Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Галактическое Содружество (№3) - Алмазная маска

ModernLib.Net / Фэнтези / Мэй Джулиан / Алмазная маска - Чтение (стр. 8)
Автор: Мэй Джулиан
Жанр: Фэнтези
Серия: Галактическое Содружество

 

 


— Это значит прямо в ад, — объяснил сестре Кен.

— Да. Пожалуйста, не перебивай. Однажды какой-то храбрый волынщик заявил, что отправится внутрь пещеры и посмотрит, что там. Он заиграл похоронный марш клана Макгримон и зашагал по туннелю. С ним была маленькая собачонка…

Ди снова закрыла глаза, совсем рядом звучал убаюкивающий голос бабушки.


Ей приснилось, что она превратилась в прекрасного белого сокола, парившего над прибрежными скалами. Заметив маму, дядю Роби и тетю Ровен, она пошевелила крыльями и полетела вслед за ними. Неожиданно три маленькие фигурки внизу заторопились. В этот момент ветер донес до сокола странную заунывную песню. Или мелодию… Жуткую, дисгармоничную… Это голоса гигантских гагарок? Сокол взмыл ввысь, сделал круг и, увидев, что путь родственникам преграждает глубокая расщелина, бросился вниз, стараясь привлечь внимание к опасности, что лежала на их пути. Однако взрослые словно обезумели — они подбежали к самому краю провала и один за другим попрыгали в бездну. Ужас сковал соколу крылья, он громко заклекотал. Не отрывая взора, птица наблюдала, как тела падали вниз — заторможенно, медленно, перекувыркиваясь на лету. Так же падают опадающие листья. Ни единого вскрика, вопля…

Они упали на прибрежные камни — и опять никакого сигнала бедствия, никто из них даже не попытался связаться по телекому. Большая волна накрыла погибающих людей, и только теперь птица заметила черный зев пещеры, открывшийся с отступлением волны. Вот море еще раз нахлынуло… Откатилось вновь…

Тогда-то из черной пасти и выскочило это существо, похожее на маленькое, намазанное дегтем чучело. Стремительно, как паук, побежало по мокрым камням…

Килнавский дух!

Сокол отчаянно закричал и бросился вниз. Услышав призыв птицы, трое лежащих внизу людей с трудом подняли головы и глянули на жуткое, омерзительное чудовище, приближающееся к ним.

— Вставайте! — закричал сокол. — Бегите!.. Вставайте, ну же!

Но взрослые были словно парализованы или, может, не слышали его криков. Сокол пролетел над самыми их головами — лица у них были безжизненно-тупы, но они были живы.

Живы!

Если бы не мертвенно-бледные лица, бессмысленные взгляды, сквозь которые едва-едва пробивалась боль, страдание, их можно было бы счесть загорающими на пляже курортниками. Тогда сокол, набрав высоту, спикировал в сторону уродца-гнома, выставившего вперед когтистые лапы… Сокол попытался клювом ударить его…

Внезапно маленькое бородатое существо необыкновенно расширилось и превратилось в огромное, больше слона, покрытое черной шерстью животное. Четыре головы были у него. Восемь глаз, отливающих холодным бледно-голубым светом — созвездие льдистых огоньков на мрачном темном пологе. Четыре алых сжимающихся и разжимающихся рта, откуда всякий раз вываливались окровавленные змеиноподобные языки… Четыре толстые лапы. Четыре гибких длинных щупальца — они опоясали дядю Роби. Приблизили… Четыре рта потянулись к нему, алые жирные губы вытянулись к человеку, впились в него, начали высасывать жизнь…

НЕТНЕТ СТОП СТОП…

Боль…

Она — птица — почувствовала невыносимую боль. Вдруг мучение прекратилось, исчез и четырехлапый монстр. Казалось, Ди влетела в просторную, просвеченную зеленоватым светом пещеру — двое мужчин и две женщины медленно шагали в глубь ее. На каменистом полу возвышались три холмика, три горки пепла, похожие на те, что обычно остаются после сжигания водорослей. Мамы, дяди Роби, теги Ровен больше не было на свете.

— Лети прочь! — одним голосом вскричали яркоглазые, со свежайшими алыми губами люди. — Лети прочь, глупая птица! Здесь для тебя нет добычи, разве что эти горстки пепла…

Вот, значит, что это за три дымящиеся кучки праха. Птица вскрикнула и бросилась на смеющихся незнакомцев, но, прежде чем она успела вцепиться в одного из них, они вновь слились в безобразное мохнатое чудище. Опять эти четыре хохочущих беззубых рта… И вновь сильнейшая боль, ярость, отчаяние…

Ди проснулась от диких визгливых криков. Кен где-то совсем близко надрывался от воплей.

Теперь она была сама собой. И боль ее была реальностью. Ее голова была укутана чем-то плотным — вокруг тесная подвижная тьма. Тугая необоримая сила сжала ей грудь — ни вздохнуть, ни выдохнуть. Девочка забилась, пытаясь освободиться; принялась царапать мягкую, намотанную вокруг ее головы ткань, но кто-то все плотнее и плотнее стискивал ее. Вдруг блеснул дневной свет — Ди зарыдала, глотнула воздух… Потом, отчаянно перебирая руками и ногами, почувствовав слабину, поползла в ту сторону. Голова у нее закружилась…

Выбравшись на свежий воздух, она на мгновение остолбенела. Не какой-то таинственный ужасный Килнавский дух пытался убить ее. Это была родная бабушка! Гран Маша!..

Она сидела опершись спиной о скалу — молодое лицо ее было страшно искажено. Она походила на обезумевшую ведьму. Веки плотно сжаты, рот искривился, губы подрагивали. Она не по-человечески стонала — скорее, ухала. Казалось, с каждым стоном жизнь покидала ее обновленное сильное тело. Рот искривлялся все больше и больше, мертвенная бледность с каким-то омерзительным гнойным оттенком залила лицо. Она яростно душила Кена — тот отчаянно вопил и колотил бабушку обеими руками, сжатыми в кулаки. Голова брата была подсунута под полу бабушкиной куртки.

Рев Гран Маши звучал в телепатическом эфире, и маленькая Ди отчетливо различила набухающие яростью слова:

Неуйдешъпопалсянеуйдешъпопалсятызлойдух.

Ди от страха шевельнуться не могла. Разве это ее бабушка?

— Отпусти! — вдруг изо всех сил закричала девочка. — Бабуля, отпусти Кена, не надо его душить. Ему больно!..

Может, Килнавский дух проник в сознание Гран Маши и овладел им? Ди крикнула еще раз, завизжала, но тут же убедилась, что не может произнести ни единого звука. Горло больше не подчинялось ей. На миг мелькнула мысль воспользоваться своим алым облачком и напустить его на бабушку — может, она опомнится? Ди сразу отвергла эту идею, вскочила с земли и, пошатываясь, выбежала на открытое возвышенное место.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!..

Вокруг не было ни души. Она помчалась вниз по тропинке, к стоянке автомобилей. Крики Кена слабели, все отвратительнее хрипела и «ухала» бабушка.

— Помогите! Помогите!

Уже не разбирая дороги, она побежала к стоянке, перепрыгивая через выступающие на поверхности земли корни, обломки скал, наконец почувствовала, что горло начинает подчиняться ей, и она закричала, завопила, завизжала…

Девочка, стой!

Ее вдруг подбросило вверх, потом какая-то невидимая сила принудила остановиться — она едва не упала в обморок со страха. Не иначе это многолапое, многоглазое, многоротое чудище, ввергшее Гран Машу в истерическое жуткое безумие, теперь добралось и до нее. Схватило и держит!..

Нет, маленькая девочка! Теперь ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда. Я — официальный представитель галактического Магистрата. Что-то вроде полицейского. Открой мне свое сознание и объясни, что случилось? Открой!

Густое, колыхающееся, цвета индиго марево поглотило ее. Вот что значит метасокрушительная сила! Вот какого она цвета!.. Ее защитный экран поглотило безбрежное сине-фиолетовое сияние — он прогнулся, но устоял. Ди на мгновение почувствовала прилив гордости, и тут же мысль о несчастной бабушке, о погибающем брате вернулась к ней. Она взглянула в лицо старика — теперь он был старик! — в яркой оранжевой спортивной куртке, стоявшего перед ней на коленях и крепко державшего ее за плечи.

— Мо-о-я… бабушка… брат… там, — язык не повиновался ей. Потом, словно опомнившись, словно только что заметила старика, тихо, шепотом выдохнула: — Это вы?

Успокойся, Дороти Макдональд. Я не причиню тебе вреда. Я обещаю помочь тебе, чем смогу. (Клянусь Всепронизывающим! Что за девочка!.. Это невозможно, но у меня не хватает сил пробить ее защиту!..)

Потом он заговорил вслух, на скверном шотландском — отвратительном, неуместном. Лучше бы он не корежил язык, пень запредельный, хрыч межзвездный! (Хрычами в детском саду называли экзотиков.)

Я не буду, я перейду на стандартный английский, но… маленький девочка… так ругаться!

Ди не поверила, что смогла изъясниться мысленно, да еще такими привычными для детсада словами… нельзя их повторять… это плохие мальчишки ими пользуются…

— Ты будешь говорить или нет, дрянная девчонка! — не выдержал Дознаватель.

Ди тут же смирилась.

— Бабушка — там! — Она неожиданно разрыдалась и уже объясняла сквозь всхлипы. — Килнавский дух овладел ею. Она хочет задушить моего брата. И меня… Там, на вершине холма.

— Подожди. Доверься. Открой сознание, так я быстрее пойму, в чем дело.

Ди не обратила никакого внимания на его просьбу, тогда Дознаватель Трома'елу Лек бросил в указанную девочкой сторону дальновидящий взгляд и тут же нанес метакинетический удар женщине, продолжающей сжимать ребенка в своих объятиях. Она уже не рычала, не ухала — молча, сопя терзала мальчишку. Опрокинутая на спину сокрушающим ударом, она внезапно словно лишилась сил, выпустила Кени, у которого хватило сил отползти от сумасшедшей. Он тут же потерял сознание.

Трома'елу Лек разинул от изумления рот — или то, что у крондак можно было назвать ртом, — узнав в обезумевшей женщине известного операнта, магната, профессора Машу Макгрегор-Гаврыс.

Теперь она, бездыханная, лежала на камнях.

— Святая сила! — выдохнул крондак. — И это полноценный оперант!.. Что случилось с ее рассудком? И эти следы, кучки пепла, запечатлевшиеся в ее сознании… Невероятно!..

Земное тяготение в два раза превышало то, какое было на его родной планете, а кислорода в воздухе было в два раза меньше, так что перемещаться по поверхности ему было трудновато. Из-за этого он и психокинезом не мог воспользоваться, то есть переместить себя в нужную точку. Оставалось только ковылять вверх по тропинке… Чтобы сберечь силы, он скинул земной облик и явился перед пятилетней девочкой в своем истинном обличье.

Ди завизжала от ужаса и тут же оборвала вопль — не стыдно ли? Она на своей земле, брат гибнет, а она разнюнилась. Ну пусть щупальца, пусть клюв, как у моллюска… Тем временем крондак, цепляясь липучими извивающимися конечностями за выступы камней, ветки кустарников, обдираясь в кровь, быстро помчался вперед. Девочка храбро бросилась вслед за ним.

Кен лежал возле бабушки — надрывно кашлял, кулаками размазывал по лицу слезы. Бабушка в свою очередь, схватившись за голову, громко стонала.

— Постой, Дороти, — сказал крондак запыхавшейся девочке, — не подходи к бабушке. Я сам займусь ею. Помоги брату, если сможешь. Дай ему воды, только смотри, чтобы он не захлебнулся.

Ди некоторое время смотрела на экзотическое чудище, потом согласно кивнула. Нашла в одном из рюкзаков бутылку воды и присела возле Кена.

Между тем экзотик целебным лучом обегал сознание Гран Маши. Одним из щупальцев он поддерживал ее голову, другим массировал правый висок. Неожиданно конвульсии прекратились — видимо, припадок заканчивался. Через несколько секунд она открыла глаза, едва слышно застонала.

— Вам легче, дорогой коллега? Это я, Трома'елу Лек.

— Лек? — Маша наконец обрела дар речи. — Слава тебе Господи. Я пыталась связаться с властями… Вы?.. Вы видели в моем сознании, что случилось? В пещере?

— Видел. — Собственный голос Лека был торжествен и нечеловечески гулок. Словно в трубу говорил, — Это очень серьезное правонарушение. Это, можно сказать, преступление… Куда более опасное, чем может показаться сначала. Мне кажется, я знаю, какое именно наделенное разумом образование могло решиться на подобную жестокость.

Потом он перешел на мысленный код.

Маша, дорогаямойдруг ты способна говорить на мысленном коде. Мне бы не хотелось травмировать детей.

Лек, я причинила боль маленькой Дороти и Кеннету. Я не понимаю, нетнетнет не понимаю, как меня ввели в заблуждение. Я решила, что они — НЕЧТО. О Боже, в тот момент, когда те трое лишились жизненной силы… Я коекак выплеснула в эфир вопль о помощи — я все видела. (Сожаление.) Я пыталась схватить эту увертливую гадость. Я думала, что она здесь… рядом… но…

(Спокойно.) Боюсь, что вы подверглись сильнейшей мозговой прокачке. Что-то похожее на принудительное душевное потрясение. Возможно, оно было вызвано смертью близких вам людей, последующим воплем в момент истечения жизненной силы. В свой крик вы вложили остаток сил. Возможно, здесь кроется какая-то другая причина… Я подлечил некоторые участки вашего мозга, прочистил нейронные цепи, местами возбуждения вошли в резонанс. Опасность еще не устранена. Позже вам придется пройти тщательное ментальное обследование. С детьми все в порядке. Я оказал им посильную медицинскую помощь.

Лек! Ради Бога, срочно вызови кого-нибудь из земного Магистрата и местного полицейского управления. Виола, Роберт и Ровен погибли, сожжены. Нет никакой надежды на восстановление… Как же это могло случиться? Ума не приложу — зачем?! Надо немедленно схватить эту пакость… НАДО НЕМЕДЛЕННО СХВАТИТЬ ЭТУ ПАКОСТЬ, ЗЛОГО КИЛНАВСКОГО ДУХА, ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ОН СМОЖЕТ УДРАТЬ…

Я уже сообщил в местную полицию, поставил в известность оба Магистрата — и в Эдинбурге, и в Конкорде. Расследование уже начато. Главный Магнат тоже извещен.

Поль Ремилард? Но…

Случившаяся трагедия и его касается. Лично! И его семьи…

—  Я не понимаю, — вслух сказала Маша. Она опять беззвучно заплакала, крупные слезы одна за другой побежали по грязным щекам. Волосы ее сбились в космы и торчали в разные стороны — уродливый, похожий на осьминога с человеческой головой, только вместо носа клюв, пришелец ласково и нежно поглаживал ее по голове.

— Гран Маша, — стоявшая рядом Ди обратилась к бабушке. — Если хочешь, попей.

— Бедные дети. — Женщина не могла смотреть на внучку. Она отвела взгляд в сторону и, не в силах сдержаться, зарыдала в полный голос. Потом, овладев собой, она спросила крондака: — Лек, вы уверены, что это именно они?..

Тот кончиком длинного гибкого щупальца коснулся ее губ — помолчи! Гран Маша закрыла глаза.

Ди подошла поближе и, робея, подергала его за конечность, лежащую на земле.

— Этот гадкий дух убежал, — твердо сказала она.

— Ты очень много знаешь, Дороти. Это замечательно, — ответил экзотик.

Казалось, Гран Маша погрузилась в целебный сон — дыхание ее стало ровнее, щеки порозовели. Ди долго стояла и смотрела на бабушку, потом перевела взгляд на теперь уже не внушающее страха чудище. Совсем наоборот, решила Ди. Теперь она испытывала доверие к странному существу — это было так важно в тот момент испытывать к кому-нибудь доверие… Тем временем крондак в мгновение ока превратился в знакомого старичка в крикливой спортивной куртке, подходившей ему не более чем корове седло…

— Мне нравится, — чуть обиженно пожал плечами чудаковатый старик

Вот только сознание его, отметила Ди, осталось прежним — чуждым и добрым. Она поджала губы и сказала:

— Я знала, что произойдет что-то ужасное. Знала, и все тут! Я не могу объяснить почему. И что произойдет, тоже не знала. Я просто испытывала страх и боялась сказать кому-нибудь об этом. Боялась, что мне не поверят.

— В метапсихологии это называют предвидение, способность проникать дальновидящим взором в будущее, то есть работать не только в пространстве, но и во времени. Вот так, Доротея Макдональд. Это свойство порой проявляется даже у таких, как ты, — у кого метаспособности находятся в латентном состоянии. Строго научно этого пока нельзя объяснить.

Ди кивнула, тем самым показывая, что она понимает, о чем идет речь.

— Видела — словно во сне, — как за мной кто-то следит. Потом я увидела монстра…

Лек кивнул.

— Полноценная иллюзия. Твое сознание, как и разум бабушки, отреагировал на смерть тех, кто был тебе дороже всех на свете. Но тебе никакая опасность не угрожала.

У Ди не было полной уверенности, что дело обстояло именно так, ведь ей довелось узреть, кем на самом деле являлся Килнавский дух. Она наблюдала все его личины, которыми пользовалось это мерзкое нечто: звериную, мифологическую, человечески-персонифицированную. С двумя составляющими этого жуткого создания она разговаривала на пароме, лики других запомнились ей в ходе превращений мохнатого зверя, обладающего восемью зрачками, четырьмя ртами… Алые, подрагивающие, сальные губы снова припомнились ей… От этого воспоминания девочку передернуло.

Кени наконец пришел в себя, робко приблизился к ним. Большие синяки, багровые следы от пальцев на шее разукрасили его так, что в этом истерзанном мальчишке трудно было узнать прежнего Кеннета.

— Однако вы — мужественные ребята, — покачал головой экзотик. Его человеческое лицо было печально. Он взял детей за руки и через соприкосновение принялся вливать в них целительную силу. — Оно вам теперь понадобится — мужество… Ваша мама, дядя, тетя — все погибли…

Кен открыл рот от изумления, потом лицо его сморщилось, он, не стесняясь, заплакал. Ди в свою очередь бросила на крондака испытующий взгляд и спросила:

— Вы знаете, кто их убил?

Дознаватель нахмурился и ответил уклончиво:

— Требуется время, чтобы проверить кое-какие версии. Мы должны быть уверены, что не ошибаемся… Я разделяю с вами ваше горе, дети.

Ди покачала головой — значит, он ничего не знает о страшном звере. Он считает, что и она ничего не видела… Очень хорошо…

Кен продолжал всхлипывать, но Ди никакого горя не испытывала. В душе у нее было пусто. Ей очень жаль маму, дядю Роби, тетю Ровен, но печаль как-то не доходила до нее. Слез не было. Может, потому что она еще маленькая? Или все уже перегорело? Определенно, этому способствовали целительные импульсы, посылаемые крондаком, но ведь она закрыла от них свое сознание. Девочка не потеряла ни присутствия духа, ни ясности мыслей — Ди, например, была совершенно уверена, что Килнавский дух исчез окончательно, теперь остров Айлей представлял из себя самое безопасное место на земле. И при всем том, удивилась Ди, она никак не могла вспомнить мамино лицо. Или дяди Роби, или тети Ровен… Она всегда будет помнить о них — тут ее хлестнула волна решимости. Это стремление и придало ей мужество, высушило глаза, отвердило душу.

Решимость!..

— Что?.. Что с ними случилось? — спросил Кен, кулаками вытирая глаза.

— Все узнаешь, — пообещал Дознаватель. — Подожди немного. Бабушка поправится и позаботится о вас. Она вас очень любит.

Ди искоса посмотрела на спящую на земле женщину. Гран Маша, конечно, любит их, но она всегда так занята. Тем более теперь, когда к ней вернулась молодость… У нее совсем не будет свободного времени. Заботиться о двух маленьких детях — это такие хлопоты. Ди никого не хотела обременять собой. Еще о Кене надо подумать, он — мальчик, ему тяжелее. Я стойкая, даже слезы не выступили, а каково ему? И все-таки есть на свете место, где их ждут не дождутся…

— Нет, — рассудительно сказала она, и крондак — в который раз за этот день — подивился на эту странную, не по возрасту разумную девочку. Она вообще подвластна каким-нибудь чувствам? Проверить невозможно — ее защитный экран непробиваем. Вот еще одна загадка… Он вздохнул и вопросительно посмотрел на Ди — Нет, мы не останемся с бабушкой. Мы полетим далеко-далеко. На планету Каледония.


ФурияФурияФурия ответьнампожалуйста ответьФурия ФурияФу…

Да. (Спокойствие.) Гидра, моя дражайшая Гидра, я здесь!! Что ты делаешь в космопорту Унст?

КчертовойматериубираюсьсЗемли. Не беспокойся, дело сделано, и три объекта включительно распылены. Однако появилась проблема. (Изображение.)

Крондак? Один из самых высокопоставленных чиновников Магистрата? Вы что, окончательно сдурели?!

Он оказался на острове инкогнито, скрыв свой истинный облик. Как мы могли догадаться? Он до сих пор в неведении, мы сразу исчезли, как только я сожрала их. Он нашел в пещере сгоревшие останки. Сразу нагнал туда толпу копов, ты знаешь, эти звери видят сквозь скалу… Потом… отпраздновав… спустя час или около того… я попыталась проникнуть в пещеру, но сочла за лучшее побыстрее рвать когти.

Дада. Понятно. Ты говоришь, что у тебя есть ментальный ключ к секретным файлам?

Да. (Короткая колонка цифр.) Я их выудила из головы Роберта Страчана. У тебя будет достаточно времени, чтобы подправить данные и замести следы так, чтобы комар носа не подточил.

Отлично… Ты считаешь, что крондак в конце концов поймет, что убийцей была Гидра?

Уверена. Это тот же самый Дознаватель, который допрашивал Марка, когда я погубила старого БретаМакалистера годы и годы назад. Он тогда взял на заметку кучки пепла, а тут еще чертеепобери ДоротиМакдоналъд со своими предчувствиями она расскажет о ферме Санейгмор они найдут мое/наше оборудование мы все уничтожили но все равно нам лучше исчезнуть с Земли.

Какая досада! Правда, никакой катастрофы не случилось. (Размышления.) Куда вы собираетесь?

Элизиум. Ты же там основала акционерное общество.

У меня есть другая идея. (Изображение.)

Туда? А ты не боишься?

Помолчи. Если все пойдет как надо, ты там будешь очень полезна. Только нельзя улетать из космопорта. Наймите челнок и отправляйтесь в Анами-о-Шима. Немедленно. Билеты я вам закажу, а после вашего отлета так перепутаю путевые листы, что ни один сыщик никаких концов не найдет. Однако непредвиденные осложнения на Айлее вынуждают нас вести себя предельно осторожно. Никакой пожирателъной активности в ближайшее время. Надеюсь, ты запаслась жизненной энергией у этих троих? Сможешь пока поддерживать существование?

Дерьмо!

…и впредь никаких «празднований» — уничтожать сразу, на месте. Понятно?

Да! Фурия, прости. Ты все еще любишь меня/нас?

Конечно. Дражайшая Гидра, одна только мысль, что я могу потерять тебя, приводит меня в ужас (имея в виду мою грандиозную идею создать второе Галактическое Содружество). Как я могу охладеть к существу, мною рожденному, взлелеянному, в которое я так много вложила… Понятно, что ты не могла предвидеть появления на острове крондака. Ты все сделала очень хорошо. Если бы ты только знала, как я люблю тебя.

Все, что у меня/нас есть, осталось в Санейгморе…

Вы ни в чем не будете нуждаться, когда устроитесь на новом месте. К несчастью, в настоящее время я не могу перепрограммировать ваши внутренние ментальные почерки, ваши отпечатки. Надо подождать… В этом пока нет необходимости. Когда вы прибудете на Анами-о-Шима в звездопорт, там вы найдете новые документы — все уже будет внесено в общеземной банк данных: эмигрантские формуляры, кредитные карточки… Деньги будут переведены в только что образованный банк. Не пытайтесь воспользоваться старыми документами, счетами в банках. Вы теперь под крылышком Лернаес Лимитед, биохимического концерна.

Как скажешь. Только, пожалуйста, больше не оставляй меня одну.

Поддерживать связь мы будем постоянно. Когда прибудете на место, я дам дополнительные инструкции. Теперь, к сожалению, у меня много дел…

До свиданья, Фурия, до свиданья…

6

Из мемуаров Рогатьена Ремиларда


Смерть породила их — Фурию и сотворенное ею существо, которое потом все стали называть Гидрой. Мне довелось присутствовать при этом событии. Случилось это в Страстную пятницу, в году 2040 от Рождества Христова, в маленьком городишке Берлин, что в Нью-Гемпшире.

С того дня, как пораженный ментальным ударом Виктор Ремилард, мой племянник и младший брат Дени, впал в оцепенение, — каждый год, согласно обычаю, введенному Дени, вся семья собиралась у постели недвижимого, безгласного, бездыханного Виктора, чтобы помолиться об исцелении и спасении его души. Я никогда не принимал участия в этих метапсихических обеднях, когда все родственники сливались в единый метаконцерт и пытались достучаться до замкнувшегося в самом себе сознания преступного гения. Но в тот год Люсиль, жена Дени, была особенно настойчива и, несмотря на то что я не считал себя обязанным вплетать свой разум в общий хор моих сородичей — к тому же во всем этом спектакле таилась смертельная угроза для каждого из нас, — мне все-таки пришлось приехать в Берлин.

Собралось нас пятнадцать человек. Все поднялись наверх, я тоже поплелся по лестнице в полутемную комнатушку, где лежал Вик — человек, чьи сатанинские страсти невольно приблизили начало Великого Вторжения. В ту пору он решился на неслыханное преступление. Виктор поднял руку на всех самых сильных оперантов Земли — на меня в том числе — и был повержен, возможно, даже мною или тем таинственным бестелесным существом, которое я называю Фамильным Призраком. Теперь этот дьявол представлял из себя жалкое зрелище — он впал в кому, оказался лишенным чувственных восприятий и возможностью пользоваться метаспособностями. Единственное, что ему оставалось — это размышлять о самом себе. Его тело, обладающее набором генов Ремилардов, самовосстанавливалось в течение двадцати семи лет. Все это время он оставался наедине с самим собою, но на этот раз должен был угаснуть окончательно.

На родовую тризну приехали все семеро детей Дени и Люсиль вместе со своими супругами-оперантами. Вся так называемая Династия Ремилардов. Старший сын Филип со своей женой Аврелией Даламбер. Она была единственной из всех женщин, которая в тот момент не носила в чреве маленького Ремилардика. Прибыл в Берлин и Морис, и его жена Сесилия Эш; Северен со своей супругой Мэв О'Нил. Приехала Анн Ремилард — она все еще не была замужем. Вскоре Анн постриглась в монахини ордена иезуитов. Прикатила Катрин Ремилард (беременная) с Бретом Макалистером, Адриен с Шери Лозье-Дрейк. И наконец, самый блистательный из всех нас Поль со своей супругой Терезой Кендалл.

Когда все собрались возле постели умирающего Вика, Дени попытался включить меня в семейное метасогласие взывающих к небесам родственников. Однако я тут же выскользнул из его метапсихических объятий. Молить Бога о спасении души Виктора? Увольте! Я никогда не был лицемером. Если бы отпевание происходило в церкви по полному обряду, в присутствии священнослужителей, я бы не устоял, смирился и вплел в молитвы, возносимые родственниками, пару слов о милосердии, о непостижимости Божьего величия. Я бы утешался тем, что, возможно, Спаситель знает о великом грешнике нечто такое, что неизвестно нам, простым смертным. И эта тайна позволит все забыть и простить…

Но подпольное метасогласие, слияние во внутреннем коде слов о всепрощении и славе Божьей, хор уединившихся родственников, более напоминающий сборище секты, вызывал во мне глухую, утомительную ненависть. Если бы дело было только во мне — хотя и во мне тоже! Как я мог обращаться к Всевышнему с просьбой о прощении человека, пытавшегося превратить меня в зомби, а когда это не удалось, он, не испытывая ни малейших угрызений совести, решил лишить меня жизненной силы. Осушить до дна, словно я был бутылкой виски.

Итак, я отдалился от толпы родственников, поставил защитный экран. Дени, чьим духовным наставником и руководителем-оперантом я являлся, несколько раз делал попытки заманить меня — и заставить силой тоже! — принять участие в этой дьявольской оргии. Но силенок не хватило! Так что я стоял в сторонке и сбоку, из-за защитного экрана наблюдал за «черной» — другого слова и не подобрать — мессой. Это была жуткая церемония выпрашивания милосердия.

Вот тогда на сцене и появилось новое действующее лицо.

Кто ты? — спросил я.

Я — Фурия!

Откуда ты пришла?

Я ниоткуда. Я неизбежность.

Что тебе нужно?

Вы все нужны мне. Нужна ваша помощь. И я получу ее. Глупый ущербный старый Роги. Ты надеешься остаться в стороне? Но и от тебя мне будет польза…

Внутреннее, мгновенно вспыхнувшее озарение подсказало мне, что в мир явился пожирающий сознания демон, и рожден он умирающим разумом Виктора. Спас меня тогда Фамильный Призрак, помешавший Фурии, заставивший ее оставить меня в покое. Это был поразительный поединок — неслышимый и невидимый. Я, в поисках защиты, прильнул к Фамильному Призраку — он предстал тогда в образе алого карбункула. Драгоценный камень неожиданно запылал таким пронзительно-обжигающим светом, что демон отступил в тень, съежился, выполз через щель…

В тот миг я догадался, что Виктор наконец скончался. Открылась мне тогда еще одна истина — у нашей семьи есть защитник, способный оберечь нас от монстра.

Тело Виктора было кремировано, и в пасхальный понедельник Дени отправился в звездопорт Антикости и там вручил маленькую, обшитую кожей шкатулку капитану галактического лайнера Саулу Миньонмену, направлявшемуся к планете Ассавомпсет. Прежде чем звездолет покинул Солнечную систему, капитан вывел останки Виктора Ремиларда в свободное пространство и придал шкатулке такую траекторию, чтобы она в скором времени упала на Солнце.

Казалось, на этом все кончилось, однако в 2051 году сотворенное Фурией искусственное существо пожрало свою первую жертву. Я, узнав об этом, впервые испытал холодок, бегущий по спине. Впечатление было такое, будто Вик ожил.

Первой жертвой Гидры оказался Брет Макалистер, муж Катрин Ремилард. От него остался только пепел. Или, точнее, кучки пепла… Расположены они были очень странно. Тело погибшего человека было едва оконтурено, на этой площади вдоль хребта и до самой головы остались зольные знаки — семь центров, похожих на неправильной формы колеса, распустившиеся бутоны цветов или жирные кляксы. Все это напоминало сакральные символы чакр. В символике Кундалини — Йога чакры олицетворяли взаимное расположение пяти главных жизненных структур — или решеток, — встроенных в человеческое тело. Если сказать проще, чакры являются экстракторами и распределителями энергии, условными энергетическими центрами человека, напрямую связанными с астральными телами, окружающими телесную плоть. Первоначально было выделено четыре центра, управляющие потоками энергии, затем с развитием других систем, объясняющих взаимосвязь человека и мира (как видимого, так и мистического), их число увеличилось.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35