Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сыны Зари

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Кертис (I) Джек / Сыны Зари - Чтение (стр. 5)
Автор: Кертис (I) Джек
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      – Ничего тебе не будет, – заверил ее Кэлли. – Это не имеет отношения к вашему заведению и вообще ни к чему такому. Этот парень убит. Это никак не связано ни с тобой, ни с кем-то из тех, на кого ты работаешь, поняла?
      Внимательно посмотрев на Кэлли, Жанет улыбнулась, но выражение ее лица при этом, казалось, не изменилось. Не изменилось и выражение глаз.
      – Нет, – сказала она, – это не то. Просто... Я в самом деле не уверена. Я стараюсь не смотреть на их лица.

Глава 10

      Лучшее место, для того чтобы стать кем угодно, находится где угодно, и именно так и подходил к делу Росс.
      Он снял эту квартиру в аренду от имени несуществовавшей компании. Остальные жители квартала дорожили тишиной этого уединенного места. Часто они вообще здесь не появлялись, уезжая по делам за границу, с утра пятницы и до вечера понедельника отправлялись за город, а в будни за полночь возвращались с приемов или из театра.
      – И надолго? – спросила его Энджи.
      – Я тебе позвоню, – ответил он, позволив ей думать, что работать ему предстояло в какой-то другой стране. В некотором смысле это так и было. Он оказался в той части города, где до сих пор не бывал.
      Из широкого окна гостиной Росс смотрел через холмистый парк туда, где уже начинали загораться городские огни. Он прошел в спальню, расчехлил винтовку и вернулся в гостиную с оптическим прицелом в руках. Ближайшие улицы были уставлены дорогими автомобилями. Пара – мужчина и женщина – потихоньку поднимались по холму. Он что-то ей усиленно доказывал, а она, не обращая на него внимания, искала нужный номер дома. Неподалеку ребенок выгуливал собаку. Чуть дальше были видны темнеющие верхушки деревьев, а за ними – бледновато-розовые вспышки неоновой рекламы – светящиеся осадки, выпавшие на лондонские крыши.
      Росс подтащил кресло к окну и навел прицел на далекий город, сразу же как бы прыгнувший ему навстречу, словно предлагая себя в дар. Предмет его желаний мигом оказался тут как тут. Волна возбуждения, ударив Росса, сжала его мышцы где-то внутри и прокатилась по всему телу, до самых кончиков пальцев, этаким коктейлем вожделения и страха. Эта волна подняла его на ноги, и калейдоскоп огней, деревьев, людей и отблесков света из окон ринулся в перекрестье прицела.
      Он снова пошел в спальню и распаковал небольшой запас одежды, привезенный с собой, а потом развесил все это в одном из непомерно больших стенных шкафов. Затем Росс сходил в ближний магазинчик и купил виски. По пути обратно прихватил еще и пиццу, заказанную им загодя. Потом застелил постель бельем, извлеченным из сушильного шкафа, разложил в ванной свой бритвенный прибор и еще разок разогрел пиццу в духовке. Его приятно удивляло, что все эти обычные вещи были доступны.
      В течение всего вечера в промежутках между тем или иным занятием он подходил к окну: его прямо-таки тянуло туда, как философа притягивает какая-нибудь овладевшая им идея. Даже в три часа ночи он все еще был у окна, твердо сжимая прицел, хотя видел он не столько глазами, сколько сознанием, видел сетку улиц, парки и шоссе, пригородные дороги и бойкие торговые улицы, кладбища, пристани, кинотеатры...
      Город. Весь город был полигоном для убийства.

* * *

      – А что там насчет ребятишек? – спросил Доусон и добавил: – Ну тех, которых он застрелил в...
      – Я догадываюсь о каких ребятишках ты говоришь, – огрызнулся Кэлли.
      – Да я и не сомневался. Ладно. Так куда же ты намерен их пристегнуть?
      – Здесь есть связь.
      – Да ну? Девушка застрелена явно наобум. Она немного подрабатывала, выдаивая тоскующих и одиноких мужчин. А какой-то другой мужчина тоже застрелен, и тоже, по всей видимости, наобум. Есть весьма незначительный шанс, что убитая девушка от случая к случаю утешала именно его. Ты придаешь этому важное значение. А с какой стати? Это просто совпадение.
      – Это ты гак думаешь.
      Тем временем Доусон уже довез Кэлли до квартиры Элен Блейк. Они сидели и разговаривали в машине уже больше получаса. Кэлли посматривал вверх, на освещенное окно гостиной Элен.
      – Да, думаю, – ответил Доусон. – Послушай, последние три года я стригусь у одного и того же парня. Сколько?.. Да, три года, примерно каждые два месяца. Предположим, его застрелили и меня застрелили. Тебе что же, и здесь захочется найти связь?
      – Ты не видишь разницы между стрижкой и тем, чем занималась Боумэн? – спросил Кэлли.
      – Это совпадение, Робин. Господи, да она ведь даже... как ее зовут? Жанет? Она же даже не уверена.
      – Если только это не было...
      – Да ведь шлюхи и их клиенты, зубные врачи и пациенты, повара и те, кто приходят поесть в ресторан, – все они встречаются друг с другом для чего-то!
      – Так, а если бы не было этих ребятишек у реки, что бы ты тогда подумал?
      – Да то же самое!
      – У тебя бы тогда было только два трупа, и ты бы искал некую связь между ними. И если есть какой-то повод для этих убийств...
      – Хорошо, твердой уверенности у меня нет. Но...
      – Вот потому-то я и считаю это возможным.
      – Но ведь это же не так! Ребятишки у реки разрушают всю твою теорию. – Доусон на минуту умолк, припоминая. – Люси Пирсон и Дункан... как его там... Кроуфорд, да? Она училась на последнем курсе в Беркбеке, а он был маклером в Лондоне. Ну и что же, по-твоему, это все значит? Тайная торговля секретными сведениями для получения ученой степени историка?
      Кэлли заметил, что в гостиной Элен свет погас, но тут же зажегся в спальне.
      – Мы только понапрасну тратим время, – сказал Доусон.
      – Но можно ведь поискать! Отчего же не поискать?
      – Я тебе только что сказал, отчего. Не говоря уже о том, что убитой горем вдове, которая спасается джином с тоником, предстоит услышать, что ее покойный муженек обожал, когда крашеные блондинки в чулках сосут его член...
      – И тебя это волнует?
      Немного задумавшись над этим, Доусон ответил:
      – Ну, не так чтобы очень. Но эти ребятишки у реки...
      – Послушай, – сказал Кэлли, – я готов побиться об заклад, что ты прав. Понятно? Я уверен, что ты прав. Честно говоря, я и сам думал так же, когда получил сообщение об этой Боумэн. Моя собственная идея мне не нравится, и я предпочел бы, чтобы все было по-другому, но ведь даже если ты и прав, это же не остановит убийств, а?
      Кэлли снова посмотрел вверх, и надежда в его глазах померкла вместе со светом, погасшим в спальне Элен.
      – Я хочу, – сказал он, – чтобы мы внимательно проверили связь между Боумэн и ее клиентом потому, что мы не имеем права допустить ошибку, потому, что такая связь существует, – не важно, совпадение или нет, что они оба убиты, – и потому, что это, черт подери, вообще единственное, что у нас пока есть!
      – Ты хочешь сказать, что надо что-нибудь делать, – уточнил Доусон.
      – Я ведь уже говорил тебе: я допускаю, что ты прав, – тихо, едва сдерживая раздражение, сказал Кэлли. – Но все дело в том, что кому-то пришло в голову устроить себе чертовски веселенькое развлечение – слоняться по Лондону и пристреливать людей. Он, видно, балдеет от такой забавы. Это придает его странствиям по городу особый смак. Он не знает своих жертв, пока не прочтет потом в газетах, кто они такие. Ему нравится сам процесс – выйти на улицу, когда сладкий миг убийства еще впереди. Подкрасться к будущей жертве. Понаблюдать, как беззаботно она ведет себя, ни о чем не подозревая, словно у нее еще есть будущее. Посмотреть на так хорошо упорядоченную жизнь этих бедняг, пока еще живых. А потом – бабах! И хаос. Ладно, я думаю, что именно так все и происходит. Это, несомненно, выглядит для меня убедительно. Но есть какая-то тайна. Его тайна. И я никак не могу подобраться к ней поближе, попробовать ее на зуб, ухватить ее суть. Я не знаю об этой тайне ничего, кроме того, что остается уже потом. Я не знаю его почерка, стиля. Правда, отчасти его стиль заключается в случайных совпадениях, и это, возможно, заведет меня в тупик, но я именно потому и проверяю их, что здесь кроется часть его стиля. А теперь, если у тебя есть какая-то альтернатива... ну, что-то такое, о чем я даже не могу подумать, выкладывай, а если нет, отвези меня домой.
      – А ты разве не остаешься здесь? – удивился Доусон.
      – Отвези меня домой, – повторил Кэлли.
      Спустя четверть часа Доусон остановил свой автомобиль у тротуара рядом с домом, где жил Кэлли. И как бы пуская пробный шар, сказал:
      – Я рад, что ты признаешь мою правоту.
      Кэлли отвернулся, пряча улыбку. Он вышел из машины и наклонился к открытому окну.
      – Майк, – с достоинством сказал он, – следовало бы вам называть меня «сэр»!
      Доусон, кивнув, ответил:
      – Иди в задницу.

* * *

      На автоответчике было записано три сообщения, последнее – от Элен. Голос ее был негромким и предельно уравновешенным: «Говорит Элен Блейк. Моего номера нет в списке. Время звонка двадцать три двадцать. Текст сообщения: ты – сукин сын первой категории».
      Кэлли набрал ее номер. После двух гудков включилась запись. Голос Элен произнес: «К сожалению, не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение, если только вы не Робин Кэлли. В последнем случае – убирайся в задницу».
      «Не слишком оригинальная идея», – подумал Кэлли. Дождавшись сигнального гудка, он сказал:
      – Прости меня. Ты же знаешь, как все бывает. А тут еще эта история, конечно... Прости меня.
      Повесив трубку, он принес бренди и снова набрал тот же номер. Он сказал:
      – Тебе не следует записывать слово «задница» на автоответчик. Это нарушает закон о частном радиовещании.
      Кэлли, правда, не надеялся, что эта шутка оправдает его. Бренди сделал его вялым, но спать не хотелось. Он влил в себя еще одну порцию и растянулся на тахте. «Его тайна» – так он сказал Доусону. Это прозвучало так, будто он знал что-то, но не понимал. Его тайна... Какая-то навязчивая идея. Некая страсть, сумерки души. Или что-то мистическое. Определенная последовательность слов, некая цепь чисел...
      И сколько же всего? Пока четверо. Конец или вообще беспредельность? Первый от тоски, второй для забавы, третий ради девушки, четвертый ради юноши, пятый из-за серебра, шестой из-за золота, седьмой для тайны, которую никому не выдам . Да, это была чья-то тайна... Только вот чья?
      «Кому-то пришло в голову устроить себе чертовски веселенькое развлечение...» – услышал Кэлли собственные слова. И дальше: «Он, видно, балдеет от такой забавы. Это придает его странствиям по городу особый смак. Ему нравится сам процесс, сладкий миг убийства еще впереди. Подкрасться... Я думаю, что именно так все и происходит. Это, несомненно, выглядит для меня убедительно...»
      Кэлли влил в себя третью рюмку бренди – ту самую, которая должна была бы разом сделать его и вялым и сонным. Он был сбит с толку и раздражен, словно вдруг заснул в поезде, а потом проснулся на своей остановке и мигом понял, что попал туда, где ему совсем не хотелось быть. «Сладкий миг убийства еще впереди». Деликатес, который вы приберегли на будущее. Вы заставляете себя не трогать его, чтобы снова и снова испытать предвкушение удовольствия. Нечто такое, чего вы с вожделением ожидаете. Вкус которого вот-вот отведаете. При мысли об этом у вас сводит челюсти и рот наполняется слюной...
      Кэлли подумал об этом человеке. Как же он отбирает свои жертвы? Как определяет, куда ему идти? Он представил себе нечто одушевленное, откуда-то сверху взирающее на город, движущееся кругами и вдруг останавливающееся... Сначала это была просто тень, но постепенно она приобрела очертания, превратившись в птицу, возможно в ястреба, серповидные крылья которого рассекали воздух, а глаза были такими зоркими, что ничего не могло укрыться от них.
      Высоко-высоко... Вознесясь в мир безмолвия над людским шумом и суетой, над автомобилями и криками, над звуками клаксонов и смехом, он выискивал нужное место, нужного человека, который мог быть где угодно, кем угодно, и ощущал свою власть... Скользящий полет посвистывание перьев на концах крыльев, ветер, ударяющий в грудь при стремительном пикировании вниз, в мгновенном, молниеносном падении, без всякого предупреждения... Как вдруг нагрянувшая любовь или смерть.
      «Откуда же я знаю все эти вещи, – удивился Кэлли. – О ком это я думаю?» И он услышал, как его собственный голос произносит: «Я полагаю, что именно так все и происходит. Это, несомненно, выглядит для меня убедительно».

Глава 11

      На следующее утро, довольно рано, Эрик Росс застрелил мужчину, ехавшего на работу на мотоцикле. Солнце только что взошло, и никакого другого транспорта на этой улице не было. Мужчина успел отъехать всего несколько ярдов от двери собственного дома. Его жена, услышав грохот, выскочила из дому: она подумала, что муж наехал на разлитое масло или на рассыпанный гравий. Кругом была кровь, но на теле мужа не видно было никаких повреждений. Казалось, он просто потерял сознание.
      А когда приехала «скорая помощь», врачи сказали женщине, что ее муж мертв. Поскольку он умер до их приезда, причину смерти удалось установить лишь немного позднее.
      В тот же день, но попозже, Росс застрелил еще одного человека, игравшего в теннис в дорогом клубе, в Ричмонде. Счет к тому времени был 30:0, так что оставался один сет. Теннисист подбросил мячик вверх, взмахнул рукой с ракеткой и только было наклонился для подачи. Пуля попала ему точно в сердце и отбросила назад, как рыбу, выхваченную удочкой из воды. Никакого звука при этом почти не было слышно. Только стук упавшего мяча: цок, цок, тук-тук-тук...

* * *

      А под звуки полуночного сигнала на часах он застрелил Салли Редмонд. Для Салли это был трудный вечер: все столики в ресторане от семи до десяти были разобраны. Никто не желал брать ничего на заказ. Какой-то парень упился в стельку и посшибал вино на трех столиках, когда возвращался из уборной. Страшно подумать, что это было! Шеф-повар тем временем обварил себе руку паром и без умолку жаловался по этому поводу.
      Салли жила через пару улиц от ресторана – всего-то пять минут ходьбы. Росс увидел в перекрестье прицела ее переносицу. Он вдохнул, медленно выдохнул и разнес ей полголовы.
      На следующий день он застрелил двух мужчин. А еще день спустя – сначала женщину, а потом мужчину. Абсолютно ничего предсказуемого в выборе этих людей и мест их убийства не было.
      На четвертый день он застрелил женщину. На пятый – еще одну. На шестой – мужчину и двух женщин.
      А на седьмой день он застрелил в общей сложности пятерых: четверых из них – одновременно, когда они сидели в машине с откидным верхом и дожидались зеленого сигнала светофора.

Глава 12

      Обычно люди не думают о том, что им может грозить опасность, хотя она подстерегает их и когда они переходят улицу, и когда ведут машину, едут в поезде или ходят по строительным лесам. Лишь немногие осознают эту опасность.
      Теперь же тревогу за свою жизнь испытывали все. И не потому, что в теленовостях этой истории отводилось каждый вечер более получаса. И не потому, что газеты пестрели гигантскими заголовками типа «ТЕРРОР», «ГОРОД СМЕРТИ» и на все лады смаковали сенсационные сообщения. Не потому, наконец, что высшие чины полиции, появлявшиеся на телеэкранах и цитируемые в прессе, много болтали, но очень мало говорили по сути дела.
      Нет, люди думали об опасности потому, что теперь это могло случиться с каждым. С каждым из них. Люди шли от дома к машине, оглядываясь по сторонам и не забывая посмотреть вверх. Никто не ходил по улицам пешком, если только в этом не было прямой необходимости. Прогулы стали обычным явлением. Пригородные поезда прибывали к основным станциям, заполненными наполовину, а иногда и на треть против обычного. Рестораны, пивнушки, театры и кинотеатры несли чудовищные убытки. В конторах ни один служащий не садился за рабочий стол у окна. Полки продуктовых супермаркетов были полупустыми, потому что люди делали закупки уже не на дни, а на недели, а продажа морозильных камер выросла втрое. Улицы, расположенные в стороне от основных городских магистралей в полдень выглядели так же, как в середине ночи: тишина и всего несколько прохожих. Все, кто только мог уехать из Лондона, уехали. Как будто шла война и город был осажден.
      У Робина Кэлли теперь было много помощников, их стало так много, что он в сущности не мог уже и претендовать на руководство расследованием. Были консультанты из группы «С-11», из отдела по особо опасным преступлениям, из спецотряда по борьбе с терроризмом, из контрразведки, из военной разведки, а еще по телефону постоянно звонили из двух американских антитеррористических спецгрупп.
      Он провел продолжительные встречи с двумя психиатрами, которые обрушили на него поток непонятных специальных терминов, чем вывели Кэлли из себя. А вскоре еще предстояла встреча и с третьим. Один из телефонов на рабочем столе Кэлли был предназначен для прямой связи с сэром Эдвардом Латимером. Вместе с Кэлли расследованием занимались высшие чины из трех других отделов и из главного штаба.
      И никто пока не отыскал ничего.

* * *

      – Такая жизнь – не правило, – сказал Кэлли Элен. – Ты, конечно, понимаешь это. Сейчас – исключительная ситуация.
      – Такая же исключительная, как и попытка супругов воскресить свой брак, если, конечно, мы еще не отказались от этой затеи. – Голос ее слышался то тише, то громче.
      – Что это ты там ходишь туда-сюда?
      – У меня беспроволочный телефон. Я в самом деле хожу по дому.
      – И что делаешь?
      – Готовлю обед.
      Кэлли уже раз пять пытался дозвониться ей в картинную галерею, где она работала, но в каждом случае ему отвечали, что Элен не может подойти к телефону. В конце концов он приехал к ее дому и дождался у парадной двери, пока она не вернулась. Они пообедали в ближнем ресторанчике, но в постель она его больше не пустила.
      – Я мог бы приехать, – сказал он.
      – Брось прикидываться!
      – Ну успокойся. Элен. Весь город, черт подери, превратился в зону боевых действий. Напряжение адское. Ребята тут у меня мгновенно засыпают, как только перестают двигаться. Я хочу видеть тебя.
      – Я готовлю на одну персону, – сказала она. – Так что по пути тебе неплохо бы что-нибудь прикупить.
      Он привез с собой отбивное мясо, каштаны, говядину в устричном соусе и пожаренный с яйцами рис. Элен доела уже приготовленный ею суп, а потом взяла вилку и сковырнула с его тарелки несколько отборных кусков. Эта привычка всегда раздражала Кэлли, и он подумал, что она нарочно проверяет, действительно ли у него хорошее настроение.
      – Я уже привыкла, – сказала она. – Живу одна, работаю больше, чем когда-либо, читаю массу книг, а иногда даже смотрю телевизор.
      – Но некоторых вещей тебе, должно быть, недостает, – заметил Кэлли.
      – Каких это? Секса? – Она пожала плечами. – Я своего не упускаю.
      Ну уж об этом-то ему, конечно, не хотелось слышать. Именно этот вопрос он решил не задавать независимо от того, что в конечном счете между ними произошло. Предположения были достаточно неутешительными, но конкретные свидетельства могли бы стать почти невыносимыми.
      – Я имел в виду большее: вечера в одиночестве, посещения кино, выходные... – сказал он. – Чтобы кто-то был рядом.
      – Не обязательно, – ответила она.
      – Словом, проблема совсем не в этом, да?
      – Нет, не в этом.
      – Проблема в том, любишь ли ты меня, будем ли мы вместе, а?
      – Проблема заключается в том, – напомнила она, – выдержу ли я, если мы окажемся вместе.
      – Но сейчас исключительные обстоятельства, должна же ты это понять! За восемь дней мы получили двадцать трупов. Какой-то снайпер убивает людей просто так, наобум. Политики называют это критической ситуацией. Я же не могу...
      – Я все это знаю. – Элен встала из-за стола. – Но факт остается фактом: твоя служба заставляет тебя впутываться во все эти дела. Разница только в степени вовлеченности.
      И она принялась готовить кофе. Кэлли наблюдал за ее отражением, плававшим по оконному стеклу, то наполняясь светом, то тускнея. Узкое лицо, продолговатый аристократический нос, широко расставленные миндалевидные глаза, ее уложенные длинные волосы, рыжевато-коричневые с отдельными светлыми прядями, падали ей на плечи. Заметив, что Кэлли смотрит не за окно, а именно в него, Элен помахала ему рукой, словно была снаружи.
      – Ну и что же считают, – спросила она, – он намерен остановиться?
      – У него нет на то причин.
      – А какова реальная возможность, что его схватят?
      Кэлли ответил витиеватым стилем официального донесения:
      – Мы наводим справки и рассчитываем получить в обозримое время позитивные результаты.
      – Неужели все так плохо?
      – Понимаешь, здесь вообще не за что зацепиться. Это образец идеального преступления. Представь себе: ты вдруг решаешь, что тебе хотелось бы совершить убийство. Не ради какой-то выгоды. Не из-за ненависти, ревности, идей, но исключительно потому, что тебе просто хочется это сделать. Всего лишь один раз. И больше никогда. Ты образцовый гражданин, в высшей степени порядочный человек. Ни намека на связь с кем-то или с чем-то противозаконным. Ты выбираешь жертву исключительно наугад. Кого-то совершенно тебе незнакомого, к которому ты не имеешь никакого касательства. Тем или иным способом ты убиваешь его, оставаясь незамеченной. Либо вообще не бывает никаких свидетелей, либо ты поступаешь так, как этот парень, и стреляешь из укрытия... В общем, как бы ты это ни проделала, тебя не видит никто. А потом ты спокойно идешь домой и живешь достойно и безупречно. Тебя невозможно поймать. Здесь нечего доискиваться ,понимаешь? Никакой подоплеки, никакого мотива, никакой причинно-следственной связи между тобой и тем, что ты сделала. Теперь понимаешь? Нет повода.
      Элен поставила кофе на стол.
      – Но ведь он проделал это больше, чем один раз. Тут слабое место в твоих рассуждениях.
      – Я бы не сказал. Если я ставлю перед тобой проблему, которую ты не можешь решить, она не становится проще, если я предложу тебе еще девятнадцать таких же.
      – И что же ты будешь делать?
      – Полагаю, что буду ждать.
      – Чего?
      – Удачи.
      – А какая же может быть удача?
      – Ну, он может допустить какую-нибудь ошибку: попасться кому-то на глаза, обронить что-нибудь на месте преступления, стать небрежнее, самоувереннее... Откуда я знаю? Словом, даст мне нечто, пригодное для опознания. Пошли спать.
      Элен подошла к небольшому серванту в углу комнаты.
      – Не хочешь бренди или чего-нибудь еще?
      – Элен?
      – Какова вероятность, что тебя вызовут до утра?
      – Я должен был оставить твой номер. Ты же сама понимаешь...
      – Какова эта вероятность?
      – Думаю, та же, что и не вызовут.
      Элен налила две рюмки бренди. То ли на ночь, то ли ему на посошок. Спустя мгновение она сказала:
      – На всякий случай я должна кончить первой.

Глава 13

      Спустя неделю Эрик Росс позвонил жене.
      – Где ты? – спросила Энджи.
      Она имела в виду, не в какой стране – об этом спросить она бы не могла, – а: «Ты уже приземлился или только собираешься лететь?» Энджи предполагала, что его работа закончилась: ведь раньше она еще не занимала у него более пяти дней, а обычно – и вовсе три.
      – Есть небольшая проблема на этот раз, – сказал он. – Дела займут больше времени.
      – И долго?
      – Трудно сказать, – ответил он, помолчав.
      Это был бесцельный семейный разговор, какие ведут в подобной ситуации все люди. Росс попросил поцеловать за него детишек, и Энджи пообещала сделать это. А потом она пошла на кухню и налила себе еще кофе. Было субботнее утро, Линни еще спала, а Энтони как раз заложил какую-то новую игру в свой компьютер, и Энджи было слышно, как он, попискивая сигналом, ведет неустрашимого воина сквозь лабиринт, охраняемый гидрами и грифонами.
      Она поднесла чашку к губам. Глаза ее уставились на сушку с тарелками и чашками, на крутящуюся подставку для баночек со специями, на керамический горшок у окна, в котором росли петрушка и лук. Она видела и не видела все это, она держала чашку у губ, но забыла выпить. Она уже все поняла, когда он сказал: «Поцелуй детишек». Она все поняла, когда по паузам почувствовала, как он думает, о чем бы спросить: о доме, о семейных делах, о ней... Она все поняла, когда он сказал ей: «Есть небольшая проблема».
      А может быть, она позволила себе понять. Каждый день она читала газеты, каждый день в обеденное время смотрела теленовости, а потом еще в шесть и в десять вечера. Она отвозила ребятишек в школу, потом делала покупки, совершенно не опасаясь ходить по улице или по открытой площадке автостоянки у супермаркета, хотя видела, как все вокруг боялись выходить из машин.
      А однажды ночью ей приснилось, что она увидела Эрика в толпе. Она окликнула его, но он то ли не услышал ее, то ли не захотел отвечать. Он не спеша шел через огромную толпу, и никто, кроме Энджи, не видел его. Время от времени он похлопывал кого-то по плечу и шел дальше. Глаза его пылали.
      Нет, дело, конечно, было не в телефонном звонке. По правде говоря, дело было и не в сне. Энджи знала все почти с самого начала.

* * *

      Небесный демон. Охотник, ниспосланный Господом. Он сидел у окна, а прицел лежал рядом с рукой, на кофейном столике. Ему уже пару дней не удавалось поесть, и теперь он испытывал легкое головокружение, словно только что узнал какую-то очень приятную новость. Ощущение своей власти переполняло его. В это субботнее утро он еще не выходил на улицу.
      Поначалу он просто делал свое дело, мало интересуясь эффектом, который все это производило. Однако спустя некоторое время он начал покупать газеты и смотреть телесводки новостей. И было как-то странно читать о «панике» и «страхе», слышать слова типа «осажденный город» и «господство террора», зная, что все это вызвал он. Росс внимательно разглядывал людей, которые говорили о нем с телеэкрана – говорили весьма отвлеченно. С особой внимательностью он смотрел на Робина Кэлли. Россу нравилось насмешливое, мрачновато добродушное выражение его лица, нравилось, что волосы у него были слишком длинные и взъерошенные для принятого стереотипа легавого.
      Росс был тайной для Кэлли, но теперь он превратился в тайну и для самого себя: наводящий страх, но никому не известный, знаменитый, но безымянный. Порой ему казалось, что он себя выдумал. Он перестал покупать газеты и включать телевизор. Его больше не озадачивало и не волновало, что могли думать обо всем этом люди. Он был полностью поглощен самой задачей. Он должен был посвятить ей всего себя безраздельно, как люди посвящают себя музыке или математике. Теперь он понимал, что его действия в конечном счете откроются всеобщему взору как некий великий замысел, хотя истинная его природа пока оставалась неясной даже ему самому. Он понимал, что для раскрытия этой тайны понадобится время.
      Росс почти забыл о своей начальной цели, точно так же, как уже начинал забывать свою жизнь с Энджи и детишками. И еще он абсолютно забыл о том, что ему уже следовало остановиться, поэтому на следующий вечер он снова вышел на улицу. Он доехал до небольшого парка в самом центре одного жилого района. В этот поздний час парк был закрыт и ворота его заперты. Росс перелез через ограду и прошелся с полмили через пышные сады и липовые аллеи. Ветерок слегка шевелил листву. Какие-то ночные твари возились в подлеске.
      За южным входом в парк была улица, полная магазинов и ресторанов, а прямо напротив располагался кинотеатр. Росс остановил свой выбор на одной из двойных дверей. Сеанс как раз закончился, и народ начал выходить на улицу.
      Семейная пара средних лет, идут под ручку. Какой-то мужчина высматривает у обочины такси. Пара девушек, за ними молодые влюбленные, следом четверо подростков, спорящих о чем-то.
      Ищи и выбирай, ищи и выбирай.
      Какая-то смеющаяся девушка. Мужчина, держащий ее за руку. Голубой пиджак, белый свитер, серый костюм, светлые волосы, темные волосы, высокого роста, маленького роста...
      Ищи. Выбирай. Бабах!

Глава 14

      Стюарт Келсо не был похож на других психиатров, с которыми встречался Кэлли. Когда он впервые вошел в его кабинет и назвал свое имя, Кэлли не сразу сообразил, зачем этот человек явился сюда.
      – Келсо... – сказал он. – Келсо...
      – Я собирался заглянуть к вам еще в прошлую пятницу, но не смог выбраться.
      И Кэлли наконец вспомнил. Он по телефону попросил принести им кофе и, пока звонил, успел присмотреться к этому Келсо. Тот был одет в джинсы, кроссовки, черную футболку и легкую куртку. Длинные волосы с небольшой проседью сзади стянуты в «хвост». Худой, как зубочистка, он улыбнулся Кэлли и сказал:
      – Вы, должно быть, очень уж сильно хотите накрыть эту тварь.
      Это прозвучало так неожиданно, что Кэлли расхохотался.
      – Что ж, он ведь нам и вправду много крови попортил.
      – Да, я читал ваши сообщения, – сказал Келсо. – Обо всех случаях нападения, которые были. Не так-то много, за что вам уцепиться?
      – Можно сказать, почти ничего.
      – Вот почему вы и призвали меня?
      – Любая помощь, которую мы можем сейчас получить...
      – А вы встречались с другими? Я имею в виду психиатров.
      – С двумя.
      – И что?
      – Ну, я не уверен... – уклончиво начал Кэлли, но оборвал себя, подыскивая подходящее выражение.
      – Пользы от них ни хрена, – помог ему выйти из затруднения Келсо, и Кэлли ухмыльнулся в ответ.
      – Они, похоже, говорили, что наш снайпер, возможно, не совсем в ладах со своим внутренним "я". Но дело в том, что я уже отрабатывал такой вариант.
      – Ну и как они сформулировали заключение?
      – Вроде бы параноидальный самообман, а? – Кэлли пытался вспомнить. – Галлюцинативные построения... Онтологическая неустойчивость.
      – Так, – кивнул Келсо. – Что ж, можно назвать и так.
      – А вы как бы предпочли?
      – Я бы сказал, что у него чердак поехал.
      – Именно так?
      – Вероятно.
      – Это единственное, – насторожился Кэлли, – что вы могли бы сообщить мне?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28