Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мое время - ночная пора

ModernLib.Net / Триллеры / Кларк Мэри Хиггинс / Мое время - ночная пора - Чтение (стр. 3)
Автор: Кларк Мэри Хиггинс
Жанр: Триллеры

 

 


Эта мысль обострила аппетит.

11

В два часа ночи Джин, так и не сумев заснуть, включила свет и открыла книгу. Почитав с часок, вдруг поняла, что скользит взглядом по строчкам, не улавливая смысл, поэтому устало отложила книгу и снова выключила свет. Нервы напряжены до предела, начинала побаливать голова. Джин вымотали усилия выглядеть общительной и постоянно терзавшая тревога за дочь. Она поймала себя на том, что считает минуты до десяти утра, когда встретится с Алисой Соммерс и расскажет ей о Лили.

Одна мысль не давала ей покоя. За все эти годы я не говорила о ребенке ни одной живой душе. Удочерение было тайным. Доктор Коннорс мертв, его архив уничтожен. Кто мог узнать о ней? Возможно ли, что приемные родители узнали, кто я, и теперь преследуют? Может, они рассказали кому-то еще, и этот человек связался со мной. Но зачем?

Окно, выходившее на задний двор отеля, оставалось открытым, и в номере стало холодно. Взвесив все «за» и «против», Джин вздохнула и откинула одеяло. Если она хочет хоть немного поспать, лучше закрыть окно. Она встала с кровати и, дрожа от холода, подошла к окну. Закрывая створку, случайно глянула вниз. На стоянку заехал автомобиль с выключенными фарами. Охваченная любопытством, она смотрела, как из машины вылез человек и поспешил к служебному входу в отель.

Воротник плаща был поднят, но когда он открыл дверь, она отчетливо увидела его лицо. Интересно, подумала Джин, отходя от окна, чем же занимался до поздней ночи один из наших именитых сотрапезников?

12

Вызов пришел в главное полицейское управление Гошена в три часа ночи. Пропала Хелен Уэлан из Суррей-Медоуз. Одинокую женщину, сорока с небольшим лет, последним видел сосед. Около полуночи Хелен выгуливала немецкую овчарку по кличке Брут. В три часа ночи семейную пару, жившую рядом с парком, разбудило собачье поскуливание. Они решили выяснить, в чем дело, и обнаружили овчарку, безуспешно пытавшуюся подняться на ноги. Кто-то зверски избил собаку, нанося удары по голове и спине каким-то тяжелым орудием. Поблизости на дороге нашли женскую туфельку.

В четыре часа ночи вызвали Сэма Дигана и назначили в группу по расследованию исчезновения. Сначала он поговорил с доктором Шигелем, ветеринаром, лечившим раненое животное. «По-моему, пес часа два находился без сознания из-за ударов по голове, — сообщил Шигель Дигану. — Судя по всему, их нанесли чем-то вроде монтировки».

Сэм попытался мысленно воссоздать произошедшее. Хелен Уэлан спустила собаку с поводка, чтобы та побегала по парку. Некто, увидев, что она одна на дороге, попытался затащить ее в свою машину. Овчарка бросилась ей на помощь и была безжалостно избита.

Он приехал на улицу, где нашли собаку, и принялся звонить во все дома подряд. Пожилой мужчина, из четвертого по счету дома, заявил, что слышал неистовый собачий лай, примерно в половине первого ночи.

Хелен Уэлан преподает (или преподавала) физкультуру в высшей школе Суррей-Медоуз. Поговорив с ее коллегами, Сэм выяснил, что все прекрасно знали о ее привычке гулять с собакой поздно ночью.

— Она не боялась ходить поздно, говорила нам, что Брут скорее погибнет, чем позволит кому-то ее обидеть, — печально поведал директор школы.

— Она была права, — ответил Сэм. — Ветеринар усыпил пса.

К десяти утра Сэм не продвинулся в расследовании ни на шаг. По словам обезумевшей от горя сестры, жившей в соседнем Ньюбурге, у Хелен не было врагов.

Несколько лет она встречалась со своим коллегой, но на этот семестр он взял отпуск и уехал в Испанию.

Похищена или убита? Сэм не сомневался, что человек, так жестоко изувечивший пса, не пощадит и женщину. Расследование предстоит нелегкое, а на его долю выпадут соседи Хелен и ее школа. Нельзя исключать возможность, что один из чокнутых подростков затаил на нее злобу, а сегодня выплеснул. Судя по фотографии, Хелен очень привлекательна женщина. Может, один из соседей воспылал к ней страстью и был отвергнут.

Оставалось надеяться, что это не одно из непреднамеренных убийств, когда некто убивает незнакомого человека лишь потому, что тот оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Подобные преступления расследовать сложнее всего, и часто они так и остаются нераскрытыми — он терпеть этого не мог. Эти мысли неизбежно привели к Карен Соммерс.

Но ее убийство сложно не раскрыть, подумал Сэм. Его просто сложно доказать.

Убийцей Карен был Сайрес Линдстром, ее приятель, которого она бросила двадцать лет назад — в этом он уверен. Но со следующей недели, после того как подам в отставку, это дело меня больше не касается, напомнил он себе.

И твое тоже, подумал Сэм, сочувственно рассматривая последнюю фотографию голубоглазой, рыжеволосой Хелен Уэлан, которая пока официально значилась «пропавшей без вести, предположительно мертвой».

13

Лаура не прочь была понежиться в постели и поберечь силы для торжественного обеда перед матчем в Вест-Пойнте, но, проснувшись субботним утром, передумала. В попытках обольстить Горди Эймори она добилась лишь небольшого успеха за ужином после фуршета. Джек Эмерсон сидел за одним столом с выдающимися выпускниками. Сначала Горди молчал, но вскоре оживился и даже удостоил ее комплимента.

— Знаешь, Лаура, когда-то каждый парень в классе был по уши в тебя влюблен, — сказал он.

— А почему когда-то? — кокетливо спросила она. Его ответ прозвучал многообещающе: «И правда, почему?»

А позже случилось еще кое-что. Робби Брент рассказал, что ему предложили поработать над комедией положений для канала «Эйч-би-оу», и сценарий ему понравился. «В конце концов, публику уже тошнит от всех этих шоу „про жизнь“, — произнес он. — Люди уже хотят просто посмеяться. Вспомните классические комедии: „Я люблю Люси“, „Семейка“, „Новобрачные“, „Шоу Мэри Тайлер Мур“. Вот где был настоящий юмор и, поверьте, времена настоящего юмора возвращаются». Затем он посмотрел на нее. «Знаешь, Лаура, тебе стоит попробоваться на роль моей жены. У меня такое чувство, что ты подойдешь».

Вероятно, он пошутил, все-таки Робби по жизни комедиант. Но с другой стороны, если он не шутил, и если ее планы насчет Горди накроются медным тазом, то это может стать еще одним шансом заполучить золотое кольцо — возможно, ее последним шансом.

«Последний шанс», непроизвольно прошептала она. Слова подкатили к горлу, словно позыв рвоты. Всю ночь ее мучили кошмары. Ей снился Джейк Перкинс, нахальный парнишка-репортер, раздававший список погибших девушек, которые сидели в Стоункрофте за одним обеденным столом. Одно за другим он вычеркивал из списка имена, пока не остались только они с Джинни — живые.

Независимо друг от друга, мы поддерживали близкие отношения с Элисон, подумала она, но сейчас нас осталось двое. Хотя мы и жили с Джинни по соседству, когда учились в школе, но близкими подругами не были. Она слишком тактична и никогда не подшучивала над парнями в свойственной нам манере.

Хватит! — велела себе Лаура. Нечего думать о порче или проклятии. Она должна получить золотое кольцо. Всего одно слово из обновленных уст Горди Эймори, и роль в сериале на «Максимуме» останется за ней. К тому же Робби Брент тоже в силах повлиять на ход событий. Если он не морочил ей голову насчет сериала и действительно считает, что она ему пригодится, то у нее есть еще одна реальная возможность заполучить роль. А в комедии я хороша, сказала она себе. Чертовски хороша.

Кроме них, есть еще Гови... То есть, Картер. Он тоже может открыть перед ней двери, если захочет. Только не своими пьесами, конечно. Господи, они не просто вгоняют в тоску, в них вообще ничего не понятно. Как бы там ни было, его высокохудожественные заморочки не делают его менее влиятельным, и он вполне сможет поспособствовать ее карьере.

А я совсем не против сыграть в каком-нибудь «гвозде сезона», подумала она с тоскливой надеждой. Хотя сейчас, когда Элисон мертва, ей нужен еще и новый агент.

Лаура посмотрела на часы. Пора одеваться. Она решила, что удачно подобрала сегодняшний наряд, ведь судя по прогнозу погоды, день в Вест-Пойнте ожидается прохладный, температура чуть выше пятидесяти градусов[9], так что голубая замша от Армани и шарф от Гуччи подойдут как нельзя лучше.

Торчать подолгу на воздухе — это не для меня, подумала Лаура, но раз уж все говорят, что пойдут на игру, я тоже пойду. Гордон, напомнила она себе, повязывая шарф. Гордон, а не Горди. Картер, а не Гови. Хорошо, хоть Робби по-прежнему Робби, а Марк все еще Марк. И хорошо, что Джек Эмерсон, этот Дональд Трамп[10] из Корнуолла, штат Нью-Йорк, не решил прославиться под именем Жак.

Спустившись в столовую, она расстроилась, когда увидела за столом выдающихся выпускников лишь Марка Флейшмана и Джин.

— Я только кофе выпью, — объяснила Джин. — Позавтракаю в гостях. Увидимся за обедом.

— А на парад и матч пойдешь? — спросила Лаура.

— Да, конечно.

— Никогда не оставалась там надолго, — сказала Лаура. — Не то, что ты, Джинни. Ты всегда любила историю. Помнится, одного курсанта, которого ты знала, убили перед самым выпуском. Как его звали?

Марк Флейшман отпил кофе и увидел, как затуманились глаза Джин. Она медлила, а он закусил губу. Чуть было не ответил за нее.

— Рид Торнтон, — сказала она. — Курсант Кэррол Рид Торнтон-младший.

14

Неделя, предварявшая годовщину смерти дочери, всегда была для Алисы Соммерс самой тягостной в году. А в этот раз особенно тяжело.

Двадцать лет, подумала она. Два десятилетия. Сейчас бы Карен исполнилось сорок два. Стала бы врачом, возможно кардиологом. Ради этого она и поступала в мединститут. Наверное, вышла бы замуж, родила двух детей.

Алиса Соммерс представила себе внуков, которых у нее никогда не будет. Мальчик, высокий и белокурый, как Сайрес — она всегда верила в то, что они с Карен все-таки поженятся. Лишь одно раздражало ее в Сэме Дигане — его непоколебимая убежденность, что именно Сайрес виновен в смерти Карен.

А их дочь? Она была бы похожа на Карен, решила Алиса, тонкая кость, глаза цвета морской волны, черные, как смоль, волосы. Хотя, как знать...

Боже, поверни время вспять. Отмени ту страшную ночь. С этой молитвой на устах она жила все эти годы.

Сэм Диган считает, что Карен даже не проснулась, когда к ней ворвался убийца. Но Алиса постоянно думала об этом. Открыла ли она глаза? Ощутила ли чье-то присутствие? Видела ли руку, занесенную над ней? Чувствовала ли ужасные удары ножа, лишившие ее жизни?

С Сэмом она могла поделиться своими сомнениями, хотя ни разу не нашла в себе силы обсудить их с мужем. Он свято верил, что его единственный ребенок не испытал ни секунды ужаса и боли.

В последнее время Алиса Соммерс только об этом и думала. Субботним утром, едва проснувшись, она вспомнила, что должна прийти Джинни Шеридан, отчего ее душевные муки лишь усилились.

В десять часов раздался звонок. Она открыла дверь и сердечно обняла Джин. До чего же приятно обнимать ее. Она понимала, что ее приветственный поцелуй предназначен не только Джин, но и Карен.

Год за годом она видела, как Джин преображается из застенчивой, скрытной шестнадцатилетней девушки — какой она была в то время, когда они стали соседями в Корнуолле — в элегантную женщину, преуспевающего историка и писательницу, какой она стала теперь. До того как Джин закончила школу и уехала работать в Чикаго, а затем поступила в Брин-Мор, они два года жили по соседству, и за это время Алиса научилась как восхищаться ею, так и жалеть эту девушку. Невероятно, что у таких родителей — и вдруг такая дочь. Отец с матерью не выносили друг друга и не задумывались над тем, к каким последствиям для ребенка могут привести их прилюдные драки.

Даже тогда она держалась с достоинством, подумала Алиса, на минуту выпустив Джин из объятий и внимательно разглядывая ее, а затем вновь прижала к себе.

— Ты хоть понимаешь, каково мне было не видеть тебя целых восемь месяцев? — пожаловалась она. — Джин, я соскучилась по тебе.

— Я тоже соскучилась. — Джин смотрела на пожилую женщину любящим взглядом. Алиса Соммерс была красивой, седоволосой женщиной, в чьих голубых глазах навсегда поселилась печаль. Однако улыбка ее была живой и теплой. — А выглядите вы просто изумительно.

— Неплохо для шестидесяти трех, — согласилась она. — Я решила, что парикмахерам пора поработать, поэтому ты видишь меня во всей красе.

Из прихожей они, держась за руки, направились в гостиную.

— Я вдруг подумала, Джинни, ты ведь еще ни разу у меня не была. Мы всегда встречались в Нью-Йорке или Вашингтоне. Давай-ка я тебе все покажу. Начнем со сказочного вида на Гудзон.

Пока они смотрели квартиру, Алиса говорила: «Даже не знаю, почему мы так долго оставались в том доме. Здесь мне гораздо легче. Думаю, Ричард считал, если мы переедем, то как бы отречемся от Карен. Знаешь, он так и не свыкся с мыслью, что потерял ее».

Джин вспомнила солидный дом в стиле Тюдоров, которым она так восхищалась подростком. Я знаю его, как свои пять пальцев, подумала она. Я часто бывала в нем, когда там жила Лаура, а потом и Соммерсы всегда были мне рады. Жаль, что я так и не узнала Карен получше.

— А кто купил дом? Может, я его знаю? — спросила она.

— Не думаю. У нас его купили приезжие, с севера штата. Год назад они продали дом. Как я понимаю, новый владелец переделал его, чтобы сдавать комнаты внаем. Многие считают, что истинный покупатель Джек Эмерсон. Ходят слухи, что он скупил много недвижимости в городе. Неплохо для паренька, подметавшего кабинеты. Теперь он бизнесмен.

— Он председатель на встрече выпускников.

— И всего, что за ней стоит. Прежде никогда не поднимали такую шумиху в честь двадцатой годовщины окончания Стоункрофта. — Алиса пожала плечами. — Но важно лишь то, что это привело сюда тебя. Надеюсь, ты голодна. В меню вафли и клубника.

За второй чашкой кофе Джин показала Алисе факсы и конверт с расческой и рассказала ей о Лили.

— Доктор Коннорс знал супругов, которые хотели иметь ребенка. Они были его пациентами, а значит, жили, скорее всего, где-то поблизости. Алиса, я не знаю, пойти в полицию или нанять частного детектива. Не знаю, что делать.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть восемнадцатилетняя дочь, и ты никому о ней не рассказывала? — Перегнувшись через стол, Алиса сжала руку Джин.

— Вы ведь знали моих отца с матерью. Они бы переругались, выясняя, кто из них виноват в том, что со мной произошло. С таким же успехом я могла бы расклеить по городу афиши с этой новостью.

— И ты никогда никому не рассказывала?

— Ни одной живой душе. Я выяснила, что доктор Коннорс помогает людям с усыновлением детей. Он хотел рассказать моим родителям, но я уже была совершеннолетней, и он сказал, что у него есть пациентка, которая не может иметь детей. Они с мужем давно собирались взять приемного ребенка, и люди они просто замечательные. Когда он рассказал им, они сразу ответили, что очень хотят ребенка. Он подыскал мне конторскую работу в доме престарелых в Чикаго, для прикрытия — вроде я решила поработать, прежде чем пойти учиться в Брин-Мор.

— Помню, как мы гордились тобой, когда узнали, где ты учишься.

— Я уехала в Чикаго сразу после выпуска. Мне надо было уехать. И не только из-за ребенка. От горя я не знала, куда деваться. Если бы вы знали Рида... Он был особенный. Наверное, поэтому я так и не вышла замуж. — На глаза Джин навернулись слезы. — Никогда и ни с кем я такого не чувствовала. — Она тряхнула головой и взяла факс. — Я хотела пойти с этим в полицию, но я живу в Вашингтоне. Что бы они сделали? «Поцеловать мне ее или убить? Шучу, конечно». Это ведь не явная угроза, верно? Кроме того, само собой разумеется, что кто бы ни удочерил Лили, живут они в этих местах, поскольку женщина была пациенткой доктора Коннорса. Вот почему я подумала, что если идти в полицию, то в этом городе или хотя бы в этом округе. Как вы считаете?

— Я считаю, что ты права, и я точно знаю, к кому обратиться, — твердо сказала Алиса. — К Сэму Дигану, следователю окружной прокуратуры. Он прибыл в то утро, когда мы обнаружили Карен, и до сих пор еще не закрыл дело о ее смерти. Он стал мне хорошим другом. Он отыщет способ тебе помочь.

15

По расписанию автобус на Вест-Пойнт отправлялся в десять. В девять пятнадцать Джек Эмерсон покинул отель и поспешил домой за галстуком — забыл взять его с остальными вещами. Его жена Рита, с которой он жил уже пятнадцать лет, сидела за обеденным столом, пила кофе и читала газету. Когда он вошел, она смерила его равнодушным взглядом.

— Как там проходит грандиозная встреча выпускников, Джек? — В каждом ее слове сквозил неприкрытый сарказм.

— Я бы сказал, что все прекрасно, Рита, — дружелюбно ответил он.

— У тебя удобный номер в отеле?

— Номер как номер, как и все в «Глен-Ридже». Почему бы тебе не пойти со мной, заодно и увидишь.

— Пожалуй, я пас. — Она уткнулась в газету и перестала обращать на него внимание.

Какое-то время он стоял и смотрел на нее. Ей тридцать семь, но она не из тех женщин, которые с возрастом становятся лучше. Рита всегда следила за собой, но со временем уголки ее тонких губ опустились, придав ей угрюмый, отталкивающий вид. До тридцати лет, с распущенными волосами, она была привлекательной. Но сейчас она собирала волосы в тугой узел на затылке, и кожа от этого казалась натянутой. Да и сама она выглядела зажатой и недовольной. Стоя перед ней, Джек осознал, до чего она ему неприятна.

Его бесило, что приходится объяснять свое присутствие в собственном доме.

— Галстук не взял, а вечером банкет, — небрежно сказал он. — Вот и заехал по пути.

Она отложила газету.

— Джек, когда я настаивала, чтобы Сэнди пошла в школу-интернат вместо твоего ненаглядного Стоункрофта, ты должен был понять — что-то такое витает в воздухе.

— Да все я понял. — Вот и началось, подумал он.

— Я перебираюсь обратно в Коннектикут. Я сняла дом в Вестпорте, на полгода, пока не подыщу такой, что мне захочется купить. Распишем, кто из нас в какое время будет навещать Сэнди. Хоть ты и никудышный муж, ты все же был неплохим отцом, и лучше нам разойтись полюбовно. Я прекрасно знаю, чего ты стоишь, так что не стоит тратить уйму денег на адвокатов. — Она встала. — Свой в доску, рубаха-парень, балагур, остряк, толковый деляга Джек Эмерсон. Вот что говорят о тебе люди. Но даже если отбросить твою развратность, в душе у тебя полно всякой дряни. И вовсе не из праздного любопытства мне хочется знать, какой именно.

Джек Эмерсон холодно улыбнулся.

— Конечно, я понял, что ты настаиваешь на отправке Сэнди в Хоут, потому что хочешь вернуться в Коннектикут. Да, я немного поспорил с тобой — секунд десять? — и докопался до истины. И очень обрадовался.

Так что подумай хорошенько, так ли уж ты знаешь, чего я стою, добавил он мысленно.

Рита Эмерсон пожала плечами.

— Ты всегда говорил, что любишь оставлять за собой последнее слово. Знаешь что, Джек? За всем твоим внешним лоском, ты все тот же жалкий мальчишка-полотер, который с затравленным видом елозит шваброй после школы. В общем, если ты решишь что-нибудь подстроить с разводом, мне придется рассказать властям, как ты признался мне, что десять лет назад устроил поджог в клинике.

Он так и уставился на нее.

— Я никогда тебе об этом не рассказывал.

— Но ведь они поверят мне, правда? Ты там работал и знал каждый угол, и тебе нужен был этот участок для торгового комплекса, который ты планировал. После пожара ты купил его за бесценок. — Она подняла бровь. — Беги-беги, хватай свой школьный галстучек, Джек. Через несколько часов я буду уже в пути. Может, тебе удастся подцепить какую-нибудь школьную подружку и провести здесь ночью настоящее воссоединение выпускников. Будь как дома.

16

Мысль о том, что делу наконец-то дан ход, немного успокоила Джин. Алиса Соммерс обещала позвонить Сэму Дигану и попробовать устроить встречу в воскресенье после обеда. «Во всяком случае, он часто заходит ко мне на годовщину смерти Карен», — сказала она.

Завтра домой не поеду, решила Джин. Останусь в отеле на неделю. Искать я умею. Возможно, смогу найти кого-нибудь из работавших у доктора Коннорса — медсестру или секретаршу — и мне расскажут, где доктор регистрировал рождение младенцев до того, как передать их приемным родителям. Он мог хранить копии архивов где-то еще. Сэм Диган поможет мне их получить, разумеется, если таковые имеются.

Доктор Коннорс забрал у нее ребенка в Чикаго. Не мог ли он зарегистрировать рождение там же? Приезжала ли приемная мать в Чикаго вместе с ним или он сам привез Лили в Корнуолл?

Участникам встречи, приехавшим в Вест-Пойнт отдельно от группы, предложили оставить машины на стоянке у отеля «Тайер»[11]. Когда Джин въехала на территорию академии, на глаза навернулись слезы. В прошлом она провела здесь немало счастливых дней, а последний раз была тут на выпускной церемонии — смотрела, как отцу и матери Рида вручают его диплом и кортик.

Большая часть стоункрофтской группы отправилась на экскурсию по Вест-Пойнту. Было запланировано встретиться в половине первого за обедом в «Тайере». Затем все пойдут смотреть торжественный парад перед матчем.

Прежде чем присоединиться к остальным, Джин отправилась на кладбище, на могилу Рида. Путь предстоял долгий, но это и к лучшему — есть время поразмыслить. Я всегда находила здесь тишину и покой, думала она. Как бы сложилась моя жизнь, останься Рид в живых и дочь со мной, а не с чужими людьми невесть где? Она не осмелилась прийти на похороны Рида. Они совпали с выпускным днем в Стоункрофте. Ее родители никогда не видели Рида и не знали о нем. Невозможно было бы объяснить, почему она не пошла на собственный выпускной.

Она прошла мимо гарнизонной церкви, вспоминая, как ходила туда на концерты, сначала одна, потом несколько раз с Ридом. Миновала памятники с именами, украсившими Историю, направилась к 23-му кварталу и остановилась у надгробия с его именем: «Лейтенант Кэррол Рид Торнтон-младший». Перед могильным камнем стояла одинокая роза с прикрепленным к ней конвертом. У Джин перехватило дыхание. На конверте ее имя. Она подняла розу и достала из конверта карточку. Как только она прочла надпись, у нее задрожали руки. «Джин, это тебе. Знал, что придешь».

На обратном пути к «Тайеру» она постаралась успокоиться. Теперь понятно — кто-то из выпускников знает о Лили и играет со мной в кошки-мышки, думала она. Кто еще мог знать, что я буду сегодня здесь и предвидеть, что я пойду на могилу Рида?

Здесь сорок два моих одноклассника, размышляла она. Это сужает круг подозреваемых с целого мира до сорока двух человек. Осталось вычислить, кто это и где сейчас Лили. Может, она не знает, что ее удочерили. Я не собираюсь вмешиваться в ее жизнь, но должна быть уверена, что с ней все хорошо. Мне бы только увидеть ее разок, хоть издали.

Джин ускорила шаг. Всего два дня — сегодня и завтра — на то, чтобы внимательно следить за каждым; на то, чтобы выяснить, кто из них приходил на кладбище. Поговорю с Лаурой, подумала она. От нее ничто не укроется. Если она была с экскурсией на кладбище, могла что-нибудь заметить.

Как только она вошла в зал, забронированный для обеда стоункрофтских выпускников, перед ней тут же возник Марк Флейшман.

— Довольно интересная была экскурсия, — сказал он. — Жаль, что ты пропустила. Стыдно признаться, но пока я жил в Корнуолле, в Вест-Пойнт приезжал только для того, чтобы побегать трусцой. Но ты ведь часто здесь бывала на последнем курсе, верно? Помнится, ты писала статьи о Вест-Пойнте в школьную газету.

— Да, бывала, — сдержанно ответила Джин. В голове замелькали картинки из прошлого: воскресные дни весной, она гуляет по дорожкам Трофи-Пойнта, затем устраивается на одной из скамеек и пишет. Скамейки из розового гранита преподнес в дар Пойнту выпуск 1939 года. Она вспомнила начертанные на них слова: достоинство, дисциплина, мужество, единство, преданность. Даже надписи на скамейках вынуждали меня осознать, насколько ничтожную жизнь вели мои родители, подумала она.

Ее внимание снова привлек Марк.

— Наш предводитель, Джек Эмерсон, постановил, что сегодня награждаемые выпускники могут смешаться с остальными и сидеть где угодно, — сообщил он, — и этим насолил Лауре. Ты заметила, как она расточает свое обаяние? Вчера за столом весь вечер кокетничала с нашим телевизионным воротилой Гордоном, нашим драматургом Картером и нашим комедиантом Робби. В автобусе она сидела рядом с Джеком Эмерсоном. Она балует даже его! У него полно недвижимости, я бы сказал, что он и правда стал магнатом.

— Марк, ты ведь специалист по поведению подростков. Лауре всегда нравились парни, которые пользовались успехом. Сам подумай, может, у нее это с детства осталось? И вообще, ей только и остается, что теребить эту четверку. Ведь все ее бывшие парни, вроде Дуга Гановера, либо не приехали, либо привезли жен.

Видимо, слова Джин его позабавили.

Марк улыбался, но присмотревшись к нему, она уловила перемену — страдальческий взгляд. И ты тоже? — удивилась Джин. И вдруг осознала, насколько разочарована, что Марк тоже был влюблен в Лауру, а может, и до сих пор влюблен. Что ж, она искала возможность поговорить с Лаурой, а раз он тоже хочет к ней, так тому и быть.

— Пойдем, подсядем к Лауре, — предложила она. — Я всегда так делала в школе.

На миг из глубин памяти выплыл отчетливый образ обеденного стола в Стоункрофте. Она представила себе Кэтрин, Дебру, Синди, Глорию и Элисон, сидевших за ним.

И Лауру. И меня.

И Лауру... И меня...

17

Филин предвидел, что об исчезновении женщины в Суррей-Медоуз вряд ли успеют сообщить до выхода утренних субботних газет, однако, к его удовольствию, это стало главной новостью дня и на телевидении, и на радио.

До и после завтрака, перевязав руку, он смотрел и слушал. В том месте, где вцепился пес, рука сильно болела, и он решил, что это расплата за небрежность. Ему следовало бы заметить поводок в руках женщины, а уж потом останавливать машину и хватать ее. Немецкая овчарка появилась из ниоткуда и с рычаньем набросилась на него. К счастью, ему удалось схватить монтировку — в таких вылазках он всегда держал ее на соседнем сидении.

Сейчас Джин сидела напротив за обеденным столом, и по ней было видно, что розу на могиле она нашла. Разумеется, она надеялась, что Лаура заметила, кто из их группы носился с цветком или куда-то запропастился, пока они осматривали кладбище. Но его это не волновало. Лаура ничего не заметила. Он готов был поклясться жизнью. Уж слишком она была занята, пытаясь просчитать, кого именно из нас у нее больше шансов использовать.

Много лет назад он случайно узнал о Лили, и это навело его на мысль использовать любую возможность, чтобы воздействовать на людей. Временами, для развлечения, он так и делал, воздействовал. Иногда выжидал. Три года назад, по его анонимной наводке, налоговая служба занялась проверкой доходов Лауры. Теперь ее дом в закладе ввиду неуплаты налогов. Вскоре это станет несущественно, Лауру он убьет, однако приятно сознавать, что она изводилась из-за потери дома.

Мысль воздействовать на Джин, используя Лили, возникла у него после того, как он случайно познакомился с приемными родителями ее дочери. И хотя в то время я не был уверен насчет убийства Джин, мне все же хотелось, чтобы она страдала, безжалостно подумал он.

Оставить цветок у могильного камня — гениальный ход. Сидя за обеденным столом в «Тайере», он видел боль в глазах Джин. На торжественном параде, перед футбольным матчем, он подсел к ней.

— Потрясающее зрелище, верно? — спросил он ее.

— Да, конечно.

Он знал, что она думала о Риде Торнтоне.

Мимо трибуны маршировали барабанщицы и тамбурмажоры. Смотри внимательно, Джинни, думал он. Крайняя во втором ряду — твоя дочь.

18

Когда они вернулись в Корнуолл, в «Глен-Ридж Хауз», Джин постаралась попасть в лифт вместе с Лаурой и проводить ее до номера.

— Лаура, дорогая, мне нужно с тобой поговорить, — сказала она.

— Ох, Джинни, я хочу принять ванну и вздремнуть, — запротестовала Лаура. — Посмотреть Вест-Пойнт и сходить на футбольный матч очень здорово, но столько времени на воздухе — это слишком для меня. Может, встретимся попозже?

— Нет, — твердо сказала Джин. — Мне нужно поговорить с тобой сейчас же.

— Ладно, все-таки ты моя подруга, — вздохнула Лаура, вкладывая пластиковую карточку в замок. «Добро пожаловать в Тадж-Махал». Открыв дверь, она нащупала выключатель. Возле кровати и на столе зажглись лампы, робко осветив погруженную во тьму комнату — за окном уже смеркалось.

Джин присела на краешек кровати.

— Лаура, это очень важно. Ты ходила по кладбищу во время экскурсии?

Лаура принялась расстегивать замшевый пиджак, в котором ездила в Вест-Пойнт.

— Да. Джинни, ты ведь постоянно ходила туда, когда мы учились в Стоункрофте, а вот я побывала впервые. С ума сойти, сколько там знаменитостей! Генерал Кастер. Считается, что он прокололся, когда затеял то наступление, а сейчас, благодаря его жене, можно подумать, будто он герой. Стоя сегодня у его могилы, я вспомнила, как ты мне рассказывала, что индейцы звали Кастера «Вождь Желтые Волосы». Ты всегда умудрялась найти что-нибудь вроде этого.

— Лаура, на экскурсию по кладбищу все пошли?

— Все, кто был в автобусе. Ведь некоторые взяли детей и приехали туда на своих машинах, устроив самодеятельную экскурсию. В смысле, я видела, как они там ходят сами по себе. Когда ты была ребенком, тебе нравилось рассматривать надгробия? — Лаура повесила пиджак в шифоньер. — Джинни, я люблю тебя, но мне надо прилечь. И тебе бы не мешало. Сегодня наш звездный час. Мы получим медаль или памятный значок, или что-то такое. Как ты думаешь, они заставят нас петь школьный гимн?

Джин поднялась и положила руки Лауре на плечи.

— Лаура, это важно. Ты не заметила, кто-нибудь из автобуса нес розу? Или, может, ты видела как некто оставил розу на кладбище?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17