Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Визит к императору

ModernLib.Net / Фэнтези / Хорватова Елена / Визит к императору - Чтение (стр. 15)
Автор: Хорватова Елена
Жанр: Фэнтези

 

 


      – Что значит – одну? – взвилась княжна. – Я, кажется, сопровождала свою племянницу. Или меня вы уже и за человека не считаете?
      – Спокойно, тетя! – отрезала Валька. – Ваше сопровождение ценно только в том смысле, что вовремя складочку на воротничке поправите да подскажете, когда в книксене присесть. А в вопросах защиты толку от вас, пардон за откровенность, немного. И недавние события это наглядно показали. Проблем мы с вами имели выше крыши…
      – Сколько можно упрекать? – Княжна поднесла к глазам кружевной платочек, чтобы показать, как сильно обижена – даже слез сдержать невозможно! – Я делаю все, что в моих силах, и еще сверх того. Сегодня мне удалось совершить буквально невозможное…
      На Вальку это сильного впечатления не произвело.
      – Да бросьте вы, – сказала она небрежным тоном. – В мире ничего невозможного не бывает. Все зависит лишь от степени подготовки и уровня оптимизма. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! Я на всякий случай решила вас сопровождать, от греха… Инкогнито, само собой, под чарами невидимости. Обо мне, естественно, в данный момент никто не думал и не вспоминал, вот и не просекли, что я рядом. И Брюсы с нами были. Они и сейчас по бокам от кареты летят, Маргошку охраняют. Без секьюрити на такое дело идти стремно, ученые уже.
      Маргарита с удивлением выглянула в окно, но никого не заметила.
      – Да не зыркай ты, не увидишь! – усмехнулась Валька. – Духи как-никак. Являются, когда сами сочтут нужным. Сейчас им в невидимости удобнее. Вот домой вернемся, по рюмашке пропустим, чтобы событие отметить, ребята расслабятся и облик свой обретут.

ГЛАВА 27

      Как ни крути, пора было возвращаться в Москву. Маргарита собирала вещи, а тетушка металась вокруг, заламывая руки, и как, обычно, горько причитала:
      – Деточка, я была уверена, что ты останешься здесь, в доме твоих предков… У меня нет никого ближе тебя, дорогая! На кого ты бросаешь свою старую тетку?
      – Тетя, вы вовсе не старая! Вы полны сил. Поймите, я не могу жить в призрачном доме, которого на самом деле нет. Тогда и вся моя жизнь станет призрачной, а мне очень хочется всего настоящего…
      – Что ты говоришь?! Опомнись! Жизнь за стенами этого дома ужасна! Практически начиная с тысяча девятьсот шестнадцатого года жизни в этой стране нет! Потому что это – не жизнь! Войны, революции, голод, бандиты, расстрелы, потом снова голод, снова расстрелы, снова войны и конечно же снова бандиты… Только в тех местах, которых нет, и можно чувствовать себя относительно спокойно.
      Маргарита возмутилась. Тетушке следовало возразить хотя бы из патриотических чувств. Конечно, и войны, и революции, и голод, и бандиты – это все для России дело естественное и даже вполне обыкновенное.
      Но, во-первых, ни революции, ни войны не длятся вечно. Как бы ни хотелось в свое время товарищу Троцкому устроить перманентную революцию, не удалось-таки. А как только спадает накал революционной борьбы, тут же идет на спад голод, бандитизм теряет угрожающие формы и у граждан начинается очередная мирная передышка.
      А во-вторых, эти самые граждане давно научились воспринимать все проблемы с юмором, делая собственную жизнь легче и веселее. Шутить ухитрялись даже по поводу расстрельных подвалов НКВД и хлебных карточек, а уж сейчас-то, когда из острых поводов для шуток осталась только социальная несправедливость, уведенный бог весть куда стабилизационный фонд, тарифы ЖКХ да пенсионная реформа, жизнь, можно сказать, вообще налаживается!
      – Тетя, у вас устаревшая информация! – решительно заявила Маргарита. – За стенами вашего дома все не так страшно! В настоящее время ни голода, ни массовых расстрелов не наблюдается. А бандиты, если они действительно бандиты, а не мелкая шпана, грабят в основном друг друга, и это теперь называется спором хозяйствующих субъектов. Тетушка, поймите – я не могу остаться в Петербурге, мне срочно нужно вернуться в Москву и выйти на работу. Я и так задержалась здесь просто беспредельно. Давайте договоримся – вы приедете ко мне в Москву, погостить или пожить, как захотите. И вам будет не так одиноко.
      – В Москву? М-да, в Москву, в Москву! Это что-то из Чехова, кажется, – отозвалась тетушка. – «Три сестры»… В нашем роду тоже были любители московской жизни, но я всегда терпеть не могла Москву… Большая деревня! Не понимаю, почему чеховские три сестры так рвались именно в Москву? Медом в Москве, кажется, ничего не намазано.
      На этот раз Маргарита решила промолчать. Среди всех прочих странностей, тетушка страдала еще и характерным комплексом петербуржца и, как и большинство петербуржцев, уроженцев культурной столицы,не могла удержаться, чтобы не поддеть в разговоре москвичей. В Петербурге принято постоянно напоминать окружающим, какие все москвичи дураки и жлобы, а Москва – большая деревня и вообще слова доброго не стоит, и что любой петербуржец ценнее для мира, чем самый выдающийся москвич. Если бы не эта милая манера, цены бы петербуржцам не было. Они вообще-то славные люди, когда им удается отвлечься от болезненной московской темы…
      – Впрочем, тебе действительно надо в Москву, – переменила вдруг тон тетушка. – Я совсем забыла о твоей миссии – вызвать из небытия наш московский особняк. Для этого надлежит, как минимум, оказаться на Арбате, дорогая моя, не считая всех прочих необходимых условий… Я становлюсь ужасно рассеянной. Вот что делает с человеком возраст. Сначала отказывает память, а затем, поэтапно, и все остальное. Пообещай мне, что сразу по возвращении займешься этим делом, не откладывая в долгий ящик. И помни о львах у входа! Они должны быть парными…
      – Тетушка, но может быть, вы все же приедете ко мне в Москву? Вдвоем нам будет легче решить проблему с особняком.
      – Прости, дорогая, но я плохо переношу путешествия. С годами я стала ужасной домоседкой. К тому же этот мир, при всех переменах к лучшему, меня пугает. Не думаю, что мне понравятся бандиты, ведущие «спор хозяйствующих субъектов»… А стены этого дома как-никак, а ограждают меня от подобных впечатлений.
 
      На вокзале Маргариту и Вальку ждал неприятный сюрприз: билетов на Москву в кассах не было…
      – И как в нашем мире можно обойтись без магии, – в сердцах бросила Маргарита. – Рука сама тянется к волшебной палочке…
      – Не торопись! – перебила ее Валька. – Ну, наколдуешь ты билеты в переполненный поезд, а на местах, обозначенных в наших билетах, все равно уже кто-нибудь сидит. Из тех, кто заранее позаботился приобрести билет в кассе. Законы материального мира. Сделать то, чего нет, можно лишь в том случае, если место не занято тем, что есть…
      – И что же ты предлагаешь?
      – Что, что… Вспомнить о том, что есть. У меня, например, есть удостоверение прапорщика. Пойду-ка в воинскую кассу, там своя бронь на билеты имеется. А если что, стукну в окошечко к военному коменданту. Поможет. Паспорт давай. Придется выдать тебя за сестру. Поедешь как член семьи военнослужащего.
      Маргарита нашла свободное местечко в зале ожидания и устремила взгляд на экран телевизора, подвешенного на кронштейнах к потолку – теперь можно не просто так сидеть на вокзале без билета, а просматривать текущие выпуски теленовостей.
      Сперва Маргарите рассказали трагическую историю из жизни Антонио Бандераса. Бедняге судебным постановлением предписано разрушить часть собственного особняка в Испании, приобретенного за десять миллионов долларов. Что-то там с бумагами оказалось не так, не позаботился легкомысленный Антонио запастись документами на возведение пристройки, а испанская Фемида оказалась дамой бескомпромиссной…
      Маргарите, исключительно из любви к искусству, захотелось заочно помочь актеру справиться с неприятностями, и она вновь вспомнила о волшебной палочке, но… взяла себя в руки. Не зная всех обстоятельств дела, можно напороть лишнего, а Бандерас не тот парень, который легко даст себя в обиду.
      На экране уже шел репортаж с кондитерской фабрики, и по экрану ползли шоколадные конфеты, ровными рядами располагавшиеся на ленте конвейера… А потом показали какого-то респектабельного господина с заграничным выражением лица, любующегося видом со стрелки Васильевского острова.
      Диктор за кадром объявил, что это потомок князей Путятиных, которого потянуло на родину предков. Теперь правнука русских эмигрантов с большой помпой принимают в Петербурге, видя во французском миллионере потенциального инвестора…
      Фамилия Путятиных показалась Маргарите знакомой. Она порылась в памяти и охнула. Не может быть!
      В ее ушах зазвучал глухой голос генерала, похороненного во Франции:
       «Государь! Нельзя ли сделать так, чтобы мой внук, а еще лучше правнук, на внука я давно рукой махнул, вспомнил бы, что он – русский, и почувствовал интерес к нашей родине? Горько, что единственный наследник нашего рода, рода князей Путятиных, мнит себя франиузишкой…»
      Интересно, это простое совпадение? Или желание старого генерала все же было выполнено? Ведь император сказал ему:
       «Понимаю и сочувствую. Я распоряжусь, не беспокойтесь».
      Потомок генерала Путятина тем временем вещал с экрана по-французски, а переводчик бойко формулировал то, что молодой князь желал сообщить россиянам:
      – Я понял, что в душе остаюсь русским. Здесь, на родине моих предков, это особенно ощутимо. Род князей Путятиных слишком много сделал для России, чтобы теперь я мог воспринимать ее как чужую страну. Я намерен в ближайшее время переехать в Санкт-Петербург. Здесь открываются хорошие перспективы для бизнеса…
      Маргарита так заслушалась, что даже не заметила, как рядом с ней на сиденье шлепнулась валькирия.
      – Ну я тебе должна сказать, – начала Валька.
      Маргарита перебила ее:
      – Что, билетов нет? Я так и знала…
      – Почему нет? С билетами все в порядке. Но меня ждал такой сюрприз… Ты давно не заглядывала в свой паспорт?
      Маргарита не могла понять, к чему это Валька клонит, и осторожно напомнила:
      – С момента выезда из гостиницы. А что?
      – Открой, почитай. Это интересно.
      Маргарита дрожащими руками распахнула корочку. Что же такое могло там появиться, если даже валькирия выглядит шокированной? Неужели штамп о браке с неизвестным лицом?
      Все было по-прежнему: фотография, номер, серия, гербовая печать… В верхней графе было обозначено: «ОВД Хамовники» в качестве выдавшей паспорт организации. Но при этом… черным по белому было указано, что принадлежит документ Маргарите Викторовне Оболенской…
      Выронив паспорт, словно он обжигал руки, Маргоша растерянно замолчала. Валька подняла обновленный документ и буркнула:
      – Мы, конечно, никуда не торопимся, можно прийти в себя, до поезда уйма времени, целых сорок минут. Но посадку уже объявили.
      – Валя, у меня теперь другая фамилия, – проговорила Маргоша после долгой паузы. – А я и не заметила, когда же произошло такое событие.
      – Очнулась, подруга? Ну и ладно. А то я уже начала терять нить разговора. Вообще-то важные события всегда происходят сами собой, и, в сущности, какая разница, заметил ли кто-нибудь, что они произошли, и что именно об этих событиях думает. Объективная реальность, так сказать. И все субъективные оценки по фигу! Поздравляю, княжна. Теперь никто не усомнится в твоем благородном происхождении, раз ты носишь фамилию Оболенская.
      Маргарита вздрогнула.
      – Не могу сказать, что это – голубая мечта моего детства. Жизнь в тени великих предков не по мне.
      И тут же ей стало стыдно. Вспомнились собственные мысли в тот, теперь уже далекий, день, когда Маргарита узнала, что ее родной дед носил имя Оболенских, а отцу при рождении записали фамилию бабушки… «Видимо, с аристократической фамилией Оболенских в те годы жить было трудновато, – подумала тогда Маргоша. – Зато теперь такая изысканная фамилия пришлась бы очень даже впору».
      Со своей фамилией она, признаться, здорово намучилась. Горынская… не звучит. А если и звучит, то не так, как хотелось бы. Ритка-Горыныч, Змей Горыныч или просто Змей – с такими прозвищами Маргоша прожила почти всю свою жизнь. А разве они хоть чуть-чуть, хоть капельку соответствуют ее сущности? Вот и мелькнула короткая мыслишка о том, как хорошо ей было бы с громкой княжеской фамилией. Надо быть очень осторожной с пожеланиями – они имеют обыкновение сбываться! Сколько раз Маргарита уже убеждалась в этом…
      Но Валька не заметила ее душевных терзаний.
      – Что ж, будем считать, что ты – еще одна жертва родственников с необузданной фантазией. Конечно, твоя тетушка – особа своеобразная и ничего лучшего для тебя придумать не смогла, кроме как навязать свое допотопное имя. Я, к примеру сказать, за свою жизнь сотни имен поменяла, в силу обстоятельств. И авторитетно подтверждаю – фразочки типа: «Не имя красит человека, а человек имя!» – вполне соответствуют действительности. Ладно, бери баул, пора на посадку, княжна.
      На этот раз никакого особого комфорта в четырехместном купе не было – соседками Маргоши и Вальки оказались две пожилые полные тетки, потребовавшие себе нижние полки и сразу завалившиеся спать. Поговорить дорогой практически не удалось. Не хотелось беспокоить спящих пассажирок. Да и темы, которые обычно обсуждали в своих беседах валькирия и начинающая ведьма, могли бы ввергнуть неподготовленного человека в шок.
      Впрочем, Маргарита так устала от пребывания в Питере, в постоянном контакте с тем, чего нет, что, оказавшись в совершенно реальном купе, на узкой железнодорожной полке, моментально уснула спокойным и крепким сном. И даже неудобная, сбитая подушка и духота в жарко протопленном вагоне не помешали ей провалиться в сон.
      Поезд мчался по рельсам, унося ее подальше от Петербурга, от белых ночей, от призрачной жизни и от всех приключений, не таких уж и приятных…
      И никому было не ведомо, что на крыше вагона расположились два призрака, бдительно следивших, чтобы путешествие из Петербурга в Москву прошло без осложнений.
      Это были братья Брюсы, вернувшиеся к своему привычному облику вельмож петровского времени – в расшитых золотом кафтанах, в пудреных париках и треуголках со страусовым пухом. Ну и со шпагами на боку, само собой разумеется.
      – Как, однако, занимательно устроена эта рельсовая дорога, – удивлялся Роман. – И как быстро нынче можно доехать до Москвы из града Петрова. Это тебе не прежние времена, когда ямщики на перекладных возили. Бывало, где-нибудь на станционном дворе в ожидании свежих лошадей проторчишь так долго, что нынешние успели бы не токмо от Петербурга до Москвы, но и обратно обернуться…
      – Эх, Рома, как я рад, что ты погостишь у меня в Москве, – говорил погруженный в собственные мысли Яков. – Я тебе множество вельми занимательных диковин покажу – дома в тридцать этажей, подземную рельсовую дорогу… Подобная, говорят, и в Петербурге имеется, да мы на нее взглянуть так и не сподобились. Но уж в Москве, брат, ознакомишься с этим чудом, «метро» именуемым. Поверь на слово, тебя это поразит.
      – Да я не любитель лишний раз под землю лазить, Яша. Належался уже под землей-то. Лучше бы на поверхности на что ни то занимательное глянуть.
      – Ну в Глинки, в имение мое, слетаем. Хотя там, брат, занимательного немного осталось. И еще в Преображенское с Семеновским наведаемся. Помнишь, деревеньки подмосковные? Вспомянем, как в потешной роте у царя Петра службу начали. Теперь там, Рома, город городом, ничего уже не найдешь, не признаешь. Плац наш в Преображенском искал-искал, так не токмо не нашел, даже и не понял, где он был-то. Ландшафт местности поменялся, к ориентирам не привяжешься.
      – Грустно все это, брат, – заметил Роман. – Хоть и не вылезай из-под землицы…
      – Ничего грустного, это – жизнь. Двадцать первое столетие пришло, ничего не попишешь. А мы с тобой теперь навроде ископаемых чудищ. Динозаврусы для Кунсткамеры. Давай-ка, что ли, в воздух поднимемся да полетим за сим чудным обозом, именуемым поездом. Больно ноги у меня затекли на крыше-то сидеть скрючившись, размяться пора.
      Два духа взмыли вверх, к облакам, и понеслись по направлению к Бологому, стараясь далеко не отклоняться от железнодорожных путей и с высоты птичьего полета продолжая присматривать за вагоном, в котором сладко спала Маргарита…

ЭПИЛОГ

      Дома Маргариту никто не ждал – ни Роман, ни кот Кий. Может быть, они, конечно, тут и появлялись за прошедшие дни, но в данный момент снова отсутствовали.
      «А я ведь могла вообще не вернуться из Питера, – подумала Маргарита. – В худшем случае, сидела бы сейчас в кувшине, а в лучшем – обосновалась бы под крылом у тетушки на фамильном канапе и раскладывала пасьянсы… Не говоря уж о том, что я вернулась совсем другим человеком и даже с другим именем! И никому до этого нет дела! Близкие, называется…»
      Было раннее утро, в дороге Маргарита вроде бы поспала, и казалось, самое время вернуться к обыденным московским делам… Но, едва успев принять душ, она почувствовала, что все равно безумно хочет спать, и вновь забралась под одеяло… Неужели поездка измотала ее до такой степени и сил – ни магических, ни самых обыкновенных – не осталось ни капельки?
      Надо бы хоть в ящик бабушкиного комода заглянуть, в тот самый, с большими сюрпризами. Интересно же, что там теперь обнаружится? Но Маргоша не успела додумать эту мысль до конца и тем более встать с постели и что-нибудь сделать… На нее навалился сон. Все-таки общение с призраками – дело чертовски утомительное.
 
      Проснулась Маргарита поздно вечером, пожалуй, даже ночью – за окном было совершенно темно. В эту пору и в Москве темнеет поздно, но все-таки темнеет: Москва – это не Питер, белых ночей здесь не бывает. На часы Марго даже не взглянула, какая разница – два часа ночи сейчас или три… Пожалуй, чаю выпить не помешает – весь день, с раннего утра маковой росинки во рту не было.
      Маргарита накинула халат и пошла ставить чайник. В коридоре она услышала некий звук, долетевший из гостиной, – не то чей-то шепот, не то легкое шуршание. Там явно кто-то был…
      «Опять призраки», – привычно подумала Маргоша и тут же усомнилась – она ведь в Москве, дома, где призраки не балуют ее частыми визитами. Скорее всего, там притаился некто из мира живых. Что ж, жизнь входит в привычную колею – значит, надо постоянно быть начеку. Это в Петербурге можно было надеяться на чью-то помощь.
      Впрочем, помощь, и весьма действенную, она могла получить и в Москве – спасибо бабушке Маргарите, позаботилась об этом. Славная была старушка, что бы ни говорила заносчивая питерская тетушка. Посмотрев на магическое кольцо и мысленно попросив у него защиты, Маргарита прошептала ритуальную фразу: «Со мной сила Бальдра!» – и шагнула в распахнутую дверь гостиной, одновременно дотянувшись до выключателя.
      В комнате вспыхнул свет. На диване рядышком сидели Роман и кот.
      – Привет, – сказал Роман таким тоном, словно они с Маргошей расстались накануне и еще не успели друг без друга соскучиться.
      Кот, тот просто небрежно помахал лапой, а мог бы выдавить ради встречи с хозяйкой хотя бы словечко.
      При первом знакомстве кот, помнится, прочел ей целую лекцию: «Я принадлежу к котам говорящим, арконской разновидности, родственной чеширским котам, описанным англичанином Льюисом Кэрроллом. Правда, в отличие от чеширцев, мы не обладаем столь чарующей улыбкой, хотя тоже можем поулыбаться при случае. Это – наше сильное психическое оружие. А что касается специфических особенностей котов-арконцев, так упоминание о них тоже имеется в литературной классике. Наиболее серьезному исследованию нашу породу подверг Шарль Перро, что нашло отражение в сюжете сказки „Кот в сапогах“.
      А теперь молчит, как обычный дворовый Мурзик.
      – Вы меня напугали, – не слишком приветливо бросила Маргоша. – Почему вы сидите здесь в полной темноте?
      – Мечтаем, – ответил Роман. – Коты и влюбленные любят темноту.
      – Влюбленные? – Маргарита не удержалась от некоторого сарказма. – Ты не похож на влюбленного – уехал на гастроли и даже не поинтересовался, что со мной происходило за эти дни.
      – Ну почему? Я за тобой присматривал. Магическим путем. Знаешь, мне всегда хорошо удаются человеческие образы, являющиеся в языках пламени. Но ничего экстраординарного мне увидеть не удалось. А гастрольный тур, кстати, был на редкость тяжелым. Я так вымотался…
      – Я тоже. Особенно тяжело было сидеть в кувшине, обращенной в джинна. И еще… У меня теперь новое имя, между прочим. Вернее, фамилия. Я к ней еще не привыкла и вообще не знаю, что мне с ней делать. Хотелось бы, чтобы ты хоть чуть-чуть заинтересовался моими проблемами. Я, конечно, не рассчитываю на какой-нибудь потрясающе мудрый совет, но мои дела тем не менее кажутся мне достаточно серьезными и заслуживающими внимания.
      Роман попросил все ему рассказать и изобразил на лице внимание. Именно изобразил. Так взрослые обычно просят маленького ребенка, чтобы он показал то, что нарисовал в детском саду, заранее готовясь признать шедевром любую каляку-маляку.
      Впрочем, новое имя Маргариты его заинтересовало. Может быть, из соображений сословных предрассудков – Роман не давал забыть представителям магического сообщества, что на самом деле он испанский гранд дон Раймундо, сделавший за свою жизнь не одну придворную карьеру и в разные века успевший выдвинуться при многих королях и герцогах, от Арагонского двора до Британского. Княжеский титул для таких людей, чуждых идеям всеобщего равенства и братства, много значит. Ведь на большинство европейских языков русское слово «княжна» переводится как «принцесса», а средневековым рыцарям принцессы нравятся больше, чем обычные девушки… Такой уж у них вкус.
      Но у Раймундо оказался иной интерес в деле – выяснилось, что он был хорошо знаком с одним из предков Маргариты.
      – А Михаил Оболенский, известный собиратель древностей, с тобой не в родстве? – спросил он, уводя разговор в сторону от принцесс и рыцарей.
      – Представь себе, в родстве!
      – Слушай, у него была потрясающая коллекция летописей, рукописей, старинных реликвий, магических артефактов… Ты случайно не знаешь, что с ней сталось?
      Рассказать, что Маргарита дала тетушке слово явить из небытия арбатский особняк князя, чтобы разыскать в нем кое-что из этой коллекции? Пожалуй, пока этого лучше не делать, чтобы не давать нового повода для шуток.
      – Тетушка что-то мне говорила про это собрание, – небрежно бросила Маргоша. – Потом припомню при случае.
      – Я понимаю, что высоким интеллектуалам, интересующимся княжескими коллекциями артефактов, не до бедного кота, – подал голос Кий. – Но все же ставлю всех в известность, что я тут чуть не погиб – за мной охотились бродячие собаки, злобные, садистски настроенные мальчишки и живодеры. Меня все бросили на произвол судьбы и в следующий раз запросто могли бы увидеть уже в облике чучела в мастерской какого-нибудь таксидермиста. Мой призрак являлся бы вам ночами и взывал об отмщении…
      – Вот только твоего призрака по ночам мне для полного счастья и не хватало! – улыбнулась Маргарита.
      – М-да, – проурчал кот. – Все мы, похоже, пережили немало, и я предлагаю устроить хороший ужин, чтобы восстановить силы. Хозяйка, я бы предпочел рыбку в сметане. Как насчет рыбки, хозяйка? На радостях, что твой любимый кот остался жив… Ведь такое неописуемое счастье стоит жалкой тушки судачка, а?
      Что ж, привычная колея не заставила ждать себя долго…

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15