Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огненная лилия

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Кэмп Кэндис / Огненная лилия - Чтение (стр. 2)
Автор: Кэмп Кэндис
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Розмари выглядела неуверенной.

— Нет, думаю, нет.

* * *

— Ладно, — сказала Линетт, переходя на легкомысленный тон. — Давай не будем говорить больше о мистере Джонсе, а то у меня пропадет всякий аппетит.

Розмари улыбнулась.

— Ты права. Блюда слишком хороши, чтобы от них отказаться из-за какого-то Джонса.

Розмари села за стол, Линетт придвинула себе стул.

Приступив к обеду, они болтали и хихикали, как школьницы, вспомнили смешной наряд миссис 0'Брайн, который та надела на бал, устроенный на прошлой неделе Лилибет Томпсон, живо обсуждали шансы жены министра на победу в борьбе с тетушкой Шарлоттой, теткой Тэсс.

Вдруг в коридоре послышалось покашливание. Розмари вскочила и взглянула на дверь. На ее щеках выступил нежный румянец, а лицо осветилось широкой улыбкой. Смотревшая на нее Линетт сощурилась и обернулась, заинтересовавшись, чье присутствие смогло вызвать такую перемену в лице падчерицы.

Вошел Сэт Маннинг, новый учитель, худой парень с приятным, серьезным лицом и песочного цвета волосами. В одной руке он держал стопку книг, другой рукав его пиджака был пуст и заложен в карман. Он потерял на войне левую руку.

— Здравствуйте, мисс Конвей.

Он улыбнулся Розмари, затем, повернувшись, как показалось Линетт, неохотно, кивнул ей.

— Мэм.

— Ой, извините. Вы, кажется, незнакомы. Линетт, это мистер Маннинг, школьный учитель. Мистер Маннинг, это жена моего отца, миссис Конвей.

— Очень приятно, мэм.

Линетт улыбнулась и кивнула гостю.

— Я узнала вас. Я много о вас слышала, хотя мы и не были знакомы. Знаете, сейчас вы очень известный человек в нашем городе. Уже несколько лет в Пайн-Крике не было учителя.

Маннинг появился в Пайн-Крике всего несколько месяцев назад. Его привез Рейд Прескот, городской врач, который познакомился с Сэтом во время войны. Горожане могли платить за обучение своих детей только очень маленькие суммы, но зато компенсировали оплату тем, что часто приносили продукты, дрова. Лига Леди сдавала ему небольшой домик на заднем дворе библиотеки.

— Да, я знаю. Здесь все так добры ко мне.

Взгляд Линетт снова вернулся к Розмари.

— Я принес Розмари книги, как и обещал.

Итак, Розмари ждала школьного учителя, подумала заинтригованная Линетт. Этим естественно и объяснялось ее решение надеть сегодня привлекательное, густо-красное платье.

— О-о, спасибо. Положите их на стол.

Розмари поспешила освободить место для книг, а Линетт уступила дорогу, судорожно пытаясь придумать какую-нибудь подходящую причину, чтобы оставить парочку одну. Может быть, это было бы и неправильно, но меньше всего Розмари нуждалась в присутствии еще одной дамы. Она была очень застенчивой и чем больше было рядом людей, тем более робела.

Вдруг Линетт с облегчением услышала стук входной двери.

— Кто-то пришел. Не беспокойся, Розмари. Я приму посетителя, — сказала она.

Линетт понимала, что едва ли сможет оказать реальную помощь клиенту в выборе книг. Сейчас это не имело значения. Она понадеялась, что и Розмари не обратит внимания на этот факт, так как была слишком поглощена своим гостем.

— А ты помоги мистеру Маннингу разобрать книги. Может быть, у него есть время задержаться, тогда мы пообедали бы втроем. Я принесла угощений больше чем достаточно.

Линетт улыбнулась им обоим и поспешно вышла из комнаты. Главное, чтобы у Розмари не успело взять верх чувство ответственности и чтобы она не решила заняться посетителями сама. Не переставая улыбаться, Линетт направилась ко входу, но увидев, кто пришел, резко остановилась.

Мэгги Тиррел! Нет, вернее, теперь уже Прескот.

Линетт колебалась, зная, что Мэгги ее терпеть не может. Да и все Тиррелы так же относятся к ней. Она признавала, что у них есть на то причины. То, что она сделала, расстроило личную жизнь Хантера, и никто из его семьи не знал до сих пор, почему она так поспешно выскочила замуж за Бентона. Поэтому Линетт было нелегко встречаться с любым из них. Обычно и она, и Тиррелы старались избегать друг друга.

— Мэгги?.. Я хотела сказать, миссис Прескот.

— Миссис Конвей.

Голос Мэгги был холоден. А выглядела она такой же неуверенной, как и Линетт. Линетт приблизилась.

— Вам нужна книга? Боюсь, я не очень хороший консультант, но….

— Вообще-то я пришла, чтобы увидеться с Розмари. Она здесь?

Покусывая губы, Линетт бросила взгляд через плечо на закрытую дверь кабинета.

— Она сейчас очень занята.

— Понятно.

Мэгги как-то напряглась и Линетт подумала, что та посчитала ее просто невежливой.

— Извините. Почему бы вам не пройти в одну из комнат и не подождать? Розмари скоро освободится. Я уверена, она захочет вас видеть и поговорить с вами.

Линетт указала на переднюю комнату. Сама быстро прошла туда, так что Мэгги ничего не оставалось, как пойти вслед за ней. В этой комнате стояли стол и два стула. Линетт присела на один из них. Мэгги последовала ее примеру. Некоторое время они просто сидели, молча глядя друг на друга.

— Я только хотела сообщить Розмари, что у Тэсс вчера родился ребенок, — сказала наконец Мэгги.

— Правда?

В душе Линетт странным образом соединились боль и радость. Неожиданно она почувствовала, что ее рукам нечем заняться. В суставах пальцев что-то покалывало. Затем она ощутила ноющую боль.

— И… И кто же это?

— Мальчик. Они назвали его Уильям.

На глазах Мэгги вдруг появились непрошенные слезы.

— В честь вашего мужа? Как мило.

Мэгги кивнула.

— Да, мне было очень приятно, когда они сказали это мне. Гидеон и Уилл были близкими друзьями.

Линетт улыбнулась, хотя ей было тяжело. Она подумала о малыше, таком мягком и теплом, с головкой, покрытой светлым пушком.

— Я так рада за них.

Мэгги пристально наблюдала за ней.

— Да, кажется, ты действительно рада. — В ее голосе слышалось удивление. Линнет горько улыбнулась.

— Знаешь, я не такая бессердечная, как вы, вероятно, думаете. Тэсс когда-то была моей лучшей подругой.

— Я знаю. Я… знаешь… я несколько раз порывалась сказать тебе, но так и не смогла. Наверное, у меня не хватило смелости. Мы все тебе очень признательны за то, что в прошлом году ты помогла Тэсс отстоять дом.

Когда-то богатая семья Тэсс потеряла в войну все свое состояние. Тэсс не могла больше платить за огромный дом и чуть было не потеряла его. Именно Линетт посоветовала ей предложить дом Лиге Леди для размещения новой городской библиотеки. Но чтобы за Тэсс сохранялось право жить в нем до конца своих дней.

— Думаю, я ничего особенного не сделала, — возразила Линетт, смущенно ерзая на стуле. Благодаря советам Линетт семья Тэсс могла оставаться в доме, и хотя только на втором этаже, все равно это значило для них много. Потом Тэсс переехала к Гидеону.

В конце концов, именно муж Линетт подтолкнул своих друзей-реконструкционистов повысить плату за это строение. Бентон хотел купить дом Колдуэллов, потому что это был самый добротный дом в округе. А Бентон всегда желал иметь все самое лучшее, самое красивое. По сути дела, только из-за этой слабости он и женился на Линетт.

— И, кроме того, все, что я могла сделать, было недостаточно, чтобы… чтобы как-то компенси-ровать…

Мэгги кивнула. Она была довольно справедливой и не стала делать вид, что не понимает, о чем ведет речь Линетт.

— И все-таки, — произнесла она, — ты не обязана была об этом хлопотать.

— Нет, — медленно выговорила Линетт. — Понимаешь, обязана.

— Ну что ж, я знаю, для Тэсс это очень важно. И для всех нас тоже. Мы благодарны тебе за это.

— Спасибо.

Линетт посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Ей не приходило в голову, что еще можно обсуждать. Очень хотелось спросить о Хантере, но она не смела. Доброжелательное отношение Мэгги к ней могло тут же исчезнуть.

Гостья поднялась. Похоже, она чувствовала себя не в своей тарелке, как и миссис Конвей.

— Мне нужно идти.

— Я схожу за Розмари, — предложила Линетт. — У нее посетитель, но я уверена, она захочет услышать эту новость от тебя.

— Нет, не надо. Не отвлекай. Ты сама можешь сказать ей. Я просто хотела, чтобы она знала, Тэсс очень ее любит.

Линетт улыбнулась.

— Розмари трудно не любить.

— Конечно.

Мэгги застыла на минуточку, глядя на Линетт. Ее лоб пересекла поперечная морщинка. Потом лицо разгладилось, она натянуто улыбнулась, как бы отбросив мучившие ее мысли.

— До свидания. Я рада, что мы смогли поболтать.

Мэгги направилась к выходу, затем обернулась, бросив взгляд на Линетт, потом быстро вышла и закрыла за собой дверь. Еще какое-то время Линетт тупо смотрела на закрытую дверь, душу переполняли смутные и противоречивые чувства.

Ей было приятно, что у Тэсс родился ребенок. В то же время она не хотела об этом думать. И Хантер… Она не желала ничего знать. Но в дальнейшем мысли об этом человеке уже не выходили у нее из головы.

Так случалось всегда, когда она встречала Мэгги. Глаза у сестры были серые, а не ярко-зеленые, как у Хантера. Ее темно-каштановые волосы казались все-таки светлее его черных кудрей. Черты лица Мэгги были более мягкими, женственными, чем у брата. Но, несмотря на все это, они поразительно походили друг на друга. Полноватые губы Мэгги были копией его, а иногда на ее лице появлялась точно такая же, как у Хантера, улыбка. Что-то в выражении глаз, или то, как она нахмурит брови, нет-нет да и напоминало Хантера, да так живо, что у молодой женщины замирало всякий раз сердце.

Линетт прислонилась к одному из книжных шкафов. Так она простояла несколько минут, слепо уставившись на потолок, затем перевела взгляд на корешки стоящих в шкафу книг. Постояв, она выбрала один том и села с ним в кресло, но читать не могла, просто сидела, глядя перед собой на открытую страницу. Она сожалела, что еще раз довелось встретиться с Мэгги.

Глава 3

Как Линетт и думала, известие о рождении ребенка у Тэсс взволновало и обрадовало Розмари. Она была так счастлива, что даже вечером, за ужином, поделилась новостью с отцом. Линетт молчала, крепко сжимая в руке вилку и стараясь не встречаться глазами с Бентоном.

Линетт давно подозревала, что не только дом хотел заполучить Бентон, когда поднял цену на усадьбу Колдуэллов. Она догадывалась, почему, когда Тэсс вышла замуж за Гидеона, муж был так же зол, как и когда не удались попытки завладеть злополучным домом. Тот факт, что Тэсс была лучшей подругой Линетт, прибавлял особую пикантность его желанию уложить и Тэсс в свою постель.

— В самом деле? — спросил, наконец, Бентон холодным ровным голосом. Линетт взглянула на него. Внешне он казался спокойным. Но в его светлых, необычного оттенка глазах было что-то такое, что заставило Линетт поежиться. Она прекрасно знала, что он вовсе не был обрадован сообщению дочери о счастье Тэсс.

— Да, — невинно продолжала Розмари, довольная, что обычно равнодушный ко всему отец заинтересовался этим известием.

— Об этом рассказала Мэгги Прескот Линетт сегодня.

— А-а, понятно.

Он перевел взгляд на жену. Бентон Конвей был мужчина средних лет, с начинавшим округляться брюшком. На первый взгляд он вовсе не казался властным, тем более внушающим страх. Но если внимательно заглянуть в его глаза, тогда можно понять, в какой степени было тяжело постоянно общаться с таким человеком.

— Значит, ты подружилась с Мэгги Тиррел?

— Нет.

Линетт спокойно выдержала его взгляд. За годы совместной жизни она поняла, что, имея дело с Бентоном, нужно не давать ему возможности запугать себя. Так ошибалась Розмари. Всегда было заметно, что она боится отца. Это только усиливало желание последнего повелевать. Он наслаждался чужой растерянностью и тем, что мог наводить страх на другого.

— Я случайно была в библиотеке в то время, когда она пришла поделиться радостью с Розмари. Думаю, ты прекрасно знаешь, что Тиррелов едва ли можно назвать моими друзьями.

— Да. Скорее даже скажешь, что ты избегаешь их.

Линетт заметила изучающий, подозрительный взгляд и сразу же почувствовала себя неуютно. На губах Бентона играла едва заметная улыбка, это еще больше обеспокоило ее. У мужа всегда был такой вид, когда что-то ему не нравилось.

Она убедилась, что ее подозрения были ненапрасными, на следующее утро. За завтраком Бентон объявил, что собирается вывезти Розмари и Линетт на прогулку.

— Прогулка? — выдавила Розмари. — Но я… я собиралась пойти в библиотеку.

Бентон повернулся.

— Думаю, один день библиотека обойдется без тебя, верно?

— Да, конечно, просто я… — начала было Розмари, но тут же остановилась, встретившись с помрачневшим взглядом отца.

— Хорошо, папа.

— И зачем это надо? — спросила Линетт. — У меня есть дела по дому.

— Какая примерная хозяйка, — саркастически произнес Бентон. — Я уверен, что твои «дела» могут подождать. Да и потом у тебя предостаточно слуг. Они наняты, чтобы заниматься именно домашней работой. Ты должна поехать. У меня есть сюрприз специально для тебя.

От таких слов у Линетт появилось дурное предчувствие. Бентон не выглядел бы таким довольным и ироничным, если бы не приготовил какой-нибудь план, чтобы так или иначе расстроить жену. Уже несколько лет их взаимные отношения представляли собой тихую, негласную войну.

Но она ничего не могла предпринять, кроме как внутренне подготовить себя к тому, что еще могло произойти. Линетт и Розмари поднялись наверх надеть шляпки и перчатки.

Когда они вышли, Бентон уже нетерпеливо ждал их у коляски. Он помог женщинам устроиться, затем забрался сам, и они поехали.

Пайн-Крик был маленьким сонным городком, одним из таких мест, где каждый знает друг друга. Располагался он слева от дельты реки Миссисипи, как раз на краю равнинных земель Арканзаса. Во время осенних дождей улицы города чаще всего утопали в грязи, но благодаря этим же дождям повсюду цвели яркие весенние цветы и зеленели деревья. Позже, летом, наступит жара и будет душно, но сейчас стояло тепло, а воздух освежался легким ветерком. Скоро еще появится сладковатый запах жимолости и гардений[2].

Возле большинства построек стояли строительные леса. Почти все дома нуждались в ремонте, как и заборы. Но времена были слишком тяжелые, чтобы позволить тратиться хотя бы на покраску. С наступлением весны и лета яркие цветы и цветущие кустарники немного смягчали это жесткое лицо бедности. Облезлые стены домов скрывались в тени раскидистых зеленых деревьев.

Они выехали за город и направились на запад. Стоял солнечный, ясный день, и поездка могла бы стать приятной, если бы Линетт не чувствовала себя такой разбитой.

Вскоре они добрались до усадьбы Уиткомбов, где когда-то жили Уилл и Мэгги. После того, как Мэгги вышла замуж за доктора Прескота и переехала к нему в город, Хантер Тиррел стал разводить и содержать здесь породистых лошадей. К ужасу Линетт, Бентон повернул коляску к этой усадьбе.

Линетт напряглась и услышала, как рядом испуганно шептала Розмари.

— Он привез нас к Хантеру!

Сердце Линетт сжалось. Она не могла даже предположить, что Бентон способен на такое. Какой муж привезет свою жену в дом ее бывшего жениха?

Она обернулась к Бентону. Он, сощурившись, наблюдал за ней, губы его слегка кривила насмеш-ливая улыбка. Линетт знала, что он сделал это, чтобы унизить и причинить ей боль. Вот почему он и Розмари взял, чтобы был еще один свидетель ее реакции. Каких действий он ожидал от Линетт: чтобы она разрыдалась, убежала, или что? Но она не собиралась доставить ему удовольствие увидеть униженной миссис Конвей.

Она бросила на Бентона холодный, безразличный взгляд и отвернулась, обратив все внимание на дом.

— Дом Мэгги выглядит ухоженным, — заметила она.

— Да, похоже, он в хорошем состоянии, — выдавила из себя Розмари.

Линетт мысленно поблагодарила девушку за попытку поддержать.

Старый дом, такой же, как и все остальные в этой местности.

Дом двухэтажный, с парадным крыльцом, двумя белыми колоннами и кирпичными трубами. В недавнем прошлом он был выкрашен в белый цвет, а ставни — в цвет сочной зеленой листвы. На заднем дворе находился большой загон. Немного присмотревшись, они увидели, что рядом недавно выстроили еще два маленьких. В большом загоне в данный момент бегали по кругу несколько лошадей.

Вдалеке, на лугу, который отделял усадьбу от леса, объезжал лошадь Хантер Тиррел. Когда лошадь приближалась к краю леса, Хантер натягивал поводья и разворачивал ее назад. Лошадь была крупной и иссиня-черной масти. Издали Хантер походил на какого-то страшного хищника, крепко вцепившегося в гриву живого существа.

Увидев Бентона и сидящих рядом с ним в коляске женщин, наездник выпрямился и натянул поводья. От этого лошадь взвилась, встав на дыбы. Хантер резко опрокинулся назад и удержался на крупе животного только благодаря тому, что еще сильнее натянул поводья. Когда он пытался усмирить лошадь, мускулы на его спине и руках напрягались и вздувались. Во всей этой сцене виделось что-то слишком первозданное: борьба человека и дикого зверя. И человек, пытающийся подчинить себе это неприрученное животное — выглядел первобытно: крепкий, сильный, полный жизни. В нем чувствовалось какое-то невыразимое мужское начало.

Лошадь, наконец, опустилась на все четыре копыта, но продолжала мотать головой, будто бы все еще сопротивлялась воле человека.

Хантер на какую-то минуту замер, пристально глядя на непрошенных гостей. Затем, ударив пятками по бокам лошади, он не спеша направился к их коляске. На его голове отсутствовала шляпа, и черные, густые, немного длинноватые волосы Хантера отливали на солнце. Лицо мокрое от пота, сам весь в пыли. На лице пот смыл всю грязь и оно влажно блестело. На нем была надета рубашка, расстегнутая до половины так, что обнажала загорелую и влажную грудь.

Линетт осторожно перевела дыхание. Она уже почти забыла, какой Хантер сильный и мужест-венный. Давно уснувшие чувства вновь ожили, и она бессознательно подалась вперед.

Хантер подъехал к ним со стороны, где сидел Бентон, даже не взглянув на нее. Он вопросительно поднял черные брови, глядя на неожиданного визитера. Линетт обрадовалась, что он занят Конвеем, это давало возможность наблюдать за ним, не будучи замеченной. Сколько же времени прошло с того дня, когда они виделись в последний раз? Сразу после возвращения из Техаса Хантер неожиданно ночью пришел к Бентону. Линетт же увидела его, когда он уже уходил. Было довольно темно, и она не смогла ничего рассмотреть.

Но она прекрасно все помнила еще с довоенного времени. Она знала его лицо, его тело так же хорошо, как и он всю ее. Сейчас бросалось в глаза, что его внешние черты лица уже не такие яркие и живые, как в молодости. Но все-таки он оставался красивым. Лицо Хантера было загорелым, у уголков глаз и рта появились неглубокие морщины — следы прожитых лет. Все еще ярко-зеленые глаза прекрасно контрастировали со смуглой кожей, и в них сохранялась та же прежняя напряженность. Но теперь в выра-ясении глаз еще добавились усталость и цинизм, чего не было раньше. Он казался старше и жестче. Не вспыхивала немного насмешливая улыбка, которая всегда могла очаровать любую женщину, независимо от ее возраста.

Хантер скрестил руки на груди и молча смотрел на Бентона, ожидая, когда тот заговорит и объяснит причину их появления здесь.

— Доброе утро, Хантер. Кажется, ты уже знаком с моей женой Линетт. Линетт, поздоровайся с мистером Тиррелом.

Хантер бросил в ее сторону быстрый взгляд и слегка поклонился.

— Миссис Конвей.

— Мистер Тиррел.

Боже, когда-то он прижимал эту женщину к своей груди и ее обнаженная кожа касалась его. Сейчас же они обращаются друг к другу «мистер» и «миссис». Это было нелепо, но заставило скорее почувствовать боль утраты, чем вызвать смех.

Бентон перевел взгляд с Хантера на жену и опять на Хантера. Казалось, он не в силах решить, кто же из них представляет больший интерес. Хантер взглянул на сидящую за Линетт Розмари и еще раз поклонился.

— Мисс Конвей.

— Здравствуйте, — едва дыша, ответила девушка. Про себя Линетт отметила и удивилась напряженности, которая появилась в поведении падчерицы. То ли это было вызвано стесненным состоянием всех присутствующих, неестественностью, повисшей в воздухе, или из-за мужественной внешности Хантера. Он всегда производил сильное впечатление на женщин.

Хантер снова перевел взгляд на Бентона.

— Что тебе здесь нужно, Конвей?

— Ай-ай-ай, Хантер, разве так разговаривают с покупателями? — спросил Бентон, разыгрывая забавное удивление. — Думаю, ты должен научиться быть более обходительным, если хочешь, чтобы твой конный бизнес процветал.

— Ты сказал, что ты покупатель? — губы Хантера скривила недоверчивая усмешка.

— Да, конечно. А по какой другой причине я оказался бы здесь?

— Не знаю. Вот ты мне и скажешь.

— Я здесь, чтобы взглянуть на твой молодняк. Я собираюсь купить для прогулок лошадей для дочери и жены.

Бентон обернулся к Линетт. Хантер машинально тоже посмотрел на нее. Взгляд его задержался на миссис Конвей какую-то долю секунды, затем снова вернулся к гостю.

— Я не имею дел со скалавагами, Конвей, — ровно сказал он. — Вы хищники, питающиеся падалью. Ты зря теряешь здесь время.

— Ох-ох-ох, должно быть, ты процветаешь или страшно богат, если можешь позволить себе отказаться от выгодного предложения, — насмешливо проговорил Бентон.

— По крайней мере, я спокойно сплю ночами.

— В самом деле? — Бентон прищурился и положил руку на бедро Линетт.

— А мне казалось, что это мне спится ночами лучше, чем тебе.

Линетт съежилась, а лицо ее залила краска стыда. Так откровенно напоминать об их близких отношениях было верхом грубости со стороны мужа. Он мог с таким же успехом просто сказать Хантеру, что имеет ее. Линетт почувствовала себя такой униженной, будто ее раздели перед всеми. И в то же время не могла ничего возразить. Любая попытка остановить издевательства мужа только ухудшила бы ситуацию.

Хантер посмотрел на руку Бентона, затем взглянул в лицо. На мгновение в его глазах ярко блеснуло что-то мрачное. Бентон бросал ему вызов. Это понимали все. Никто из Тиррелов никогда ни перед кем не отступал, тем более Хантер.

— По-моему, ты прав, — сказал он холодно сдавленным голосом, словно лезвие ножа полоснуло его горло. Затем он спрыгнул с лошади. — Нельзя отказываться от сделки. И не важно, кто ее предлагает.

Он легко обошел их коляску и остановился рядом с Линетт.

— Какие лошади вас интересуют, мэм?

Линетт не хотела подавать руку Хантеру, выходя из коляски. Она боялась, что, почувствовав его прикосновение, начнет дрожать. Но выбора не было. Единственная возможность сохранить остатки гордости виделась в том, чтобы делать вид, будто ни поступки Бентона, ни поведение Хантера ее не смущают. Она положила ладонь в руку Хантера. И хотя на руке была надета перчатка, Линетт не смогла сдержать охватившего ее трепета. Но ничего никто не заметил.

Линетт вышла из коляски, и Хантер отпустил ее руку, не задержав ни на секунду дольше, чем того требовала обыкновенная вежливость. Пока они шли к загону, лицо его ничего не выражало, а взгляд был отсутствующим. Бентон нахмурился и вылез из коляски. За ним беспомощно последовала Розмари.

— Пап, я не хочу лошадь. Мне она не нужна, — повторяла она, спеша за Бентоном. Он обернулся.

— Не говори чепухи. Тебе она нужна больше, чем кому-либо.

— Нет, ну честно. Ты же знаешь, я не умею ездить верхом, — тихо добавила она, когда они догнали Хантера и Линетт, бросив на них смущенный взгляд.

— Значит, пришло время преодолеть твою глупую боязнь, — резко ответил ей Бентон, а повернув-шись к Хантеру, произнес:

— Боюсь, Розмари испытывает страх перед лошадьми.

Хантер посмотрел на девушку, и в первый раз его губы тронула теплая улыбка:

— Многие боятся, — по-доброму сказал он. — Вам, мисс Конвей, нужна хорошо выезженная лошадь, смирная и надежная.

Он легко перепрыгнул через забор загона, взял висевшую тут же узду и набросил ее на небольшую серую кобылку, которая пряла ушами и косила одним глазом на Хантера. Он погладил ее по лбу, и она ткнула его мордой в грудь. Он засмеялся и похлопал животное по спине.

— Эй, Прима!

Голос его был ласковым, отчего у Линетт защемило сердце. Она понимала, что больше никогда не придется слышать этот голос.

Хантер потянул за поводья и подвел кобылку к забору.

— Подойдите сюда, мисс Конвей, — позвал он Розмари. — Это самая славная и послушная лошадь, которую можно найти. Идите…

Он взял руку Розмари и погладил ею лоб Примы.

— Просто погладьте ее. Она ничего вам не сделает.

Внутри Линетт тихо закипала ревность, пока она наблюдала за Хантером и Розмари. С ней он больше не был так добр.

Было больно видеть, как он прикасается к другой женщине или обращает на кого-то внимание, хотя с его стороны не было ни малейшего любовного интереса. Столько лет прошло, а это все еще продолжало волновать.

Линетт отвела глаза от Хантера и Розмари. Вдруг она увидела, что Бентон, сощурившись, наблюдает за всеми. И можно было с полной уверенностью утверждать, что он заметил на ее лице вспышку ревности. Сейчас она ненавидела мужа.

Хантер подвел к ним другую лошадь, вороного жеребца такой красоты, что у Линетт перехватило дыхание.

— О, Хантер, — прошептала она, моментально забыв обо всем на свете при виде такого животного, и только смогла вымолвить. — Красавец!

Она протянула руку и погладила жеребца между ушей. Хантер смотрел на нее, глупо похлопывая коня по крупу.

— Я привез его с собой из Техаса, — сказал он. — Рубио в нашей округе самый породистый, но вы можете взять его.

Линетт почувствовала, что после такого пояснения Хантера заливается краской. Хотя это ничего не значило. Он просто говорил правду.

— Я… я последнее время мало ездила верхом. Спартан умер год назад, а до того уже был слишком стар, чтобы на нем выезжать.

— Очень жаль. Спартан был хорошим конем.

Он должен был помнить Спартана. На этом коне она всегда ездила верхом во время совместных прогулок. На какое-то время их окутала аура близости, даже интимности, и общего прошлого.

— Он выглядит немного норовистым для дамы, — вмешался Бентон, становясь между ними.

Хантер взглянул на Бентона, и в его глазах промелькнула легкая ирония, показывавшая, насколько мало он ценит мнение Бентона о лошадях.

— Женщина сможет справиться с ним.

Затем, пожав плечами, он ровно добавил:

— Конечно, это дорогой конь. Может быть, цена его даже дороже, чем вы рассчитывали потратить на лошадь для своей жены.

Бентон поморщился.

— Цена не имеет значения.

— В самом деле? Я рад это слышать. В наше время столько хороших людей еле сводят концы с концами: но к вам, как я понимаю, это не относится.

Линетт прикусила язык, чтобы сдержать улыбку. Хантер издевался над Бентоном, зная, что если ее мужу предложить что-нибудь очень дорогое, тот обязательно купит.

Бентон, прищурившись, посмотрел на Хантера. Тот твердо выдержал испытующий взгляд, будто бы не понимая, что чем-то мог задеть покупателя.

— Я беру коня, — коротко заявил Конвей. — Обоих!

Линетт взглянула на вороного жеребца. Это был великолепный конь и, несомненно, один из любимцев Хантера. Отдать такого значило для Хантера то же, что сделать ей подарок. Она всегда любила ездить верхом и уже с замиранием сердца представляла, как будет скакать на этом великолепном жеребце, как в ушах будет свистеть ветер.

До боли захотелось иметь этого коня.

— Нет, — выдавила она и отвернулась в сторону забора. Она не может сделать это. Каждый раз, когда она будет видеть Рубио, ездить на нем, будет вспоминать Хантера, будет постоянно о нем думать, страдать. Конь оживит Хантера, сделает его реальной частью ее жизни, но нельзя этого позволять. Сколько бы удовольствия животное не доставило, терзаний оно принесет гораздо больше и станет постоянным напоминанием о том, что теперь ей не принадлежит, что утрачено навсегда.

— Что? — Хантер удивленно посмотрел на молодую женщину.

Улыбка скривила губы Бентона.

— Ты не хочешь?

— Это прекрасный конь, но… но я боюсь, что слишком норовистый. Я не могу… Я уже не такая хорошая наездница, как когда-то.

Хантер смотрел на нее с непроницаемым видом. Линетт не знала, догадался ли он, почему она не хочет брать Рубио. Может думает, что она просто не желает ничего иметь от него? Неужели решит, что не понравился этот красавец, что пренебрегают его подарком?

Линетт взглянула на него, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, затем повернулась в сторону загона.

— А что, если взять вон ту гнедую кобылу?

— Хорошая лошадь, — безразлично ответил Хантер. — С ней не будет проблем. Хотите проехать немного?

Линетт покачала головой.

— Я уже разучилась.

— Наш визит сюда был сюрпризом для дам, — сообщил Бентон, подарив Линетт фальшиво нежную улыбку, обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Конь будет моим подарком ко дню рождения.

— Но сейчас не июль, — удивленно сказал Хантер. В ту же секунду на его загоревших скулах выступил румянец. Он отвел взгляд. — Если я не путаю, день рождения миссис Конвей должен быть в июле.

— Да, верно, — чуть слышно произнесла Линетт.

— Никогда не подозревал, Хантер, что у тебя такая отличная память, — усмехнулся Бентон, переводя взгляд с Хантера на Линетт. Они не смотрели друг на друга.

— Так вы берете гнедую? — Хантер проигнорировал последнюю фразу Бентона.

— Для Линетт? Нет. Розмари возьмет эту кобылку. И думаю, вы правы. Вороной жеребец как раз подойдет для моей жены… искательницы приключений.

— Я не хочу, — хрипло повторила Линетт.

— Нет, ты хочешь, ты просто не желаешь признаться в этом.

Тон Бентона был веселым, похожим на тон, каким разговаривает дядог с нашалившими юными племянницами.

— Я не буду на нем ездить.

Линетт высоко подняла голову и прямо посмотрела мужу в глаза: — Нет необходимости покупать его.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20