Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Некроскоп (№3) - Источник

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Ламли Брайан / Источник - Чтение (стр. 16)
Автор: Ламли Брайан
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Некроскоп

 

 


Он раскрыл свою ладонь, отпустив оружие, и человек оторвал Джаза от земли, продолжая держать его за лицо. Джаз ничего не мог поделать: он чувствовал, что если бы телохранитель Шайтиса захотел содрать с его черепа плоть, то он содрал бы ее, как сдирают кожуру с апельсина.

Зек бросилась на человека, стоявшего слева от Густана, выступившего теперь вперед.

— Бандиты! — закричала она, молотя его кулаками. — Ублюдки! Вампиры!

Густан спокойно ухватил ее одной рукой, ухмыльнулся и свободной левой рукой прошелся по ее телу, ощупывая его тут и там.

— Возможно, вы пожелаете отдать мне ее на некоторое время, лорд Шайтис, — прорычал он. — Надо вложить ей немножко ума в голову и научить послушанию!

Шайтис немедленно обернулся.

— Ею буду распоряжаться я, и никто другой. А ты придержи свой язык, Густан! Или ты думаешь, что в моих подземельях нет еще одной лишней темницы для непокорного воина?

Густан сжался.

— Я только хотел сказать...

— Молчать! — оборвал его Шайтис. Он подошел к Зек, обнюхал ее и покивал головой. — Да, я чую в ней магию. Только помните, что она бежала от этой суки Карен. Следи за ней внимательно, Густан. — Теперь он перевел взгляд на Джаза. — Что же касается тебя... — и вновь он повел своей вытянутой мордой вперед, глаза его сузились, превратившись в алые щели.

— Он великий волшебник! — воскликнула Зек. Она безуспешно пыталась вырваться из рук Густана.

— Неужто? — бросил на нее взгляд Шайтис. — Умоляю тебя, скажи, в чем же состоит его талант? Лично я не чую в нем магии.

— Я... Я читаю будущее, — прохрипел Джаз раздавленными искореженными губами.

Шайтис улыбнулся жуткой улыбкой.

— Это хорошо, потому что я сам хорошо читаю твое будущее, — и он кивнул человеку, удерживавшему Джаза.

— Подожди! — воскликнула Зек. — Это правда, я клянусь тебе! Если ты убьешь его, то потеряешь могучего союзника.

— Союзника? — Шайтиса это явно развеселило. — В лучшем случае — слугу. — Он вздернул подбородок. — Ну что ж, прекрасно, давайте испытаем его талант. Отпусти его.

Телохранитель опустил Джаза, которого до сих пор держал подвешенным в воздухе, так что тот едва доставал до земли носками ног.

Шайтис внимательно рассматривал его, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, придумывая, видимо, подходящий тест.

— Что ж, скажи-ка мне, — заявил он наконец, — что ты читаешь в моем будущем, пришелец из Адских Краев?

Джаз понимал, что с ним все кончено, но нужно было принимать во внимание и будущую судьбу Зек.

— Пока скажу тебе немногое, — ответил он. — Если ты каким-нибудь образом навредишь этой женщине, если хотя бы один волос упадет с ее головы, тебе придется гореть адским пламенем. На твою голову, Шайтис из рода Вамфири, обязательно падет солнце!

— Это не предсказание судьбы, а твои личные пожелания! — фыркнул Шайтис. — Никак ты собираешься наложить на меня заклятие? Ты хочешь сказать, что я не должен тронуть и волоса на ее голове? Ты имеешь в виду вот эту голову? — Протянув руку, он схватил прядь светлых волос Зек, намотал ее на кулак и стал тянуть, пока она не начала кричать.

И в тот же момент в проходе между горами встало солнце и осветило все пространство вокруг ослепительными жгучими лучами!

Еще до того, как человек, удерживавший Джаза, завопил от ужаса и отбросил его, как тряпичную куклу, англичанину пришла в голову неуместно веселая мысль: “Вот это действительно называется настоящей магией!”.

Глава 13

Лардис Лидешци

Брошенный наземь. Джаз сразу же пополз к своему оружию, и на этот раз никто даже не предпринял попытки остановить его. Причина этого была проста: Шайтис и оба его приспешника отступали в сторону своих “транспортных средств”, ковыляя, как тараканы, пытающиеся пройтись на задних лапах, карабкаясь через груды беспорядочно разбросанных камней и валунов, все время пытаясь найти тень, в которой можно было бы скрыться от смертоносного ослепительного света. И всякий раз, когда им не удавалось избежать его страшных лучей, они пронзительно вскрикивали, как ошпаренные, прикрывая ладонями головы, продолжая панически, почти вслепую бежать.

Однако один из них, Густан, все-таки нес на себе Зек, которая, извиваясь, как змея, пыталась вырваться и била его по голове своими слабыми кулачками. Густан и стал первой целью Джаза.

Он подхватил автомат с твердой почвы и хорошенько встряхнул его, направив ствол вниз. Из ствола вылетело несколько мелких камешков и струйка песка; Джаз решил понадеяться на то, что больше в стволе ничего не осталось. Затем он встал на одно колено, отыскал пошатывающийся сдвоенный силуэт бегущего Густана, тщательно прицелился и наконец нажал на спусковой крючок. Автомат ответил торопливой скороговоркой громких свинцовых проклятий, мгновенно достигших ног Густана. Приспешник Шайтиса упал, как подрубленный топором, подняв облако пыли, завопил и пополз в тень, которую отбрасывала ближайшая куча камней, а в следующую долю секунды Зек уже освободилась от него. Джаз больше не мог стрелять, опасаясь задеть ее.

— Отбеги подальше! — громко прокричал он. — Очисти мне линию огня!

Она бросилась в сторону. Цель вновь открылась, отчаянно дергаясь в заливавших ее лучах света. Джаз зафиксировал образ вампира таким, каким он выглядит при свете, и вновь выстрелил. Ответом ему были вопли и проклятия. Джаз надеялся, что попал в самого Шайтиса, но сомневался в этом: силуэт, в который он целился, был не такой громоздкий. С другой стороны, он прекрасно ощущал на лице царапины, которые нанес ему второй приспешник Шайтиса, когда схватил Джаза за лицо. Ну то же, если это он, так это тоже неплохо. Этим существам следовало преподать хороший урок: не связывайся с волшебниками из Адских Краев!

Зек, пригибаясь, выскользнула откуда-то из тени у основания утесов.

— Это я! — воскликнула она, когда Джаз резко развернулся в ее направлении. — Не стреляй!

Вольф встретил ее на половине пути, повизгивая и подпрыгивая вокруг нее, как огромный щенок.

— Спрячьтесь позади меня, — предупредил Джаз, сделав девушке и волку соответствующий жест рукой. — Побыстрее достань мне из рюкзака еще один магазин!

Мощные прожектора, располагавшиеся на вершинах утесов (именно так о них подумал Джаз: мощные прожектора, выискивающие врага), продолжали слегка передвигаться из стороны в сторону, отбрасывая огромные диски отраженного солнечного света на дно ущелья. “Вот именно — отраженного, — мысленно покивал Джаз, — отраженного зеркалами. И пусть Господь благословит того, кто направляет их сюда!” Как раз в данный момент пара прожекторов одновременно отыскала самого Шайтиса — в то самое время, когда лорд Вамфири почти добрался до ближайшего летающего существа.

Именно такую возможность и поджидал Джаз. К этому времени он уже мог бы, схватив за руку Зек, бежать с ней в нужном направлении, но все же надеялся выстрелить в Шайтиса. Теперь его цель вскарабкивалась на бок “скакуна”, а сдвоенный луч света преследовал его. Извиваясь в освещавших его ярких лучах, почти так, как будто он извивался в огне настоящего пламени, Шайтис пытался ухватиться за сбрую и влезть в разукрашенное седло. Как раз в этот момент Джаз взял его на мушку. Именно ради этого он оставил в резерве около трети магазина — примерно с дюжину патронов.

Он открыл огонь одиночными выстрелами, всякий раз очень тщательно целясь и молясь о том, чтобы, по крайней мере, одна пуля нашла свою цель. Шайтис, который уже взбирался в седло, вдруг дернулся и откинулся назад, продолжая, тем не менее, цепляться за упряжь. Джаз, мысленно посетовав на то, что у него в руках оружие ближнего боя, не обеспечивающее точности на таких дистанциях, прицелился еще тщательнее. Следующая пуля, очевидно, не достигла Шайтиса, но попала в какую-то чувствительную точку “скакуна”, поскольку гигантский зверь закинул назад голову и издал пронзительный крик, а затем начал отчаянно размахивать хвостом. Прошла еще пара секунд, и из брюха существа вывалилось что-то вроде кучи мерзких червей, которые, словно пружиной, подбросили его в воздух. Тем не менее, Шайтис не только удержался за упряжь, но даже сумел благополучно забраться в седло!

К этому времени два других существа уже находились в воздухе, и пораженный Джаз вдруг заметил, что в седлах у них находятся всадники... Густан должен был находиться по меньшей мере в беспомощном состоянии... Или не обязательно? Джаз ясно припомнил Контакт Пять. Того ведь тоже не остановили пули. Они всего-навсего доставили ему неприятности. Очевидно, подобным образом дела обстояли с Шайтисом и его телохранителями.

Сзади подошла Зек и вложила новый магазин в ждущую ладонь Джаза. Он перезарядил оружие и вновь стал искать свои цели. Взглянул в небо, на широкую звездную полосу, которая разделяла черные тени стен прохода, и обнаружил, что все три “цели” пикируют на него!

— Джаз, прячься! Быстрее прячься! — кричала Зек.

Она и Вольф быстро поползли к груде зазубренных валунов, но Джаз понимал, что летающие существа окажутся над ним раньше, чем он успеет спрятаться. Он не мог убить их, но, возможно, мог отогнать.

Он снова встал на колено и, когда три летающих существа с всадниками оказались всего в тридцати метрах от него, выпустил длинную непрерывную очередь, прорисовав свинцом дугу в воздухе. Шайтис находился в центре, и Джаз рассчитывал на то, что максимальная концентрация огня сосредоточится на нем. Он всаживал пули во всех троих и пытался попасть во всадников — в левого, в правого и вновь — по центру, в Шайтиса. Было совершенно невероятно, чтобы каким-то образом он мог промахиваться на такой дистанции, однако когда животные и их хозяева уже почти накрыли его, он начал верить в то, что и на самом деле промахивается. До самого последнего момента.

Когда во внезапно наступившей тишине в последний раз звякнула возвратная пружина и автомат окончательно умолк и когда он сделал отчаянную попытку скрыться за ближайший валун, тогда наконец он увидел результаты своих выстрелов. Из всех трех зверей лилась темно-красная жидкость, брызжа из черных пробоин в передних частях тела, а всадники их отчаянно раскачивались в седлах, видимо, удерживаясь в них только силой воли!

Потом... огромный, кусок плоти откинулся на брюхе скакуна Шайтиса, нависшего над Джазом, и шлепнулся на сухую, покрытую гравием почву. На секунду наступила сплошная темнота, и Джаз почувствовал отвратительную вонь этой скотины, но почти сразу же тень снова приподнялась над ним. К этому времени неизвестная команда, которая управляла зеркальным оружием, вновь обнаружила свою цель, и летающие существа оказались залитыми пронзительными потоками яркого света. А свет для них был пронзительным в буквальном смысле слова: там, где лучи касались их плоти, она съеживалась, и от нее начинали подниматься какие-то мерзкие испарения — как от воды, кипящей при отрицательных температурах на большой высоте.

На этом все кончилось. Раскачиваясь в своих седлах, Вамфири, признав полное поражение, направили своих извивающихся скакунов сначала вертикально вверх, а потом, описывая дуги в северном направлении, сумели скрыться где-то в тени и тьме. Когда пульсирующие звуки взмахов их кожистых крыльев замерли вдали, в глубокой тишине осталось лишь громкое биение сердца Джаза.

— Зек? — через некоторое время прошептал он. — С тобой все в порядке?

Она вышла из укрытия, нервно стряхивая с себя пыль, в ослепительно яркий поток света, переставшего теперь метаться и сконцентрировавшегося на тройке — мужчина, женщина и волк.

— Со мной все нормально, — ответила она, но голос ее очень сильно дрожал.

Джаз отложил оружие и потянулся к ней, а она упала в его объятия. Вначале он лишь слегка придерживал ее, а потом стал все крепче прижимать к себе, успокаивая и себя, и ее. Столкновение с Вамфири очень сильно потряс-; ло его. Это было естественной реакцией на такое потрясение. Так он, во всяком случае, объяснил себе это.

Зек вначале крепко прильнула к нему, но затем освободилась и прикрыла ладонью глаза от света, источник которого находился на вершинах западного гребня прохода.

— Мы видны, как на ладони, — сказала она. Не теряя времени даром, Джаз вернулся к своему снаряжению и достал еще один заряженный магазин. Он вставил его в автомат, затем уселся, вскрыл небольшую картонную коробку с патронами и начал перезаряжать пустые магазины. Пора было пользоваться плодами тренировки. Продолжая трудиться, он спросил:

— Насколько я понимаю, нас спасли какие-то друзья ? Как бы отвечая на его вопрос, откуда-то сверху раздался крик:

— Зекинта, это ты? Все в порядке? — голос был встревоженный, напряженный, как натянутая кожа на барабане.

— Лардис Лидешци! — облегченно вздохнула она. И, обращаясь к Джазу, добавила:

— Да, нас спасли. Мне нечего бояться, конечно, кроме самого Лардиса. Я ему немножко нравлюсь, вот и все. Но ты можешь быть уверен в том, что он порядочный человек. — Затем она сложила ладони рупором и прокричала:

— Дардис, у нас все в порядке.

— Возвращайтесь назад через ущелье, — вновь прозвучал через секунду тот же голос. — Здесь вам угрожает опасность.

— Нашел кому рассказывать об этом, — пробормотал Джаз. Он закончил перезарядку магазинов и сказал:

— Помоги мне упаковаться.

Когда они вновь отправились по дороге, ведущей на юг, то увидели несколько зеркал, сверкающих на западной стене, там, где заходящее солнце все еще касалось верхушек пиков гор, подкрашивая их цветом расплавленного золота. Сияющие вспышки света спускались ниже, и там начали прорисовываться силуэты маленьких человеческих фигурок. На дне ущелья вначале стали ясно видны движения группы каких-то цыган, бегущих в направлении Джаза, Зек и Вольфа. Потом неясные силуэты превратились в людей из племени Странников с озабоченными лицами. Но это были люди — незнакомые Джазу, не те, что принадлежали к группе Арлека. Зато их знала Зек; она с облегчением вздохнула и сказала:

— О да, вот теперь мы уже наверняка в безопасности.

«Серьезно? — подумал Джаз. — В том числе и я? Любопытно, а что думает по моему поводу этот Лардис Лидешци ?»

Вдруг со стороны юга послышались пронзительные крики, вопли ужаса. Потом вновь наступила тишина, а вдали взвилось желто-оранжевое пламя.

Джаз устало ступал рядом с Зек и гонцами Лардиса, охранявшими их с флангов, и Вольфом, петляющим так, чтобы по возможности оставаться в тени. Он спросил:

— Слушай, а как ты думаешь, к чему бы все это? Лицо Зек было очень бледным.

— Я бы предположила, что Лардис разделался с Арлеком, — тихо ответила она.

— Разделался? Она кивнула.

— Арлек был очень честолюбив. Само по себе это не преступление, но он к тому же оказался изменником и трусом. Он пошел на сделки с Вамфири ценой других — предав их. Лардис и раньше уже несколько раз предупреждал его. Теперь, видимо, ему больше не придется делать предупреждений.

— Ты хочешь сказать, что он убил его, — кивнул Джаз. — Правосудие здесь отправляют довольно жестоко.

— Это вообще жестокий мир, — ответила она. Теперь Джаз припомнил вопли Арлека.

— А каким образом Лардис совершил это? Зек не смотрела в его сторону.

— Наказание должно соответствовать преступлению, — наконец ответила она. — Я думаю, что Арлек умер смертью, которой должны умирать вампиры: кол, вбитый в сердце, обезглавливание, сожжение.

— Даже так? — Джаз, обдумав услышанное, снова кивнул. — Для того, чтобы иметь полную уверенность, правильно?

В ее ответе не было и следов юмора.

— Совершенно верно, — подтвердила она, — для того, чтобы иметь полную уверенность. Вампиры — это существа, которых очень трудно убить, Джаз.

Покачав головой, он подумал: “Господи, до чего же ты хладнокровна!”.

— Нет, я не хладнокровна, — Зек крепко схватилась за его руку — очень крепко. — Дело только в том, что я живу здесь дольше, чем ты, вот и все....

* * *

Лардис Дидешци выглядел совсем не так, как ожидал Джаз. Ростом он был около пяти футов и восьми дюймов, длинноволосый, такой же длиннорукий, как Джаз, но, в отличие от него, напоминавшего кошку, скорее уж напоминал гиппопотама. Он тоже был молод — на три или четыре года моложе Джаза, — а его удивительная подвижность резко контрастировала с внешне неуклюжим телосложением. Эта подвижность Лардиса относилась не только к его физическим качествам: интеллектом светилась каждая темная морщинка его лица, выразительного и в любой момент готового раскрыться в улыбке. Открытое, искреннее круглое лицо Лардиса, обрамленное темными вьющимися волосами, было украшено густыми бровями, слегка приплющенным носом и большим ртом, полным белых, хотя и не совсем ровных зубов. В его карих глазах не видно было ни искорки злобы; обычно они были смеющимися, но могли стать и очень задумчивыми. На той планете, где родились Джаз и Зек, он мог бы быть профессиональным борцом; во всяком случае, так он выглядел. Здесь, среди своих людей, в среде, где доминировали вампиры, он был естественным лидером, и подавляющее большинство его “племени”, насчитывавшего около пятисот человек, полностью поддерживало его. Арлек был редким исключением, доказавшим ценность Лардиса как вождя; а теперь и Арлека больше не было.

С тех пор, как он унаследовал пост вождя от отца, старого Лидешци, которого скрючило какое-то ревматическое заболевание, Лардис сумел сохранить свободу своих Странников, умело уклоняясь от вездесущей угрозы Вамфири; так что племя постоянно росло и расширялось, включая в себя небольшие группы цыган. Не столь большое и не столь сильное, как многие из восточных племен, племя Лардиса славилось своей безопасностью, которой завидовали все Странники. Конкретно это выражалось в том, что с тех пор, как он стал вождем, Вамфири не сумели совершить на них ни одного успешного налета. Это объяснялось несколькими причинами.

Одной из этих причин были коренные различия в мировоззрении между Лардисом и Арлеком — различия столь фундаментальные и сильные, что в конце концов они завершились устранением последнего. Лардис не верил в то, что Вамфири являются естественными Хозяевами и Господами этой планеты, или в то, что обязательно настанет время, когда какой-то сокрушительный налет практически уничтожит его племя. Он не собирался сдаваться Вамфири и не собирался вести с ними какие-либо переговоры. Иные племена Странников в прошлом пытались это делать, а кое-кто делал это даже и сейчас, и никогда это не приводило к успеху. Горган Лидешци, отец Лардиса, до сих пор вспоминал о судьбе своего первого племени, решившейся, когда сам он был еще мальчишкой.

В те дни Вамфири заключили между собой очередное перемирие. Это дало возможность лордам объединить свои силы и проводить налеты гораздо более эффективно, вводя в них ошеломляющее количество сил. Племя Горгана — весьма большое и управляемое Советом Старейшин, — попыталось вступить в сделку с Вамфири, придя к “соглашению”, которое взаимно удовлетворяло обе стороны. Перед каждым закатом люди племени Горгана отправлялись в поход, захватывая в плен мужчин и женщин, принадлежащих к малым группам Странников. Поскольку такие группы могли состоять из двух-трех семей или, в лучшем случае, являться крошечным племенем, где было четыре десятка взрослых, и так как они были разбросаны по всей Светлой стороне гор, тем удавалось без труда перед каждым закатом собрать дань примерно в сотню человек. Пленников держали в заключении в течение всей долгой ночи, так что, даже если Вамфири и находили их в укрытии, всегда можно было предложить их в виде выкупа. Убеждения престарелых лидеров племени Горгана можно было изложить очень просто: до тех пор, пока Вамфири могут найти готовую дань, им нет нужды заниматься охотой на людей этого племени — они не будут кусать руки, которые их кормят.

В течение нескольких лет все разыгрывалось именно по такому сценарию. Случалось, Вамфири находили племя Горгана, а были и такие ночи, когда они их не? находили (потому что Странники никогда не оседают на одном месте, а постоянно находятся в движении, и этот инстинкт перемещения укрепился в них за сотни лет правления Вамфири).

Если удача улыбалась им, то на рассвете узников отпускали на свободу с тем, чтобы они кормили себя сами и продолжали жить по-старому, или с тем, чтобы в следующий раз они вновь попали в плен — возможно, опять всего лишь к следующему закату.

А когда Вамфири все-таки находили их — ну что ж, — тогда начинали торговаться и лорды Вамфири вместе со своими воинами забирали свою дань в сто Странников и отбывали. Короче говоря, Вамфири превратились в своеобразных сборщиков налогов, и они не вредили тем, кто регулярно платил им дань людьми.

В результате всего этого люди племени Горгана становились все жирнее, слабее и беспечнее. Они потеряли даже свое влечение к странствиям и перестали избегать встреч с Вамфири. Они стали пользоваться одними и теми же маршрутами кочевки, колодцами и местами для отдыха; пути их передвижения по Светлой стороне стали принимать все более стереотипные формы; и, в противоречии с самой природой Странников, перестали быть загадочными. Короче говоря, больше они не беспокоились о том, чтобы скрываться, и потому их можно было всегда без труда найти. Потому все меньше становилось мирных и спокойных ночей, и все чаще и чаще приходили Вамфири, забирая свою дань людьми. Впрочем, какое это могло иметь значение? Ведь само-то племя оставалось в безопасности, верно?

Да, в безопасности — до тех пор, пока не распался недолго просуществовавший альянс группы лордов Вамфири, пока они не поссорились и не разругались, пока каждый из членов бывшего союза не решил создать личные вооруженные силы и запасы, пока каждый из них не решил еще разок “уточнить” границы старых территориальных владений, заодно укрепив старые добрые традиции Вамфири. А когда армии, предназначенные для войны — причем в данном случае не для войны против внешнего врага, а для междоусобной войны, войны каждого лорда против всех его соседей, — потребовали привлечения всех возможных ресурсов, никто и не думал о том, чтобы сохранять какие-то перспективы на будущее. А естественным резервуаром ресурсов для Вамфири всегда была плоть и кровь Странников!

За одну-единственную ужасную и безумную ночь — за один отрезок времени между закатом и восходом солнца, то есть всего за сорок часов — племя Горгана уменьшилось в десяток раз. К ним явились Вамфири: первым пришел Шайтис, потребовавший и получивший обычную дань. Затем явился Леек Проглот и, наконец, Ласкула Длиннозубый. Могли бы прийти и другие — Белаф, Вольш и еще кто-нибудь — только к этому времени было уже нечего брать. Вернее, если бы они все-таки пришли, то не нашли бы и остатков племени Горгана в тех щелях, где они давно, привыкли прятаться. Дело в том, что, явившись после Шайтиса, лорды Леек и Ласкула попросту полностью истребили Совет Старейшин и сняли нужный им урожай с самого племени! И лишь горстке людей примерно из пятидесяти стариков и сотни детей удалось скрыться в убежищах, где их не смогли найти вампиры. Это очень немного — на землях, где людей из племени Горгана все ненавидели! С этого времени племя перестало существовать, а юный Горган поклялся никогда не верить ни в какие соглашения с коварными Вамфири. Лардис, став вождем, придерживался той же позиции: пусть другие вожди племен поступают так, как считают нужным, пусть они идут своей дорогой и пусть им сопутствует удача, но его люди никогда не подчинятся Вамфири и никогда не станут охотиться на своих братьев и сестер Странников ради сомнительных личных благ и ради процветания злобных и бесчеловечных обитателей Темной стороны.

До сих пор убеждения Лардиса давали прекрасные плоды.

И по сию пору существовали племена, проводившие ту или иную политику умиротворения, откупаясь от Вамфири либо захваченными в плен, принадлежащими к другим племенам, либо жертвуя членами собственного кочевого сообщества. К таким Странникам, смирившимся или примирившимся со своим существованием, относились в основном крупные, насчитывающие более тысячи человек восточные племена. Сам размер этих племен защищал их от возможных акций возмездия со стороны групп, к которым принадлежали их жертвы, и (или) позволял им так или иначе поставлять дань, внешне никак не ослабляя силу племени.

Кочевали они к востоку от ущелья, потому что там была более добычливая охота и в этом смысле было легче прожить. Лардис знал об этом и водил своих людей к западу от ущелья — здесь было потруднее прокормиться, но в то же время жилось гораздо безопасней. Когда наступал рассвет, он высылал дозорных к южному краю ущелья, чтобы заранее знать о Странниках, двигающихся на запад, и получать отчеты об их количестве, намерениях, о предполагаемом маршруте и потенциальных опасностях, которые могли за этим крыться.

Лардис не вел каких-то регулярных войн со Странниками, которые отправлялись на поиски выкупа для Вамфири, а попросту предпочитал заранее уйти с их пути. Однако на тот случай, если кто-то решит напасть на них, он заранее предпринимал все меры предосторожности. Его люди — даже многие из молодых женщин — были умелыми бойцами. Они могли устроить засаду, ловушку, владели приемами рукопашного боя и всеми доступными им видами оружия. В тех немногих случаях, когда пришельцы предпринимали попытки напасть на его племя, они несли серьезный урон. Так что, за те пять лет, в течение которых Лардис был вождем, вокруг него сложилась легенда, что это человек, с которым шутки плохи. Он был склонен ради блага племени принимать в него небольшие группы посторонних, но ни в коем случае не собирался сливаться с более крупными объединениями. В общем, он действовал под лозунгом: безопаснее всего тому, кто среднего размера. Нужно быть не слишком большим, чтобы не привлекать внимание Вамфири, и быть достаточно мобильным, чтобы запутать их; нужно быть достаточно большим племенем, чтобы те, кто собирается искать жертв для выкупа вампирам, трижды подумали, прежде чем напасть. До сих пор, во всяком случае, ему удавалось сохранять в равновесии обе части этого непростого уравнения.

Однако скептицизм Лардиса (если не презрение) относительно превосходства Вамфири, его отвращение к самой мысли о возможности каких-либо сделок с ними были не единственными причинами его успеха.

О да, он достаточно хорошо знал чисто физическое и тактическое превосходство лордов вампиров — их силу и жестокость, наводящие ужас качества их боевых животных, бесшумность, скорость и эффективность их шпионов — огромных летучих мышей — он знал, помимо того, их слабости и умел пользоваться ими.

Вамфири могли проводить свои налеты только по ночам, обычно в промежутке между непрекращающимися междоусобными войнами (или в самом начале одной из таких войн) — для поддержания боевых действий или для восполнения потерь — и они обязательно заканчивали эти налеты до того, как рассветет. Они вообще не любили проводить слишком много времени на Светлой стороне, потому что никогда не были полностью уверены в том, что пока они здесь, на их владения не нападут враги-соседи и по возвращении окажется, что законному хозяину некуда возвращаться, поскольку замок его уже оккупирован. Лардис знал и то, что Вамфири редко устраивают рейды к западу от ущелья: большинство племен, а в особенности те, что добровольно сотрудничали с Вамфири, кочевали на востоке. Так зачем им нужно было тратить время, выискивая добычу на западе, если ее было сколько угодно на востоке? Дело в том, что, несмотря на всю свою непомерную гордыню и грубость, Вамфири были весьма склонны к лени. Если они не воевали друг с другом, не устраивали рейды — значит, они обдумывали планы будущей войны, развлекались или спали! И это тоже было их слабостью. Сам Лардис Лидешци по большей части обходился без сна. По ночам он отдыхал, устраивая себе частые, но не слишком обильные угощения.

Еще одна слабость Вамфири состояла в следующем: хотя их действительно было трудно убить, но это было возможно, и они погибали на самом деле, причем Лардис знал, как это делается. Однако смерть смерти рознь. Гордыня вампиров давала им возможность представить себе смерть от рук другого вампира, сколь бы ни была такая возможность нежелательной. Но от рук какого-то жалкого Странника? Никогда! Какая может быть в этом слава? Кто это впишет в историю? Что это за способ уйти из жизни? Лардис еще не убил ни одного настоящего лорда, но дважды ему удалось разделаться с кандидатами на эту высшую степень отличия вампиров. Они были сыновьями и телохранителями Леска Проглота, который надумал выступить против Лардиса всего за час до восхода солнца, когда он должен был по неосторожности появиться из своей пещеры-убежища; другое дело, что Лардис не знал значения слова “неосторожность”.

Вбить в вампира кол, обезглавить и сжечь его труп... Он будет мертв. Но Лардис решил, что смерть сыновей Леска должна послужить предупреждением для других. Они были прибиты к земле колами, а потом их настигло солнце, и под пронзительные вопли они долго испарялись под его лучами. Ну да, пусть другие вожди Странников жалуются на сложности борьбы с вампирами — но только не Лардис. Вамфири узнали его имя и, возможно, даже стали уважать его. Имея продолжительность жизни, измеряемую веками, то есть обладая почти бессмертием, было, в общем-то, неразумно специально искать себе неприятностей в столкновениях с такими, как Лардис, который мог — и доказал это на деле — очень быстро и жестоко превратить эту жизнь в ничто!

Кроме того, существовал страх Вамфири перед серебром — металлом для их организма ядовитым, действующим на них так, как свинец действует на человека. Лардис нашел небольшие залежи этого редкого металла у подножия западных холмов, и теперь наконечники стрел воинов его племени были серебряными. Вдобавок к этому, все оружие регулярно смазывалось соком чесночного корня, запах которого вызывал частичный паралич у любого из вампиров, а кроме того, безудержную рвоту и общее расстройство нервной системы, которое длилось в течение многих дней. Если смазанное этим соком лезвие рассекало плоть вампира, инфицированный орган приходилось удалять и ждать, пока отрастет новый.

Всего этого, вместе взятого, было немного, и ничто из этого не являлось тайной или секретом, который был известен только племени Лардиса — в общем-то, все Странники это превосходно знали — но только Лардис решался использовать эти средства для защиты своих людей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33