Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Федька-Зуек — Пират Ее Величества

ModernLib.Net / Морские приключения / Креве оф Барнстейпл Т. Дж. / Федька-Зуек — Пират Ее Величества - Чтение (стр. 37)
Автор: Креве оф Барнстейпл Т. Дж.
Жанр: Морские приключения

 

 


За последовавшие три дня снасти покрылись такой корой льда, что веревки уже не проходили в блоки. Пришлось палубной команде выходить на вахту с топорами! И все равно приходилось ставить шестерых туда, где трое нормально справлялись прежде.

Сменив курс, «Золотая лань» подошла к североамериканскому берегу. Пошли вдоль него. Берег простирался в северном направлении. Признаков приближения пролива в Атлантику не виделось. Холод не спадал. Пошли туманы — настолько густые, что «Золотой лани» пришлось отойти от берега миль на тридцать и держать на грота-марсе матроса постоянно, сменяя его ежечасно. Более часа никто не выдерживал и в меховой шубе. Людей охватила тревога. Один только адмирал сохранял обыкновенный бодрый вид и веселость. И повторял по нескольку раз в день, что еще чуть-чуть, еще несколько усилий — и они заслужат великую славу.

Из-за тумана точно определиться по месту было крайне сложно — собственно говоря, невозможно. Но Дрейк пытался. Когда октант показал высоту солнца, соответствующую 48 градусу широты, он решил, что идти вперед долее смысла не имеет. До каких мест он поднялся на деле, неизвестно. До него севернее калифорнийского мыса Мендосино, достигнутого португальцем на испанской службе Жуаном Родригешом Кабрилью в 1542 году, ни один мореплаватель не забирался. А мыс Мендосино — это сороковой градус всего-навсего.

Дрейк повернул на юг вовремя. Пройди он еще полградуса к северу — и оказался бы у входа в пролив Хуан-де-Фука, отделяющий от материка остров Ванкувер. Пролив ведет сначала на восток-юго-восток, и Дрейк вполне мог обмануться, принять его за Аниан… Команда была на пределе сил — второй раз за время этого плавания (первый — это было, разумеется, при вхождении «Золотой лани» в пределы арауканских вод, после ужасной двухмесячной почти бури).

Когда повернули к югу, держа берег по левую руку, плавание пошло гладко, и 17 июня вошли в удобную бухту на 38 градусе северной широты для очередного ремонта «Золотой лани».

4

Эта бухта (та самая, что называется поныне Дрейкс-бей) расположена чуть севернее входа в огромный залив Сан-Франциско, которого из-за частых здесь в любое время года туманов мореплаватели не обнаруживали еще много десятков лет.

Поскольку вокруг бухты обитали многочисленные индейцы, адмирал приказал строить укрепленный лагерь. Можно и не добавлять, что возглавил эти хлопоты Том Муни. Верно?

Утром второго дня пребывания англичан в заливе Дрейка к «Лани» подплыла небольшая лодка, в которой находился только один краснокожий. Он был совершенно голый, если не считать за одежду браслеты с укрепленными на них пучками перьев — и на руках, и на ногах. Немножко не доплыв до борта «Золотой лани», индеец начал горячую, длинную и непонятную речь. Он размахивал руками, гримасничал и вскрикивал, рискуя опрокинуть свою зыбкую лодчонку. Потом внезапно, перестав обращать внимание на англичан, повернул лодку и уплыл назад, к берегу залива.

Англичане обменялись мнениями и решили, что индеец приплывал на разведку, а говорил чепуху. Недаром гримасы его не соответствовали принятым всюду. Ну скажите, Бога ради, что бы могла означать такая совокупность жестов: сморщил нос, схватил себя за мочку уха, улыбнулся и щелкнул зубами?

Договорить индеец им не дал — подплыл вновь и заговорил — причем было очень похоже, что речь он слово в слово повторяет ту же самую! И так он проделал в третий раз. При этом в руках он сжимал аккуратные пучки перьев, отличных от тех, что украшали браслеты. Те были похожи на Голубиные, а эти — на вороньи…

Наконец, подъехав в третий раз, он протянул англичанам привязанную на конце палки корзинку с травой «табак». Дрейк приказал тут же показать индейцу ответные подарки. Но тот отрицательно мотал головой, когда ему, один за другим, показывали все эти ножички, зеркальца, бусы, — и только шляпа, обыкновеннейшая матросская шляпа, вызвала в нем откровенный восторг. Шляпу ему бросили, хотя боцман Хиксон ворчал, что новую не выдаст, что так шляп не напасешься, ежели каждому дикарю по шляпе раздавать… С этого момента и до последнего часа пребывания англичан в этом заливе (хотя по степени защищенности от ветров это была скорее бухта) битком набитые каноэ с индейцами сопровождали шлюпку с «Золотой лани», следуя всюду за нею — но на почтительном расстоянии. Судя по их взглядам, восхищенным и удивленным, — их принимали за богов!

21 июня Дрейк счел, что туземцы не имеют воинственных намерений, — и приказал всему экипажу «Золотой лани» сойти на берег. Внутри фортеции, воздвигнутой Томом Муни, раскинули палатки. Затем в укрепление перенесли весь груз «Золотой лани» и начался очередной ремонт корабля…

Во все время ремонта группа индейцев непрестанно находилась рядом. Мужчины и женщины, старики и дети, бойцы и матери… Одни, проглазев полдня, отходили, но их тут же сменяли другие, причем в строгом порядке: на смену женщине приходила непременно женщина, на смену мужчине — мужчина. Последние, между прочим, приходили с луками и стрелами, но вид у всех был мирный и приветливый. Что радовало Дрейка — что тут не случалось дурацких инцидентов, из-за которых то и дело общение с туземцами прерывалось кровопролитиями, как в Патагонии и Араукании.

Вот с языками было сложно. Должно быть, у здешних краснокожих был очень уж примитивный язык — или же законы их языка отличались от законов английского или испанского языков куда основательнее, чем законы любого другого известного языка…

Приходилось общаться в пределах того, что можно сообщить знаками. Когда англичане попытались убедить индейцев отложить оружие — чтобы не случилось нелепой случайности, — те, к удивлению белых, охотно согласились.

Преподобный Флетчер — дабы не вводить в пагубный соблазн язычников — вновь и вновь силился доказать индейцам, что белые люди — вовсе не боги, он ел в их присутствии, стараясь доказать, что англичане так же нуждаются в еде и питье, как и каждый из них. Но, кажется, не преуспел в этом благочестивом деле…

Понемногу наладилась «торговля»: в обмен на одежду, шляпы, бусы или полотно индейцы приносили птичьи перья, звериные шкуры и мастерски сделанные из оленьей кожи колчаны и сумки. Совершив обмен (который всегда казался им выгодным: ну еще бы, от богов любая вещь — во благо!), они шли в свои землянки, оглашая окрестности радостными воплями.

Жили индейцы в круглых землянках, крытых кольями, на которые был уложен дерн. Окон и труб не было, свет попадал внутрь и дым выходил наружу через квадратную дверь со стороною фута в два с половиной. Посредине землянки находился сложенный из камней очаг, вокруг которого на земляной пол были уложены тростниковые циновки.

Мужчины этого племени ходили голыми. Женщины носили тростниковые юбочки и на плечах иногда — оленьи шкуры. Преподобный Флетчер заметил, что женщины в этом племени находятся в полном подчинении у мужчин, даже разговаривают только тогда и с теми, когда и с кем разрешает или прикажет мужчина!

Однажды индейцы в своем селении подняли такой жалобный вой, что Дрейк обеспокоился и приказал готовиться к обороне фортеции, запретив своим людям выходить за его ограду. Но скоро все стихло — и два дня индейцы не показывались. Потом пришло сразу много их, с мешками «табак». Отдав подарки с таким многозначительным видом, что это даже и не дары, а… жертвоприношения, индейцы поднялись на вершину ближайшего холма и старейшина их произнес темпераментную речь в полный голос. Затем мужчины остались на холме, а женщины и дети с дарами спустились к лагерю англичан. Их явно обрадовало, когда Дрейк лично принял подарки. Но потом женщины с криками стали кидаться на землю, усыпанную в этом месте остроугольными камнями, — и повторяли это раз до пятнадцати, изодрав тело в кровь. Когда индианки закончили свой ужасный обряд, Дрейк со всем экипажем начал молиться. Индейцы притихли. Пение псалмов привело их в полный восторг, и позже они знаками не один раз просили англичан попеть псалмы…

5

Когда ремонт обшивки подводной части был закончен, «Золотую ларь» снова спустили на воду, и Дрейк решил возвратить драгоценный груз в трюмы «Лани». При этом Том Муни настоял на том, чтобы золото было помещено на дно трюма, серебро — над ним и так далее, сверху же всего — тюки полотна.

— Томми, ты хочешь, чтобы шансов опрокинуться у нас было поменьше? Молодец. Поскольку пролива Аниан нам, к сожалению, открыть не удалось, предстоит переход через три океана, прежде чем доберемся до дому. Неизвестно, какой силы и длительности бури предстоит перенести нашему кораблику…

— Фрэнсис, это правильное соображение, но не оно меня заставило разместить груз именно таким образом.

— Вот те раз? Тогда какое же?

— Такое: водоизмещение нашей «Золотой лани» сто тонн. Если принять к соображению вес нас всех, вес припасов и запасов, а также вес имеющегося груза — станет ясно, что при малейшей течи в трюме осадка «Золотой лани» вырастет настолько, что мы начнем черпать воду при трехбалльном волнении через фальшборт, — и мы все с нашими деньгами дружненько отправимся кормить рыбок. Вот я и прикинул: поверх всего остального груза пусть лежит то, что не столь жалко и выкинуть.

— Особенно в рассуждении того, что это проклятое полотно впитывает воду и потому резко увеличивает вес при намокании, — вставил сидевший рядом с картой этих мест на коленях Тэдди Зуйофф.

— Да-да, и это…

— Верно, ребятки. Я вот сейчас прикинул — и оказалось, что если мы ничего более не раздобудем до самой Англии, — даже и тогда общая прибыль от нашего рейса составит знаете сколько?

— Ну? — оба собеседника уставились на адмирала с огромным, можно бы даже сказать — трепетным (хотя это «дамское» слово не кажется подходящим применительно к суровым морякам — здесь оно было бы, пожалуй, самым точным) интересом.

— Сорок! Тысяч! Процентов! Прибыли! На! Вложенный! Капитал! — торжественно отчеканил адмирал и замолк, наслаждаясь произведенным эффектом.

Замолчали Том с Тэдди, помаленьку осмысливая сумасшедшую эту цифру. Конечно, это не имеет отношения к величине доли каждого участника экспедиции. Конечно, это пока сугубо предварительные наметки. Конечно, конечно, конечно…

И все-таки… Это означает, что экспедиция удалась и оправдала себя… Что впереди у каждого участника ее — кому Бог даст дожить до ее завершения, разумеется, — свобода! Покой на многие месяцы, а то и на многие годы… Возможность самому, без спешки, без риска помереть от голода, выбирать род занятий и место службы… «Гос-по-ди! Дай дожить!» — взмолился каждый из трех.

Четыреста фунтов на вложенный фунт… Это великая победа. А победителей не судят… Гос-по-ди!

Примечания

1

Полностью о разговоре с мистером Доркингом, шедшем то по-русски, то по-английски, и обо всех важнейших для Федора его последствиях читайте во втором томе романа (Прим. К. о. Б.).

2

Невольничий Берег — прилегающая к океану часть современной Нигерии: штаты Кросс-Ривер, Риверс, Лагос, Огун, Ондо и Бендел.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37