Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Галактическое Содружество (№3) - Алмазная маска

ModernLib.Net / Фэнтези / Мэй Джулиан / Алмазная маска - Чтение (стр. 2)
Автор: Мэй Джулиан
Жанр: Фэнтези
Серия: Галактическое Содружество

 

 


— Что теперь, Призрак? — наконец спросил он. — Ты собираешься совершить d-переход в Нью-Гемпшир? Помнишь, как мы когда-то путешествовали через лимбо на Денали?

Ты бы не хотел продолжить работу над Алмазной Маской здесь, на Кауаи?

Роги опешил.

— Знаешь, это неплохая идея. Помнится, Ти-Жан с невестой провели тут медовый месяц.

Однако имей в виду, что ты можешь подвергнуться нападению Гидры. Она обитает где-то поблизости.

Старик вскинул брови.

— Проклятье! Зачем ты напомнил мне об этой твари!.. — Он расстегнул боковой карманчик на рюкзаке и вытащил металлическую фляжку в кожаном футляре. Открутил крышку и сделал глоток. Запах виски тут же вплелся в букет ароматных благовоний, смешался с горьковатым духом, идущим от костра.

— Чтобы исчерпывающе воспроизвести юность Доротеи, — наконец сказал старик, — я должен сначала поведать о тех несчастных ублюдках, извращенцах до мозга костей, оказавшихся составляющими Гидры. От одной мысли о них у меня все внутри переворачивается. — Он сделал еще один глоток.

Я могу помочь — пищеварение у тебя будет первый класс. Я лечу более успешно, чем виски, конечно, если ты позволишь проникнуть в твое сознание.

Роги коротко, нервно рассмеялся, потом словно пролаял ответ:

— И по ходу дела ты попытаешься снять мои ночные кошмары? Защитить от ублюдков?

Мысленный голос сухо ответил:

У меня есть опыт в этом вопросе, можешь мне поверить. Я могу поставить в твоем мозгу защитный экран.

—  Ну так давай! Минуту я готов потерпеть.

Ты не понял. Все может быть сделано только во сне, ты ничего не почувствуешь. То, что тебе дорого, оставлю нетронутым, но защитный экран я могу поставить лишь с твоего разрешения. С моей стороны будет верхом неблагодарности, если после окончания работы я позволю тебе вновь запить. Я обещаю, ты больше никогда не будешь страдать от ночных кошмаров. Мы, лилмики, самые искусные целители в галактике.

—  В самом деле? Тогда куда же ты смотрел в прошлом году, когда Фурия и ее подручные вцепились в меня? Когда чертики за мной гонялись? Из-за каждого угла выглядывали!.. Рожи строили… Ух, какие мерзкие рожи они строили!..

В тот момент мое вмешательство было бы преждевременным. Кошмары, подобные тем, что мучили тебя, являются необходимым звеном в психической эволюции мозга на его пути к высшей реальности. Здесь уместна аналогия с Метапсихическим Восстанием. Нарыв должен созреть…

—  Плевать мне на твою высшую реальность! И на низшую тоже!.. — Старик еще раз отхлебнул из фляжки.

Роги!..

—  Хорошо, хорошо! Соберись с силами и укрепи мои мозги. Надеюсь, ты не вставишь мне затычку? Мне не придется работать день и ночь? Дай слово, что не будешь использовать свои лилмикские хитрости.

Смутный контур, цеплявшийся за стены у выхода из пещеры, теперь словно придвинулся к огню, и в перемене света и тьмы, рождаемой угасавшим костром, внезапно проступили черты лица — вернее, отразились на густом дымке, потянувшемся вверх, до излома незримой трубы. То ли Рогатьену померещилось, то ли начал действовать алкоголь, только старик невольно затаил дыхание — он знал человека, чей образ время от времени мелькал на сизых дымных прядях. Любил его… Роги вскочил на ноги, выкрикнул имя, попытался обнять странное, смутное видение. Там было пусто — дымок, жар от угольев, игра теней. Глаза защипало, старик выхватил платок, принялся утирать слезы. С трубным звуком высморкался. Сел на прежнее место.

Ах, добрый мой дядюшка! Радость ты моя!.. Прости, но пусть все останется по-прежнему. По крайней мере, до момента окончания твоих мемуаров. Тогда, может, я вернусь в мир.

—  Кто бы мог подумать, что меня еще можно разжалобить! Во всем виновата беспутная шальная фантазия и страсть к алкоголю. В этом меня еще Дени и Поль упрекали. Дерьмо собачье!.. Твое лицо произвело на меня куда большее впечатление, чем вся космическая софистика, которой ты кормил меня здесь. Только вот что непонятно — я прожил на свете сто шестьдесят восемь лет, а ты за свои семьдесят пять более шести миллионов. Чудеса, да и только! Ну ладно, это пустяки, я рад, что вновь повидал тебя.

Если тебе так приятнее, то считай, что сегодня мы встретились случайно.

—  Я сам решу, что мне приятно, — тихо пробормотал Роги, потом громко спросил: — Как считаешь, где бы мне остановиться? В доме старых Кендаллов в Поипу?

Как насчет домика Элен Донован недалеко от Похакумано? Он расположен достаточно высоко, тебе не придется страдать от жары. К тому же никто из Ремилардов не отдыхает в тех краях, так что хлопот с гостями у тебя не будет. Если кто и приедет, то устроится на побережье. Домик находится в уединенном месте, условия там отличные, сама Элен не бывала здесь уже много лет. Там куда лучше, чем в Хановере в летнее время.

—  Элен? — Роги словно окаменел. — Я не знал, что у нее есть домик на Кауаи. Она ведь приходилась Терезе бабушкой.

Я могу перенести сюда твой персональный компьютер и все необходимое оборудование из Нью-Гемпшира. Даже твою кошку Марсель, если пожелаешь.

—  Не… думаю, что мне будет удобно в доме Элен.

Память о ней до сих пор не дает тебе покоя?

—  Нет… Уже нет…

Тогда соглашайся. Она бы не стала возражать.

Старик вздохнул.

— Хорошо. Как скажешь. Тащи сюда компьютер, тащи старую мою пушистую приятельницу… Привези также запас хорошей еды и питья.

Он поднялся, размял затекшие руки и ноги. День выдался длинный, трудный, обильный на приключения… Сильный дождь по-прежнему усердно поливал горное плато.

— Слушай, может, мне провести ночь здесь? Ты не будешь против?

Если тебе так удобней…

Роги кивнул.

— Мне здесь хорошо. Сверхбезопасно! Как-нибудь попрошу Маламу Джонсон поподробнее рассказать мне об этом капище. Вот что интересно — помнишь, после поминальной мессы в соборе Святого Рафаэля Малама, казалось, решила, что тебе уже приходилось бывать в этом месте.

(Смешок.) Кахуны слишком много знают. Все они относятся к аномальному типу оперантов — так считают знатоки из крондак… Слушай, не пора ли тебе поужинать и баиньки? Время уже позднее… У меня есть еще дела. Утром вернусь, и мы займемся переездом.

—  Поступай как знаешь, — ответил Роги и откинул верхний клапан рюкзака. Метачувство подсказало ему, что теперь он один в пещере. Значит, можно устраиваться основательно. Он достал миниатюрную микроволновую печь и сухие полуфабрикаты, которые при мгновенном нагреве превратились в аппетитную, зажаренную в чесночном соусе куриную ножку, рис особого приготовления, пирог с ананасовой начинкой — от него еще исходил ароматный парок. Из той же печи, переключив режим, он вытащил стакан крепкого холодного пунша. Ужин удался на славу… Потом, уже забравшись в спальник с похрустывающим, свежайшим вкладышем, он долго, с помощью телепатического луча рассматривал фотографию редчайшей на земле птички. Любой любитель-орнитолог позавидует ему…

То-то бы Доротея Макдональд обрадовалась!

Ведь только из-за нее он сбежал на остров — его сюда тянет постоянно, желает он того или нет. Он-то, может, и не сознает этого, но где-то в глубине бессознательного накрепко засело — Доротея, Кауаи… Кауаи, Доротея… Боже, что за глупые мысли! Но такие милые… Ее образ вновь возник в памяти — женщина, которая всегда прятала лицо за маской.


Костер скоро совсем погас — бледным пятном светилась в темноте горка пепла, ларец стоял на возвышении, снаружи лил дождь, воздух в пещере был пропитан ароматами цветов. Горелая горечь уже совсем развеялась… Вот что странно — запах ягод мохиканы теперь удивительно напоминал духи «Бал в Версале».

«Почему ты так решил? — лениво, сквозь дрему спросил себя Рогатьен Ремилард. — Может, колдуны-кахуны принялись за дело? Или Фамильный Призрак в компании с Доротеей затеяли игру в салочки в моей голове?»

Спустя несколько минут он уже спал, кошмары — Фурия, Гидра — теперь не мучили его. Даже Алмазная маска не пугала холодным блеском… Ему снилась женщина… Глаза ее сверкали, золотистые волосы отливали земляничным цветом. Он поцеловал ее на вершине горы Вашингтон, что в штате Нью-Гемпшир. Это случилось за год до того, как на Земле узнали, что за пределами Солнечной системы существует Галактическое Содружество.

Утром после пробуждения он напрочь забыл о своем сне.

1

Из мемуаров Рогатьена Ремиларда


Галактическое Единство!

Боже, как мы, земляне, страшились его!.. Вопреки всем убедительнейшим доводам, вопреки всему, в чем горячо убеждали нас Поль, Ти-Жан и Доротея. Я тоже был в числе сомневающихся. Теперь — спустя годы и годы — вся оппозиция Вторжению представлена в моем лице — я единственный оперант, не охваченный материнской заботой межзвездного Единства.

До сих пор я горжусь тем, что принимал участие в восстании. Я — последний из тех, кого добрым дядям-попечителям не удалось заставить переменить веру. Вот вам нос, незваные гости!.. Видали?.. Вот и ладушки!.. Плевать я хотел на все ваши чудесные мистические, спиритуалистические игрушки, которыми щедрое Галактическое Содружество поделилось с туземцами-землянами — теперь все мои одаренные метаспособностями однопланетники с ликованием слились с Галактическим Разумом и с восторгом, продав душу, занялись мифологическим психотворчеством по установлению рая в космосе. Даже эти странные молодые люди — среди них есть и мои родственники, — что когда-то сбежали в эпоху плиоцена, теперь поют осанну новоиспеченным доброжелателям. Пусть их!.. От меня вам этого не дождаться… Никак нет, ваши величества!.. Я человек маленький, живу скромно, образ жизни, простите, веду честный и тем горжусь. Идеалов не предавал-с!.. Не испытываю потребности-с…

Так что не пытайтесь переманить меня на свою сторону. Надзирать — надзирайте — вы же все это время, до той поры, пока на Землю не вернулся Фамильный Призрак, глаз с меня не спускали. Потом, вероятно, решили: что нам старика опасаться, оперант он мелкотравчатый, пьет, ковыряется в своей книжной лавке… Нет, он положительно безвреден. Согласен с вами, ребята, я — букашка… пока меня не загонят в угол.

Я сам стараюсь избегать такого развития событий.

Совсем недавно я неожиданно прозрел и до тонкостей уловил смысл той игры, которую вы ведете со мной. Все эти ухищрения — безнадзорность, мемуары — часть задумки его величества Верховного лилмика. Он же главный генеральный Надзиратель, что само по себе смешно. Мне позволено уклоняться от вступления в ваше паучье космическое метасогласие только потому, что в этом случае любой проступок, с моей стороны, можно до поры до времени скрывать от глаз и ушей широкой общественности, тем самым статус-кво, установившееся на Земле — некоторые называют его миллениумом, — будет оставаться незыблемым и всеобщим. В противном случае уже при вступлении все грязное белье, тщательно сохраняемое в моей башке, этаким вороньем разлетится по всей Вселенной. Что тогда прикажете со мной делать? Немедленно приводить приговор в исполнение? Но я нужен, я вам очень нужен…

Эдак с полсотни годков назад со мной церемониться бы не стали. Сразу после разгрома восстания никто против изливающего свет на людскую червь Разума и пикнуть бы не посмел. Тогда бы меня в момент подвели под общий знаменатель. Хотя вряд ли!.. Я же Ремилард — а это особая статья. Не всякому позволено хватать и тащить нас в объятия добродетельного Единства. Любой из Ремилардов — даже погибший, даже отодвинутый в сторону — представляет слишком большую ценность во всей этой игре, чтобы доверить решение их судеб случайным и корыстным исполнителям.

Теперь пришло время, когда можно говорить все что угодно. Трясти самыми испачканными подштанниками. Причем чем публичнее, тем лучше… И меня к этому призывают. Дудки! Я долго не мог понять зачем? Оказывается, причина в том, что любезному моему сердцу Фамильному Призраку жить-то осталось с гулькин нос. Вот вам и Примиряющий Координатор, Верховный лилмик, основатель Галактического Единства! Грех мне ерничать по этому поводу, смерть всех уравнивает, но в любом случае крайне важно, чтобы любое из биллионов разумных существ во Млечном Пути могло из первых рук узнать правду о восстании.

Последствия, которые ждут меня после окончания воспоминаний, меня не интересуют. Будь что будет. Пусть все черные кошки будут извлечены из семейного погреба.

2


Хановер, Нью-Гемпшир, Земля

9 мая 2062 года


За девятнадцать дней до злодейского убийства, которое должно было случиться в Шотландии, в третьем часу ночи, во вторник, Фурия проникла на территорию студенческого городка Дартмутского колледжа.

…Случайный автомобиль промчался по шоссе, огибающему кампус с севера, свет фар шаркнул по верхушкам старых кленов и вязов, выбежавших гурьбой к самой дороге — учебные корпуса, общежития были разбросаны по склону лесистого холма, — стих вдали шум мотора, и снова на площадке перед входом в административное здание сгустилась дремотная тишина. Свет старомодных стандартных светильников едва сочился сквозь густую листву — тусклой цепочкой огней обозначились проходы между строениями, аллеи, спортивные площадки. Два окна горели в служебном корпусе и чуть выше, на холме, в церебральноэнергетической исследовательской лаборатории, основанной на щедрые пожертвования, внесенные в семейный фонд Ремилардов (источник их был неясен), — тоже еще работали.

Мгновения хватило Фурии, чтобы изучить местность. Когда-то, задолго до Вторжения, здесь размещались соляные амбары. Их намечали к сносу, но вскоре городские власти после недолгой проволочки разрешили вновь открывшемуся колледжу строиться на холме. С той поры много воды утекло — расширился и приобрел вес в государственных структурах департамент метапсихологии, с ростом его значения перестраивался и колледж, и если его преподаватели сначала стыдливо отводили глаза и чувствовали себя несколько неуверенно среди других своих коллег, то со временем неловкость и чувство второсортности совершенно исчезли. Теперь Дартмутский колледж считался одним из самых престижных и солидных учебных заведений, готовящих специалистов-оперантов для работы в проектах, осуществляемых Галактическим Содружеством.

Может быть, поэтому колледж стал объектом пристального внимания Фурии. Чудовище не раз заглядывало сюда, не спеша облетало служебный корпус, наведывалось в лаборатории… Сегодня на прогулку времени не было. Незаметно просочившись сквозь стену, Фурия проникла в административный корпус. Никто: ни обычный человек, ни оперант-дальновидец или психокинетик, ни сложная система электронной защиты, ни даже роботы из службы безопасности — не мог уловить ее присутствия.

В единственном кабинете, где горел свет и куда через закрытую дверь проникло таинственное существо, за столом, положив голову на скрещенные руки, мирно похрапывал девяностолетний почетный профессор метапсихологии, живая легенда, столп психоэнергетических наук Дени Ремилард. Во сне он улыбался — видно, погрузился в воспоминания детства, а может, сладкие сны навеяла готовая глава его новой книги «Оперантское сознание: опасность преступного помешательства», к редакторскому оригиналу которой он прижался щекой. Последние пять лет профессор неотрывно трудился над этой книгой — Фурия была прекрасно осведомлена о причинах подобного рвения.

«Жду ответа, жду ответа… « — время от времени высвечивалось на экране включенного дисплея. Возможно, профессора безуспешно пыталась вызвать его жена, Люсиль Картье? Милый, не пора ли домой, в кроватку… (Люсиль была важной персоной, тем не менее она бы никогда не осмелилась потревожить своего дражайшего супруга телепатическим вызовом.) Фурия ради любопытства проникла в сны, наблюдаемые старым Ремилардом, и фыркнула от негодования — ничего интересного в них не было. Профессору пригрезились экзотические сорта орхидей, которые он лелеял в своей оранжерее.

В другой раз Фурия с наслаждением вторглась бы в сновидение Дени Ремиларда, поразила бы его таким кошмаром, чтобы он на практике проверил выводы, к которым пришел в своей пустой, многословной книге.

Но не сегодня!..

Сегодня надо спешить! На ходу ознакомившись с наукообразной бредятиной, которую автор с нескрываемым пафосом излагал в написанной главе, незримое чудище погрузилось в недра профессорского компьютера и оттуда свободно просочилось в память большого искусственного мозга колледжа. Этому трюку и многим другим штучкам подобного рода оно научилось, наблюдая за перемещениями Джека Бестелесного. В ячейках памяти Фурия отыскала предназначенный для служебного пользования список последних работ в области метапсихических наук и сразу наткнулась на искомые имена. Вот они — Роберт и Виола Страчан и Ровен Грант.

Так, так, так…

Фурия внимательно изучила конспективное изложение их последней работы и едва не взорвалась от ярости. Черт бы их побрал!.. Они слишком быстро и последовательно двигались в верном направлении. Результаты, полученные ими, уже начинали внушать опасения. Если эти шотландские ребята опубликуют свою статью, можно с уверенностью сказать, что проект Марка Ремиларда под кодовым названием Е-15 тут же прикроют. Никто ничего не станет объяснять. Заявят только — в целях обеспечения безопасности, и все!

Подобного исхода надо избежать во что бы то ни стало!..

Можно, например, стереть или подправить наиболее опасные данные. Можно спрятать конспект между вполне безопасными и никому не нужными работами, но в этом случае трудно рассчитывать, что шотландцы не разберутся что к чему. Они поднимут такой шум!.. Ну и пусть!

Конечно, для начала действительно необходимо притормозить работы над Е-15.

Уничтожив все следы незаконного проникновения в память главного компьютера, Фурия кинула прощальный, полный презрения взгляд на мирно посапывающего профессора — лицо-то у него какое моложавое, видно, ни разу не пропустил очередь на посещение оздоровительного автоклава, — монстр выскользнул из административного корпуса и мгновение спустя очутился в церебральноэнергетической лаборатории, где в небольшой комнатушке, забитой письменными столами и стеллажами с различными приборами, находились два человека.

Первый, более старший, долговязый, крепко сложенный молодой человек двадцати четырех лет, — знаменитый Марк Ремилард. Тот сладко похрапывающий профессор, засидевшийся в административном корпусе, приходился ему дедушкой.

Марк заведовал кафедрой церебральных усилительных процессов имени Марии Магдалины Фабре в Дартмутском колледже и неофициально считался самым могучим оперантом из всех землян как в области дальновидения, так и в качестве психосокрушителя и метасозидателя. Его кандидатура была выдвинута на присуждение звания Магната и Великого Магистра. Никто не сомневался, что официальное признание его метаспособностей не за горами…

Марк Ремилард — вот загадка из загадок, подумала Фурия. Кто он — вероятный противник или потенциальный союзник? Какое место следует уготовить ему в грандиозном замысле?..

Между тем человек, вызвавший лавину сомнений, страха, надежд, спокойно сидел за пультом последней модели аналитического микроманипулятора Ксианга. Взгляд его устремлен на экран дисплея, где бежали голографические изображения. Головные телефоны, с помощью которых он управлял машиной, были полностью скрыты в гриве длинных, непричесанных, спутанных волос. Да, вид у будущего магната и члена Галактического Консилиума был, прямо скажем, неважнецкий. И саржевая рубаха не первой свежести, потертые — местами дырявые! — джинсы от Леви, стоптанные башмаки… Две тонкие антенны, торчащие над головой, придавали этому неопрятному верзиле сходство с юным Мефистофелем. Но Фурии стало не до шуток, когда она незримо заглянула в глаза Марка — был бы у нее язык, она тут же прикусила бы его. Взгляд серо-стальных, с изумрудинкой, глаз Ремиларда кого угодно мог настроить на серьезный лад. Глубоко посаженные в глазницы, они смотрели холодно-доброжелательно — или, вернее, пронзительно-дружески. Тяжелый у Марка взгляд… Веский!.. Впрочем, под стать и характерному для этой беспутной семейки орлиному носу. Как и украшение на клапане нагрудного кармана рубашки — зацепленный за изломистую, длинную, тончайшую ногу искусственный гигантский черный комар (серия восемнадцатая).

Все-таки лучше иметь этого грязнулю потенциальным союзником…

Вот сосед его — отъявленный вражина! Великий Враг!.. Он приходится Марку младшим братом — сидит на высоком стуле и время от времени пытается объяснить старшему Ремиларду, что свою ошибку признает полностью. Марк совершенно игнорирует его объяснения…

Джек Ремилард, чудо-ребенок десяти лет от роду, по общему признанию обладает самым мощным интеллектом среди всех разумных существ, населявших Млечный Путь. Он, как и все Ремиларды, тоже мутант. О возможностях его разума ходили легенды; в глубине проникновения в суть проблем, способности блистательно справляться с трудностями равных ему нет, исключая представителей расы лилмиков, но те обладали таким своеобразным мышлением, что сравнивать их просто невозможно. Однако Марк и другие родственники, вопреки общему мнению, до сих пор не могли разобраться — то ли действительно Джек необычайно способен, то ли глуп как осел, и мозг его всего лишь упакованная в биоткань необыкновенно производительная счетная машина? Что касается Фурии, то она бы не задумываясь уничтожила своего самого опасного врага. За ценой бы не постояла…

Рядом со стулом, где разместился Марк, лежали два длинных, сколоченных из досок ящика. Братья, по-видимому, явились в лабораторию сразу после вечерней рыбалки — то-то Марк до сих пор не снял наживку с рубашки.

Объектом их изучения — Фурия мысленным взором проникла в недра прибора — являлся так называемый СВУ — синорганический внутримозговой усилитель. Размером менее миллиметра, это искусственное создание представляло из себя одновременно и микрокомпьютер, и эндокринный стимулятор умственной деятельности. Оно было сконструировано так, что, будучи заряженным энергией, могло вводиться в черепные полости. СВУ способно резко усиливать мыслительные процессы. Несведущие люди называли это устройство «мыслительным толкачом», а специалисты — церебральноэнергетическим усилителем.

Заинтересовавшись, Фурия всплыла над головами обоих братьев и принялась внимательно следить за голограммами, возникающими на экране дисплея. Собственно, это был не экран, не плоскость, а скорее объем, серовато-голубое пространство, где возникали до жути реальные трехмерные образы. Изображение увеличивалось в двести раз. СВУ напоминало собой ветвистый, лишенный листьев куст или пучок хвороста, а еще точнее — ежа. Это было несимметричное, округлое скопище длинных иголок. Оно висело среди дюжины многоцветных, непонятных пленок, чем-то напоминающих вырезанные из цветной бумаги гирлянды. Вот изображение изменилось, с правой стороны появился предмет, похожий на пасхальное яйцо Фаберже. Тончайшие зонды и другие квазиживые инструменты, направляемые с помощью мысли, загнали ежа в раскрывшееся яйцо. Тут же сбоку на экране поплыли графики и колонки цифр, с помощью которых можно было проанализировать результаты опыта. Марк набрал на клавиатуре сложный код, и вновь созданный СВУ поплыл в сторону металлически блеснувшего щупа, посредством которого можно было замерить нейростимуляторный эффект.

— Одним внешним осмотром нельзя в полной мере оценить последствия тех изменений, которые ты внес в мою программу СВУ, — дрожащим голосом произнес десятилетний мальчик. — Взгляни, что происходит с мозговой тканью. Под воздействием твоего усилителя ее ответная реакция начинает выходить из нормы. Функции сознания не только усиливаются, но и искажаются. Видишь, цвет в нейроцепях поплыл.

— Ferme ta foutue queulle, ti-morveux! — грубо ответил Марк. — De m'en branle de ton opinion note 4.

Мальчик на мгновение оскорбился, потом как ни в чем не бывало заинтересованно начал теребить брата за рукав рубашки. Глаза его загорелись.

— Что ты сказал? Как ты собираешься поступить с моим мнением? Будешь «колебать» его?.. Это действительно звучит крайне вызывающе. Марко, повтори! Или открой мне свое сознание, чтобы я мог запомнить.

Марк ехидно рассмеялся.

— Ишь чего захотел, паразит!

Между тем другой частью сознания он продолжал управлять действиями манипулятора.

— Ну, пожалуйста. Ты слыхал, какое самое последнее увлечение сразило всех студентов Дартмута? Как эпидемия… Ругань или, как говорят ребята из России, «мат», исполняемый на одном из древних языков. Для меня очень важно быть в курсе всех ругательств на французском. Знаешь как хочется, чтобы окружающие тебя уважали. Или замечали… Все без конца называют меня сопляком и отсылают на горшок. Обидно же!

— Поинтересуйся у дяди Роги. Я набрался этой гадости от него.

— Да-а, он не станет учить меня таким словам. Знаю я его! Скажет: подожди, сопляк, пока не повзрослеешь. А подкрасться к нему и заглянуть в его мозги я никак не могу. Вот загадка — он же полный слабак в оперантском искусстве, а проникнуть с помощью исцеляющего метазонда в его нейронные сети мне никак не удается. Сокрушающую силу я же применить не могу…

— Это точно! Я сейчас закончу с этой чертовой штукой. Еще пара испытательных тестов…

— Закончить-то ты закончишь, только не надейся, что СВУ будет работать так, как было намечено. Ты слишком далеко зашел, внося изменения в мою основную программу. Я тебе уже битый час твержу, что параметры на выходе теперь заметно отличаются от расчетных.

— Я был вынужден подправить твою программу — теперь у нас куда более эффективно работает обратная связь. Сейчас эти двадцать три крючочка так вцепятся в живую плоть, что их нельзя будет отодрать. Ага… вот мы какие капризные… Ну-ка, ужмись чуть-чуть. Готово…

— Но, Марко.

Старший Ремилард не обратил внимания на возглас младшего брата. Он мысленно приказал машине: соединить и закрепить все узлы. Открыть проход для входа в ткань. Зарядить энергией. Подготовить для контрольных измерений… Давай работай, ты, металлический ублюдок!

Теперь игольчатое яйцо, появившееся на объемной голограмме, неожиданно начало вращаться, по его изломистым ветвям побежали разноцветные пульсирующие сигналы — СВУ начал действовать. Мальчик, с мрачным видом наблюдавший за экраном, недовольно покачал головой.

— Обратная связь у тебя что надо, однако с управлением полная неразбериха. Смотри, как только СВУ включается в нейроцепи и начинает накачивать мыслительные процессы дополнительной энергией, структура ближайших областей мозговой ткани начинает изменяться. Система под воздействием СВУ теряет устойчивость. Видишь, как поплыли цвета? Ты же знаешь, что конфигурация в модели Е-15 уже предельна для сознания операнта, а ты дал добавочный толчок. Даже не толчок, а ударил булыжником по тончайшей взвеси.

— Не каркай, черт тебя побери! Эта штука начала работать.

После трехминутного наблюдения за работой сокрушающего цепь за цепью усилителя, который воистину напоминал волка в стаде ягнят, Марку тоже стало ясно, что складывающаяся на экране картина деятельности биоэлектронного аналога человеческого мозга все более и более напоминала взрывным образом прогрессирующую шизофрению. Этак и до эпилептических припадков недалеко.

Фурия с досады неслышно выругалась.

Марк прочистил голос и бесшабашно заявил:

— Добро пожаловать в город безумцев.

— Я же говорил тебе, — сказал Джек. — Смотри, он принялся крушить направо и налево. Твой клоп совершенно обезумел.

Марк прервал опыт, снял головные телефоны, с помощью которых телепатически управлял испытаниями, и начал массировать виски.

— Похоже, козявка, ты был прав. Я захотел получить слишком много и слишком быстро… Что же, вернемся к первоначальному описанию, выдуманному тобою сегодня на берегу реки. Вывод — пока не будем вносить в оригинальную конфигурацию программы никаких серьезных изменений, изучим ее до тонкостей. Жаль, что пять часов работы пошли коту под хвост!

— Для начала придется отступить, — подхватил мальчик. — Уничтожь этот опытный образец. Придумаем что-нибудь новенькое. Здесь задействовано около тридцати различных граничных условий — неужели мы с ними не справимся?! Не сумеем, что ли, совладать с этим гломиком?! Тоже мне, СВУ нашелся!.. Глом — он и есть глом. Общее направление поисков в целом ясно, и программа у нас есть…

Марк между тем вскользь глянул на наручные часы и даже подскочил на стуле.

— Бог ты мой, уже полтретьего! У тебя завтра три семинара! Если бабушка Люсиль узнает, что я опять держал тебя в лаборатории всю ночь, не сносить мне головы. Ну-ка кончай разговоры и беги в общежитие. Сможешь прошмыгнуть мимо надзирателя?

Лицо мальчика скривилось от обиды.

— Марк, мне очень хочется убедиться, что эта штука способна работать. Я и так сплю больше, чем положено. Можно я сяду за манипулятор? Я куда ловчее обращаюсь с этой штуковиной, чем ты. Ну, пожалуйста!..

— С ума сошел?! Разве ты не знаешь, что тебя нельзя подпускать к аппаратуре? Официально ты пока только наблюдатель. Если олух Том разрешает тебе делать в лаборатории все что угодно, это не значит, что ты имеешь право прикасаться к оборудованию.

— При чем здесь дядя Том? Что мы с тобой дурного делаем? Обычная научная практика, которую обязаны проходить все студенты.

Марк колебался, а Фурия в этот момент во весь неслышимый голос проклинала молодого ученого за излишнюю приверженность к пуританским традициям и невыносимую гордыню — ему, видите ли, стыдно признать, что сопляк прав. Чудовище не менее Джека было заинтересовано в положительном завершении эксперимента. Прорыв в этом направлении полностью вписывался в далеко идущие планы Фурии. Ей было крайне важно оснастить свою помощницу Гидру новейшим мощным церебральноэнергетическим усилителем. Если эти двое добьются успеха в разработке модели Е-15, заветная ее цель станет куда ближе.

Может, воздействовать на Марка сокрушающей силой? Он очень утомлен, защитный экран его ослабел — мозг сейчас уязвим как никогда. Стоит только чуть-чуть подтолкнуть… Великий Враг никогда не садился за пульт управления микроманипулятором, и все равно ясно, что лучше его никто не справится со скользким гломом.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35