Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пятая профессия

ModernLib.Net / Триллеры / Моррелл Дэвид / Пятая профессия - Чтение (стр. 21)
Автор: Моррелл Дэвид
Жанр: Триллеры

 

 


Убийца ринулся вперед. Уворачиваясь, Акира стал падать и ударился о декоративную скалу. Заморгав от удивления, он услышал стон Сэвэджа.

Чувствуя, как рвется из груди сердце, американец резко дернул “беретту” вверх и прицелился.

Наемный убийца рубанул мечом.

Акира увернулся. Меч убийцы высек из камня искры и в стороны полетели мелкие осколки: Акира ринулся вперед и разрубил тело противника справа сверху — по диагонали. Со звуком открывающейся молнии меч прошел по внутренностям, животу и грудной клетке.

Кровь хлынула фонтаном. Вывалились истерзанные внутренности и органы. Убийца, засопев, выронил меч, отпрянул назад, нелепо дернулся и рухнул в находящуюся позади черную кляксу.

Это был пруд. Убийца тяжело грохнулся в воду, подняв выплеснувшуюся на берег волну. Вскоре рябь улеглась, и он закачался на поверхности лицом вверх — с распахнутыми глазами, неподвижный.

Сэвэдж, онемев, подошел ближе. В ночи не было видно алой крови, расползавшейся по воде, но он себе ясно ее представил. На поверхности плавали кишки. Несмотря на годы, в течение которых он постоянно видел смерть, его затошнило.

Акира смотрел на труп. Его грудь тяжело вздымалась. Громко сглотнув слюну, он повернулся к Сэвэджу.

— Спасибо за то, что не стал вмешиваться.

— Это было нелегко.

— Но я знал, что смогу на тебя положиться, — в лунном свете на лбу Акиры блестел пот.

— Послушай, — сказал Сэвэдж. — Там, в доме… Я не пошел к тебе на выручку сразу, потому что…

— Ты был обязан в первую очередь позаботиться о безопасности нашего принципала.

— Верно. Нашего принципала. Я все сделал инстинктивно. Это никак не касалось тех чувств, которые я к ней испытываю.

— А если бы она не была нашим принципалом, а просто твоей любимой?

Сэвэдж не знал, что ответить.

— В этом случае, я думаю, нам повезло.

— Да, — Сэвэдж был в отчаянии, но чувствовал глубокую признательность к Акире за то, что он выручил его из тяжелого положения. — Исключительно повезло.

— Каким же образом им удалось проникнуть в дом? На всех стенах — детекторы вторжения, — Акира прошел мимо пруда, не глядя на плавающий в нем труп. Дойдя до задней стены, он пошел вправо.

Сэвэдж дошел вместе с ним до угла. Стена завернула.

Через пятнадцать секунд они добрались до веревки, вкопанной в песок. Веревка тянулась к крыше четырехэтажного дома, видневшегося из-за стены. Акира стал раскапывать песок. В земле появился короткий болт.

— Выстрелили из арбалета с крыши дома, — сказал Акира. — Хотя, нет, арбалет бы тут не потянул… Видимо, устройство имело звукопоглотитель. Либо это, либо очень мощную систему, что-то вроде катапульты, которую Кури не услышал.

— Они спустились, не коснувшись стены, — продолжил Сэвэдж. — Но ведь и в доме есть детекторы вторжения. Как им удалось забраться?

Акира уныло пошел к дому.

— Кури их сам впустил.

— Что? А я думал, он у тебя на доверии.

— Без сомнения. — Они подошли к заднему крыльцу. Акира указал на тело Кури. — Заметь, как он лежит. Дверь открыта. Кури наполовину в доме, наполовину на крыльце. На животе. Головой в коридоре, — они подошли к телу ближе. — На спине — кровь. Дырка от пули.

— Значит, когда он входил в дом, ему выстрелили в спину, — сказал Сэвэдж.

Акира встал на колени и потрогал Кури за плечо. Голос был глух от печали и горя.

— Это лишь подтверждает мое предположение. Возле ванны на крыльце есть выключатель, отключающий детекторы. После нескольких часов непрерывного стояния Кури решил войти в дом, видимо, в туалет. Когда он отключил датчики и открыл дверь — его пристрелили.

А последний, отчаянный вдох, видимо, и был тем кашлем, который я услышал, подумал Сэвэдж. Звуки отпираемой двери и падения тела Кури разбудили меня, но спросонья я не был уверен в том, что их слышал.

— В Японии ведется очень строгий учет огнестрельного оружия, — сказал Акира. — Вот почему Кури был вооружен мечом, который впоследствии забрал человек, который теперь плавает в пруду. Судя по всему, Кури намеревался после того, как войдет в дом, снова задействовать датчики. Обрати внимание на пятно мочи вокруг его бедер, — Акира погладил Кури по голове. — Друг мой, мой маленький дружок, почему ты так сглупил? Сколько раз я повторял, чтобы ты не смел покидать свой пост. Перед тем, как заступить на стражу, сходи в туалет, а если нужда станет нестерпимой — мочись в одежду. Бесшумно. То неудобство, что ты испытаешь, — ничто по сравнению с нуждой выполнить свои профессиональные обязательства защитника. Как же так, Кури? Неужели я так плохо тебя обучал? Неужели я был недостоин называться твоим сэнсеем? — плечи Акиры тяжело вздымались. Он всхлипнул, наклонился и поцеловал Кури в шею.

Сэвэдж смотрел, понимая, что ничем помочь нельзя. Он ничего не мог ни сделать, ни сказать. Любые успокаивающие слова казались в данном случае патетически бестактными.

Наконец, сострадание все-таки подсказало нужный ход. Никаких речей. Никаких объяснений. Никаких попыток принизить значение потери или подойти к ней неразумно. Два идущих из глубины слова объяснят все, что он чувствует.

— Мне жаль, — и Сэвэдж сжал вздымающиеся плечи Акиры руками.

Вытирая слезы, пытаясь обрести утерянное дыхание, Акира постарался сказать как можно более твердо:

— Домо аригато.

Какое-то движение в коридоре привлекло внимание Сэвэджа. Оторвав взгляд от Акиры, он увидел стоящую над телом Кури Эко. По лицу ее катились слезы. Медленно опустившись на колени, а затем сев на пол, она положила на руки голову внука и стала его убаюкивать.

Сэвэдж почувствовал, что воздух… ему не хватает воздуха.

Но тут, словно сомнамбула, из темноты дальней комнаты вышла Рэйчел. Ее лицо было неестественно бледным, черты лица, казалось, осели вниз, а глаза остекленели от шока.

Она, ничего не понимая, смотрела прямо перед собой и, похоже, не замечала находящихся прямо перед ней Эко, Акиру, гладящего Кури по волосам, Сэвэджа, держащего Акиру за плечи.

Невидящие глаза, не моргая, смотрели в сторону сада.

“Боже мой, — подумал Сэвэдж. Он содрогнулся, увидев повисшие по бокам руки, и вдруг понял, что в одной из них пистолет и что его глушитель направлен ей прямо в правую ступню. — После того, как мы с Акирой выскочили из дома, она, видимо, зашла в мою комнату. И обнаружила возле второго трупа пистолет.

А ведь я ей приказал находиться возле дома.

Почему она не послушалась? Что делала с этим пистолетом?”

Чувствуя за ушами какое-то неприятное давление, Сэвэдж осторожно выпрямился. Опасаясь, что напугает Рэйчел, а она дернется и инстинктивно выстрелит, он двигался медленно. Аккуратно прошел мимо Акиры, Кури и Эко и осторожно взял ее руки в свои. Подняв пистолет так, что он дулом уперся в стену, Сэвэдж снял палец Рэйчел с курка и разжал захват на рукоятке.

— Вот так, — сказал он. Расслабив плечи, положил пистолет на пол. — Так-то лучше. Я понимаю, ты испугалась, но брать пистолет не стоило. Ты могла нечаянно выстрелить в себя. Или в кого-нибудь из нас.

Она ничего не ответила, даже не подала знака, что слышит, продолжая смотреть в ночной сад.

— Прежде, чем ты снова возьмешься за пистолет, — продолжал Сэвэдж, — я обучу тебя, как с ним надо обращаться.

— Знаю, — прошептала Рэйчел.

— Знаешь?

— Как с ним обращаться.

— Ну, конечно, конечно. — Сэвэдж надеялся, что фраза не прозвучала издевательски.

— Отец обучал, — несмотря на то, что она стояла совсем рядом, шепот Рэйчел звучал словно из дальней дали.

Сэвэдж ждал, обняв ее за плечи. Ее спина была очень странно и неприятно напряжена.

— Винтовки, пистолеты, дробовики. Каждое воскресенье — стрельба по тарелочкам. Однажды он заставил меня убить фазана, — ее передернуло.

— Это было давно, — стал успокаивать ее Сэвэдж. — То, что произошло сегодня ночью — кончено. Теперь ты в безопасности.

— Всего лишь на мгновение. Но преследование никогда не закончится. Придут следующие. За ними следующие.

— Ты ошибаешься, — сказал Сэвэдж. — Когда-нибудь это закончится. Мы заставим их исчезнуть. Я буду тебя защищать.

— Пришлось… взять оружие. Трое.

— Я не понимаю, что…

Когда до Сэвэджа дошло, что именно Рэйчел имела в виду, его потрясло с такой силой, как и ее.

— Трое?

Она стала медленно поворачиваться, примерно на дюйм за секунду. Казалось, движется не она, а секция пола под ней. Рэйчел безжизненно уставилась в черноту коридора.

Потрясенный, Сэвэдж взял пистолет и двинулся в дом. Обнаружив выключатель, он зажег свет. Зажмурившись от внезапной вспышки, он вошел в свою комнату через дырку в стене. Труп в темной одежде: работа Акиры. Кровь пропитала грудь, но этот выстрел был сделан напарником, когда тот стрелял в Акиру, но промахнулся.

Трое?

Сэвэдж заглянул в комнату Рэйчел, но никого не увидел. Чувствуя дурноту, зашел в следующую комнату, но она оказалась пустой. Несколько секунд он смотрел на стену, на которой висели самурайские мечи, и на пустое место, откуда он снял один.

Сэвэдж открыл перегородку и вышел в коридор. В дальнем конце, не шевелясь, стояла Рэйчел. Словно в трансе, она повернулась к нему и встала спиной к Акире и Эко, которые горевали над телом Кури.

— Рэйчел, ты уверена?

И тут он увидел пустые гильзы на матах между своей комнатой и комнатой Акиры. Держа пистолет наготове, Сэвэдж подошел к распахнутой перегородке.

В комнате на спине лежал человек в темной одежде: его глаза были удивленно раскрыты. Везде — кровь, грудь изодрана в клочья. Возле ступней — пустые гильзы.

Некоторые были выпущены из пистолета убийцы, когда тот стрелял в Акиру.

“Сколько раз он выстрелил?” — думал Сэвэдж.

Четыре, может быть, пять раз. В тот момент происходило так много, что Сэвэдж просто не запомнил. Чувствуя онемение от сделанного открытия, он медленно вытащил магазин из рукоятки пистолета.

Он оказался пустым.

Оттянул затвор. Патронник тоже оказался пустым. Пистолет был смоделирован таким образом, что, когда вылетала последняя гильза, затвор назад не вставал. Вот, что его провело. Рэйчел, видимо, нажала на кнопку, затвор встал на место, и Сэвэджу показалось, что пистолет заряжен.

“Боже, — подумал он. Он осмотрел след, оставленный пустыми гильзами, ведущий в его комнату, в коридор и дальше, в комнату Акиры. — Видимо, третий убийца прятался, в этом доме. Он понял, что налет не удался. Рэйчел вошла в мою комнату, — размышлял Сэвэдж, — подняла пистолет и тут увидела или услышала его. И начала стрелять в него, и стреляла, пока пистолет не выплюнул последнюю пустую гильзу; она передвигалась из комнаты в коридор, а затем, уже в комнате Акиры, стояла над ним, продолжая стрелять”.

“Боже, — повторил про себя Сэвэдж. — Она была так напугана, что потеряла осторожность. Ничего удивительного, что бедняжка смахивает на зомби. Но не оттого, что на нас напали. А…”

Сэвэдж вышел в коридор и крепко прижал женщину к себе.

— У тебя не было иного выхода.

Ее руки не пошевелились. Тело не расслабилось.

— Рэйчел, тебе пришлось защищаться. Подумай об этом. Тебя бы он точно убил. Ты спасла жизнь Акире, Эко и мне. Ты все сделала правильно.

Ее грудь тяжело вздымалась, терлась о его грудь.

— Трупы. Куда бы мы не приехали, начинают умирать люди… Теперь и я убийца.

Добавлять — из-за тебя, из-за того, что я осталась с тобой, из-за того, что полюбила тебя — ей не пришлось.

“Вот плата за любовь”, — подумал Сэвэдж.

— Я ведь не просто его убила, а разнесла на части, — продолжила Рэйчел.

И наконец ее прорвало: она заплакала. Ее слезы мочили пижамную куртку Сэвэджа, прожигали кожу насквозь.

“Потому что я позволил тебе остаться, — думал Сэвэдж. — Это моя вина. Я позволил вовлечь себя в нормальные человеческие отношения. Кури — не единственный, кто совершил ошибку.

Черт, я нарушил столько правил!..

Если бы Рэйчел была моим принципалом, а не любовницей, тогда бы я знал, как поступить! Я был бы обязан оставаться с ней! Акира знал, какому риску он подвергался. Но так как я не знал, кого защищаю — принципала или любовницу, — то почувствовал себя виноватым по отношению к Акире.

Акира. Вот еще одно нарушенное правило. Защитник не должен дружить с другим защитником! Потому что тогда становится непонятно, кого защищать: принципала или друга!

Черт, что за каша.

Я не должен был бежать на помощь к Акире. Следовало обыскать весь проклятый дом и убедиться, что в нем не осталось живых убийц. Рэйчел была вынуждена застрелить его только потому, что я все изгадил”.

Рэйчел забилась в конвульсиях.

Сэвэдж сильнее прижал ее к себе.

— Рэйчел, мне очень жаль.

“Да, за одну ночь я вторично произношу эти слова”, — подумал он.

Сколько еще раз их придется говорить?

— Все это произошло по моей, и только по моей вине, — сказал он ей.

Сэвэдж собирался добавить, что чем скорее ты от меня уберешься, тем для тебя же будет лучше. Но она его удивила, обвив шею руками.

— Это из-за тех, кто послал сюда этих людей. Они заставили меня убить, — сказала она. — Боже, помилосердствуй, я хочу, чтобы они заплатили. Я так зла, что могла бы убить еще многих.

Этот взрыв поразил Сэвэджа. Нахмурившись, он смотрел из-за плеча женщины, как в конце коридора Акира и Эко осторожно притрагивались к телу Кури.

Акира поднялся на ноги, дрожа от горя, и, встав лицом к саду, произнес глубоким прочувствованным голосом:

— Пятнадцать лет мой отец бился над тем, чтобы создать этот сад. Я почти столько же продолжал это дело. Посмотрите. Следы разрушили идеальные волны песка. Везде кровь. Пруд загажен. Усилия половины человеческой жизни сведены на нет. Пославший сюда этих трусов лишен благородства, и не заслуживает того, чтобы с ним обращались как с достойным противником. Когда я его отыщу, то убью с презрением в душе, разрублю на куски и брошу в море. И не будет его душе покоя, и не воссоединится она с душами его предков. Клянусь, что сделаю это за то, что они сделали с садом моего отца. — Акира выдохнул воздух. — И с Кури.

Ярость Акиры, смешанная с яростью Рэйчел, тяжестью легла на сердце Сэвэджа. Клятвы мести застудили кровь в его жилах. Как сказала Рэйчел? Трупы… Где бы мы не появлялись, там сразу начинают умирать люди. Да, столько смертей, думал он. Мы как в ловушке. Когда-то я верил тому, чему меня учил Грэм, в то, что месть — дело благородное. А теперь? Эта горечь в голосе Рэйчел. Свирепость в лице Акиры. То, что мы делаем для того, чтобы выжить в этом кошмаре, — убьет нас.

Слыша всхлипывания Рэйчел у своей груди, он прижал ее к себе еще крепче.

<p>7</p>

Они сидели за низким черным столом на подушках в комнате, которую убийцам не удалось осквернить.

— Кто послал сюда этих людей? Откуда они знали, что застанут нас здесь? — вопрошал Сэвэдж.

Обычно меланхоличные черты лица Акиры потемнели от ярости.

— Это не просто совпадение: мы прилетели сегодня, и на нас сразу же напали, следовательно — поджидали.

— Значит, кто-то предполагал, что мы прилетим в Японию из Америки, — сказала Рэйчел. — …Сначала Вирджиния-Бич, а теперь это…

— Не думаю, что эти два нападения связаны между собой, — сказал Сэвэдж. — В Вирджиния-Бич главной задачей нападавших было убить Мака, чтобы он не рассказал нам правды, и увезти тебя, чтобы… Чтобы что? Чтобы ты не стояла на пути? Не мешала развитию событий? Не старалась разгадать вместе со мной и Акирой тайну ложной памяти? Ведь тебя не должно быть рядом с нами.

— Сегодняшнее нападение оказалось смазанным, — проговорил Акира. — В моем доме жили люди, которым я полностью доверял. Вы — мои гости — тоже пользуетесь моим доверием. Эко никогда и никому не рассказала бы о приготовлениях, ведущихся в доме. Как и Кури. Убийцы должны были точно знать, какая спальня моя, а какие гостевые. Мы не были их целью. Ведь если бы им было нужно похитить Рэйчел, они бы выбрали контролируемую спальню, где бы могли хорошо ее видеть. Но пробираться в дом? Похоже, они пришли с единственной целью — убить нас всех.

Глаза Рэйчел сузились.

— Кто бы ни нанял людей в Вирджиния-Бич — это не тот, кто послал сюда этих троих.

— Похоже, — согласился Сэвэдж. — Оба нападения организовывали разные люди, и цели у них были разные. Одни хотят, чтобы наши поиски продолжались. Другие — чтобы закончились. Но кто? Кто они? Что, черт побери, происходит?

Рэйчел повернулась к Акире.

— Ты упоминал человека, с которым хотел поговорить. Назвал его мудрым и святым.

Акира кивнул.

— Я думал встретиться с ним утром. Но боюсь, теперь придется отложить визит… из-за Кури… — Сухожилия на шее Акиры натянулись, как веревки. — Необходимо сделать приготовления.

Из дальних комнат дома послышался протяжный плач Эко, и Сэвэдж представил себе, как женщина убаюкивает мертвого внука. Труп внесли в комнаты, а дверь заперли.

— Если бы убиты были только нападавшие, я бы постарался избавиться от их тел, — сказал Акира. — Но у меня нет машины, а к тому времени, как я смог бы ее достать, улицы бы настолько забило народом, что мы не смогли бы вытащить их незаметно. Еще одним альтернативным решением было бы воспользоваться темнотой и похоронить останки в саду. Но подобное решение неприемлемо. Я не могу окончательно рушить сад отца. Да, убийцы меня не волнуют. Меня волнует Кури. Он должен быть погребен достойно. С почетом. Для меня и Эко очень важно посещать его могилу, молиться на ней. Так что долг ясен и понятен. Я вызываю полицию.

Сэвэдж пристально посмотрел на него.

— Да.

— К их приезду вас здесь быть не должно, — сказал Акира. — Если в убийстве будут замешаны двое американцев, полицейские начнут тщательное расследование. Обнаружат, что вы въехали в страну с поддельными паспортами. Вас арестуют. Даже если полицейские ничего не выяснят, к делу будет привлечено такое внимание общественности, что оно сильно помешает нашему собственному расследованию.

— Но что ты скажешь полиции? — спросила Рэйчел.

— Трое грабителей ворвались в дом, чтобы украсть коллекцию древнего искусства. Во время взлома пристрелили Кури. Звуки разбудили меня, что привело к рукопашному бою. Одного я убил голыми руками, затем взял его пистолет и пристрелил второго — использовав при этом полную обойму, схватил меч и погнался за третьим, который тоже был вооружен мечом. То, что я обнажил клинок, будет считаться геройством, и зачтется в мою пользу.

Сэвэдж поразмыслил над сказанным.

— Вроде все детали сходятся. Должно сработать. — “Лучше бы ему сработать”, — добавил он про себя.

— Сработает, если я вытру пистолеты, которые вы с Рэйчел держали в руках, — продолжил Акира. — После этого приложу руку мертвеца к твоей спальне и того, что в саду, — к рукояткам. Затем сам выстрелю из пистолетов, чтобы на ладонях осели частицы пороха, на тот случай, если полицейские захотят проверить, действительно ли я пользовался огнестрельным оружием… Что-нибудь еще?

— Да, — сказал Сэвэдж. — Мои отпечатки сохранились на одном из мечей.

— Ясно, сделаем. А теперь вам следует уходить. Чтобы состояние тел не показало медэксперту, что между боем и вызовом полиции прошло довольно много времени.

Рэйчел с неохотой проговорила:

— Но куда же мы отправимся? Каким образом свяжемся с тобой? Я настолько привыкла к тому, что мы путешествуем втроем, что мысль о расставании…

— При первой же возможности я присоединюсь к вам, — сказал Акира. — Дам вам номер домашнего телефона, но воспользуетесь им лишь в случае крайней необходимости. И еще дам адрес моего любимого ресторана. Будьте там в полдень. Если я не появлюсь, то позвоню. Владелец меня знает. Я ему доверяю.

— А если у тебя не будет возможности позвонить? — голос Рэйчел сильно дрожал.

— Вернетесь в ресторан в шесть часов вечера. — А если и тогда мы не сможем встретиться?

— Будьте на том же месте в девять утра следующего дня. Если, опять-таки, я не смогу с вами связаться, звоните сюда. Если Эко снимет трубку и произнесет “моши, моши”, что означает “алло”, значит, моему отсутствию есть разумное объяснение. Позвоните позже. Но если она скажет “хай”, то есть “да”, очень резким голосом, значит, что-то пошло наперекосяк. Тогда бросайте трубку и как можно быстрее улетайте из Японии.

— Этого я сделать не смогу, — сказал Сэвэдж. Акира покосился на него.

— Почему?

— Потому, что слишком далеко все зашло. Слишком много всего произошло. С тобой или без тебя, но я должен докопаться до истины.

— Сами по себе, без знания японского, вы вряд ли преуспеете. Помни, что я говорил. Япония — островное племенное сообщество. Среди ста двадцати миллионов жителей американцев не больше пятнадцати тысяч. Чужаки вызывают мгновенную подозрительность. Поэтому содействия поискам вы не получите. Да и где вы намереваетесь искать?

— Там же, где намеревался искать ты сам, — ответил Сэвэдж. — Как мне встретиться со святым, о котором ты упоминал?

— С тобой он разговаривать не станет.

— Вполне может быть. Но так, на всякий случай, чтобы, как говорится, черт не пошутил — где мне его искать?

— Твоя настойчивость заслуживает похвалы, — но в голосе Акиры, как и в движениях, застыла неуверенность, когда он вынул из лакированного футляра ручку и бумагу и написал ряд чисел и указания, — Святой — это мой сэнсей. Он должен находиться вот в этом месте. — Акира постучал по листку. — Но сначала вам надо будет прийти в ресторан.

Сэвэдж взял бумагу.

— Совершенно верно, — сказал он.

— Постараюсь одеться как можно быстрее, — сказала Рэйчел.

Сэвэдж вышел за ней в коридор.

В дальнем конце на коленях стояла Эко, поглаживая мертвые волосы внука, и слезы капали на его застывшее лицо.

“Помоги ей бог”, — подумал Сэвэдж.

Помоги бог всем нам.

<p>8</p>

Через пятнадцать минут Сэвэдж с Рэйчел тащили свои сумки по притененной тропинке, выложенной белой галькой. Мирный когда-то сад казался разоренным. У двери Сэвэдж остановился и поклонился Акире.

Тот ответил тем же.

— Сайонара.

— Сайонара. Будем надеяться, что ненадолго.

— Я разберусь с полицией и присоединюсь к вам, как только смогу, — Акира вдруг сделал настолько неожиданный жест, что несколько секунд Сэвэдж не мог понять, что именно хочет его друг.

Акира протянул руку. Это было невероятно, но он хотел пожать Сэвэджу руку.

Грудь Сэвэджа потеплела от нахлынувших чувств, когда их ладони встретились. У Акиры было нежное, но твердое пожатие, деликатное, но с внутренней силой человека, привыкшего управляться с мечом.

Через секунду Акира вынул деревянный брус из железных скоб. Сэвэдж осторожно приоткрыл дверь, выглянул и осмотрел темную пустынную улицу. Не заметив внешней опасности, он нервно двинулся по тротуару, держась так, чтобы Рэйчел находилась за ним. Под курткой у него был пистолет одного из убийц.

За их спинами с шорохом закрылась дверь. Глухой стук показал, что брус вновь вложили в скобы. Заворачивая за угол, Сэвэдж, несмотря на присутствие Рэйчел, чувствовал какую-то пустоту.

Незавершенность.

Одиночество.

Аматерасу

<p>1</p>

Просматривая улицы и убеждаясь в том, что за ними никто не следит, Сэвэдж с Рэйчел прошли, несколько миль. К тому времени солнце встало, а улицы заполнились народом и шумом. Переходя через перекрестки, Сэвэдж постоянно напоминал себе смотреть не налево, как обычно делаешь в Америке и большинстве стран Европы, а направо, потому что в Японии, как в Англии, машины ехали по левой стороне и, следовательно, появлялись справа от пешеходов.

Сначала Сэвэдж хотел взять такси, но потом вспомнил, что пока ехать некуда. Даже если бы у них была цель, все равно незнание обычаев и японского языка сделало бы ее достижение невозможным. Они бы просто не смогли дать указания водителю. Частично Акира решил проблему, написав на листке инструкции, как лучше добраться до ресторана и его сэнсея — по-английски и по-японски. Но эти инструкции сейчас были бессмысленны, и Сэвэдж с Рэйчел почувствовали себя абсолютно потерянными.

И все-таки им следовало куда-нибудь отправиться. Бродить без цели было не только глупо, но и утомительно. Багажные сумки превратились в обузу.

— Может, сядем в автобус? — предложила Рэйчел неуверенно. — Посидим, по крайней мере.

Но все автобусы были так забиты народом, что в них нельзя было не только сидеть, но и стоять.

Сэвэдж остановился перед входом в метро.

— Поезда будут переполнены ничуть не меньше, — вздохнула Рэйчел.

— Наверное, но давай все же глянем.

Они спустились в навевавший клаустрофобию лабиринт. Мимо проносились обеспокоенные люди, не обращая ни малейшего внимания на двух белых. Чемодан Сэвэджа больно колотил его по ноге. Американец внезапно услышал где-то впереди рев приближающегося поезда. Выйдя на перрон, он очутился перед оглушительной, забитой толпой пещерой. Но, контрастируя с нью-йоркской подземкой, на станции было чисто и светло. На стене висела схема, на которой пересекались и расходились несколько разноцветных линий. После японских иероглифов Сэвэдж с радостью увидел английский перевод.

— Это схема, — сказала Рэйчел.

С огромным трудом они разгадали карту и выяснили, что линия, на которой они находятся, называется Шийода. Она зеленой тропой вела в центр Токио, к востоку от которого чернела полоса с названием ГИНЗА.

Сэвэдж сверился с листком бумаги, данным ему Акирой.

— Ресторан находится как раз в Гинзе. Если сесть на поезд здесь, то выйдем ближе к центру города и таким образом окажемся рядом с местом встречи с Акирой.

— Или вконец запутаемся.

— Надо хоть во что-то верить! — усмехнулся Сэвэдж. — Разве ты не это твердишь?

Люди выстраивались в очереди перед автоматами и покупали билеты. Сэвэдж постарался проделать те же манипуляции, что и остальные, пользуясь японской валютой, обменянной в аэропорту. Когда подошел поезд, толпа ринулась к распахнувшимся дверям, втолкнув в вагон Рэйчел с Сэвэджем. Рывок поезда — и толпа вдавила в Сэвэджа ее груди.

Через несколько остановок они вышли и поднялись по перегруженным народом ступеням лестницы в разбухающий грохотом город. Конторы и магазины возвышались перед ними. Толчея пешеходов и поток машин закрутили их в своем водовороте.

— Нельзя больше таскать с собой эти чемоданы и сумки, — сказала Рэйчел.

Сначала они хотели зайти в какой-нибудь отель, но внезапно увидели перед собой огромный железнодорожный вокзал. Внутри кипящего людского водоворота они отыскали автоматические камеры хранения, куда сложили багаж, и, наконец-то разгрузившись, почувствовали себя ожившими.

— Сейчас девять, — сказал Сэвэдж. — До встречи в ресторане — целых три часа.

— Тогда давай осмотрим достопримечательности.

“Оживление Рэйчел несколько искусственное, — подумал Сэвэдж, — видимо, ей хочется как можно быстрее забыть о прошедшей ночи”. Но оно закончилось, как только они вышли из вестибюля и узрели на газетном стенде фотографию: это был тот самый японец, которого они видели по телевизору в мотеле Северной Каролины.

— Муто Камичи. — Сэвэдж вздохнул с огромным трудом; он не мог подавить внезапного видения Камичи, разрубаемого самурайским мечом. И тут же поправился, назвав японца, как и телекомментатор: Кунио Шираи.

На фотографии седовласый японец воодушевлял возбужденную группу студентов.

“Зачем меня все время заставляют думать о том, что я видел его мертвым? — думал Сэвэдж. Странный холодок прополз по его спине. — А не видел ли он мертвыми нас?”

— Давай отсюда выбираться, — произнес он. — Попробуем отыскать местечко потише. Мне необходимо подумать.

<p>2</p>

От вокзала они направились на запад и вскоре добрались до огромной площади, которая называлась Кокио Гайен. За крепостным рвом сверкал Императорский Дворец. Шагая рядом с Рэйчел по широкой, покрытой гравием дорожке к южному крылу, Сэвэдж старался привести мысли в некое подобие порядка.

— Похоже, нас с Акирой с помощью разных манипуляций заставили приехать в Японию.

— Не знаю, как можно было заставить вас это сделать. Мы двигались сознательно, выбирая собственные пути следования. Из Греции на юг Франции, затем в Америку и теперь вот сюда.

— Но ведь кто-то поджидал нас здесь, и только поэтому напал на дом Акиры. Команда была наготове. Кто-то думает на ход вперед нас.

— Но каким образом?

Они вышли на улицу и снова направились на запад. Слева возвышалась Парламентская Палата, справа — опять-таки за рвом — виднелись Императорские Сады. Но Сэвэдж был слишком погружен в себя, чтобы придавать значение достопримечательностям.

Какое-то время он брел в беспокойном молчании.

— Если двое мужчин считали друг друга мертвыми, а затем встретились, — наконец пробормотал он, — что они станут делать?

— Проще простого, — пожала плечами Рэйчел. — То же самое, что и вы с Акирой. Они бы как психованные стали докапываться до сути.

— А если бы они узнали, что их общий знакомый подстроил эту встречу?

— Они направились бы к этому человеку и потребовали бы от него объяснений.

— Все очень логично и очень предсказуемо. Итак, мы отправились к Грэму и обнаружили, что он мертв. Ответов — ноль. Но они нам необходимы. Где еще можно их искать?

— Только в одном месте. Там, где вы думали, что видели друг друга мертвыми. В Мэдфорд Гэпском Горном Приюте.

— Которого, как мы выяснили, на самом деле не существует. Итак, вполне предсказуемо, что мы станем узнавать, чего еще не происходило. То есть отправимся в Хэррисбург, где, как считали, лечились и где каждый из нас помнил одного и того же врача. Так?

— Но после этого хода твоя теория распадается на куски. Потому что предугадать, что ты решил сделать рентген для того, чтобы узнать, был ли ты на самом деле ранен, — невозможно. И уж никто не мог знать, что ты решишь переговорить с доктором Сантицо из Филадельфии.

Они прошли мимо двух похожих на исследовательские институты зданий. Их внимание привлек заросший деревьями парк. Японский знак на воротах имел внизу английский перевод: “ВНУТРЕННИЙ САД ХРАМА МЭЙДЗИ”.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32