Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Если женщина хочет...

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Келли Кэти / Если женщина хочет... - Чтение (стр. 24)
Автор: Келли Кэти
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Надеюсь, не с Дариусом? – сердито спросила Рини. .

– Нет, – ответила уязвленная Николь. – Кстати, я думала, что он тебе нравится.

Бабушка улыбнулась.

– Нравится, – подтвердила она. – Он настоящий джентль­мен и подходит тебе. Я только не хочу, чтобы ты торопилась. Те­перь тебе нужно думать о карьере. Ты же не захочешь оказаться связанной по рукам и ногам, верно? Мы с твоей матерью хотели бы, чтобы ты чего-то добилась, а уже потом обзавелась семьей. Я смотрела по телевизору «Горячую десятку» и могу сказать, что всем остальным певцам до тебя далеко! – убежденно сказала Рини.

Николь засмеялась.

– Ах, бабушка, ты пристрастна!

Она поцеловала бабку и мать и побежала наверх, чтобы позво­нить Дариусу. Теперь она была уверена, что Тернеры без нее не пропадут.

28

Сэм примеряла свое сногсшибательное платье. Оно чрезвы­чайно шло к ее смуглой коже и прямым длинным платиновым волосам, падавшим на плечи. Переливающаяся ткань в тонкую полоску, сладострастно льнувшая к телу, и вызывающе низкий вырез делали ее похожей на голливудскую диву, собравшуюся на церемонию, вручения «Оскара».

На двери шкафа висел другой подходящий наряд – черный костюм от Прада, очень дорогой и модный. Но Сэм была по гор­ло сыта сдержанным деловым стилем – и наплевать, что на вру­чении «Лимона» будет присутствовать босс, который ясно давал ей понять, что она ему нравится. Сэм не сомневалась, что сумеет справиться со Стивом; кроме того, ей хотелось впервые предстать перед Морганом в полном блеске. Пусть она и не относилась к той возрастной группе, которую предпочитал Морган, но выглядела неплохо и собиралась перед отъездом на церемонию заскочить к Бенсону и поздороваться.

– Привет! – начала репетировать она, крася глаза перед зерка­лом. – Я забежала на минутку, чтобы вернуть вам видеокассету…

Нет, неубедительно. Да и какого черта?! Разве нельзя просто прийти к нему и сказать: «Привет! Мне захотелось показаться вам перед выходом. Что вы скажете об этом платье?»

Сэм знала, чего хочет. Она хотела, чтобы его узкие глаза цвета карамели широко раскрылись при виде ее обнаженных плеч, по­крытых бронзовой пудрой с блестками, чтобы потом его оцени­вающий взгляд скользнул в возбуждающую ложбинку между гру­дями и загорелся от желания. Когда Морган увидит ее в этом пла­тье, половина дела будет сделана.

Сэм была уверена, что и Морган к ней неравнодушен, ждет от нее сигнала. Считает ее сильной женщиной, которая не любит, когда мужчины позволяют себе лишнее. Что ж, настало время показать, что любовь и уважение могут идти рука об руку.

В пять часов Сэм накинула просторное пальто из темно-фио­летового бархата и отправилась в соседний дом.

В это время отделочники обычно завершали свою бурную дея­тельность, и, если повезет, она сможет остаться с Морганом на­едине. Однако ее ожидало разочарование: входная дверь была от­крыта, и Сэм услышала стук молотков.

Строители работали здесь уже несколько месяцев. Надо ду­мать, ремонт стоил Моргану целое состояние. Он давно уже не говорил о том, что хочет продать дом, и иногда Сэм фантазирова­ла, что они с Морганом живут там вместе. Представляла себе, что она рассказывает гостям, как помогала ему мостить патио, а Мор­ган обнимает ее, улыбается и во всеуслышание говорит, что по­любил ее за независимый нрав.

– Эй! – негромко окликнула она, заглянув на кухню, где си­дели строители, выкуривавшие по последней сигарете на дорож­ку. – Привет, мальчики. А где хозяин?

– В оранжерее, – сказал один из них.

Сэм быстро прошла в оранжерею, почти полностью перестро­енную, и застыла, потеряв дар речи. Морган бережно, словно фарфоровую вазу, обнимал девушку с глазами серны. Ту самую, которая выходила из его дома после вечеринки, явно проведя там ночь. Девушку лет двадцати с небольшим, которая однажды утром появилась в его джинсах и свитере и выглядела так, словно только что обнимала Моргана.

Сэм от души надеялась, что эта нимфетка осталась в прошлом. В последнее время она вообще не видела возле дома Моргана женщин и была уверена, что это не простое совпадение, что Мор­ган влюбился в нее и перестал встречаться со своими крошками. Но маленькая мисс Серна прижималась к его груди, обтянутой старой белой майкой, с таким видом, словно имела на это полное право. Из чего следовало, что их роман продолжается вовсю.

Сэм показалось, что ее ударили ножом в сердце. Она затаила дыхание и попятилась. Чтобы осознать случившееся, ей понадо­билось всего несколько секунд. Морган смотрел на нее, хлопая глазами, но Сэм не собиралась выслушивать его жалкие объясне­ния. Она стремительно повернулась и выбежала из оранжереи.

– Красивое платье! – крикнул один из работяг, когда Сэм в распахнутом бархатном пальто пробежала мимо него в коридор.

Очутившись в своей квартире, Сэм села в кресло у окна, слиш­ком потрясенная, чтобы снять пальто. Морган вовсе не любил ее; глупо было думать иначе. Интересно, она сама морочила себе го­лову или это делал он? Впрочем, неважно. Сэм знала только од­но – она бежала к нему, как девчонка, и оказалась в дураках. Все это было только ее фантазией. Размечталась!

Она сидела неподвижно, утратив представление о времени. Ей хотелось, чтобы Морган ворвался в ее квартиру, начал просить прощения, сказал, что все это ужасная ошибка и что она поторо­пилась с выводами. Что он любит ее.

И в то же время она злилась на саму себя за то, что поверила мужчине. Все очень просто. Нужно полностью вычеркнуть Мор­гана Бенсона из своей жизни, потому что она больше не выдер­жит такого напряжения. Его нет, он остался в прошлом, как рок-группа, чей следующий альбом она отказалась выпускать. Люди часто спрашивали, как она может работать там, где приходится принимать жесткие решения, и Сэм отвечала просто: это бизнес. Тут нет ничего личного. Ни одна звукозаписывающая компания не может позволить себе держать иждивенцев.

Теперь ей следовало сделать то же самое, словно Морган был группой, в которую она вложила много времени и денег, но за­траты не окупились. Пора расставаться. Он – прошлое, история. Все кончено. Если повторять себе это достаточно часто, можно поверить.

Церемония вручения «Лимона» прошла для нее в тумане. За­помнилось только, что группа «Денсити» потерпела сокруши­тельное поражение в номинации «Лучший дебютант». Стив Пэр-рис с горя напился, говорил ей, как она ему нравится, и жаловался на бывшую жену, которая сбежала от него, заявив, что он никуда не годится в постели.

– Вы меня мало знаете, но, если бы узнали, я бы вам тоже по­нравился, – невнятно бормотал Стив. – Хотя бы немножко, правда?

– Да, – с отсутствующим видом ответила Сэм. Ее это не инте­ресовало; кроме того, она знала, что утром Стив не вспомнит ни слова из сказанного.

– Нет, правда? Хоть чуть-чуть? – настаивал пьяный Стив. Он был так близко, что Сэм чувствовала запах перегара.

– Да, конечно, – сказала Сэм таким тоном, словно говорила с Тоби или Милли.

– Понимаете, люди думают, что я «голубой»…

Сэм облегченно вздохнула. Если он был «голубым», это озна­чало две вещи: во-первых, что он не имел на нее никаких видов; во-вторых, что Стив куда человечнее, чем кажется, но скрывает свою подлинную сущность, потому что для преуспевания в таком мужском деле, как музыкальный бизнес, нужно быть жестким. Если Стив «голубой», то они и вправду смогут стать друзьями, объединенными необходимостью изображать из себя «крутых».

В знак поддержки Сэм положила руку на его колено.

– Но я не «голубой», – икнул Стив. – А жаль, черт побери!

Так было бы куда легче. Мне бы не пришлось иметь дело с сука­ми вроде моей бывшей жены. Но я ненавижу гомиков!

Сэм тут же убрала руку. Ее последняя надежда угасла.

– У этой суки были альбомы с фотографиями всяких извра­щений. Господи, как же я ее ненавижу! Но не все женщины такие, правда?

Каждая новая фраза была Сэм как нож острый. Пьяная откро­венность – самая опасная вещь на свете. Стив действительно проявлял к ней интерес, но она не могла сказать, что не в состоя­нии ответить на его чувства: Пэррис был пьян и ничего не сооб­ражал. Хуже того, босс поверял ей свои тайны так, словно она была его лучшим другом. Следовательно, Стив разозлится, когда она скажет, что не испытывает к нему интереса. Впрочем, есть надежда, что утром он забудет про свои признания…

Пэррис пьяно улыбнулся ей, и Сэм слегка улыбнулась в ответ. А что ей еще оставалось делать?

«Три часа ночи – не лучшее время, чтобы ложиться спать», – подумала Сэм на следующее утро, собираясь за продуктами. Хотя она выпила всего лишь пару бокалов вина, но спала плохо и про­снулась усталая и разбитая. Лицо было бледным, под тусклыми глазами залегли тени, однако краситься она не стала. Кому на нее смотреть?

Сэм натянула брюки, белую майку, куртку на «молнии» и вы­шла из дома. И тут же столкнулась с Морганом. По странному совпадению, у него тоже запали глаза, а загорелое лицо стало пе­пельным.

– Сэм, – негромко сказал он, – мне нужно поговорить с вами.

– О чем? О вашем гареме? А я-то, дура, думала, что вы броси­ли своих дошкольниц! К несчастью, я ошиблась.

– Сэм, это не то, что вы думаете, – упрямо пробормотал Бен-сон.

Гнев, копившийся в ней со вчерашнего вечера, вырвался нару­жу, как лава.

– Не то, что я думаю? – прошипела она, как персонаж филь­ма ужасов. – Откуда вам знать, что я думаю? Вы не знаете обо мне ничего. А вот я знаю о вас все. Вы не можете жить без мало­леток, верно? Вы мне отвратительны!

Морган подошел ближе. В его узких глазах застыла мольба.

– Сэм, не сердитесь. Вы все неправильно поняли, честное слово. Я могу объяснить…

Сэм посмотрела на него с ненавистью. Ей хотелось заорать на всю округу, но нужно было сохранять остатки достоинства.

– Я не хочу слушать ваши лживые оправдания, – сказала она, надменно вздернув подбородок. – Оставьте меня.

– Не говорите так, – попросил Морган.

– Нет, буду! Вы для меня ничто! Я больше не желаю с вами разговаривать! Никогда!

– Вы не хотите дать мне возможность объясниться, потому что уже все решили заранее, верно?

Глаза Моргана стали чужими, голос звучал холодно. На долю се­кунды Сэм заколебалась. Но лишь на долю. Она знала, что не ошиб­лась, и не собиралась позволить ему одурачить ее во второй раз.

– Я просила оставить меня в покое! – гневно сказала она. Господи, скорее бы он ушел, иначе она не выдержит! Разреветься у него на глазах было бы слишком унизительно.

– Прошу прощения, – все тем же чужим голосом сказал Мор­ган. – Значит, наша дружба для вас ничего не значит? Вы не ве­рите мне?

– Вы не обязаны мне что-то объяснять. «Ничего не объяснять, никогда не извиняться…» – процитировала Сэм. – Видимо, это ваш девиз.

– Нет, – сказал Бенсон тоном, который мог бы заморозить пекло. – Я ничего не объясняю только тогда, когда мне не верят.

Он повернулся и пошел к дому. Сэм очень хотелось побежать за ним, но это было невозможно. Совершенно невозможно.

Была пятница. После вручения «Лимона» прошла ровно неде­ля. Рассвет выдался поразительно ярким. Идя к станции метро «Холланд-парк», Сэм слышала, как пересвистываются птицы в деревьях вдоль дороги. «Стыдно работать в такой день», – поду­мала она, а затем осудила себя за пессимизм.

В половине седьмого час пик в метро еще не начался, и вагон, в котором ехала Сэм, был заполнен лишь наполовину. На сиде­нье лежал забытый кем-то дамский журнал. Сэм, которой было нечего читать, кроме лежавших в «дипломате» документов, начала небрежно листать его. Она пропустила рубрику «Мода», где было представлено множество кокетливых летних нарядов, и интер­вью с самовлюбленной актрисой, которая заявляла, что не нужда­ется в диете для сохранения фигуры, ест как лошадь и обожает чипсы. «Ага, как же!» – хмыкнула Сэм.

Она перестала листать страницы, когда добралась до вклады­ша, посвященного взаимоотношениям между сексуальными парт­нерами. Обычно Сэм относилась к таким статьям с презрени­ем – так же как к женщинам, которые считали, что единственной целью их жизни является мужчина. Но сегодня ее внимание привлекли заголовки.

«Слишком гордая, чтобы просить прощения», «Не вредит ли карьера твоей личной жизни?», «Семь секретов, которые должна знать каждая женщина».

Сэм устроилась поудобнее и начала читать, готовая насмешли­во фыркнуть. Карьера вредит твоей личной жизни?.. Если бы! Но скоро она поняла, что смеяться не над чем. Статья была написана словно о ней. Здесь шла речь о деловых женщинах, которые ви­дят в мужчинах лишь коллег и не понимают, что личная жизнь так же важна, как и работа.

«Мужчины обычно понимают, что необходимо иметь и другие интересы, – объяснял психолог, у которого брали интервью. – У них есть спорт, хобби, а если везет, то и женщина-партнер, ко­торая приглядывает за домом и позволяет им выкраивать время на спорт и хобби. Но так называемые деловые женщины ничего подобного не имеют. Они целиком отдаются работе, и именно в этом заключается проблема. Никакая карьера не стоит того, что­бы ради нее отказываться от всего на свете».

Мужчина, который вошел в вагон на станции «Ноттингхилл-гейт» и плюхнулся рядом, придвинулся ближе и попытался загля­нуть в журнал. Сэм прижала журнал к груди, не желая, чтобы кто-то понял, что она читает статью о себе – печальной и одинокой деловой женщине.

Статья «Слишком гордая, чтобы просить прощения» еще боль­ше задела ее за живое. Сэм бросила читать, когда дошла до абзаца, где говорилось, что гордость и желание свалить всю вину на дру­гого означают полное забвение основных правил общения. «Са­мое главное – это создать такие условия, при которых ваши от­ношения смогут возобновиться. Так какая разница, кто первым попросит прощения? Неужели это так важно?»

«Нет, неважно», – мрачно подумала Сэм. Она так и не дала Моргану возможности объяснить, почему он так крепко обнимал красивую юную брюнетку. Ведь не исключено, что существовало какое-то неожиданное объяснение. Тем более что это было вооб­ще не ее дело… Так чем же она лучше Мэтта, которого осуждала за нежелание выслушать Хоуп?

Хорошее настроение бесследно исчезло. Сэм медленно подня­лась по ступенькам. В вестибюле не было никого, кроме охран­ника.

– Доброе утро, мисс Смит, – поздоровался он.

– Доброе утро, – ответила она. – Что-то подозрительно тихо.

– Никто не приходит на работу к семи часам, – ответил ох­ранник. – Кроме вас и мистера Пэрриса.

Тут Сэм вспомнила, что должна поговорить со Стивом о «Ден-сити». Альбом группы продавался плохо, и она хотела обсудить расходы на маркетинг. Их администратор звонил каждый день и настаивал на широкой рекламной кампании, которая съела бы весь бюджет. Сэм отчаянно не хотелось тратить на них деньги: у нее было плохое предчувствие. Особенно после того, как они не смог­ли получить важную премию «Лучший дебютант». Однако «Ден-сити» были любимчиками Стива. Поэтому следовало поговорить с ним и выяснить, отказался ли от них Пэррие или по-прежнему считает этих парней своими «золотыми мальчиками».

Трудность заключалась в том, что после церемонии вручения «Лимона» они не оставались наедине. Она видела Стива на сове­щании директоров во вторник, но в комнате присутствовало еще двенадцать человек. Оставалось надеяться, что он забыл свои пьяные признания.

Сэм оставила в кабинете «дипломат», взяла отчет о продаже альбома «Денсити» и поднялась на седьмой этаж.

Она бесшумно прошла по толстому серо-стальному ковру и открыла дверь в приемную, где обычно сидела секретарша Стива. На противоположном конце комнаты находился стол младшей секретарши. Обеих бедняжек еще не было. Стив гонял их так, что девочкам не хватало времени восстановить силы. Удивительно, что Стив не заставлял их приходить на работу одновременно с со­бой – свита должна была присутствовать при нем в любое время суток.

Дверь в святилище Стива была приоткрыта. Сэм громко по­стучала и спросила: – Стив, вы здесь?

Ответа не было, и она заглянула внутрь. Кабинет Стива зани­мал весь угол огромного здания. Здесь стояли просторные диваны, а на специальном возвышении было установлено современное ко­жаное кресло. В него садился Стив, когда собирался устроить всеобщую головомойку. Жертвам приходилось размещаться на пухлом диване, в котором тонули все, кроме самых длинноногих. Стив сидел сверху и смотрел на них, как великий инквизитор.

С другой стороны кабинета стоял письменный стол Стива – огромная стальная конструкция, сделанная специально для него молодым, подающим большие надежды дизайнером. За ним рас­полагалась личная душевая комната Стива. Сэм никогда ее не ви­дела, но этот душ был предметом зависти всех остальных руково­дящих сотрудников «Титуса».

Внезапно дверь душевой распахнулась, и на пороге появился обнаженный до пояса Стив с влажными волосами. В руке он дер­жал полотенце. Глядя на его тощее туловище, Сэм невольно вспомнила сильный, мощный торс Моргана. Странно, что Стиву хва­тило уверенности в себе предстать перед ней в одних брюках и носках. Видимо, он считал себя писаным красавцем.

– Прошу прощения за вторжение, – пробормотала она, пя­тясь к двери. – Если позже у вас будет свободное время, я хотела бы поговорить с вами о «Денсити».

– Нет-нет, не уходите. Садитесь. Сейчас я принесу кофе. – Он вышел в приемную, где стояла кофеварка.

Поскольку теперь уйти было нельзя, Сэм села на один из пух­лых диванов, взяла номер «Мьюзик уик» и стала просматривать его. Журнал был давно прочитан от корки до корки, но она хоте­ла дать Стиву время одеться.

Он вернулся с двумя кружками, поставил их на столик у дива­на и уселся рядом с Сэм, не удосужившись вернуться в душ и на­деть рубашку. Сэм чуть не заршнило. На свете было очень не­много мужчин, на обнаженные торсы которых ей хотелось бы смотреть за кофе. Точнее, был только один, но она сама лишила себя такой возможности.

– Молоко? – весело спросил Стив.

Сэм покачала головой и схватила кружку, мечтая как можно скорее убраться отсюда.

– Стив, плохие цифры, – лаконично сказала она. – Альбом не продается, и я боюсь, что положение не улучшится. Дело пах­нет провалом. Вот вам пример. Съемки видеоклипа, рекламиру­ющего их следующий сингл, задержались на двое суток, потому что эти парни по утрам страдали от перепоя и соглашались сни­маться только во второй половине дня. Эта задержка уже стоила «Титусу» несколько тысяч фунтов.

К ее удивлению, Стив вел себя так, словно ему на это напле­вать. Он глупо улыбался и смотрел на Сэм жадными темными глазками, похожими на черные смородины. Ее кольнуло пред­чувствие беды.

– Не переживайте из-за «Денсити», – небрежно бросил он. – Предоставьте это мне. Очень мило с вашей стороны, что вы при­шли сюда. Я всю неделю хотел поговорить с вами, но не знал, как это сделать. Так что все замечательно. Это судьба, – улыбнулся он.

«Не судьба, а рок», – вздрогнув, подумала Сэм.

– Я не люблю ходить вокруг да около. Вы знаете, что нрави­тесь мне. – Стив широко улыбнулся. – Я уверен, что не ошибся и что вы чувствуете то же самое.

С этими словами он обхватил Сэм рукой за шею и притянул к себе. Сэм ощутила кислый запах его дыхания, на ее лицо упали капли с мокрых волос Пэрриса. Прикосновение его обнаженной кожи потрясло Сэм, но это не помешало ей увернуться от прикосновения его влажных губ. Она вырвалась, вскочила и устави­лась на Стива, задыхаясь от гнева.

– Что вы делаете?!

Стив недаром был боссом компании, стоившей несколько миллиардов. Он мгновенно сделал выводы, понял, что Сэм ис­кренне возмущена, покраснел, как свекла, и привстал с дивана.

– Прошу прощения, – пробормотал он.

– Прощения? – переспросила Сэм, с отвращением заметив, что он прикрывает пах руками. – Какого черта?! Как вы смели наброситься на меня?!

Лицо Пэрриса стало бледнеть.

– Мне казалось, в ту ночь мы так хорошо поладили… – на­чал он.

– В ту ночь вы напились до чертиков, и мне пришлось грузить вас в лимузин! – прошипела Сэм. – Если, по-вашему, это назы­вается поладить, то вы настоящий болван!

– Послушайте, это было недоразумение, – примирительно сказал он, удивительно быстро восстановив равновесие. – Все мы делаем ошибки. Сэм, пожалуйста, примите мои извинения. Я совершенно неправильно оценил ситуацию.

Казалось, Пэррис искренне раскаивался, но Сэм была увере­на, что он делает это из страха перед обвинением в сексуальном преследовании подчиненной. Тем не менее она немного успоко­илась и попыталась осмыслить случившееся. Ее первая реакция была инстинктивной. Теперь от нее требовалась логика. Случи­лось самое худшее, и она должна была во что бы то ни стало най­ти выход. Ни в одной инструкции не было указаний, как деликат­но отшить босса и не пожалеть об этом.

– Сэм, пожалуйста, простите меня, и забудем о случившем­ся, – сказал Стив, вновь став большим боссом, который умел ка­заться величественным даже в полуодетом состоянии.

Сэм была вынуждена признаться, что присутствия духа ему не занимать.

– Вы хотите сказать, что этот маленький инцидент не окажет влияния на наши деловые отношения? – спокойно спросила она.

Стив поморщился:

– Разумеется. Мы с вами взрослые люди, и нам нужно руково­дить компанией. Здесь не место для игр.

– Я искренне надеюсь, что нет, – твердо сказала Сэм.

Она в последний раз посмотрела на Пэрриса, вновь покрас­невшего от гнева и унижения, и вышла. Подойдя к лифту, она тя­жело вздохнула и подумала, что, возможно, совершила самую ужасную ошибку в жизни.


Через час позвонил Хью.

– Сегодня в шесть утра Катрина родила девочку! – радостно объявил он.

– Ох, Хью, я так счастлива за вас обоих… Как Катрина? Труд­ные были роды?

– Если хочешь знать подробности, спросишь ее сама, – за­смеялся он. – Во всяком случае, за все время родов я ни разу не услышал, что она больше никогда не будет заниматься любовью! Девочка чудесная, весит два восемьсот пятьдесят и вылитая мать.

При мысли о маленькой копии Катрины глаза Сэм увлажни­лись.

– Я так рада! – снова сказала она. – Когда я смогу ее увидеть?

– Сегодня.вечером их выпишут. Может быть, приедешь за­втра?

– Чудесно. Тогда до завтра.

Сэм заказала цветы для Катрины и решила купить в подарок роженице ее любимые духи– «Шанель № 19». Она знала, что по­дарки следует делать новорожденной, но ей очень хотелось по­здравить Катрину, которой все это явно далось нелегко.

В тот день Сэм ушла с работы рано. Утро было тяжелое, а день выдался не легче. Погода стояла чудесная, и в половине пятого солнце было еще ярким и теплым. Сэм шла по улице, наслажда­ясь прикосновением лучей к лицу и думая о том, что произошло за день. Она вдруг поняла, что не боится Стива Пэрриса, несмот­ря на то что очень дорожит своей карьерой. Стоило подумать о Хью, Катрине и девочке, все остальное начинало казаться мелким и неважным.

Она зашла в кулинарию и купила немного козьего сыра, олив­ки в чесночном соусе, горчичный хлеб и несколько кусочков коп­ченой курицы. Потом села в такси и поехала домой. Там она сде­лала салат из курицы, сунула в духовку бутерброды с козьим сы­ром и открыла бутылку вина.

Ожидая, пока разогреются бутерброды, Сэм просмотрела пос­ледние страницы найденного в метро журнала. Они были посвя­щены женщинам, которые изменили свою жизнь. По крайней мере, так гласил заголовок. «Человеком месяца» стала преуспеваю­щая лондонская банкирша, которая бросила все и купила помес­тье во французской Дордони. И говорила, что счастлива, как ни­когда в жизни. Она была сфотографирована рядом с деревянным сараем, на фоне зарослей дымчато-голубой лаванды, с улыбаю­щимся босым карапузом на руках.

«Настоящий рай!» – с завистью подумала Сэм. Рай, ради ко­торого она тоже бросила бы работу в «Титусе».

29

Хоуп решила, что через год Милли пойдет в школу в Редлайоне. А значит, они останутся в Керри. Пути назад нет. Причина, заставившая ее принять такое решение, была проста: она полю­била Редлайон. Если ей суждено жить без Мэтта, то пусть рядом будут близкие друзья, которые ее любят. Возвращаться в Англию не имело никакого смысла.

Мэтту она этого не сказала. «Зачем? Лишние слезы», – думала Хоуп по пути в Килларни. Она вместе с детьми ехала покупать им одежду, а себе – эластичные брюки. Нужно было что-то делать с животом, который внезапно стал очень заметным.

Она еще никому не говорила о своей беременности. Даже Сэм. Нелегко признаться в том, что ты мать-одиночка с двумя детьми, ожидающая третьего. «Я могла бы читать лекции на тему „Как не следует поступать“, – думала Хоуп, когда у нее становилось лег­че на душе. Единственным (но очень слабым) утешением явля­лось то, что у них с Кристи не было настоящей связи. Слава богу, она точно знала, что отец ребенка – Мэтт. Если бы в этом были хоть какие-то сомнения, её бы хватил инфаркт.

Доктор Маккевитт направил ее к мистеру Марри, симпатич­ному и галантному гинекологу городской больницы. Наверняка в него влюблялись многие будущие матери. К Хоуп он тоже был очень добр и внимателен, но опасность влюбиться ей не грозила. От таких вещей она была застрахована.

Светло-серые глаза доктора Марри скользнули по заполнен­ной Хоуп анкете. В графе «Семейное положение» она написала «разведена», хотя официально развода^еще не было. Слава богу, он промолчал. Если бы доктор посмотрел на нее с жалостью, Хо­уп ответила бы ему стальным взглядом и заявила, что это не его дело. Но мистер Марри просто сказал, что она совершенно здо­рова, и заверил, что в их больнице отличные акушерки.

Хоуп стойко держалась до самого дня ультразвукового скани­рования. Сидя в приемной, она невольно вспомнила, как прохо­дила эту процедуру раньше. Когда Хоуп была беременна Милли, Мэтт сидел рядом и держал жену за руку, как будто ей грозило что-то ужасное.

– Хочу пройти с тобой все, – серьезно сказал он ей тогда. И Мэтт действительно прошел с ней все. Роды продолжались так долго, что действие эпидурала кончилось. Милли упорно не хотела появляться на свет и сопротивлялась, как сердитый слоне­нок, не желающий покидать теплую материнскую утробу.

По тому, как родился Тоби, тоже можно было судить о его бу­дущем характере: все прошло без сучка и задоринки. Когда Мэтт тайком пронес в палату бутылку шампанского, чтобы отпраздно­вать появление на свет сына и наследника, эпидурал еще дейст­вовал. Так что Хоуп, державшая на руках Тоби, тут же опьянела от одного-единственного запретного глотка.

Сейчас она думала о своем третьем ребенке. Том, о котором Мэтт не знал. Она поклялась себе, что этот ребенок не окажется забро­шенным. Его будут любить и баловать.

«А как же быть с его отцом? – спросил Хоуп внутренний го­лос. – Разве он не имеет права знать о своем ребенке? Не имеет права любить его так же, как ты?»

«Нет, – возразил ему другой голос. – Не имеет. Он отказался от этого права, когда ушел и не дал тебе возможности объяснить случившееся».

Хоуп знала, что когда-то ей придется все рассказать Мэтту, но хотела, чтобы это произошло как можно позже. Сейчас она про­сто не выдержала бы ссор и обвинений, которые неминуемо пос­ледовали бы за этим.

Все еще думая о Мэтте, она припарковалась на большой авто­стоянке в Килларни и проверила список покупок: брюки для бе­ременных, новый комбинезон для Тоби и туфли для Милли. Она везла Тоби в прогулочной коляске и вела за руку Милли, бодро топавшую в красных резиновых сапожках (которые она отказа­лась снять, несмотря на жару), как вдруг услышала знакомый гром­кий голос:

– Хоуп, хелло-о!

Это могла быть только Финула. Изобразив улыбку, Хоуп обер­нулась и увидела Финулу, которая вышла из салона красоты и быстро переходила улицу; ее широкие пурпурные одежды разве­вались. Судя по тому, что она двигалась, вытянув руки перед со­бой, как будто оказалась в темноте; ей только что сделали мани­кюр. Конечно, ногти Финулы были выкрашены в кроваво-крас­ный цвет, а запах лака мог бы свалить с ног и лошадь.

– Как вы поживали все это время? – озабоченно спросила Финула. – Мы с Сиараном очень беспокоились о вас.

Услышав эти сочувственные слова, Хоуп скрипнула зубами. Впрочем, она и так знала, что местные жители ее жалеют. Мисс Мэрфи, которая ухаживала за церковными цветами, накануне крепко обняла ее и назвала «бедной девочкой».

Хоуп была не в том настроении, чтобы выслушивать изъявле­ния сочувствия. Однако справиться с добрейшей мисс Мэрфи было намного легче, чем с Финулой Хедли-Райан, которая, без сомнения, ждала конца их брака с того самого момента, когда Мэтт приехал в Редлайон.

– Прекрасно, – выдавила Хоуп, ослепительно улыбнувшись Финуле.

– Вы очень храбрая, – сказала Финула, скорбно покачав го­ловой. – Я не знаю, что произошло, и не хочу знать… – быстро добавила она.

«Черта с два!» – подумала Хоуп.

– Но, – продолжила Финула, – если бы Мэтт попался мне в руки, я бы убила его за то, что он бросил вас одну. Его следовало бы пристукнуть лопатой! Во всех семьях бывают ссоры, но это еще не повод для ухода.

У Хоуп отвисла челюсть. Такого от самой преданной поклон­ницы Мэтта она не ожидала.

– Послушайте, – мягко сказала Финула, – у вас есть время выпить чашечку кофе? Только вам придется достать кошелек из моей сумочки и расплатиться. Я боюсь смазать лак.

Не успела Хоуп опомниться, как они очутились за столиком кафе. Перед ней и Финулой стояли чашечки капуччино, а перед детьми – мороженое. Милли тут же измазала мороженым все во­круг, но Хоуп не обратила на это внимания.

– Можете ничего не рассказывать, – не отставала Финула. – Скажите только, как вы справляетесь. Знаете, мы с Сиараном не сказочные богачи, но живем довольно обеспеченно, так что если вам что-нибудь нужно… Я хотела заехать к вам на неделе и спро­сить, не хотите ли вы, чтобы я как-нибудь забрала к себе детей, но не была уверена, что вы меня не прогоните.

Хоуп невольно улыбнулась.

– Я думала, что в этой истории вы примете сторону Мэтта, – призналась она.

– Я обожаю Мэтта, – с придыханием заявила собеседница, на мгновение став прежней Финулой, – но у него артистическая натура, а такие люди часто не ощущают реальности. Нам, жен­щинам, в трудные времена нужно держаться вместе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29