Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Южная трилогия - Шелк и сталь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Мартин Кэт / Шелк и сталь - Чтение (стр. 16)
Автор: Мартин Кэт
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Южная трилогия

 

 


Кэтрин благодарно улыбнулась мужу:

— Спасибо, милорд.

Люсьен откинулся назад, приготовившись к долгому путешествию домой. Кэтрин смотрела в окошко на проплывающий мимо пейзаж, а Люсьен всю дорогу ловил себя на том, что поглядывает на жену.

На самом деле он был рад, что взял ее с собой, и наслаждался общением с ней, наслаждался тем, что она была просто рядом. Прошлой ночью в гостинице они спали вместе, согревая друг друга в холодной постели. Ему понравилось просыпаться утром, чувствуя ее рядом.

И сейчас, глядя на черты ее прелестного, освещенного солнцем лица, на соблазнительно возвышающуюся грудь, он страстно желал ее.

Люсьен вдруг подумал, что если это любовь, то в ней нет ничего ужасного, как он считал раньше. Может быть, он даже мог бы смириться с этим чувством.

Люсьен снова посмотрел на Кэтрин и улыбнулся.

Искоса посмотрев на Джейсона, он заметил, как тот украдкой посмеивается над ним.

Глава 21

После нескольких недель ожидания у Кэтрин наконец появилась возможность поехать в Гилфорд. Она собрала вещи, уложила их в небольшой кожаный чемоданчик и подошла к окну. Было раннее утро, и небо заволокло облаками. Порывы ветра пригибали едва пробившуюся травку, и в воздухе ощущалось приближение грозы.

Несмотря на плохую погоду, Кэтрин решила воспользоваться отсутствием мужа (он находился в Лондоне) и поехать в Гилфорд. Она посмотрела на двор и увидела Майкла, бегущего к конюшне. Надвигающийся дождь не пугал мальчика, спешившего на очередное занятие с Бенни по конной выездке. Майклу очень нравилось это дело, особенно после того как Люсьен сделал ему очередной подарок. Муж ужасно баловал ребенка, но Кэтрин не возражала. Майкл всегда принимал подарки с таким восторгом и благодарностью, что не хотелось лишать его этой радости.

Так было и вчера.

— Кэтрин! Кэтрин! — кричал Майкл, забыв от волнения, что ее следует называть «миледи». — Пойдем скорее! Ты увидишь, какое седло купил мне милорд. Он привез его специально для меня из Лондона! Пожалуйста, Кэт… то есть миледи! — Он потянул ее за руку из гостиной и повел к конюшне. — Скорее, ты должна это видеть!

Кэтрин со смехом подчинилась настоятельной просьбе мальчика, затем заметила мужа и улыбнулась, увидев довольное выражение его лица. Люсьен немного смутился, застигнутый врасплох за очередным потворствованием ребенку, и его смуглые щеки слегка порозовели.

— Мальчику неудобно сидеть в седле, предназначенном для взрослых, — пояснил он. — Надо, чтобы у него было соответствующее снаряжение.

— Конечно, — согласилась Кэтрин, пряча улыбку. Майкл окончательно покорил маркиза. Люсьен обожал ребенка и готов был на все ради него.

Затем, когда для маркиза подготовили Клинка, а на низкорослого пятнистого мерина надели новое седло Майкла, Люсьен и мальчик отправились на конную прогулку. И сейчас, стоя у окна и вспоминая их улыбающиеся лица, Кэтрин почувствовала необычайный прилив нежности, от которого перехватило дыхание. За последнее время Люсьен явно изменился — стал более близким и открытым. Возможно, влияние Майкла пробило брешь в стене отчуждения, которую маркиз старательно выстроил вокруг себя.

Если бы Кэтрин не стремилась с таким безудержным рвением к возобновлению своих занятий медициной, которые являлись причиной разногласий, то в остальном в их отношениях не было бы никаких проблем.

Однако она не могла отказаться от своего пристрастия, особенно теперь, когда чувствовала себя словно птица в клетке, проводя время без всякой пользы. Обычная пустая жизнь жены аристократа была не для нее. Она задыхалась и скучала без своего любимого дела. Ей хотелось заниматься исследованиями и помогать больным людям, а для этого необходимо было пополнять свои знания в области медицины, чтобы с пользой применять их на практике.

С этими мыслями Кэтрин отошла от окна и вернулась к кровати, чтобы уложить последние вещи, которые она собиралась взять с собой в дорогу. Она еще раньше послала письмо Сайласу Каннингему, сообщив о планах Люсьена отправиться в Лондон. Ей было известно, что каждый год в это время маркиз проводил неделю со своим адвокатом, анализируя успехи и неудачи и планируя дела на ближайший период.

— Ты можешь поехать со мной, — говорил он. — Мне было бы приятно, но, к сожалению, я буду занят большую часть времени, и нам редко удастся побыть вместе. Лучше мы потом проведем с тобой пару недель во время лондонского светского сезона. Сначала, возможно, о нас немного посплетничают, однако, учитывая, что теперь ты маркиза Личфилд, общество, несомненно, примет тебя.

Кэтрин поняла, что с отъездом мужа у нее наконец появляется долгожданная возможность осуществить поездку в Гилфорд.

— Пожалуй, я предпочла бы поехать в Лондон во время сезона, если ты не возражаешь. Пора выйти из тени и положить конец сплетням раз и навсегда. Рано или поздно у нас появятся дети, и мы должны учитывать будущее отношение к ним со стороны общества.

Упоминание о детях вызвало у Люсьена улыбку.

— В таком случае я подготовлю почву для нашего появления в Лондоне, пока буду находиться там.

Он взял ее руку и поцеловал. В какое-то мгновение, взглянув в его жгучие черные глаза, ей захотелось поехать с ним.

Сейчас, упаковав последние вещи, защелкнув замок чемодана и вызвав лакея, чтобы отнести багаж вниз, Кэтрин снова подумала о муже. Она уезжала со смешанным чувством: с одной стороны, ее радовала перспектива вновь приступить к занятиям с доктором, а с другой — мучило сознание того, как будет разозлен и расстроен Люсьен, если узнает, чем она занималась в его отсутствие.

Если бы только можно было каким-то образом переубедить его.

Однако Кэтрин знала, что это нереально.

Издалека донеслись раскаты грома, отчего зазвенела хрустальная люстра в комнате. В небе сверкали молнии, но дождя не было, так как гроза громыхала в нескольких милях от замка. Путешествие в Гилфорд должно было занять большую часть дня, но дороги пока были сухими, и карета будет двигаться перед фронтом грозы.

— Карета готова, как вы просили, миледи, — сообщил Ривз, неодобрительно глядя на Кэтрин. Он понял, что она не обсуждала с мужем свой отъезд, так как тот ни словом не обмолвился об этом, и, хотя дворецкий относился с уважением к Кэтрин, преданность маркизу оставалась для него важнее всего. — Что сказать его светлости, когда он приедет? Как скоро вы вернетесь?

— Я вернусь до того, как он прибудет сюда.

— А если он все-таки появится здесь раньше, где он сможет найти вас?

Кэтрин закусила губу. Она хотела солгать, но у нее не хватило совести. Она не собиралась делать ничего предосудительного, просто решила навестить старого друга и его жену и провести с ними пару дней.

— Я буду в Гилфорде. Там у меня есть знакомый врач по имени Сайлас Каннингем. Я буду с ним и его женой.

Ривз слегка поклонился:

— Доброго пути вам, миледи.

— Спасибо, Ривз, — с улыбкой ответила Кэтрин.

Дворецкий накинул ей на плечи теплую шерстяную накидку, и она пошла к карете, ожидавшей ее у подъезда. Это был очень удобный экипаж, не такой роскошный, как карета маркиза, но закрытый и уютный.

Для того чтобы добраться до оживленного, но непритязательного городка, потребовался почти день пути по дороге, ведущей на север в направлении Лондона. В соответствии с указанием доктора они пересекли город вплоть до северной окраины, где Сайлас и Маргарет жили в двухэтажном особняке.

Когда карета подъехала ко входу, супруги вышли на крыльцо встретить Кэтрин: Сайлас в своем обычном серебристом парике и жилете, облегающем его полную фигуру, и Маргарет, маленькая, полная, с волосами, собранными в пучок на затылке. Насколько Кэтрин было известно, их дети находились в школе-интернате.

Кэтрин с восторгом приняли и провели в дом, а затем наверх в ее комнату — простую, но безупречно чистую, с бледно-голубым покрывалом на кровати и собранными в сборки голубыми шторами на мансардном окне.

Поужинав тушеным кроликом и пирогами с олениной, Кэтрин стала говорить с Сайласом о работе. Маргарет добродушно улыбалась, когда они обсуждали темы, в которых она мало что понимала.

— Завтра можно будет пойти в колледж только после окончания занятий, — сказал Сайлас. — А до этого я могу предложить несколько статей, которые должны заинтересовать вас. Вы присоединитесь ко мне, когда студенты уйдут, и я покажу вам кое-что из нашей текущей работы.

— Я буду с нетерпением ждать, — оживилась Кэтрин. — Вы не представляете, что значит быть лишенным возможности заниматься любимым делом.

Сайлас грустно кивнул:

— Думаю, что представляю. В вас горит внутренний огонь, который нельзя потушить.

Кэтрин улыбнулась, благодарная за то, что хоть один человек понимает ее:

— Я привезла с собой список вопросов и надеюсь в течение следующих нескольких дней найти ответ на некоторые из них.

Сайлас кивнул, довольный ее рвением. Они проговорили весь вечер, а Маргарет сидела рядом, вежливо слушая, и что-то вязала, ловко перебирая своими пухленькими пальчиками.

На следующий день Сайлас отправился в Гилфордский медицинский колледж, а Кэтрин осталась дома с его книгами. Она присоединилась к нему в конце дня, и они вместе отправились в лабораторию, расположенную в подвальном помещении под одной из аудиторий.

— Ну, что же вы встали? — спросил Сайлас, когда Кэтрин, заколебавшись, остановилась в двери, глядя на покрытый покрывалом стол в центре комнаты. — Это обычный труп. Если вы хотите изучать анатомию, то нет лучшего способа, чем делать это непосредственно на человеческом теле.

Кэтрин сделала глубокий вдох, вспомнив, к каким неприятным последствиям привело подобное занятие, затем расправила плечи и решительно вошла в комнату.


Люсьен испытывал какое-то странное тревожное чувство. В течение двух дней он пытался отделаться от него, но оно только крепло. Интуиция никогда не подводила его, и он решил прервать работу с Натаниелом Уитли и вернуться в замок Раннинг.

Он прибыл домой поздно вечером и был не столько удивлен, сколько раздражен тем, что его жена отсутствовала.

— Где миледи? — обратился он к дворецкому.

— Ее светлость в Гилфорде, милорд. Она гостит там у знакомого врача и его жены. У человека по имени Сайлас Каннингем.

Каннингем! Это имя было знакомо Люсьену, и он тотчас вспомнил, о ком идет речь. Он также догадался, зачем жена поехала в Гилфорд. Она снова решила заняться этой проклятой медициной, несмотря на его категорический запрет.

Если бы дороги не были размыты и он не устал бы так после тяжелого и длительного путешествия, то поехал бы в Гилфорд прямо сейчас. Охваченный гневом, Люсьен вошел в кабинет и налил себе бренди, надеясь, что спиртное поможет успокоиться и уснуть, затем вышел из комнаты и поднялся в свою спальню. Завтра он поедет в Гилфорд и вернет свою непокорную жену домой. Тогда она узнает в полной мере силу его гнева. Он покончит раз и навсегда с ее нелепым пристрастием к занятиям, совершено не подходящим для леди с ее положением.

От злости Люсьен стиснул зубы. Нравится это Кэтрин или нет, но он клянется, что впредь не допустит непослушания с ее стороны.


За окном забрезжил рассвет. Не в силах больше уснуть, Кэтрин зажгла канделябр рядом с кроватью, накинула на себя стеганый халат и принялась за чтение еще одной толстой книги по анатомии. Она хотела как можно лучше узнать строение человеческого тела. Возможно, если бы некоторые люди не продолжали жить в мрачном средневековье, считая занятия медициной святотатством, равносильным заключению союза с дьяволом, то многие болезни были бы побеждены.

Она тяжело вздохнула, подумав, что ее муж со своими представлениями о правилах приличия и пристойности не так далеко ушел в этом вопросе от средневековых мракобесов и ни за что не позволил бы ей приехать сюда, если бы знал о цели ее визита. Кэтрин содрогнулась при мысли о том, что бы сказал Люсьен, если бы застал ее за работой над Финеасом — так они назвали труп, находящийся в подвале колледжа.

Кэтрин посмотрела на часы над камином. Пора было одеваться. Сегодня воскресенье. Вместе с Сайласом они посетят утреннюю службу в местной церквушке, а потом потихоньку ускользнут в колледж и займутся там своей работой.

Завтра ей надо вернуться в замок Раннинг.

Кэтрин нахмурилась, испытывая противоречивые чувства. Она очень тосковала по мужу, находясь здесь, но, вернувшись домой, наверняка будет тосковать по своим занятиям. Она снова будет обречена заниматься шитьем, акварелями и садоводством. Такая скучная и бесполезная жизнь была не для нее.

Задув свечи, поскольку солнце уже взошло, Кэтрин надела желтое шерстяное платье и направилась вниз, уверенная, что нет таких проблем, которые нельзя было бы разрешить. Как и планировалось, они посетили церковь, но Кэтрин никак не могла сосредоточиться на службе и мучительно размышляла над теми вопросами, ответы на которые надеялась получить от Сайласа в его лаборатории.

Распрощавшись с приходским священником и его семьей, они наконец вышли из церкви. Маргарет отправилась домой, а Кэтрин и Сайлас — в лабораторию.

Повязав фартук поверх своего шерстяного платья, Кэтрин приступила к изучению трупа, лежавшего на столе. Мужчина скончался от случайного выстрела в упор, как рассказал Сайлас, показывая ей простреленный бок. В результате у пострадавшего были сломаны ребра и в области груди и живота виднелись отверстия. Диафрагма была разорвана и желудок изрешечен дробью.

— Это был безнадежный случай, — сказал Сайлас, — хотя мужчина каким-то чудом прожил еще несколько дней.

Кэтрин не стала спрашивать, каким образом коллега заполучил тело, — ей не хотелось это знать. По словам Люсьена, существовали неразборчивые в средствах люди, которые занимались поставкой трупов для научного сообщества. При этом похитители трупов были ничуть не лучше гробокопателей. Однако Кэтрин относилась с уважением к Сайласу Каннингему и верила, что он действовал законным путем. Она верила также, что такие исследования имели решающее значение для прогресса в области медицины.

Доктор Каннингем поправил очки на кончике носа.

— Обратите внимание, каким образом пища из желудка поступает в кишечник, — заметил он, склонившись над столом. Кэтрин поморщилась от неприятного запаха жидкости, предохраняющей тело от разложения, и стала внимательно смотреть на то место, куда указывал скальпель.

— Посмотрите также… — Доктор замолчал, и Кэтрин проследила за его взглядом, устремившемся на дверь. Ее лицо сделалось таким же бледным, как у мужчины на столе, когда она увидела мужа, стоявшего на нижней ступеньки подвальной лестницы.

— Забирай свои вещи, — произнес Люсьен тихим, зловещим голосом, который казался страшнее крика. Глаза его были холодными и непроницаемыми, но по лицу было заметно, что он с трудом сдерживает гнев. — Ты немедленно покидаешь Гилфорд.

Кэтрин облизнула пересохшие губы и произнесла испуганным голосом:

— Это мой друг, доктор Каннингем. Я надеялась, что у тебя будет случай познакомиться с ним. Он предоставил мне редкую возможность…

— Я вижу, чем вы тут занимаетесь. Я уже побывал в доме доктора и собрал твои вещи. Делай, что я сказал, если не хочешь, чтобы я выволок тебя отсюда силой.

Кэтрин, чувствуя гнев и неловкость одновременно, попыталась возразить, но Сайлас взял ее за руку.

— Идите с мужем, — мягко сказал он.

— Но я не намерена…

— Возможно, со временем его взгляды на эти вещи изменятся. А сейчас тебе лучше подчиниться ему.

Люсьен молча смотрел на Кэтрин, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Она отвела глаза от его холодного обвиняющего взгляда и, взяв свою накидку, набросила себе на плечи.

— Я очень ценю ваше гостеприимство, Сайлас. Передайте, пожалуйста, мою благодарность вашей жене.

Кэтрин подошла к двери, и Люсьен рывком открыл ее. Он последовал за ней наверх по каменным ступенькам, и вскоре они вышли на солнечный свет. Карета маркиза ожидала их на улице перед колледжем. Люсьен остановил Кэтрин, схватив ее за руку:

— Я считал тебя более благоразумной. Неужели у тебя такая короткая память, что ты забыла, к каким последствиям привело тебя подобное занятие?

— Нет, не забыла, но я хотела…

— Мне известно, чего ты хочешь… или по крайней мере думаешь, что хочешь. Я не раз предупреждал тебя, Кэтрин. Кроме того, ты дала мне слово, что перестанешь заниматься такими делами.

Она вскинула подбородок:

— Я говорила только, что не вернусь в коттедж.

— Ты знаешь, как я отношусь к твоему увлечению, и потому решила дождаться, пока я уеду.

— Это часть моей жизни, Люсьен. Ты не можешь просить меня отказаться от нее.

— Я не прошу тебя, Кэтрин, а приказываю. — Люсьен хмуро посмотрел на жену. — Ты моя жена и будущая мать моих детей, и тебе не пристало заниматься такими отвратительными вещами. Ты поняла меня?

Кэтрин не ответила.

Тогда Люсьен взял ее за плечи и буквально пробуравил взглядом своих черных глаз.

— Ты поняла меня?

Кэтрин кивнула, чувствуя, как сжалось ее горло.

— Да, милорд, — прошептала она. — Поняла.

Всю дорогу до замка Раннинг они молчали.

По возвращении домой возникшее в их отношениях напряжение сохранилось. Хотя Кэтрин часто чувствовала на себе взгляд мужа, маркиз говорил мало и не приходил к ней в спальню. Она знала, что рано или поздно он все-таки придет, потому что очень хотел заиметь наследника. Кроме того, если она будет вести себя, как подобает маркизе, он в конце концов простит ее.

Однако Кэтрин чувствовала, что ей будет нелегко простить мужа. Ее жизнь потеряла всякий смысл, она страдала от одиночества и разочарования, потому что отчаянно любила человека, который не любил ее и не одобрял важных для нее занятий, а только пользовался ею. По вечерам маркиз уходил куда-то, а Кэтрин лежала в пустой постели, глядя в потолок и размышляя, насколько будущее, которое она представляла себе, отличается от ее сегодняшней жизни.


Люсьен сидел напротив Джейсона в прокуренном баре таверны «Перо и шпага», куда они приходили, чтобы спокойно провести вечерок.

— Иногда я чувствую себя отъявленным негодяем, — сказал Люсьен, проведя рукой по лицу. — Глядя на Кэтрин, можно подумать, что я лишил ее смысла жизни.

— Возможно, так оно и есть.

— Кэтрин — чертовски умная и целеустремленная женщина. Не многие мужчины проявляют такое рвение к знаниям.

— А ты запрещаешь ей заниматься медициной.

— Но она женщина, и это не ее дело.

— Похоже, именно это ты сказал ей, когда приехал в Гилфорд.

Люсьен не ответил, но Джейсон и без того понял, что был прав.

— Ты должен простить ее. Люсьен вздохнул:

— Кэтрин думает, что я все еще злюсь на нее. Может быть, но совсем немного. На эту маленькую чертовку невозможно долго сердиться. — Он еле заметно улыбнулся. — Хотя я не одобряю ее занятий, однако, должен признаться, восхищаюсь ею. И хочу ее, как никакую другую женщину.

— Почему бы тебе не сказать ей об этом?

Люсьен отвел глаза. Ему трудно было представить, как он сможет сказать такое Кэтрин. Джейсон усмехнулся:

— Признайся, ты чертовски рад, что женился на ней. Люсьен откинулся на спинку стула.

— Я всегда хотел иметь покорную жену, и Эллисон Хартман была бы именно такой. Но пожалуй, Кэтрин привлекает меня гораздо больше. Не могу сказать, что сожалею о том, как сложились обстоятельства.

Джейсон сделал знак служанке таверны принести им еще эля.

— Совершенно очевидно, что твоя жена не из тех женщин, которые могут довольствоваться шитьем и уроками музыки. Она не будет счастлива, пока не займется делом, интересным ей самой.

Люсьен задумался над словами Джейсона. Такая мысль приходила и ему в голову. Он обвел взглядом посетителей бара, заметив матросов, играющих в карты в углу, Роберта — сына сквайра Томаса, весело смеющегося над непристойной шуткой своего друга, а также одного из деревенских повес, положивших глаз на Сейди Дженсен.

— Я надеялся, что она скоро забеременеет, — продолжал маркиз, — но, насколько мне известно, пока этого не произошло. Может быть, Велвет сможет чем-то помочь ей.

— Я попрошу ее, если хочешь. Люсьен кивнул:

— Было бы неплохо. Ее совет мог бы пригодиться Кэтрин.

— Кэтрин любит детей, и, вероятно, ребенок отвлек бы ее от прочих занятий. — Джейсон сделал глоток эля и, посмотрев на Люсьена поверх кружки, добавил: — А тебе надо постараться.

Люсьен подумал о мягких губах Кэтрин, о ее гибком соблазнительном теле и о том, как приятно обнимать его.

— В этом можешь не сомневаться.

Однако Люсьен вернулся домой поздно, когда Кэтрин уже спала. Он решил, что завтра непременно возьмет свое. Жаль только, что до завтра ждать слишком долго.

Глава 22

Кэтрин долго не могла уснуть и задремала лишь под утро. Она проснулась и встала с постели гораздо позже обычного, а когда спустилась вниз, Люсьен уже уехал верхом, оставив ее бродить в одиночестве по дому в дурном настроении. Она решила обсудить с Кук меню на неделю, однако это обсуждение закончилось слишком быстро. Кэтрин занималась домашним хозяйством с десяти лет, после того как умерла ее мать, но это занятие не приносило ей удовлетворения.

Она с тоской посмотрела в окно на ручей, который бежал среди деревьев в сторону маленького коттеджа, когда-то служившего ей убежищем. Вспомнив об этом, она почувствовала, как гулко бьется ее сердце, а чуть позже услышала, что кто-то стучится в дом. Ривз открыл тяжелую дверь, и на пороге возникла тучная фигура констебля Перкинса. Внутри у Кэтрин все сжалось.

— Леди Личфилд! — Перкинс снял свою треуголку и тяжелую накидку и протянул их дворецкому. — Констебль Нивенс и я хотели бы поговорить с вами и вашим мужем.

Кэтрин облизнула языком в момент пересохшие губы и обратилась к дворецкому:

— Ривз, проследите, когда вернется его светлость. Скажите ему, что здесь констебли Перкинс и Нивенс и мы ждем его в Золотой гостиной.

Ривз с недовольным видом посмотрел на непрошеных гостей:

— Хорошо, миледи.

Он исчез за углом, а Кэтрин повела мужчин через холл оказавшись в Золотой гостиной, она сразу позвонила, чтобы заказать чай и тем самым потянуть время до возвращения Люсьена. Хотя муж был все еще зол на нее, Кэтрин была уверена, что он не даст ее в обиду.

Кэтрин указала лакею, где поставить тележку с чайными принадлежностями, и занялась чашками и блюдцами, стараясь казаться спокойной, хотя внутри у нее все дрожало.

Боже милостивый, чего им нужно на этот раз? Неужели они опять пришли за ней? Может быть, до них каким-то образом дошел слух о ее неблаговидных занятиях с коллегой-врачом? Разве это такое уж преступление? Или, может быть, они пришли за маленьким Майклом? В любом случае их мрачные лица не предвещали ничего хорошего.

Стараясь унять дрожь в руках, Кэтрин налила чай обоим мужчинам.

— Мой муж вот-вот будет здесь, — сказала она, молясь, чтобы так и было. Сегодня ей, как никогда, была нужна поддержка Люсьена.

— Может быть, мы начнем без него, — предложил констебль Перкинс, не обращая внимания на дымящуюся чашку, которую Кэтрин поставила перед ним.

— Я бы предпочла подождать его, если не возражаете, — ответила она. Ей очень хотелось узнать, зачем эти люди пришли сюда, и в то же время она мучительно боялась. Боже, где же Люсьен?

У нее нет причин бояться чего-либо, однако она не была до конца уверена в этом, и страх все сильнее овладевал ею. Кэтрин хотела было что-то сказать, как двери вдруг распахнулись и в комнату вошел Люсьен:

— Джентльмены.

Он сразу заметил ужас, который Кэтрин тщетно старалась скрыть, и направился прямо к ней. Она и констебль Перкинс поднялись навстречу ему. Кэтрин, чувствуя, как дрожат ее ноги, едва удержалась, чтобы не упасть, и Люсьен обнял ее за талию. Это придало ей уверенности, и в этот момент Кэтрин подумала, что никогда не любила мужа так сильно, как сейчас.

— Итак, — сказал Люсьен, — теперь, когда я прибыл, хотелось бы узнать, чем вызван ваш приход сюда?

Перкинс изогнул мохнатую бровь:

— Что ж, скажу без лишних слов… Восемь дней назад Дуглас Роут был отравлен в своем доме в Милфорд-Парке.

— Отравлен?.. — выдохнула Кэтрин. Как раз восемь дней назад они были в Милфорд-Парке. — Это… это невозможно.

— Абсолютно невозможно, — подтвердил Люсьен. — Восемь дней назад лорд Дунстан выглядел вполне здоровым.

— Совершенно верно, милорд. — Констебль Нивенс, худой и болезненного вида человек, с пронзительным взглядом, снял пушинку с рукава своего темно-красного сюртука. — Во время вашего визита его светлость был здоров и телом и душой. Однако вечером, после вашего отъезда, он почувствовал серьезное недомогание, и его врач, доктор Харрис, установил, что причиной такого состояния является смертельная доза яда.

Выражение лица Люсьена оставалось спокойным, и только на виске еле заметно пульсировала жилка.

— Вы хотите сказать, что граф Дунстан мертв?

— Пока нет, — ответил Перкинс. — Хотя доктор Харрис полагает, что это вопрос нескольких дней. В графине с бренди в его кабинете оказалась значительная доза ядовитого экстракта паслена. — Констебль уставился на Кэтрин. — Хорошо известно, что ваша жена прекрасно разбирается в растениях, применяемых в медицине. У нее также был мотив и возможность использовать яд, поскольку дядя заключил ее в Сент-Барт, и, согласно показаниям дворецкого, во время визита она какое-то время находилась неизвестно где.

Перед глазами Кэтрин замелькали черные мушки, и она почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

— Моя жена не отравляла своего дядю. Неизвестно, как давно в бренди был добавлен яд, а что касается мотива, то существует очень много людей, которых лорд Дунстан использовал в своих интересах.

— Использовал? Каким же образом?

— Чтобы извлечь выгоду. Это чрезвычайно беспринципный и безжалостный человек. Трудно сказать, сколько врагов он нажил за свою жизнь.

— Если это так, то, может быть, вы назовете нам некоторые имена.

— Уверен, что смогу, если немного покопаться в памяти. Моя жена тоже может составить целый список.

Перкинс посмотрел на Кэтрин:

— Есть кто-нибудь в Милфорд-Парке, способный удостоверить ваше местонахождение во время пребывания там?

— Я… я была с кузиной Мьюриэл.

— Это мы знаем. А после того, как она ушла?

— Я бродила по дому. Я очень долго не была там, и мне хотелось вновь увидеть некоторые вещи: портреты, вышивки моей матери, коллекцию наперстков, которыми я восхищалась в детстве.

— И вы не заходили в кабинет дяди?

Кэтрин замялась. Боже милостивый, она заглянула туда всего на минуту. Это была любимая комната отца, и она, будучи ребенком, часто прибегала туда. В день визита у нее не было особого желания задерживаться там, так как этой комнатой пользовался Дунстан.

— Я… я не помню. Я ходила повсюду, пока мой муж не позвал меня, чтобы ехать.

Перкинс взглянул на Нивенса, который едва заметно кивнул головой. Кэтрин не была уверена, но, похоже, даже Люсьен не поверил ей.

— Хорошо, — сказал Перкинс. — На этом пока закончим. Однако, полагаю, вы будете в ближайшее время находиться дома. У нас, несомненно, еще возникнут вопросы к леди Личфилд. Если граф скончается, не исключено, что ее светлость будет обвинена в убийстве.

В глазах у Кэтрин все поплыло. Она почувствовала, как Люсьен обхватил ее рукой и усадил в кресло.

— Оставайся здесь, а я провожу джентльменов, — сказал он.

Кэтрин кивнула. Голова ее кружилась, а мысли путались. Ее дядя отравлен. Она не могла отрицать, что у нее были причины желать его смерти. Она ненавидела его, к тому же она часто работала с ядовитыми растениями, в том числе с пасленом, который в небольших дозах служил обезболивающим средством и хорошо помогал при расстройстве желудка. И она действительно какое-то время была одна и даже на минуту зашла в кабинет. Боже, констебль, должно быть, уверен, что именно она отравила дядю! К горлу подступила тошнота. Даже муж, вероятно, не сомневается в ее виновности.

Кэтрин вспомнила, какой тревожный взгляд Люсьен бросил на нее. Она подумала также, что, находясь в Сент-Барте, часто желала смерти дяде, а вот теперь молила Бога, чтобы он остался жив.

Время тянулось медленно, и Кэтрин, подойдя к двери гостиной, прислушалась к мужским голосам за ней. О чем Перкинс и Нивенс говорили с ее мужем? Может быть, они убеждали его в том, что его жена виновна? Кэтрин хотелось присутствовать при разговоре, чтобы защитить себя, но она боялась осложнить ситуацию.

Наконец голоса в холле затихли, послышался звук открываемой и закрываемой тяжелой дубовой двери. Кэтрин облегченно вздохнула и вскоре услышала приближающиеся шаги Люсьена. Она замерла, готовясь к встрече с ним. Неожиданно послышались крики слуг. Сердце Кэтрин тревожно забилось в предчувствии новой беды, и она выбежала в холл, едва не налетев на Люсьена:

— В чем дело? Что случилось?

— Не знаю, — ответил он и быстрым шагом вышел из дома.

Кэтрин поспешила вслед за ним к заднему двору. Навстречу им сломя голову бежал Бенни Тейлор.

— Это Майки! — крикнул он. — Бегите скорее! Сердце Кэтрин ушло в пятки. Люсьен пустился бегом, а Кэтрин за ним. Первым к мальчику подбежал Люсьен и, протиснувшись между двумя конюхами, опустился на колени рядом с ним. Один из мужчин держал Майкла, а другой стучал ладонью по его спине. Очевидно, ребенок что-то проглотил и этот предмет застрял у него в горле. Люсьен схватил мальчика одной рукой за лодыжку и поднял вверх ногами, а другой принялся постукивать по спине, тщетно пытаясь выбить застрявший предмет.

Майкл побагровел и начал хрипеть. Его большие, наполненные ужасом глаза смотрели на Люсьена, моля о помощи.

— Господи, что он проглотил? — спрашивал маркиз, обращаясь к толпившимся вокруг слугам.

— Это не может быть ничего, кроме засахаренной конфеты, — ответил Бенни со слезами на глазах.

Люсьен поставил мальчика на землю и, открыв ему рот, попытался пальцами вытащить застрявший у него в горле предмет.

— Он проголодался, и Кук дала нам по конфете. Это… это только конфета…

Кэтрин с трудом сдерживала рыдания. Сердце ее бешено колотилось в груди, дышать было трудно. Боже милостивый, маркиз делал все возможное, что ей было известно из книг, но ничего не помогало. Лицо мальчика сделалось багрово-синим, он задыхался, прижимая свои ручки к горлу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19