себе обещание больше не пить, но жизнь снова и снова ставила его в такие ситуации, когда не принять рюмочку было невозможно, а приняв, он сперва забывал о том, что больше не пьет, а затем из памяти вылетало вообще все - и цикл повторялся. Теперь ему было особо стыдно и тяжело еще и потому, что он не знал, как именно нагрешил. А ведь в участок просто так не сажают... Ох не сажают!
      Неудачливый бывший священник ерзал на жесткой койке, принимаясь время от времени нервно и невнимательно перечитывать Святое Писание. Обиднее всего было то, что дежурный охранник его вины тоже не знал, а все остальные полицейские отправились на какую-то массовую облаву еще до того, как Гиббс проснулся.
      Когда по коридору затопали, он прямо-таки воспрял духом: вот, сейчас все прояснится!
      Гиббс вскочил и приоткрыл дверь.
      По коридору шла группа полицейских во главе с самим Эйкерманом. Толстая сигара подпрыгивала у капитана во рту - он уже едва сдерживал накопившуюся в душе ярость. Когда Гиббс увидел, кого ведут, его лицо тоже исказила гримаса ненависти.
      Гиббс никогда не мог смириться с тем, что прощать необходимо всех. Сколько бы ему ни говорили, что мстительность, злопамятность, да и вообще ненависть к ближним - грех, стоило ему услышать о том, что какой-то мерзавец поднял руку на женщину, тем более - на ребенка, он знал, что такого человека не простит ни за что. А перед ним был не просто убийца маньяк, уничтоживший не одного невинного человека. Пожалуй, если бы Гиббс встретил Буна в пьяном виде, никто не смог бы удержать его от убийства но и в трезвом виде бывший священник не стеснялся себе в этом признаться.
      Убийцы заслуживают смерти, если их жертва заведомо была слабее и не могла защищаться, - в этом Гиббс не сомневался никогда. А такого, как этот маньяк, он и сам, представься такая возможность, предал бы какой-нибудь особо мучительной смерти. Пусть неповадно будет другим...
      Гиббс радовался, что Эйкерман наверняка устроит арестованному хорошую трепку, - за это он был готов простить полицейским даже то, что они вчера избивали его самого. (Гиббс наконец вспомнил, что колотили его все же полицейские.)
      - А ты чего уставился? - рыкнул на него Эйкерман, и Гиббс поспешил скрыться в камере, чтобы уже через секунду вновь вынырнуть из-за двери и понаблюдать, как Буна заводят в соседнюю камеру.
      Что ж, отсюда, во всяком случае, можно будет послушать...
      Один из полицейских толкнул Эрона к стулу, другой рывком усадил.
      "Странно, - подумал Эрон, оглядываясь по сторонам, - где же письменный стол, где магнитофон? Как они собираются записывать показания?"
      На самом деле Эйкерман и не собирался ничего записывать. О чем вообще можно спрашивать маньяка, застигнутого на месте преступления среди кучи трупов да еще и с окровавленными руками?
      - Закрой дверь и иди сюда, - сказал Эйкерман одному из полицейских.
      Эрон нахмурился: он начал догадываться, для чего стоят тут пятеро молодчиков.
      - Капитан...
      Он прикусил язык - Эйкерман, нехорошо усмехаясь, начал натягивать перчатки.
      "Да ведь они и слова мне не дадут сказать!" - с ужасом понял Эрон и был прав.
      Глаза капитана налились кровью, сигара проползла к краешку рта. Выплюнув ее на пол, Эйкерман шагнул к своему пленнику.
      - Ты псих и каннибал, - очень разборчиво проговорил он. (У Эрона от этих слов засосало под ложечкой. До сих пор его ни разу еще не избивали, и изображение рисовало ему самые жуткие картины.) Ты напрасно приехал в наш город, - по его знаку полицейские обступили Эрона, - и я тебя сейчас проучу.
      Эрон сжался, понимая, что его сейчас ударят. "Нет, не надо!" вспыхнуло у него в глазах, а в следующую секунду одетый в перчатку кулак изо всех сил врезался Эрону в печень. Резкая боль пронзила все тело. Потом последовал удар по почкам, затем снова и снова спереди, в бок, в живот, в грудь, по лицу...
      В соседней камере Гиббс прильнул ухом к стене, вслушиваясь в приглушенные стоны.
      "Так его! - шевеля одними губами, беззвучно подзадоривал он полицейских. - Так!"
      Стоны за стеной становились все тяжелей и громче.
      "Так его!!!" - сжал кулаки Гиббс.
      Эйкерман работал, пока его руки не начали уставать. Бун, похоже, уже утрачивал чувствительность; во всяком случае, он уже не дергался так, как вначале - при каждом ударе. Глаза Эрона закрылись, сведенный судорогой позвоночник выгнулся - и Эйкерман понял, что на этот раз пора заканчивать избиение.
      - Каннибал чертов! - ругнулся он напоследок, стаскивая Эрона со стула и швыряя на пол.
      Капитан тяжело дышал, на лбу выступили капельки пота: физически его работа оказалась нелегкой.
      - Пошли, - махнул он рукой, направляясь к двери.
      ...Эрон даже не пошевелился - он давно уже жалел, что вообще жив, и предпочел бы не двигаться больше никогда.
      Дверь захлопнулась.
      "Как, уже все?" - удивился Гиббс и разжал руку. На его ладони четко обозначились лунки от впившихся ногтей. Они быстро заполнялись кровью...
      Когда Эйкерман и пятерка костоломов протопали мимо его камеры, бывший священник не тронулся с места. Он был сейчас слишком взволнован, чтобы узнавать о своей собственной вине...
      47
      Джойс был недоволен. Ну как же это его угораздило уступить Эйкерману возможность арестовать Буна! Теперь ему предстояла нелегкая задача придумать способ вырваться вперед все в том же расследовании. Например, прихватить прячущихся в Мидиане сообщников, ведь не может же быть, что Дейкер полностью выдумал их.
      Да, это была замечательная идея! Джойса, правда, смущали два обстоятельства: во-первых, до сих пор он ни разу не слышал, что маньяки могут создавать группы. Но, с другой стороны, ему приходилось слышать то об индийских Тугах-душителях, то о группах, исполняющих обряды Вуду, и тому подобных. Значит, существовать эти загадочные сообщники вполне могли. В пользу этой версии свидетельствовало и то, что они избрали местом укрытия не что иное, как заброшенное кладбище (все сомнительные сборища такого толка тяготели к подобным местам - во всяком случае, так считал Джойс).
      Другой сложностью было то, что он был одинок здесь, в Шир-Неке, а рисковать единственной своей шкурой Джойсу как-то не хотелось. Одно дело завалиться на чужое тайное сборище в компании здоровенных парней и совсем другое - прийти туда одному, пусть даже и с оружием. К тому же вызвать своих Джойс тоже не мог - это было бы уже нарушением закона, так как Эйкерман был прав, заявляя, что эта местность находится в его юрисдикции. После первого "ареста" Буна капитан довольно долго шумел, и его неприязнь к инспектору частично объяснялась еще и этим.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13