Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сладкий дикий рай

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грэм Хизер / Сладкий дикий рай - Чтение (стр. 17)
Автор: Грэм Хизер
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Тебе следует спуститься, — хрипло выдохнул он и поспешил уйти.

А Джесси машинально протянула руку на тот край кровати, где обычно спал муж, и окончательно проснулась, коснувшись холодной простыни.

Вздрагивая от холода, она сползла па пол. Ноябрьское утро выдалось на редкость промозглым. Пожалуй, следовало позвать Молли или Кэтрин. Камин давно прогорел, и как нельзя кстати пришлась бы горячая ванна. Но на это тоже уйдет время, а она и так совсем замерзла. Плеснув из кувшина воды в тазик, Джесси торопливо сполоснула лицо и вытерлась аккуратно сложенным полотенцем. Оделась в одно из новых теплых шерстяных платьев и направилась к лестнице.

В коридоре она столкнулась с Робертом Максвеллом. Молодой человек приветствовал ее кислой улыбкой:

— Доброе утро, Джесси. Вы уже на ногах? — Да. Надо проводить Джейми.

— А Ленор все еще спит, пойду ее подниму.

— Не стоит, пусть себе спит.

— Ах, но ведь мы в Новом Свете и начали новую жизнь, и я считаю, что чем скорее мы к ней привыкнем, тем лучше!

И Джесси снова подумала о том, какой милый этот Роберт. У него всегда наготове веселая улыбка и учтивые слова. Подчас он мог быть даже трогательным и всегда умел поднять настроение, когда Джесси не могла справиться с унынием. Но что-то в ее отношении к Роберту неуловимо изменилось, и началось это довольно давно. Возможно, оттого что Джейми все больше владел ее помыслами. Будил ли он в ней ярость или страсть, он постоянно был с ней, и от этого незримого присутствия невозможно было избавиться.

— Наверное, вы правы, Роберт. Но у вас все еще остается возможность вернуться домой, а у меня ее нет.

— Но и я не могу вернуться, — возразил Максвелл, — потому что у меня нет дома. — Он внезапно рассмеялся и ласково погладил Джесси по щеке. — Ах, Джесси, вы сами-то хоть понимаете, насколько вы лучше всех нас? Пусть вас сколько угодно уличают в незаконном происхождении, вы умудрились унаследовать лучшие качества и от благородныхпредков, и от простых трудолюбивых людей. Вы не просто выживете в любых условиях — вы будете процветать и всех нас заткнете за пояс. Пока мы будем стонать и охать, как это было на корабле, вы проложите свой путь в будущее.

— Но я ничего особенного не сделала…

— Сделали, сделали. Вы оставались отважной и упорной, и мы привязались к вам искренне, всем сердцем.

Его ласковый, но уверенный голос развеивал застарелые страхи, так терзавшие Джесси в последнее время. И она не удержалась — привстала на цыпочки и поцеловала его. В ее поцелуе не было и намека на страсть — это был знак чистой, сестринской любви, которую Джесси питала теперь к Роберту.

— Доброе утро, Джесси, Роберт.

Голос мужа заставил ее отшатнуться и резко повернуться. У подножия лестницы стоял Джейми, язвительно улыбаясь и не сводя с них тяжелого взгляда.

— Доброе утро, Джейми, — радостно отозвался Роберт. — Я слышал, ты уезжаешь. И немного теряюсь от того — что придется обходиться без твоего руководства.

Роберт галантно предложил Джесси руку, и она оперлась на нее, чтобы спуститься с лестницы, и пусть Джейми сколько угодно сверлит ее осуждающим взглядом. На поздней ступеньке Роберт церемонно уступил даму Джейми, тот повел жену к столу. Джесси чувствовала, как гнев сковал напряжением его сильное тело, но старательно игнорировала его раздражение.

— Роберт, я не сомневаюсь, что ты отлично справишься без меня, — сухо промолвил Камерон. — Почаще заглядывай па стройку своего дома, приятель: он почти закопчен, и паши рабочие потрудились на славу. А теперь пора завтракать — я хочу выехать пораньше.

И »се направились к столу, туда, где жарко пылал камин и что-то ароматное кипело и кастрюле над огнем. Эми, как всегда, суетилась, подгоняя молодых служанок. Экономка просияла при виде хозяйки. Джесси милостиво улыбнулась в отпет, стараясь не обращать внимания па железные пальцы, до боли стиснувшие ей локоть.

— Овсянка по-шотландски! — провозгласила Эми. — Лучшее средство против здешнего холода и сырости, миледи!

— Пахнет просто чудесно.

— Ну и конечно, стол не без дичи. Его светлость — отличный охотник, и мяса у пас всегда вдоволь. Я уже подала холодную оленину, свежее молоко и хлеб.

Джесси освободилась от суровой супружеской хватки и заняла свое место за столом. Джентльмены последовали за ней, и все воздали должное трапезе, нахваливая искусство Эми. Она смущенно похвасталась, что готовила овсянку сама — Джонатан слишком занят, он потрошит и ощипывает уток, которых лорд Камерон настрелял утром.

Джесси исподтишка покосилась на мужа — оказывается, он только того и ждал и многозначительно улыбнулся

— Дневные труды начинаются здесь очень рано, моя милая.

— Ты успел сходить на охоту? — удивился Роберт. — Сегодня?

— Да, как видишь.

— Перед тем как отправиться в путь? Трудно себе представить, что вместо этого ты мог бы преспокойно отсыпаться до полудня у себя дома, в Англии!

— Возможно.

— Ну, — решительно промолвил Роберт, — а вот я бы непременно выбрал жизнь в Англии… если бы мог.

— А ты, Джесси, — нарочито небрежно поинтересовался Джейми. — Ты тоже, наверное, предпочла бы спокойную жизнь?

А она-то размечталась, что их отношения налаживаются! Значит, она ошибалась? В это утро он был прежним — язвительным и циничным, и это ранило Джесси до глубины души. Она не хотела ссориться с Джейми именно сейчас, но он застал ее вдвоем с Робертом и срывает гнев, не потрудившись разобраться, что к чему. А все потому, что он ей по-прежнему не верит — И это после всего, что было между ними!

— Но ведь я не привыкла к такой жизни, милорд, — напомнила Джесси, отлично понимая, что Эми рядом и ловит каждое слово. — И если я не ошибаюсь, все было выбрано и решено за меня заранее. К тому же, сэр, вы сами часто напоминаете, что мое место на помойке.

Эми так и застыла, держа в руках кастрюлю с овсянкой. Судя по тому, как засверкали глаза Джейми, он разъярился не на шутку. И как бы машинально провел пальцем по запястью Джесси. Она не посмела отдернуть руку.

А Камерон поверх ее головы улыбнулся Эми — надменно, язвительно, не скрывая брезгливости.

— Понимаешь, она вышла за меня ради денег. Представь себе, как была разочарована наша миледи, как она рвала и метала, когда выяснила, что продалась не за серебро и хрусталь, а за бревенчатую хижину в лесных дебрях.

Джесси покраснела до корней волос. Джесси чуть не пнула Камерона под столом. Роберт неловко рассмеялся.

Джейми Камерон, как ты посмел… — закричала и, вскакивая с места.

— Я всего лишь закончил твою мысль, дорогая, — отрезал Джейми, угрожающе прищурившись. — Присядьте миледи, вы еще не завтракали. А вам надо хорошо питаться. Не правда ли, миссис Лоутон? Здешние места славятся суровым климатом — нужно поддерживать силы. — Милорд, я уверена… — заговорила Эми Лоутон.

— Что это не вашего ума дело. Совершенно верно, миссис Лоутон. Вы отлично знаете свое место, и мы памп весьма довольны. — И он встал, так как больше не мог оставаться за столом. — Леди Камерон в тягостях, Эми. И ребенок родится в феврале, хотя она умудряется скрывать свое положение в этих юбках. Надеюсь, я могу положиться на пас и препоручить ее вашим заботам на время моего отсутствия?

— Миледи, да я ни сном ни духом… — затараторила Эми, уставившись на хозяйку.

— Так значит, вы беременны, — вторил ей пораженный Роберт.

— Да. — Джесси не обращала на них внимания, она не сводила разъяренного взгляда с Джейми.

— Но вы даже не заикнулись об этом на корабле, — удивлялся Роберт. — И никто из нас ничего не знал. Вот И теперь вы молчали…

— А зачем говорить об этом?

— Но мы бы относились к вам с большей заботой!

— С какой стати? — с иронией осведомилась Джесси. — Ведь о Джоан Таннен никто и не подумал позаботиться! Ее поместили внизу, в трюме, вместе с остальными рабочими. И там умер ее ребенок, и умерла она сама. И никому не было дела. Ведь она — простолюдинка, черная кость, в точности как я! — Джесси повернулась, чтобы уйти.

— Но ты моя жена, — негромко напомнил Джейми, ловя ее за руку. — И хотя бы поэтому обязана быть более осмотрительной.

Джесси вырвалась, гадая над тем, что означали его слова: должна ли она осторожничать ради своего здоровья или здоровья ребенка, или ей следует опасаться, как бы Джейми снова не застал их с Робертом врасплох, как нынче утром?…

Слезы обиды подступилик глазам, и Джесси прокляла это злополучное утро, закончившееся ссорой. Ведь Джейми уезжает бог знает куда, к индейцам, и они расстанутся на ножах…

Ей пришлось напомнить себе, что они были на ножах всегда, с самого начала. И она обманывала себя, воображая, будто что-то изменилось.

— Джесси… — Джейми снова поймал се руку.

— Я обещаю быть чрезвычайно осторожной милорд! — выпалила она, отважившись наконец поднять полные слез глаза. — И вы позволите мне, милорд, попроситьвас о том же?

Он внезапно улыбнулся — неловко, напряженно — и крепко обнял Джесси на виду у всех.

— Поцелуй меня на прощание, — шепнул Камерон.

Джесси не успела исполнить его просьбу. Он поцеловал ее сам. Поцеловал жадно, страстно, до боли… а под конец ласково и нежно. У Джесси сердце готово было выпрыгнуть из груди, она задыхалась, она впитывала в себя этот прощальный поцелуй, соленый от слез. И когда Джейми наконец разомкнул объятия, слезы окончательно ослепили ее.

— До свидания, милорд, берегите себя! — промолвила она трясущимися губами, развернулась и помчалась прочь.

Глава 14

Десятого декабря, через две недели после отъезда Джейми Джесси впервые столкнулась с индейскими воинами.

Под руководством сэра Вильяма Тибальда она училась стрелять из мушкета. После долгих занятий копоть и грязь покрывали ее с головы до ног. Верная Элизабет стояла рядом, вздрагивая при каждом выстреле и пытаясь убедить Джесси, что упражнениямогут повредить ребенку.

— Как ты не понимаешь, Элизабет, ведь это важно… — возражала Джесси и тут увидела незнакомого человека с медно-красным оттенком кожи верхом на низкорослом пегой лошадке.

Индеец наблюдал за ними с расстояния в полсотни ярдов. Позади него столпилось еще с полдюжины воинов, однако никто из них не мог привлечь к себе внимание — по крайней мере тогда, когда впереди находился этот полный достоинства и уверенности в себе человек.

— Это Пован, — заметил сэр Вильям, стараясь заслонить женщин от индейцев.

Джесси, позабыв обо всем от любопытства, вытягивала шею, разглядывая необычного гостя через его плечо.

Пован был рослым мужчиной. Кожа его своим оттенком напоминала тусклую бронзу, а такие странные глаза цвета темного дерева Джесси вообще видела впервые в жизни. Индеец держал себя с поистине королевским величием. В чертах довольно правильного лица с широкими приподнятыми скулами, длинным носом и прямым подбородком улавливалось нечто аристократическое. Вождь, облаченный в удивительный бело-голубой наряд из ярких перьев, покоившийся на широких мускулистых плечах, устремил на бледнолицых проницательный взгляд. Он был и оставался полновластным хозяином этих земель. Несмотря на декабрьскую стужу, кроме этой накидки н лосин, на нем ничего не было, и Джесси различила вытатуированные на мощных бицепсах сцены охоте!.

— Пован? — прошептала она, завороженная.

Вождь сжимал в руке некое подобие копья, также украшенное перьями, по держал его скорее как скипетр, нежели оружие. Его лошадь, подчиняясь приказу, двинулась вперед. Несмотря на то что их застали врасплох, Джесси испытывала не столько страх, сколько жгучий интерес. Возможно, дело было в тех опасных чарах, которые навевали путаные истории об обычаях дикарей из алгонкинского союза племен. Впрочем, в данный момент Джесси и ее спутникам действительно ничто не угрожало. Повсюду сновали сборщики урожая, на стенах палисада работали плотники, а возле реки женщины отливали новую партию свечей. Вряд ли Пован станет рисковать.

— Пован! — окликнул гостя сэр Вильям и поднял раскрытую ладонь в знак мира.

Индеец соскочил с лошади и подошел поближе. Джесси не ошиблась: он был действительно очень высок. Пожалуй, не ниже Джейми. И тут же ей бросились в глаза другие интересные совпадения. Оба были идеально сложены, мускулисты и подтянуты, двигались ловко и неслышно, при этом выглядели чрезвычайно уверенными в своих силах.

— Здравствуй, Вильям Тибальд, — промолвил индеец, к удивлению Джесси, на чистом английском языке. Темные глаза обратились к ней и небрежно оглядели с головы до ног. Джесси покраснела под столь откровенным взглядом и принялась гадать, что может твориться в голове у этого дикаря: несмотря на ворох теплой одежды, ее беременность стала очевидной для окружающих. Судя по всему, Пован был заинтригован не меньше, чем она.

— Я всегда рад приветствовать тебя, Пован, — ответил сэр Тибальд. — А это леди Камерон, женщина Джейми — его жена.

— Жена Джейми? — На лице индейца промелькнуло любопытство.

— Да.

— Здравствуй, жена Джейми.

— Здравствуй, Пован, — сказала Джесси. Она выступила вперед и решительно пожала сильную бронзовую руку.

Индеец следил за ее действиями со смесью удивления и удовольствия и со смехом заявил сэру Тибальду:

— Эта женщина достаточно хороша для моего друга Джейми. И она затяжелела от его семени — это тоже хорошо.

— А это Элизабет, — представила Джесси сестру, которую ей пришлось силой выпихивать из-за своей спины. — Леди Элизабет. Она — моя сестра.

Элизабет от испуга потеряла дар речи. Пован и ее смерил взглядом, а потом выразительно сплюнул под ноги, не скрывая презрения. Он буркнул что-то по-своему, повелительно взмахнул рукой, и к ним приблизился один из его воинов с поломанным мушкетом в руках. Непрочно пригнанный затвор отвалился от деревянного приклада.

Пован немедленно перешел к делу:

— Где Джейми? Я хочу починить мушкет.

— Джейми отправился на встречу с Опеканканоком, — сообщил сэр Вильям. — Его пригласил сам вождь. А пока я могу дать тебе взамен вот этот мушкет… — Он замялся.

Джесси, до того опиравшаяся на оружие как на палку, легко подняла его и с улыбкой протянула Повану. Тот принял тяжелый мушкет и снова засмеялся:

— А она сильная женщина. Хороша для Джейми. Она сможет долго работать в поле и родит много здоровых детей.

На этом беседа закончилась. Пован повесил мушкет на плечо и взмахнул оперенным копьем в знак прощания. Ловко вскочил на свою неоседланную лошадь, еще раз взмахнул мушкетом и копьем и поскакал обратно в лес. Его воины рысью побежали следом.

Элизабет тихо охнула и потеряла сознание.

— Ох, держите ее! — только и успела воскликнуть Джесси, и сэр Вильям подхватил девушку на руки.

Вскоре Элизабет очнулась. Голубые глаза широко распахнулись, но взгляд их оставался мутным.

— Боже, он нас всех чуть не убил!

— Такого не могло случиться, миледи! — уверенно успокаивал ее Тибальд. — Ведь мы в мире с индейцами!

— Давайте вернемся домой и выпьем чего-нибудь укрепляющего, идет? — предложила Джесси.

Она не хотела, чтобы Элизабет заметила это, но не могла сдержать дрожь. Ее сильно трясло, причем непонятно — от пережитого страха или от возбуждения.

Сэр Вильям нес Элизабет на руках, но перед палисадом она заявила, что сможет дойти сама, она не маленькая. Бедняжка рассеянно улыбнулась Джесси:

— Ух, ну и страшилище же этот вождь!

— Глупости, Элизабет, он ничего страшного не сделал! — возразила Джесси.

— Пован — наш друг, — подхватил сэр Вильям. — И он близкий друг Джейми. Зимой 1609 года Джейми служил в отряде капитана Джона Смита. Племя Поухатана предало белых людей, и с обеих сторон началась жуткая резня. Пован и Джейми были тогда гонцами. А Пована угораздило наткнуться на отряд беглецов из Джеймстауна, спускавшийся вниз по реке. Его чуть не вздернули на месте, но Джейми заступился за него и позволил уйти. Он убедил своих товарищей, что негоже добропорядочным английским солдатам воевать с безоружными детьми. И с тех пор они не забыли Друг друга. Пован стал большим вождем в своем племени. Правда, верховная власть в союзе принадлежит Опеканканоку, однако и слово Пована имеет немалый вес.

— Он настоящий дикарь! — ужасалась Элизабет.

— Да, Пован дикарь, но он неотъемлемая часть этой земли, — ответил сэр Вильям. И смущенно улыбнулся Джесси: — Д ВЬ1 держались молодцом, леди Камерон. Джейми может гордиться вами.

— Затем сэр Вильям попросил у дам позволения откланяться. Джесси задумчиво смотрела ему вслед и размышляла над тем, что бы сказал Джейми по поводу положительного отзыва своего индейского друга. Стало быть, из нее вышла хорошая жена, чтобы гнуть спину у Джейми на полях и вдобавок рожать ему здоровых детей. Ну что ж, такую жену Джейми и искал.

Ночью, лежа в кровати, Джесси вспоминала своего мужа — |как и во все прошедшие после его отъезда ночи. Она проводила пальцами по тому месту, где он обычно спал, и всякий раз ее охватывал нетерпеливый трепет. Ей ужасно не хватало Джейми. Ей не хватало его, несмотря на то что они поссорились при прощании. Пусть они снова поссорятся, пусть доведут друг друга до ярости, лишь бы быть вместе. Лишь бы он оказался рядом, лишь бы приласкал ее. Она соскучилась по тому ощущению безопасности, которое дарили его объятия, по гулкому, звучному голосу. Она соскучилась по его смеху, по нежности, познанной в минуты близости. Несмотря на все попытки держать его на расстоянии, Джесси отдавалась ему беззаветно, до конца. Она ложилась с ним рядом, и Джейми уносил ее в безоблачную высь. Он не боялся подступиться к ней, если Джесси притворялась спящей, и не боялся разбудить на рассвете. Он мог быть то страстным и нетерпеливым, то трогательно нежным и медлительным, но ни разу не оставил Джесси равнодушной. Она никогда не могла устоять и покорялась его натиску — даже против своей воли — и взмывала на вершины блаженства в вихре невероятных ощущений. А теперь, когда Джейми уехал, ей оставалось только мечтать о нем, и мечты эти всегда были чудесными. Она грезила о его иссиня-черных глазах, в которых так неистово пылало пламя страсти. Она грезила о том, как будет лежать, ожидая его, в белоснежной ночной рубашке и он придет к ней, прекрасный и неутомимый, как молодой бог, и Джесси протянет к нему руки.

Но в эту ночь сон изменился. Начиналось все по-прежнему. Джейми приближался к ней: сильный, бронзовый от загара, снедаемый откровенным желанием, готовый к любви — И она ждала его, сгорая от нетерпения. Но неожиданно все изменилось: почему-то Джейми больше не был голым, на нем развевалась странная накидка из белых перьев, а взгляд стал недоверчивым и настороженным — совсем как у индейцев. Вроде бы это был прежний Джейми, а вроде бы и нет, и Джесси испугалась. А он грубо схватил ее за лодыжки и рванул к себе, раздвигая ноги. Джесси закричала от страха, но звуки застревали в горле, заглушённые пушистыми птичьими перьями…

Внезапно перья превратились в белый туман. Теперь Джесси шла куда-то, к какой-то кровати. Она не хотела поднимать одеяло, но должна была это сделать. И снова закричала. На кровати лежали в ряд несколько трупов. С краю — истлевшие, изглоданные до костей останки Линнет. Рядом — Джейми, в той же странной накидке из белых перьев, с вонзенным в грудь боевым топором. А возле Джейми лежала она сама — лицо белее мела, пустые глаза широко распахнуты, а руки судорожно прижимают к груди головку их мертвого младенца с ободранным скальпом.

Джесси забилась что было сил и обнаружила, что уже не одна. В дверях спальни стояли Элизабет с Ленор, а Роберт сидел с ней рядом.

— Это… это был дурной сон, — пробормотала Джесси, Она все еще тряслась от ужаса. Роберт ласково обнял ее, и бедняжка бессильно зарыдала. Он утешал Джесси, как брат, осторожно гладя по голове.

— Все в порядке. Все в порядке, — повторял Роберт.

— Это все тот индеец, — тут же заявила Элизабет. И Многозначительно посмотрела на Ленор. — Ей уже давно престали сниться кошмары, а сегодня все возобновилось. Это из-за встречи с индейцем, я точно знаю.

— И рано или поздно всех нас перережут как цыплят! — сокрушалась Ленор.

Слушая их, Джесси увидела свои слабости и страхи как бы со стороны. Она почти грубо отпихнула Роберта, вытерла слезы и выпалила:

— Простите меня. Я вела себя как дура, мне постоянно снятся дурацкие сны. Ничего страшного, со мной все в порядке. Ленор, никто не собирается нас резать. Пован — . друг Джейми. И наши часовые не дремлют. Мне ужасно жаль, что разбудила всех. Пожалуйста, ступайте спать и не тревожьтесь понапрасну.

К этому времени в хозяйскую спальню поднялась миссис Лоутон и остолбенела при виде Роберта, сидевшего на кровати рядом с Джесси.

— Что случилось?!

— Дурной сон, миссис Лоутон, только и всего. Мне ужасно неловко, — отвечала Джесси.

Роберт чмокнул ее в лоб. Джесси вскочила, ласково обняла сестер и еще раз извинилась перед экономкой:

— Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Ступайте спать.

Оставшись наконец-тоодна, Джесси больше не предавалась сомнениям и раздумьям. Она лежала, не смыкая глаз, без сна и вспоминала своего мужа. Она представляла себе его темные глаза, его высокую, стройную фигуру, излучавшую недюжинную силу и неотразимое мужское обаяние. Его нельзя было не уважать, не оказывать ему почтения. Ужасный сон стал очередным напоминанием о том, что Джейми не признает ничьей власти и всегда поступает по-своему. Он не побоялся отринуть правила приличия и предрассудки своего круга и взял ее в жены. Он вырвал ее из когтей нищеты и голода, увел от беспросветного тяжелого труда ради куска хлеба. И потребовал от нее если не любви, то хотя бы уважения к себе. Но с некоторых пор Джесси испытывала к Джейми нечто большее. Она могла злиться на него и спорить, но он не был ей противен — напротив, она желала Джейми, желала страстно, лихорадочно и не могла этого отрицать. Правда, ей недоставало отваги, чтобы задуматься над тем, как можно назвать это новое чувство, но она поклялась себе в ту ночь, что когда Камерон вернется, то встретит в ее лице преданную и покладистую жену.

На следующий день в гавани пришвартовался еще один корабль ее мужа. Это была «Госпожа Удача», и ее капитан, Роджер Стюарт, поспешил отыскать на берегу молодую хозяйку, потому как «Госпожа Удача» была доверху набита всевозможными подарками для леди Камерон. Джейми заказал в Англии подбитый куньим мехом шерстяной плащ на случай зимних холодов, а также целый ворох муфт. Грузчики сносили в дом несметное количество шелка, кружевных и парчовых тканей. Прибыли чайный сервиз из золоченого серебра, вазы и кувшины из Италии и Испании. Но самым чудесным подарком оказалось ожерелье из тончайшей филиграни, в которую были вправлены яркие крупные сапфиры в обрамлении мелких бриллиантов. Сестры с веселым смехом открывали одну коробку за другой. Все-таки Джейми относился к своей жене не так уж плохо. Может, хватит причитать по поводу дикости здешних мест и попытаться сжиться с ними? Может, это не так уж сложно? Тем паче что поселок разрастался и все больше походил на небольшой городок. Здесь уже работали две гончарные мастерские, и посуда выходила с каждым разом все красивее. А «Госпожа Удача» доставила еще одного кузнеца и искусного ткача.

Мистер и миссис Донегал открыли в округе Карлайл торговое заведение, чтобы каждый мог выставить на продажу свои изделия. Даже у бедолаги Джона Таннена дела пошли в гору — конечно, не без помощи сердобольной Молли, которая в последнее время гораздо больше времени проводила у Танненов, чем с Джесси.

И Тамсин теперь не походил на старого пропойцу. Он за собой, помолодел и больше не искал утешения в бутылке. Джесси сама удивилась, когда обнаружила, что он совсем не стар, и с удовольствием болтала с ним по вечерам. На заднем дворе их дома выстроили просторную конюшню, и, убирая денники, Тамсин без устали вспоминал все, чему когда-то учился в Оксфорде. Джесси поражалась, как много он знает. Однажды Тамсин догадался, что не дает покоя молодой хозяйке, и горячо поклялся, что скорее погибнет сам, но не позволит случиться ничему плохому, когда придет срок родов, — ведь недаром он когда-то слыл отменным врачом…

Да… все налаживалось: Тамсин обрел уверенность в себе и место в жизни, Молли скоро станет женой свободного преуспевающего человека. Малютка Маргарет хорошела не по дням, а по часам, и все эти большие и малые чудеса сотворила она, Джесси… благодаря щедрости Джейми. Мужа, заполонившего ее грезы, мужа, воспламенившего ее чувства.

Только теперь до Джесси дошло, что речь идет не просто о борьбе за жизнь. У нее появилась возможность стать счастливой.

Не отнимая ладони от того места, где должен был спать Джейми, она наконец-то заснула, умиротворенно улыбаясь.

Джейми со своим отрядом, включавшим и отца Стивена, подъезжал к палисаду ранним утром семнадцатого декабря. Первый пушистый снег неслышно падал на землю, и, несмотря на холод, следовало ожидать прекрасной погоды.

Всю дорогу Джейми боролся с усталостью и смутным беспокойством. Он чувствовал в поведении Опсканканока какую-то странность. Вождь сам пригласил — или вызвал — Камерона к себе в гости, он принимал его весьма радушно и без конца уверял в дружбе, а потом взял да и предложил отправиться домой. Нет, не в округ Карлайл — домой, то есть и Англию.

Джейми, чувствуя себя крайне неуютно с горсткой друзей среди сотен памунки, пообещал вождю обдумать его совет, «О не смог скрыть замешательства. Передавая индейцу трубку мира, он спросил:

— Но что мы найдем там, за океаном, если покинем эту землю? Опеканканок, англичане пришли сюда, чтобы остаться навсегда.

— Эта земля принадлежит поухатапам. Мой брат бился за то, чтобы племена подчинились порядку. Порядок остается.

Джейми снова щедро одарили вяленым мясом и кукурузой, а взамен Опеканканок получил целый мешок старых солдатских пуговиц с эмблемой Тюдоров. Вроде бы вождь остался доволен. И тем не менее Джейми грызла тревога. Он решил удвоить бдительность и ближайшие месяц.

Он и сам не подозревал, насколько сильно тревожится за судьбу округа, пока не выехал на опушку леса. Его взгляд жадно шарил по опустевшим полям, по палисаду, сурово ощетинившемуся пушками, развернутыми жерлами на запад. Из груди вырвался торжествующий вопль, немало порадовавший его спутников, и Камерон галопом понесся вперед, оставив отряд далеко позади. При его приближении ворота распахнулись настежь, и это снова вызвало у него радость: значит, часовые исправно несут службу и следят за всеми, кто подъезжает к поселку.

Было слишком рано, и по пути к дому Джейми почти никого не встретил. Однако Тамсин был уже на йогах — зевал во весь рот, он принял у хозяина лошадь.

— Как чувствует себя моя жена? — осведомился Джейми.

— Леди чувствует себя превосходно, лорд Камерон, — с улыбкой отвечал Тамсин. — Расцветает на глазах.

Джейми счастливо засмеялся и поспешил в дом, на ходу стаскивая перчатки. Но на пороге замер в нерешительности.

Он с трудом отделался от мыслей об их ссоре при прощании, не дававших ему ни минуты покоя в первые дни после отъезда. Он знал, что был не прав, что несправедливо упрекал ее Робертом Максвеллом. Да, Роберт имеет недостатки, но он верный друг — Джейми знал его прекрасно. Ну а Джесси…

Жена никогда не лгала ему. Она не скрывала правду о своих чувствах, даже когда шла под венец, и все же ни разу не дала Джейми повода заподозрить се в неверности.

И он снова повторял, что виноваты его проклятый, несносный норов и жгучая ревность, что раздирала его сердце — и чресла — всякий раз, когда Джесси улыбалась кому-то другому. И что толку оправдываться, объясняя все своей любовью к ней, — ведь чувства приходилось скрывать. Уязвленное сердце всегда легко поддается гневу. И ему все чаще казалось, что Джесси вообще лишена сердца, а значит, ему, как человеку мудрому, следует отгородиться от ее чар непроницаемым барьером. Пусть у него чересчур пылкий нрав, у него есть также и чувство собственного достоинства, и он никогда не позволит сердечной слабости или физической страсти затмить ясность мысли. Несмотря на выходки этой вертихвостки, он был и останется хозяином в своем доме, и, даже если ей не дано полюбить Джейми, она будет вынуждена ему повиноваться.

Хотел бы он знать, сподобится ли Джесси когда-нибудь разрушить те барьеры, что воздвигла против него. Придет ли к нему сама, распахнув объятия, с ласковым смехом на устах и страстным пламенем в сапфировых глазах. Все это она держала в себе, оставляя недоступным для Джейми, подобно таинственному сокровищу.

И это воистину было сокровище, потому что Джейми всем сердцем желал видеть в ней не покорную наложницу, по настоящую любящую жену, опору и поддержку во всех делах.

Джейми набрал побольше воздуха в грудь и с силой выдохнул, стараясь совладать с жаром, против воля поглотившим его. Черт побери, ну и пусть, он согласен и на покорную наложницу. На протяжении всей поездки Камерон думал об удивительном оттенке прекрасных глаз, о пушистых локонах, обрамлявших дивное лицо. Он без конца представлял во всех подробностях точеное, зовущее к любви тело.

Решительно тряхнув головой, Джейми вошел в холл, где его уже дожидалась миссис Лоутон, которая и поторопилась принять у него плащ.

— Как поживаешь, Эми? — спросил ее Камерон.

— Хорошо, милорд! У нас все в порядке, миледи здорова, мистер Роберт очень заботился о ней. Однажды ночью я услышала шум и поднялась наверх. Он сидел возле нее на кровати и утешал — миледи приснился ужасный сон.

Джейми до боли сжал зубы. Он припомнил все муки, которые испытал вдали от жены. Он попытался укротить бушевавшую в груди ревность.

Но доводы рассудка были бессильны. От одной мысли о том, как Роберт утешал Джесси, сидя на их супружеской постели, у Джейми все сжалось внутри. Интересно, что тут творилось в его отсутствие?

— Милорду угодно что-нибудь выпить или закусить? — послышался голос Эми.

— Нет, лучше я поскорее поднимусь к жене.

— О, милорд, смею вас уверить, что в эту ночь она шала без кошмаров. На ночь миледи приняла ванну и выпила теплого молока, и я не сомневаюсь, что это укрепило ее сон. Ах да, милорд, прибыла «Госпожа Удача» с вашими подарками, и леди была чрезвычайно им рада.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25