Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Летучий Голландец

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Кнаак Ричард / Летучий Голландец - Чтение (стр. 16)
Автор: Кнаак Ричард
Жанр: Фантастический боевик

 

 


— Похоже, это намного более приятный способ перебираться из варианта в вариант, чем наш. Очень раздражает, что рождаешься каждый раз в ином времени и месте.

— Но лучше сделать капитан не смог, парень.

Гилбрин засомневался, правильно ли он понял.

— Что ты сказал?

И снова Фило вздернул голову, — Капитан. Он сделал так, чтобы ваша группа переносилась. Задумано было совсем не так, вот он и не осознает, что кое-что все-таки получилось.

"Мгновенно из головы Гилбрина выскочили все мысли о пожеланиях Сына Мрака. Аниматрон сейчас признался, что Странников создал Голландец, хоть и невольно. Проклятый моряк никогда и знака не подавал, что знает, какая сила переносит эмигрантов с одной Земли на другую. Однако его первый помощник, механическое создание, говорит об этом так, будто никакой тайны тут нет.

— Ты серьезно?

— Серьезно, парень. Он частенько берет себе в голову спасти мир. Он не может помочь тем, кто потерял, как говорят некоторые, «магию», но однажды был мир, твой мир, просто переполненный этой силой. Я хорошо помню. Он действовал с таким энтузиазмом. Думал, что наконец спасет мир, и, может быть, сам освободится от проклятия.

Фило наклонил голову в другую сторону, но взгляд не перевел.

— Он хотел использовать природную мощь людей той вселенной и выбросить дьявольскую силу из их мира. Вы отразите ее, вот что он говорил.

Сама ваша суть заставит ее уйти, куда-нибудь еще. Но ему приходилось спешить, и план, он весь пошел наперекосяк. Отторглась вовсе не дьявольская сила, а приличное число ваших людей. И так теперь каждый раз, когда в варианте накапливается сила зла. Заклятие срабатывает, и вас перебрасывает в следующий мир. Капитан, он так и не понял связи. А я понял, парень.

Гилбрин не знал, верить ли этому фантастическому объяснению Слишком уж все гладко, но, с другой стороны, зачем аниматрону такое придумывать?

— А почему же ты не сказал капитану? Мне кажется, тебе сразу надо было ему объяснить.

— Ну и что толку, парень? Знать, что он обрекает вас на такое существование? Уж лучше ему не знать, чтоб он не вздумал повторить. В любом случае ничего бы не вышло. Он снова бы сотворил букет из таких, как ты, новых несчастных со старой Земли. Лучше смерть, чем такая жизнь.

Слова аниматрона поразили Гилбрина по многим причинам, но главная была в том, почему Фило так охотно обо всем сейчас рассказывает. Если Сын Мрака подслушивает, а он наверняка подслушивает… Фило сам себе выносит приговор. Бродяга вернулся к прежней теме:

— Так ты думаешь, корабль скоро вернется.

— Ну да. Я его уже чувствую. Он скоро будет здесь, и тогда я уйду.

— Ты забыл про здешних хозяев. Им не понравится, если мы покинем их так быстро. — Гилбрин снова напрягся, пытаясь высвободить руку. На секунду ему показалось, что невидимые путы ослабли, но — нет. Он добился лишь того, что потянул мышцу. Одна маленькая неприятность за компанию с большими.

Фило напряженно следил за Гилбрином. Когда стало ясно, что у того ничего не вышло, он мрачно кивнул. Указательным пальцем он коснулся невидимого барьера.

— Видишь, что здесь, парень. Ты прав, принимающей стороне не понравится наш уход. Боюсь, что если так пойдет, я все же опоздаю на свой корабль. Тебя могут четвертовать, а я под арестом и бессилен.

Гилбрин хотел ответить, но в этот момент Фило сделал нечто такое, что Гилбрин щелкнул челюстями, чтобы не издать ни звука и не всполошить стражей.

Аниматрон медленно и спокойно вытянул руку с поднятым указательным пальцем. Когда он дотронулся до барьера, вокруг пальца возникло яркое желтое свечение. Фило надавил сильнее. Палец продвинулся Через секунду вся рука аниматрона оказалась за барьером. Только когда свечение дошло до кисти, Фило остановился и осторожно убрал руку.

Один глаз все время упирался в Гилбрина. Пусть и искусственный, он очень ясно выражал предупреждение.

— Эх, — закончил аниматрон прежним тоном. — Спасения нет. Мы беспомощны.

Гилбрин смотрел во все глаза. Кем бы ни был Фило, теперь Гилбрин убедился, что он не просто андроид, механическое создание, каким все они, а особенно капитан, его считали.

Но кто же он, вот вопрос.

***

— Здесь какой-то трюк, говорю вам. И если вы будете продолжать верить, что-нибудь случится.

Но Сын Мрака не обращал внимания. Август де Фортунато терпеть не мог, когда Властелин Теней так себя вел, ведь это еще раз подчеркивало, кто — настоящий хозяин.

Этот нахал Гилбрин задел больную струну, а ведь он говорил правду, да еще перед Рошалями. Они увидели, что их хозяин обходится с ним, как с лакеем, и это уже отвратительно, но слышать подобные речи от такого беспомощного пленника, как Майин бывший дружок…

Сын Мрака все еще не отвечал. Вместо этого Властелин Теней слушал разговор, который сам ренегат считал весьма подозрительным. Когда Сын Мрака сообщил ему о своем плане, Августу де Фортунато хотелось спросить его, не дурак ли он. Неужели и правда его предполагаемый союзник верит, что Гилбрин добровольно заставит аниматрона раскрыть тайны, которые тот утаил даже под воздействием мощного принуждения.

Но вот, пожалуйста, голос аниматрона спокойно рассказывает о корабле, капитане и, очевидно, совсем не опасается подслушивания. Сын Мрака не пропустил ни слова. Иногда он кивал. Тени, укрывающие его ноги, шевелились медленно, но голоса узников их как будто притягивали.

— Неужели вы серьезно думаете, что чертова заводная птица не понимает, что вы все слышите?

Длинные щупальца обратились в его сторону. Медленно повернулся и сам Властелин Теней. Сын Мрака поднялся до такого уровня, что де Фортунато приходилось смотреть на него чуть не свернув себе шею. Эта привычка тоже раздражала де Фортунато, Сын Мрака постоянно требовал, чтобы ренегат смотрел на него снизу вверх. Преобразуй он свое тело во взрослое, ничего бы не изменилось. Сын Мрака просто станет подниматься чуть выше, чтобы компенсировать рост.

— Запись, — скомандовал повелитель теней в пустоту.

Голоса пленников стали звучать тише. Теперь некая часть этой обители зафиксирует каждое слово обоих, даже шепот.

Август де Фортунато никогда не видел во владениях Сына Мрака таких механизмов, но полагал, что они должны быть.

Такая вещь не может быть целиком сделана из света, по крайней мере он так думал.

— Твое беспокойство принято во внимание с одобрением, друг Август. Искренне заявляю, что такая забота согревает мне душу. Но ты тревожишься зря. Не думаешь ли ты, что я наивно ожидаю повиновения от этого арлекина, даже в заточении. Это не в его характере. Несмотря на свою дурацкую внешность, он следует старой романтической традиции. Себя он видит бунтарем, героем и не имеет значения, против чего он бунтует. Он может испугаться, но изменить себе? Никогда.

— Тогда в чем же смысл этой шарады?

Сын Мрака покачал головой, удивляясь недогадливости ренегата, что только добавило де Фортунато горечи.

Когда-нибудь, очень скоро, он научит черного принца смирению.

— Смысл, друг Август, — произнес Властелин Теней голосом старого школьного учителя, — в том, чтобы слушать и изучать говорящих по тому, что они говорят, а что — нет.

Так я узнаю больше.

— Почему бы не поступить с ним, как с другим, с Риизом? Вы получили от него информацию с помощью той машинки.

— Это устройство способно на многое, но с такой конструкцией оно будет малоэффективно. Скорее всего он рассыплется на кусочки и потеряет всю ценность, которую когда-то имел. — Мертвенно-белый глаз сузился. — Большую ценность для меня представляет только сам капитан и его корабль, и в данный момент ничто не заставит меня прибегнуть к разрушению этой птички. Друг Фило должен быть в целости и сохранности, пока я не буду знать все.

В глазах Августа де Фортунато этот пернатый имел ценность только как приманка. Но в одном они пришли к соглашению: птицеобразный человек ясно дал понять, что ангел смерти вернется. Это единственная информация, которую механическое создание сообщило добровольно, и единственная, в которую де Фортунато поверил. Ему только хотелось понять, почему проклятая птица выдает своего хозяина так охотно. С логической точки зрения первому помощнику следовало бы помолчать и дать возможность капитану застать их врасплох.

— И что же вы узнали, если вообще узнали? — спросил Август.

— Этот Голландец не до конца понимает, что вокруг него происходит. Его корабль, его первый помощник — это части чего-то большего. А сам он — фокус этих сил. Нечто, заставляющее их направить свою энергию к какому-то концу. Но действуют они от него независимо. Это мы видели. — Властелин Теней потер подбородок. — А что за конец, мне кажется, я почти догадался. Еще немного, и все. Птицеголовый чего-то ждет, какого-то грядущего события.

— Не Конца света?

— Нет, иного, друг Август. — Сын Мрака взмыл вверх, и голоса стали снова слышнее. — А теперь удались и будь начеку, друг Август. Подозреваю, что проблемы скоро разрешатся. На самом деле я не удивлюсь, если все станет на место еще до того, как над городом взойдет солнце, и это неплохо, так как я думаю, этому миру осталось не так уж много восходов.

— Вы думаете, что предвестник явится за своим человеком-птицей?

— Думаю, что произойдет очень многое, но, в частности, и это. — Сын Мрака опять потер подбородок. — На птицеголового мои методы не действуют, но вот его хозяин, он хоть и бессмертный, но все же человек. Если потребуется, то через него я доберусь до птицы, а через птицу я получу корабль… — Властелин Теней вдруг замолк, его глаз на мгновение расширился. — Корабль…

— И что это такое? — Август де Фортунато никогда не видел, чтобы Сын Мрака так себя вел.

— О, это нечто… — Бледный глаз прикрылся. — Нет, ничего. Просто видение. Предчувствие и не больше. Ничего.

Де Фортунато ждал, но Сын Мрака углубился в то, что ренегат считал бессмысленным бормотанием двух узников.

Время убегало, а Властелин Теней тратил на эту парочку драгоценные мгновения впустую. Де Фортунато оставил Сына Мрака и направился туда, где, как он знал, должен быть выход.

Черный принц ждал, когда вернется предвестник. Юный изменник тоже ждал, но не из-за Сына Мрака. Августу де Фортунато пришло в голову, что корабль вместе со всеми своими тайнами по праву может принадлежать ему, а вовсе не бездомному тирану, единственными подданными которого была кучка тупых чернильных мешков. А что касается других мыслей Властелина Теней, то, когда Август окажется на корабле, ему не будет до них никакого дела. Пусть этот мир рухнет, погибнет в пламени или еще где-нибудь, под его командой корабль отвезет его туда, куда нужно ему.

Сын Мрака собирается воспользоваться аниматроном как приманкой, потом как заложником, чтобы заставить моряка сотрудничать. Но эта штука — просто машина, как бы успешно она ни имитировала человека. У Августа де Фортунато на уме было кое-что получше. За несколько мгновений их столкновения ему удалось подметить в легендарном мореходе несколько особых черт. Первая и самая главная, и именно на нее он и рассчитывает, это забота так называемого Голландца о других, и особенно, по-видимому, о дочери де Фортунато.

«Он смотрел на нее так, как будто знал всю жизнь. В чем-то он очень человечен; должно быть, это какое-то воспоминание».

На воспоминаниях вполне можно сыграть. Опыт у него есть. В чем бы ни была причина заботы Голландца о Майе и других, именно она приведет его к падению. Он отдаст корабль де Фортунато, а тот уж не удовлетворится ролью пассажира. Корабль узнает, кто его настоящий хозяин.

А что касается Сына Мрака, ренегат улыбнулся. «Ваши обещания были в последнее время пустым сотрясением воздуха, ваше высочество. Когда у меня будет корабль, я заставлю вас их сдержать».

А потом он убьет Властелина Теней, и остальных тоже.

16. В башне страха

Они добрались до Тауэр Сирс, и тут Майя почувствовала такую ужасную боль в груди, что, казалось, внутри у нее все разрывается.

Она стала падать, но Голландец успел ее подхватить, его действия не позволили ей разбить голову о бетон, но не могли облегчить мучительную боль. Казалось, что самая ее суть охвачена огнем и одновременно, что кто-то хочет ее зарезать. Боль стала такой нестерпимой, что Майя молила о смерти. Она откуда-то знала, что, если сейчас это случится, она попадет в иное место, где начнет все сначала. Боль уйдет. У нее будет новая жизнь, она возродится.

Наконец кошмарные ощущения исчезли. Майя вздохнула и, подняв глаза, увидела на лице Голландца страшную тревогу.

— Все, все прошло. — Измотанная женщина вздохнула еще раз, глубже. Теперь наступила реакция. Все тело горело, кроме правой руки, где ощущалось легкое онемение. Она приподняла голову и почувствовала головокружение, но с этим Майя справилась.

Однако когда она попыталась встать на ноги, они ее не держали. Голландец тотчас отнес ее туда" где она смогла сесть.

Майя снова хотела подняться, но он заставил ее остаться пока на месте.

— Тебе самой будет хуже, если ты не отдохнешь. И Гилбрину ты тоже не поможешь.

Майя признала, что он прав. По правде говоря, она сомневалась, что сделает больше двух-трех шагов прежде, чем снова упадет. Ужасно ощущать себя такой слабой. Она смутилась, хоть для этого и не было причин.

«Что со мной?» Она никогда не чувствовала ничего подобного, но все же это ей что-то напоминает. Но что? Чувство смещения, как будто покидаешь себя и летишь в другую жизнь, другой…

— Другой мир, — прошептала Майя, — как будто снова родился в другом мире. — Она быстро обернулась к спутнику, волосы цвета ночи разлетелись волной. От этого движения на секунду вернулась боль, но Майя не дала ей себя поглотить. Ей важно было рассказать Голландцу, что произошло.

— Это едва не случилось! Я это почти совершила!

— Что «это»? — Он внимательно следил за своей интонацией, но беспокойство все равно явственно проглядывало.

Майя схватила его за плащ.

— Я почти… — даже сейчас она с трудом в это верила, — я почти перенеслась.

Глаза, мерцающие звездным светом, смотрели на нее изучающе, как будто борясь с недоверием. Потом Голландец отвернулся и поднял взгляд к небу. Майя подумала, что он ищет «Отчаяние». Наконец он ответил:

— Но еще слишком рано.

Тут она с ним согласилась.

— Но все же это случилось Я не сразу узнала эти ощущения, но все было так же. Единственная разница в том, что вместо нескольких секунд, когда и осознать ничего не успеешь, все тянулось и тянулось — как будто в замедленной съемке. Я думала, что от боли сойду с ума.

Голландец обнял ее.

— Я понимаю, что ты перенесла. Мальстрем, он бывает как раз такой, только боль длится дольше, и вместо чувства, как будто тебя разрывают на части, тебя действительно разрывают.

Майя подумала о своих недавних чувствах и попробовала умножить эффект, чтобы понять, что он вытерпел в прошлом. Одна только мысль заставила ее содрогнуться. Голландец сильнее прижал ее к себе.

— Этот мир совсем другой, — наконец объявил он, снова посмотрев на небо, — чем-то он страшно отличается.

— Наверное, из-за Сына Мрака. Только из-за него.

— Возможно. Но если это из-за Сына Мрака, то почему?

Он охотился за вашей компанией и на других вариантах. В чем же сейчас разница?

— У него Гил и Фило. — Майя выпрямилась. Она почти пришла в себя, хотя память о той муке все еще оставалась где-то внутри и сохранится надолго.

— Фило… — Голландец взвешивал последствия захвата своего первого помощника, очевидно, решив, что причина изменений не может быть в Гилбрине. Майя должна была согласиться. Конечно, Гилбрин — личность уникальная, но все же он только один из них. Ничего особенного в нем нет.

Вот Фило, с другой стороны…

Голландец поднялся:

— Надо найти убежище этого Сына Мрака. — Он повернулся к Майе. — Как ты себя чувствуешь?

Майя уловила нетерпение в его голосе. Он понимал ситуацию не намного лучше, чем она, но оба они знали, что каждая уходящая минута приближает их к хаосу. Она надеялась, что ответ кроется в цитадели Властелина Теней Единственное место, где они могли искать. И единственно возможное действие, если они собирались спасать своих товарищей, особенно Фило. Гилбрин значит для Майи очень много, но она понимала, что значительно важнее избавить Фило от гостеприимства Сына Мрака. Не хотелось бы ей снова оказаться перед таким выбором.

— Надо пойти наверх этой громадной башни, — предложил Голландец. — Даже если его пристанище не здесь, а я считаю это очень вероятным, то сверху нам будет легче, его обнаружить.

— Согласна. — Майя медленно шевельнулась, все ее тело еще хранило память о боли. Голландец помог ей встать, но дальше она заявила, что пойдет сама.

Сначала Майя сделала несколько неуверенных шагов, но потом, когда поняла, что в теле остались лишь отголоски, а сама боль состояния перед прыжком исчезла, она пошла твердым шагом. Еще несколько шагов, и даже отголоски стали таять. Она улыбнулась своему спутнику улыбкой победителя и двинулась к ближайшему входу в Сирс Тауэр.

Внизу был охранник, но, загипнотизированный, он не обратил внимания на вошедших, которые открыли запертую дверь, не включив при этом сигнализацию. Майя заметила, что Голландец знает, куда идти, он даже кнопку обзорной площадки нажал не глядя.

— Я тут уже был, — сообщил он. — Это как раз на линии фокусировки.

Она понятия не имела, о чем он говорит, а раз он не объяснил, то и не стоит спрашивать. Путешествие вверх было относительно коротким, особенно если учесть, на сколько этажей они поднялись, но, когда двери лифта открылись, Майя была вся в напряжении. Площадка освещена тускло, но им и не нужен дополнительный свет, чтобы видеть.

Голландец пошел к окну, откуда открывался вид на северо-запад.

— Посмотри сюда. Майя.

Майя с любопытством к нему присоединилась и выглянула в ночь.

— Я ничего не вижу.

Он протянул ей руку, Майя взялась за нее, чувствуя, как сильно забилось сердце.

— Посмотри еще. С моей помощью ты сможешь теперь увидеть.

И она увидела, на сей раз перед ней открылось прежде невиданное зрелище. Верхние этажи другого небоскреба на некотором расстоянии от них окружало ослепительное сияние. Даже там, где они стояли, освещение было таким ярким, что она замолчала, пока глаза привыкали к свету.

— Сын Мрака, — пробормотала она. — Так вот они где.

Как же никто не замечал такого режущего света? Как же она сразу не заметила?

— Ты знаешь, что это за дом?

Она присмотрелась:

— Должно быть, это Хэннок. Я туда ходила, когда была маленькой, в этой жизни.

— Значит, надо туда идти. — Он замолчал. — Как странно!

— Что странно?

— Этот свет, о чем-то он напоминает, но не могу вспомнить, о чем. — Голландец тряхнул головой. — Надо идти.

Майя снова всмотрелась в это невероятное сияние, пытаясь сопоставить его с чем-либо из своего опыта, но только-только у нее забрезжила мысль, на что похоже это освещение, как Голландец отвернулся от окна и убрал руку. Свечение пропало, а вместе с ним и воспоминание. Ей хотелось остаться и посмотреть еще, но он уже был на полдороге к лифту.

— Мы же не можем просто туда ворваться, — сказала она.

— А у тебя есть другие предложения?

У нее не было. Лучшее, что она могла придумать, это сказать:

— Давай подберемся поближе, квартала за два, и посмотрим, что там за обстановка.

На губах у него мелькнула улыбка. Поразительное зрелище, если учесть источник.

— Я вовсе не имел в виду, что мы вломимся в его берлогу, размахивая мечами и стреляя из пушек, Майя де Фортунато, я не стал бы рисковать твоим другом. И конечно, не стал бы рисковать тобой.

Вниз они спускались в молчании. К охраннику присоединился его товарищ, но и он не заметил посторонних. Когда они прошли мимо двух смертных, Голландец оглянулся. В глазах его росла печаль.

— Они не сделали ничего значительного, ничего, что останется в истории, — ровным голосом сказал он, когда они покидали здание. — Они — лишь мгновения вечности, но они имеют право прожить свою жизнь, как и каждый, что погиб из-за меня в других мирах.

— Вы никогда не желали зла, я знаю. Я это чувствую. — Но он на нее и не посмотрел.

— От этого не легче.

***

Они возникли в двух кварталах от здания Джон Хэннок-Центра. Майя не чувствовала никакой опасности, и Голландец подтвердил это кивком головы. Если охрана Сына Мрака действовала на таком расстоянии от святая святых, то это была очень квалифицированная охрана.

Здание Хэннок-Центра выглядело значительно более живописно, чем Сирс Тауэр, имело более элегантный силуэт.

На фасаде даже в темноте были видны гигантские диагональные фермы, которые, скрещиваясь, создавали массивную Х-образную колонну, поднимающуюся до самой крыши небоскреба. Темный каркас здания создавал впечатление самого подходящего места для пребывания Властелина Теней.

Его многочисленные окна напоминали Майе о легионе пристальных глаз, рыскающих в ее поисках.

Она постаралась стряхнуть с себя это чувство. Здание тут ни при чем, у нее разыгралось воображение потому, что она знала: внутри их поджидает Сын Мрака и, кто знает, что он творит с Гилом и Фило.

— Здесь слишком открытое место. Пойдем сюда. — Она немного помнила этот район Чикаго. К Хэннок-Центру вела Мичиган-авеню, сейчас она была довольно пустынна. Однако Майя знала почти наверняка, что через пару кварталов будет Раш-стрит. Если они по ней пойдут, то окажутся северо-западнее, а оттуда можно будет опять повернуть на восток. Тогда они подойдут к Хэннок-Центру с менее заметного направления.

По дороге они все время искали признаки проявления энергии Черного Принца, но казалось, его присутствием отмечен только сам небоскреб. Они не заметили никакой внешней защиты, но это их вовсе не успокоило.

Несколько раз Майя просила Голландца помочь ей снова увидеть свечение, просто чтобы убедиться, что Сын Мрака действительно в Хэннок-Центре. И каждый раз свечение было на месте, такое же холодное и смертоносное, как и прежде.

За полтора квартала от Хэннока Голландец остановился так внезапно, что Майя по инерции прошла еще пару шагов.

— В чем дело?

— Что-то, да нет, ничего… Не пойму… — Он оглядел улицу: витрины, большей частью темные, голуби на карнизах. Мимо проехала машина. Легкий ветерок шевелит пустые обертки на тротуаре. Обычная сцена ночного покоя.

Тишину разорвал странный звук, как будто в канаву покатилась пустая бутылка. Голуби проснулись и, хлопая крыльями, полетели с карнизов, сколько-то из них попали прямо в лицо путникам. Майя, ругаясь, пыталась от них отбиться.

Голуби все летели и летели. Они в панике метались, но не могли удалиться от Майи и Голландца. Те уже ничего не видели, кроме крыльев, клювов и лап. Майя никогда не считала голубей очень агрессивной птицей, но вот она уже получила несколько царапин.

Раскаты юного смеха эхом пронеслись по улице. Голландец поднял руку. Птицы тут же изменили направление и разлетелись в разные стороны.

— Что с тобой, милая дочурка? А я-то думал, ты ищешь птичку?

Майя резко обернулась. Август де Фортунато! Внешне он все еще напоминал подростка, но только фигурой. Черты лица, хорошо различимые в свете уличных фонарей, были хорошо ей знакомы, даже слишком хорошо.

— Август.

— Зови меня «папочка», дорогая. Я просто настаиваю. — Предатель надменно приближался к ней, каждое его движение выглядело выверенным и точно рассчитанным Август де Фортунато с очевидностью был готов среагировать на любой подозрительный жест своей дочери или ее спутника.

— Неужели Сын Мрака спустил тебя с поводка?

— Никто меня не спускал. Я сам себе хозяин, и тебе, разумеется, тоже.

Она вспомнила, как он пытался превратить ее В некое подобие себя самого, хотел, чтобы она во всем ему подражала. Во всем, кроме одного. Руководить должен был он, ее удел — подчиняться. С ее помощью Август собирался еще дальше растягивать свою паутину предательства и обмана.

Майя должна была послужить лишь инструментом, прекрасным, но смертоносным инструментом.

Он почти добился успеха.

В гневе Майя инстинктивно двинулась на него, но внезапно рука Голландца практически отмела ее в сторону.

— Нет, Майя. Так он тебя схватит.

С лица де Фортунато исчезло мрачное веселье.

— А, опять ты. Да как смеешь ты разлучать любящего отца с его единственным чадом? Ну ладно, с этим потом. — Он протянул к Майе руку. — Я заберу свою дочь.

В ужасе Майя почувствовала, что ноги сами понесли ее К отцу, и, как она ни сопротивлялась, она не могла ни свернуть с пути, ни остановиться. Прежде у Августа никогда не было столько мощи, чтобы заставить ее тело действовать против воли.

Сильная рука схватила ее за плечо. Ноги все еще пытались идти вперед, но Голландец был сильнее. Он потащил ее назад.

— Я пытался избежать насилия, — глумливо произнес Август де Фортунато, и в этот момент рядом с беглецами взрывом распахнуло окно.

Голландец и Майя согнулись под смертоносным дождем.

Напрягая все свои энергетические возможности, Майя стремилась изменить траекторию осколков, но несколько штук в нее все же попало. В основном они не принесли вреда, но один задел висок, расцарапав ей кожу. Она чувствовала, как ручейком стекает кровь, но радовалась, что не вышло хуже.

Они еще не опомнились от взрыва, как вновь появились голуби, теперь их стало еще больше, и вели они себя агрессивнее. Они клевались и пытались вцепиться когтями. В воздухе летало столько перьев, что трудно было дышать.

Несколько птиц сосредоточили свои усилия на руке Майи, там, где ее держал Голландец. Майя вскрикнула от боли, когда клюв глубоко проник ей под кожу. Но, несмотря на атаку, мореход ее не отпустил.

Выпрямляясь, Голландец взмахнул рукой. И снова птицы рассеялись. Майя закашлялась и поднялась, опираясь на руку Голландца.

Ее отца нигде не было.

Голландец отвел ее на середину улицы, подальше от взрывающихся оконных стекол.

— Будь начеку. Здесь все еще что-то не так. Что-то большее, чем просто твой отец, Майя.

— Так просто оказалось предсказать твои действия, дорогая доченька, — голос его шел отовсюду, — так просто. От тебя я ожидал большего, но еще есть время поправить огрехи и вернуть тебя к твоему предназначению.

— Я не предназначена ни к чему, исходящему от тебя, Август! — Умнее было бы сохранять спокойствие и промолчать, но каждый раз, разговаривая с отцом, она приходила в бешенство.

Он захохотал, где бы он там ни находился. Она знала, что сам смех нужен, чтобы подорвать ее уверенность, но, даже понимая это, не могла не поддаться.

Голландец обнял ее одной рукой.

— Ты сильная. Ты не просто его манипулятор! В тебе есть больше, чем когда-либо будет в нем… Я знаю. Она была такой же, но ты даже сильнее.

Мария. Он говорил о той женщине, на которую так похожа Майя. Его слова почему-то вернули ей решимость, которую она едва не потеряла, сражаясь с отцом.

— Я не боюсь тебя, Август, — закричала она.

— Но ты должна!

Вдруг позади них в воздух взлетела крышка люка. Майя и Голландец обернулись к новой угрозе. Но на мгновение медленнее, чем надо Из люка вырвался самый громадный и самый страшный Рошаль, которого Майя когда-либо видела.

Увидеть — это все, что она успела, ибо, двигаясь с невероятной скоростью, он тут же на нее кинулся Перед ней мелькнула длинная клыкастая морда, руки как бревна, такие громадные, что могли бы охватить автомобиль, и, конечно, полосатые нечеловеческие глаза.

Среагировать на такую скорость было невозможно. Рошаль поймал ее в свои геркулесовы объятия и потащил к люку. Майя задыхалась. Она слышала, как Голландец выкрикнул ее имя, как снова раздался хохот отца, а потом прогремел взрыв. Наверняка это был взрыв, так как земля содрогнулась, Рошаль как раз запихнул ее в люк и запечатал его прямо куском своей плоти.

В туннеле стоял дух застоявшейся воды и канализации.

Света не было. Она видела лишь глаза своего врага. Майя попробовала вырваться, но Рошаль стукнул ее по виску. Она ощутила неестественную сонливость.

— Меня усыпи…

Черты лица Рошаля расплылись и потемнели, но она знала, что расплываются они только в ее собственном ускользающем сознании.

— Спи, малышка, засыпай, мой хозяин, побеждай.

Это было последнее, что услышала Майя.

Он должен был обнаружить Рошаля, но, видимо, де Фортунато поставил защиту и скрыл его. Сбитый с толку, Голландец слишком поздно кинулся на помощь и позволил этой твари утащить Майю в туннель. Он бросился в погоню, но тут раздался взрыв и Голландец, кувыркаясь, полетел в канаву. Когда он очнулся и поднял голову, то увидел, что в двух шагах от него стоит этот предатель, отец Майи. Мерзкий юнец снова улыбался.

— Поговорим? Никто нас не побеспокоит, я укрыл это место от взглядов посторонних. А что касается Майи, то Рошаль — кстати, я долго его приручал и теперь полностью контролирую — уже доставил ее в безопасное место. И сейчас ее доброе здравие целиком и полностью зависит от тебя.

Никогда еще Голландец не встречал такого гнусного человека. Волна отвращения поднялась в его душе. Неужели этот Август де Фортунато может так обращаться с собственной дочерью? Он решительно выпрямился, намереваясь показать юному мерзавцу, что значит обижать невинных.

Однако де Фортунато ничуть не обеспокоился. Он, улыбаясь, смотрел, как Голландец встает. У моряка кровь закипела в жилах. Он хотел дать негодяю пощечину, чтобы ухмылка слетела с его лица.

— До того как наделать глупостей, я бы на твоем месте поразмыслил, что будет с моей милой, дорогой дочуркой, если ты хоть чем-то мне навредишь. Рошаль ей навредит сильнее, это я тебе обещаю.

Голландец замер. Он поверил каждому слову. Август де Фортунато не производил впечатления человека, склонного к пустым угрозам. И это делало его еще ужаснее.

— Что ты предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю, — сказал ренегат, все еще улыбаясь, — я требую. Пока ты со мной сотрудничаешь, с Майей ничего не случится. Видишь, сделка честная. У тебя есть кое-что необходимое для меня, а у меня есть то, что хочешь ты.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21