Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Штормовое предупреждение

ModernLib.Net / Боевики / Хиггинс Джек / Штормовое предупреждение - Чтение (стр. 12)
Автор: Хиггинс Джек
Жанр: Боевики

 

 


— Нет, они также прислали другой сигнал с выражением чрезвычайного неудовольствия из-за отсутствия информации относительно местонахождения конвоя из Галифакса.

— Не сомневался — сказал Неккер. — А что про «Дойчланд»?

Майер сел на краешек стола и аккуратно выбрал сигарету:

— Они все о ней знают из разведисточников в Аргентине. Покинули Бразилию несколько недель назад с командой разных типов из Кригсмарине под управлением фрегаттен-капитана Бергера. У них на борту также несколько гражданских пассажиров — монахини, мне кажется.

— Фантастика — сказал Неккер. — Провести под парусом такую штуку с одного конца Атлантики до другого под носом у британского и американского флотов. Это воспламенит страну.

— Нет, не воспламенит, мой друг, по той доброй и достаточной причине, что новость не будет опубликована. Для такого интеллигентного человека, Хорст, ты временами можешь быть до раздражения глупым. Ты свел свой радиоконтакт с «Дойчланд» к минимуму, разве не так? Ты сымпровизировал грубый код, не правда? Зачем ты делал все это?

— На случай, если кто-то перехватит передачу и будет способен засечь судно.

— Именно. Британский флот, Хорст, имел более чем преходящий интерес к активности ветхого старого парусника, пытающегося достичь Киля из Бразилии, главным образом потому, что никто не давал и кончика пальца за ее шансы пройти даже половину пути.

— Ну и?

— Но теперь ситуация изменилась. Наши друзья по другую сторону Северного моря так же убеждены в ценности хорошей пропаганды, как и мы. Позволь им только подозревать, что «Дойчланд» в этом районе и так близко к дому — и они немедленно что-нибудь сделают, мобилизуют каждое судно, которое имеют в этих водах, и не позволят ей прорваться.

Наступила тишина, которую нарушил Альтрогге, заговорив с явной симпатией в голосе:

— Так что видишь, Хорст, никто не должен знать. Любое публичное объявление на этой стадии стало бы фатальным.

Неккер медленно кивнул, внезапно почувствовав сильную усталость и повалился в кресло.

— «Дойчланд», Хорст, должна быть предоставлена собственной судьбе — сказал Мейер. — Ты это понимаешь? Мы можем молиться за нее, но не более.

— Да, господин полковник.

— И ты совершил ошибку, Хорст. Ты не имел права отвлекаться от поисков. Ты мог бы оставаться в этом районе по меньшей мере еще полтора часа. Ты мог бы прекрасно заметить конвой из Галифакса.

Неккер устало кивнул и Майер положил руку на его плечо:

— Мы все ошибаемся, но подобную ошибку дозволяется допустить только раз. Ты понимаешь?

— Да, господин полковник.

— Хорошо, теперь иди, поешь что-нибудь, а потом спи. Много спи. Где-то в течение следующих двадцати четырех часов ты вылетишь снова.

Неккер встал:

— В тот же район?

— Тот же — кивнул Майер. — Но на сей раз конвой из Галифакса, Хорст.

Неккер медленно вышел, шаркая ногами. Дверь за ним закрылась. Настала тишина, потом Майер тяжело вздохнул:

— Забавная штука, Ханс — сказал он Альтрогге. — Но я, конечно, откажусь, что говорил такое.

— Что именно, господин полковник?

— О, просто будь я на его месте, у меня гнусное подозрение, что я сделал бы то же самое, что и он.

***

В Сторновее туман рассеялся поднявшимся ветром, а с моря пришел дождь, когда Джего сошел по трапу с мостика и двинулся на корму. Он припал на колено у открытого люка и уставился в тесный отсек двигателя.

— Как дела?

Янсен сидел на корточках возле Астора и Чейни:

— Еще час, сэр.

— Вы уверены, что он заработает?

Астор, слегка обиженный, поднял глаза:

— Я с Чейни и с тем липовым офицером из мастерских ВВС сделали новые части сами. Хорошая медь. Будет как новенькая, лейтенант.

Янсен поднялся по трапу:

— Он прав, сэр, они выполнили превосходную работу.

— Хорошо, — сказал Джего, направляясь к мостику. — Передай в Маллейг, что мы думаем выйти через час. — Он посмотрел на часы. — Что означает, что мы просрочили время Мюррея на десять-пятнадцать минут. Я, естественно, пошлю подтверждения реальному выходу.

Он толкнул дверь, вошел и сел за стол для карт. Янсен помедлил и сказал:

— За последний час барометр упал весьма существенно, лейтенант.

— Ну и?

— И общий прогноз, не слишком хорош в деталях, сэр, пованивает.

Джего засмеялся:

— Разве ты не тот парень, что когда-то пересек Атлантику в одиночку?

— Море, лейтенант, нуждается во мне большую часть моей жизни — мрачно сказал Янсен. — Мы наслаждаемся с ним весьма особыми отношениями. Пару раз оно встряхнуло меня, но я всегда возвращаюсь для очередной встряски. Вот в такую игру мы и играем.

Джего ощутил неожиданный озноб:

— О чем ты говоришь, черт побери?

— Бог знает — Янсен казался смущенным. — Наверное, старею — Он уставился в открытую дверь. — Острова выглядят совсем по-другому. Море другое.

— О, дошло — насмешливо сказал Джего. — Ты имеешь в виду, что оно ждало тебя здесь всю твою жизнь?

— Или я этого ждал — сказал Янсен. — Что, опять-таки, совсем иное. Тем не менее, мне лучше отправить сообщение, сэр.

Он вышел. В окна мостика хлестал дождь и снаружи ветер стонал в стальной оснастке. Джего, под впечатлением сказанного Янсеном, сидел, слегка повернув голову, словно к чему-то прислушиваясь.

На столе лежал прогноз погоды и он взял его. Морские районы Рокэлл, Бейли, Мэлин, Гебриды; картина была однородно черной. Глубокая депрессия быстро двигалась сюда с Атлантики. Сильный дождь, ветер четыре-пять баллов, усиливающийся до полного шторма к вечеру.

Он скомкал бумагу и бросил в угол:

— А, ладно — тихо сказал он. — Догадываюсь, что это просто не мой день.

***

На «Дойчланд» Бергер сидел над картами в каюте, прокладывая курс на следующие несколько дней. Он различал снаружи монотонное бренчание помпы, звуки подымающегося ветра. Отто Прагер лежал на койке, читая книгу. Он сел и снял очки.

— Похоже, проклятая штука будет работать вечно.

— Ты так думаешь?

Раздался стук в дверь и вошел Штурм:

— Вызывали, господин капитан?

— Как там?

— Вчера два часа — сегодня два с половиной.

— И все еще не сухо?

— Почти.

Штурм поколебался:

— Мы постоянно забираем воду, капитан, что совсем не помогает нашим усилиям. Мне кажется, капитан, если бы мы убавили паруса…

— Ни клочка, господин Штурм. — Бергер хлопнул ладонью по столу — Доже обрывка не трогайте без моего разрешения. Понятно?

— Как прикажете, капитан.

— Теперь возвращайтесь к обязанностям и пришлите сюда Рихтера.

Штурм удалился, а Прагер встал и подошел к столу:

— Он изменился, этот мальчик. Месяц назад он прыгал бы, чтобы привлечь внимание, и щелкал бы каблуками, заговори вы с ним подобным образом, а сейчас…

— …он мужчина — оборвал Бергер. — И он должен благодарить за это «Дойчланд». Ничего и никогда не будет прежним.

— Так он прав?

— Только отчасти. Что мы забираем большое количество воды, это верно, как и то, что это не улучшает и так не простой ситуации ниже ватерлинии. То, что основной причиной является настойчивость в постановке всех наших парусов, тоже верно. Но плохая погода — наш лучший союзник, потому что нас труднее найти. Мы ее используем, Отто, чтобы выиграть время, в котором на этой стадии игры мы нуждаемся любой ценой. — Он обоими руками разгладил карту. — Я не должен провалиться. Не теперь. Не зайдя так далеко.

Прагер положил руку на его плечо:

— Мы сильно обязаны тебе, Эрих. Мы все.

В дверь постучали и вошел Рихтер. Он был в клеенчатой куртке с руками в стокгольмском дегте:

— Господин капитан?

— А, Рихтер. Ты был наверху, я вижу.

Боцман глянул на руки:

— На топ-мачте развязался блок.

— Ты уделил внимание солнечному фонарю в салоне?

— Мы постоянно заняты, господин капитан. Сейчас для дам внизу темно, но лучше, чем все время хлещущая вода.

— Хорошо — сказал Бергер. — А теперь я хочу услышать твое мнение о нашей общей ситуации.

Рихтер, казалось, колебался:

— Вы капитан, а не я.

— Я знаю — нетерпеливо сказал Бергер. — Но, за исключением меня, ты провел больше времени на море под парусами, чем кто-либо. Ты, по крайней мере, понимаешь, о чем я говорю.

Рихтер пожал плечами:

— Как хотите, господин капитан.

Бергер наполовину повернулся к карте Западного Пролива и постучал по ней пальцами:

— Большинство прерывателей блокады в прошлом пыталось пройти Датским проходом между Гренландией и Исландией, а потом прямо к Норвегии. Ты согласен?

— Именно здесь можно пройти, господин капитан.

— Но это нам не годится, да? Почему?

— Возможность свободно плавающего льда в районе Гренландии и мы потратили бы слишком много времени к северу от Полярного Круга.

— Согласен. А теперь, выбрав Гебриды, где должны мы проложить курс? Оркнейским проходом?

— Нет, капитан — ответил Рихтер. — По моему мнению нам лучше повернуть где-то севернее Шотландских островов, а потом срезать прямо на Берген.

— Хорошо, Хельмут. Очень хорошо. Приятно, когда твое решение подтверждается. — Бергер свернул карту. — Еще одно. Штурм думает, что мы несем слишком много парусов. Ты согласен с ним?

— Нет, если господин капитан хочет выиграть время — сказал Рихтер. — Тем не менее, я бы обратил внимание, что барометр падает. По моему мнению, наступает плохая ночь.

Бергер, который начал улыбаться, раздраженно нахмурился:

— Все в порядке, я не вчера родился. Ты думаешь, я не знаю, что барометр падает?

Боцман вышел. Бергер раскатал карту и, хмурясь, уставился в нее.

***

Герике пододвинул койку ближе к решетке, чтобы избежать дождя, который слишком часто с порывом ветра залетал в разбитое окно. Когда передвижка его удовлетворила, он вернулся к окну и посмотрел сквозь решетку.

Было чуть больше семи, ночь быстро наступала, и сцена была самой бурной на его памяти: клочковатые волны до горизонта, сильный дождь, небо от свинцового до черного, здесь и там прорезанного оранжевым и золотым.

Внезапно далеко в море за концом пирса высоко на волне он увидел «Мертвую точку», она сразу глубоко зарылась носом.

В коридоре послышались шаги, он обернулся и по другую сторону увидел Джанет. Она была в зюйдвестке и клеенчатом плаще, блестящем от дождя, и несла закрытую корзинку. Она встала на колено и протолкнула корзинку через маленькую заслонку возле пола.

— Это вас поддержит. Шотландцы называют это добрым чаем с окороком.

Герике поднял корзинку и поставил на койку:

— Ваш друг, лейтенант Джего. Он сейчас заходит в гавань и, судя по морю, я бы сказал, что он в этом чертовски нуждается.

— Харри? — спросила она и ее лицо осветилось. — Здесь?

Она повернулась и выбежала. Герике достал сигарету, сверху пришел Лаклан с кружкой чая в руке, которую передал внутрь.

— У вас есть спички, Лаклан?

— Есть, капитан. — Лаклан передал коробок сквозь прутья. — Можете его оставить.

Герике зажег сигарету и повернулся к окну. Канонерка теперь подпрыгивала возле пирса, команда высыпала на палубу.

Он увидел Джего, сходящего с мостика, потом Джанет, бегущую по пирсу, желтый плащ ярко горел в вечернем свете. Джего помахал, сошел по трапу и перепрыгнул через поручни. Через мгновение она была в его объятиях.

— Вот в чем дело — прошептал Герике. И так как ветер все усиливался, задувая дождь через решетку, он отвернулся.

***

В особняке Фада-Хаус ветер завывал в камине, вторя гудению поленьев. Джего протянул руки к огню:

— Изумительно, миссис Синклер. Я начинал думать, что никогда больше не согреюсь. Чертовский переход.

— Еще кофе?

— Нет, спасибо. Мне действительно стало хорошо.

Он взглянул на Джанет, тихо играющую на рояле. Джин сказала:

— Я извиняюсь, что адмирал не смог прийти.

— Ну, как он говорил, в такие ночи он предпочитает прилипнуть к радио.

— Знаю — сказала она. — Может прийти запрос спасательного судна. Я бы хотела, чтобы подсоединили подводный кабель. Иначе жизнь для всех весьма трудна. Знаете, Кэри — это наша единственная связь с цивилизацией.

Часы пробили одиннадцать и Джего улыбнулся:

— Я действительно думаю, что мне нужно вернуться. Утром ранний старт. — Он повернулся. — Я провожу тебя, Джанет.

— Я переночую здесь, дорогой — сказала Джанет, продолжая играть.

— О понимаю. Ну, тогда мне лучше идти.

Она не показала никакого намерения шевелиться. Джин Синклер проводила его в холл. Подавая ему плащ, она сказала:

— Вы сказали, что отплываете рано утром, лейтенант, не так ли?

— Верно, мэм.

Она покачала головой:

— Не выйдет. Не завтра и, вероятно, не в течении двух или трех дней.

Она улыбнулась:

— Я знаю, о чем говорю. Когда ветер начинает дуть над Фадой, как сейчас, все может случиться.

Джего улыбнулся, вдруг сильно обрадовавшись:

— Вы действительно можете это гарантировать?

— Мне кажется, да.

Когда она открыла дверь, пытаясь удержать ее на ветру, он поцеловал ее в правую щеку:

— Кто-нибудь говорил вам, что вы ангел? — спросил он и нырнул в шторм.

Когда Джин вернулась в гостиную, Джанет стояла у огня, надевая свой плащ:

— Он ушел?

— Очевидно.

— Хорошо.

Джанет прошла мимо нее в холл, Джин последовала за ней.

— На чьей стороне ты играешь?

— Если быть абсолютно честной, не знаю — сказала Джанет и добавила — У меня возникла великая идея. К дьяволу мужчин.

— Это мысль. — Джин открыла дверь. — Ну, утро вечера мудренее.

— Точно — сказала Джанет и ступила в хлещущий дождь.

***

— Лично я думаю, что поиски конвоя из Галифакса — пустая трата времени — сказал Ханс Альтрогге. — Но они все еще настаивают, чтобы ты посмотрел.

Была почти полночь и разведкомната была в полутьме. Неккер склонился над картой и кивнул:

— Согласен. Все предприятие — лишь потеря горючего.

— Не совсем, Хорст. — Альтрогге открыл папку с предполетными инструкциями. — Что-то выстраивается здесь в Атлантике, что-то совершенно необычное, сообразно нашей станции погоды на мысе Бисмарка в Гренландии.

— Насколько необычно?

— Глубокая депрессия движется очень быстро и предвещает исключительно жестокие штормы. Конечно тебе, на тридцати пяти тысячах, не о чем беспокоиться.

— А если мне надо будет спуститься?

— Мы должны надеяться, что этого не потребуется. В одном можно быть уверенным: полет будет весьма ценным для статистики погоды, если не для другого.

— Хорошо — сказал Неккер. — Когда мы вылетаем?

— Ноль-пять-ноль-ноль — Альтрогге посмотрел на часы — Время немного поспать. У тебя будет три-четыре часа.

— Я подумаю над этим — сказал Неккер и вышел.


Баркентина «Дойчланд», 25 сентября 1944 года. Широта 56°20N, долгота 9°39W. Плохая ночь. Ветер силой 6-8 баллов, усиливающийся. Сильный дождь и зыбистое море. В две склянки средней вахты отдал приказ убрать передний верхний топ-галлант и передний верхний топовый парус. Выполнено со значительными трудностями. Пока я урвал момент заполнить журнал, за штурвалом остаются Рихтер, Винцер и Клют. Барометр продолжает падать. Сильно боюсь, что дела пойдут хуже.

13

Рив первым на Фаде окончательно понял, происходит что-то совершенно необычное в общем рисунке погоды. При сильном ветре он всегда беспокоился и нервничал. Не в силах заснуть, он встал с постели около двух ночи, сварил кофейник кофе и присел к радио, посмотреть, что можно поймать.

Эфир казался живым от голосов, прорывавшихся сквозь статические разряды. Некоторые слабые и далекие, другие ближе, но для всех общим было одно: страх. Все, кто мог, стремились в укрытия.

Где-то к югу от Исландии вспомогательное судно королевского флота передавало в чрезвычайном режиме, что скорость ветра достигла семидесяти пяти узлов и растет, с бурным морем и дождем. Они пытались достичь Рейкьявика.

Было почти три, когда он нашел первую действительно жизненно важную передачу от берегового штаба королевских ВВС в Сторновее:

— Полярная воздушная депрессия предположительно грозит морским районам Мелии и Гебрид. Подготовиться к ветру ураганной силы в течении следующих нескольких часов. Ожидаемое направление: северо-восток.

Рив посидел мгновение, обдумывая, потом пошлепал в кухню, осторожно закрыв за собой дверь. Он часто шутил, что телефон на стене настолько стар, что его, должно быть, установил сам Александр Грэхем Белл, но сейчас это была линия жизни. Довольно продолжительное время он энергично крутил ручку, зная, что в почтовом отделении на набережной может никого и не быть на посту. Требовалось вытащить миссис Макбрейн из ее постели.

Вначале ответа не было. Он попытался снова, и пока занимался этим, дверь кухни открылась и вошла Джанет в халате, наброшенном на плечи.

— Что случилось?

Он отмахнулся, ибо сонный голос миссис Макбрейн спросил:

— Алло?

— Катрина? Это Рив. Вы можете соединить меня с Мердоком на Саут Лэндинг? Извините, что беспокою, но это срочно.

Она мгновенно пробудилась:

— Вызывают спасатель, адмирал?

— Еще нет, но судя по всему, ждать не долго.

— Не вешайте трубку. Я сразу соединю.

Он повернулся к Джанет:

— Поставь чайник, милочка, нам потребуется кофе. Предстоит долгая ночь.

Все еще слегка заинтригованная, она послушно подошла к печке, открыла заслонку и положила дрова в тлеющие угли.

Рив нетерпеливо ждал. Через некоторое время Катрина Макбрейн откликнулась:

— Я не могу пробиться, адмирал.

— Вы имеете в виду, что никто не отвечает?

— О, нет. Линия мертвая. Повреждена ветром, мне кажется. Я могу сделать что-нибудь еще?

— Нет, не думаю. Кажется, надо предупредить команду.

— Но команды нет, адмирал. Рыбацкие суда сегодня работали возле Южного Юиста. Они уйдут в Локбойсдейл, переждать пока стихнет ветер. Если спасатель вызовут сегодня, то здесь нет никого, кроме стариков и мальчишек.

— Верно, Катрина — мгновенно среагировал Рив. — Предоставь это мне. Я буду на связи.

Он положил трубку и повернулся к Джанет. — Я нашел тебе работу. Он взял ее за руку, повел в гостиную и усадил за радио. Он быстро настроил диапазон и застопорил ручку. — На этой волне работает большинство местных станций. Можешь одеться, если хочешь, и сделать себе кофе, только продолжай слушать. Записывай любое сообщение для меня или для Фады.

— А ты? — спросила она. — Куда ты направляешься?

— Повидать Мердока — просто ответил он, вошел в спальню и начал быстро одеваться.

***

Рив нес штормовой фонарь, но он лишь подчеркивал тьму. Дождь шел неослабно и ветер дул с такой силой, что не было сомнения, что он сорвет парус с дрезины.

Одной рукой он двигал дрезину по хребту острова, дождь каскадами сбегал по плащу. На полпути ветер вырвал штормовой фонарь и он завершал дорогу в темноте.

Путь вниз к спасательной станции он проделал с помощью электрического фонарика, который на случай крайней необходимости сунул в карман перед уходом. Он услышал лай Рори, потом дверь коттеджа отворилась и появился Мердок. Овчарка под дождем понеслась поприветствовать Рива. Он потрепал пса по холке и они вместе спустились к коттеджу.

Мердок провел его внутрь.

— Плохая ночь для прогулок, адмирал.

— На море хуже. Рив снял зюйдвестку и плащ и наклонился к огню. — Я пытался дозвониться до вас. Должно быть, линия мертва.

— Вызвали спасатель?

— Нет. Но если вызовут, сделаешь не много. У вас нет команды, Мердок. Рыбацкие суда вечером не вернулись.

— Я бы так не сказал — спокойно ответил Мердок. — Есть Хэмиш Макдональд, Фрэнсис Паттерсон, Джеймс и Дугал Синклеры.

Рид уставился на него:

— Хэмишу Макдональду без малого семьдесят. Братья Синклеры, должно быть, самые старые близнецы в этом деле. Паттерсона я не знаю…

— Мы родились в один год, адмирал.

— Перестаньте, Мердок — гневно сказал Рив. — Существует гигантская разница между вами и этими старыми хрычами и вы это знаете.

— «Мораг» — прекрасное судно. Если оно опрокидывается, то само и выпрямляется. Даже если захлестнет отсек двигателя, двигатель все равно будет продолжать работать. Вы знаете «Мораг», адмирал. Сейчас не старые времена, когда для весел требовались молодые мускулы. Хэмиш и другие рыбачили в этих водах всю жизнь. Они знают свое дело. Этого достаточно.

— Хорошо, я надеюсь, что господь не станет проверять.

Мердок достал бутылку из шкафчика и нашел пару бокалов:

— Вот, сейчас, это укрепит ваши кости.

Рив задохнулся, слезы брызнули из глаз, когда «уисгебеата» взорвалась в центре желудка:

— Черт побери, Мердок, это не только попадает в точку, это все в тебе переворачивает! Тем не менее, вам нужно восемь человек в команду, так что все равно не хватает троих. Что вы с этим поделаете?

— Всегда есть Лаклан.

— Которого вывернет наизнанку на первой ряби. Вы, должно быть, шутите. Внезапный шквал мощно ударил по крыше дома и здание содрогнулось. — Мне не нравятся такие звуки. Перед уходом я перехватил по радио штормовое предупреждение от береговой охраны. Через несколько часов ветер ураганной силы с юго-запада.

Мердок нахмурился:

— Будем надеяться, что они ошибаются. Если дела обстоят так, даже спуск на воду — работа для самого дьявола.

— Вы так думаете?

— Я это знаю, адмирал.

Рив потянулся к плащу:

— Мне лучше вернуться. При первом свете мы поглядим, сможем ли найти место, где оборвана линия.

— А если я потребуюсь до того? — Мердок вытащи из-за двери собственный желтый плащ. — Лучше я пойду с вами и послушаю, что происходит в большом мире.

***

Было четверть пятого, когда они добрались до коттеджа Рива и вошли в гостиную, где за радио вместе с Джанет сидела Джин.

— Хелло, Кэри — сказала она. — При таком ветре я не могу спать. Подумала, посмотрю, как вы управляетесь. Я приготовлю чай.

Она пошла в кухню. Джанет сказала:

— Становится горячее. Спасатель Сторновея вызван час назад, помочь флотскому танкеру, у которого трудности возле Кейп Рот. С Барры, двадцать минут назад.

— Куда?

— Куда-то в Норт Минч.

— Кажется, скоро наша очередь — сказал Мердок, когда вернулась Джин с чашками чая на подносе. — Нет, не сейчас, миссис Синклер. Мне надо заглянуть к одному-двоим. Я скоро вернусь.

Он вышел и Джанет спросила:

— Куда он направился?

— О, разбудить Хэмиша Макдональда, близнецов Синклеров и еще нескольких членов клуба пенсионеров просто на случай, если они понадобятся — ответил Рив.

— Наверное, ты шутишь. Они же старики.

— Попробуй сказать это Мердоку.

Несколько записок лежало на столе и он поднял одну:

— Это что, еще прогноз погоды?

— Верно. Из метеобюро.

По существу он был таким же:

— Морские районы Гебрид, Бейли, Мэлин: надвигается мощная депрессия с ветрами ураганной силы, сильным дождем со снегом.

Через секунду по радио захрипел голос:

— Маллейг вызывает Сахар-один на Фаде. Маллейг вызывает Сахар-один на Фаде.

Слышимость была плохая, хрипела статическими разрядами, вторгались другие голоса. Рив взял микрофон:

— Маллейг, Маллейг, Рив слушает. Прием на пять баллов.

— С вами будет говорить капитан Мюррей, адмирал.

Некоторое время была слышна только статика, потом прорвался голос Мюррея:

— Алло, сэр, как дела у вас?

— Ужасно. Как на вашей стороне лужи?

— Полный хаос. Два лихтера затонули прямо в чертовой гавани, а девятисоттонный каботажник, груженный бочками с горючим, сорвало со швартовых. Последний час мы пытаемся связаться с Джего: обычная проверка всех судов флота. Боюсь, никакого успеха. Есть какие-нибудь предположения?

— В последний раз я видел его крепко привязанным к пирсу. Я посмотрю и сообщу.

— Буду обязан, адмирал. Кстати, у вас будет по крайней мере один по-настоящему плохой день. Нам сообщают о ветрах в порывах до ста узлов. Погодные парни говорят, что можно ждать почти вертикального падения давления.

— Благодарю вас за эти несколько приятных слов — ответил Рив. — Конец связи.

***

В камере резко похолодало. Герике мало спал ночью, в пять-тридцать поднялся и подошел к окну с одеялом на плечах.

Снаружи было еще темно, но временами горизонт взрывался электрическими разрядами, на долю секунды высвечивая неподвижную картинку гавани. Несколько небольших судов дрейфовали в ней и два из них, насколько удалось рассмотреть, вверх днищем.

Шум ветра теперь стал сильнее, надоедливый, раздражающий, непрерывный стон. Он снова выглянул и в очередной вспышке увидел фигуру в плаще с фонарем в руках, пробирающуюся по пирсу к канонерке. В коридоре раздались шаги и через решетку заглянул Лаклан с керосиновой лампой в руке:

— Вам, должно быть, холодно здесь, капитан?

— Да, пожалуй, можно сказать и так.

— В кабинете хороший камин. Если вы дадите мне слово, я позволю вам посидеть у него.

Парень улыбнулся:

— Вам отсюда некуда сбежать — не в такое ненастье.

— Ну что ж, спасибо, Лаклан — ответил не раздумывая Герике. — Даю слово. Вы очень добры.

Юноша открыл решетку и Герике последовал за ним наверх. Торф в камине тлел на сквозняке белым огнем. Лаклан передал кружку чая. Мощный порыв ветра ударил по крыше, сорвав черепицу.

— Боже помоги. Этот ветер пугает меня, капитан. Пугает до смерти. Такой же, когда я был ребенком. Не ужасно, что я исповедуюсь?

— Разве этого боятся? — улыбнулся Герике и предложил сигарету. — Берите, Лаклан, и вступайте в клуб курильщиков.

***

Мэри-таун никогда не был хорошей якорной стоянкой, но все же защищал от юго-западного ветра. В гавани было достаточно много тихого места.

«Мертвая Точка» провела плохую ночь. Дважды обрывались швартовы, в первом случае ее со значительной силой швырнуло жестоким шквалом обратно на пирс, и ее регулярно атаковали оторванные суденышки из гавани.

Джего и команда большую часть ночи были в боевой готовности, ведя постоянную битву за спасение старой канонерки, чтобы она не вышибла свои мозги о пирс. К пяти-тридцати Джего был без сил.

Он заметил на пирсе штормовой фонарь, но не понял, что идет Рив, пока адмирал не взобрался по трапу на мостик.

— Как дела?

— Мы висим, сэр, вот и все. Кажется, стоило попробовать шанс в открытом море.

— Не обманывайтесь. Думаете, это — плохо? Подождите, пока не станет хуже. Мюррей был на связи. Он вас не слышит.

— Знаю, наше радио разбито. Удивлюсь, если его вообще починят.

— О'кей, я передам Мюррею, что вы еще одним куском. Если найдете часок, когда станет полегче, приходите в коттедж. У меня есть идея, для которой вы можете понадобиться.

— Приду, сэр.

Рив выбрал момент, чтобы перешагнуть поручни, и заторопился вдоль пирса.

***

Бергер ударом ноги открыл дверь каюты и нетвердо ввалился, сопровождаемый ужасным шквалом ветра и дождя. Керосиновая лампа шаталась над столом в своих держалках, свет и тьма гонялись друг за другом в углах.

Отто Прагер, лежавший на койке, в тревоге сел:

— Что такое, Эрих?

Бергер промок до костей, несмотря на плащ. Лицо страшное:

— Я потерял еще человека.

На секунду он тяжело оперся о стол, потом перешел на другую сторону со всей осторожностью пьяного на колеблющемся полу. Он осел в кресло.

— Извини — сказал Прагер.

— Нам всем надо извиняться.

Бергер открыл верхний ящик, вынул судовой журнал и ручку.

«…пять склянок утренней вахты и состояние, наихудшее из мне известных. С величайшими трудностями спустили паруса, оставив лишь штормовые. Условия наверху зверские. В четыре склянки две гигантские волны перекатились через судно. Оно выдержало первую волну, но когда оказалось у ее подножья на другой стороне, ударила вторая волна, достигнув половины фок-мачты. В это время по моему приказу на снастях находились восемь человек, среди них старший помощник электрика Ханс Бергман, которого сорвало и унесло.»

— Вот так — горько сказал Бергер. — Бедный парень. Такой долгий путь — ради чего?

— Тебе надо поспать, Эрих.

— Ты прав — ответил Бергер. — Разбуди меня через полчаса.

Он положил голову на руки и закрыл глаза. Прагер сидел, глядя на него, свет от бешено шатающейся керосиновой лампы взад-вперед шатался по комнате, а снаружи тысяча жестоких голосов ветра, казалось, подымаются до крещендо.

— Это море, Отто — тихо сказал Бергер, не открывая глаз. — Может быть, оно решило прийти за нами.

***

В салоне монахини собрались вокруг стола, склонив головы и сложив руки. Вода сочилась в световой люк, но борта в настоящий момент, казалось, держатся. И здесь, как и везде на судне, нельзя было найти сухого местечка, вода стекала по трапу кают-компании и плескалась в каютах.

Сестра Анджела молилась вслух твердым ровным голосом:

— О, Боже, умеряющий ярость моря, услышь, услышь и спаси нас, чтобы мы не сгинули…

Двери на лестнице кают-компании открылись и по ступенькам простучал Рихтер, неся большой бидон, который поставил на стол. Фуражка промокла, со спутанной бороды и с плаща струилась вода. Он стоял в ожидании со вздымающейся грудью. Сестра Анджела запнулась, потом дочитала молитву до конца и перекрестилась.

— Поздравления от капитана, сестра. Горячий кофе. Только что приготовлен на керосинке в его каюте.

— Поблагодарите капитана Бергера. Как дела?

— Плохо — сказал Рихтер. — Мы потеряли еще одного человека. Молодого Бергмана. Смыло с оснастки.

— Мы помолимся за него.

— Да, надо, сестра.

Он повернулся и вышел по лестнице.

— Помолимся, сестры, за душу Ханса Бергмана, пусть она успокоится в мире.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15