Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Время хищников

ModernLib.Net / Триллеры / Горес Джо / Время хищников - Чтение (стр. 11)
Автор: Горес Джо
Жанр: Триллеры

 

 


Хулио рассмеялся. Испугался стали этот Холстид. И правда, нож превращает человека в гиганта. Чемп, лежащий в двух ярдах, вдруг громко застонал. Облако закрыло луну — свет, и без того тусклый, померк еще больше. Хулио слышал слова Курта, но едва ли понял их смысл. Он видел, что Курт пятится, а для Хулио это означало только одно — страх.

— Я тебя убью, — просипел Хулио.

Выражение лица отступающего от него человека изменилось, но не так, как ожидал Хулио. На нем отразился... не ужас — скорее, удовольствие. Правая рука Холстида нырнула за спину, чтобы вернуться с обоюдоострым ножом.

— И не пытайся, сынок. Я забыл вот об этом, когда столкнулся с твоим приятелем на обрыве, но обращаться с ножом я умел, когда тебя еще не было на свете.

В душу Хулио закрался страх, но он прыгнул вперед, размахивая ножом, как принято в уличной драке, когда противник, как правило, практически невооружен. Махнул ножом и Курт, целясь в костяшки пальцев, чтобы перерезать сухожилия и обезоружить парня. Но почти в полной темноте не мог сказать, достиг его удар цели или только оцарапал руку.

Внезапно Хулио замер. Потом повернулся к Курту, лицо его окаменело.

— Что...

— Послушай, — оборвал его Курт, — я могу покончить с тобой в любой момент. Давай прекратим...

Хулио шагнул к нему и рухнул лицом вниз. Курт ждал, подозревая, что это ловушка. Другого и быть не могло. Он же только полоснул его по пальцам. Но Хулио не шевелился. Тут в разрыве между облаков показалась луна, и Курт увидел, что нож Хулио лежит в нескольких дюймах от его руки.

Выругавшись, Курт подошел, опустился на колено, перевернул Хулио. Черные безжизненные глаза смотрели в никуда, совсем как глаза Паулы, когда он нашел ее лежащей на туалетном столике, как глаза часового из его кошмаров, глаза многих людей во время войны. Курт тяжело вздохнул, встал. Вытер лезвие о свитер, убрал нож.

Вместо костяшек пальцев он попал в запястье — туда, где лучевая артерия проходит под самой кожей. Тридцать секунд спустя Хулио потерял сознание, через две минуты он умер. И хотя эта бессмысленная смерть вызвала у Курта лишь шок и отвращение, он не мог не подумать: «Холстид, старина, а сноровка у тебя та же, не так ли?»

Мысль эта тут же ушла, оставив во рту привкус тошноты. Он смотрел на свои жертвы: один изувечен, второй мертв. Безумие. И надо прикончить еще двоих? Нет, хватит, хватит. Хищники? Если б в день нападения на Рокуэлла он приехал на несколько минут раньше, если в был дома, когда они набросились на Паулу, ничего бы этого...

Но, возможно, лишь на долгом, мучительном пути, пройденном им после смерти Паулы, он осознал: угрозе, силе и страху можно противопоставить лишь те же угрозы, силу и страх. Профессор Куртис Холстид уговаривал бы, приводил бы логичные доводы и, скорее всего, был бы уничтожен. Может, только Куртис Холстид, закаленный боями в пустыне, мог...

Курт отогнал от себя эти мысли. Все кончено. С двумя оставшимися пусть разбирается Монти Уорден, а с него хватит. Он снял тяжелый свитер, укрыл им Чемпа, пощупал его пульс. Слабый, учащенный, но устойчивый. Возможно, выживет, если он быстро свяжется с врачами.

И лишь в густом тумане добравшись до «фольксвагена», Курт понял, что потерял ключи. Что теперь? Как соединить провода напрямую, он не знал. Где выпали из кармана ключи, не имел ни малейшего понятия. Оставалось только одно.

И он зашагал к Сан-Конрадо, лежащему в десяти милях городку, при каждом вздохе кривясь от боли в треснувших ребрах, дрожа от холода. Он понимал, что туман сводит до нуля его шансы поймать попутку. Следовательно, предстояло пройти пешком все десять миль.

Глава 31

Сидя на жалобно поскрипывающем под его тяжестью старом диване, Толстяк гадал, почему так долго не возвращается Хулио. Да, крики смолкли, но от тишины стало еще страшнее. Доносящиеся снаружи крики означали, что там есть кто-то живой. Живой! Круглую физиономию перекосило. Толстяк громко рыгнул.

— Слушай, Рик, как ты думаешь, когда вернется Хулио?

Рик медленно повернулся к Толстяку. Его левая нога по-прежнему дергалась.

— Ты знаешь не хуже меня, что он мертв.

Толстяк заерзал на диване, вновь рыгнул. Потянулся за сандвичем, но тарелка уже опустела. Хулио мертв? Или ловит на Береговой автостраде попутную машину?

— Э... я хочу сделать несколько сандвичей. Ты есть будешь?

Рик наблюдал, как Толстяк поднимается с дивана.

— Делай сандвичи, набивай живот. Здесь он нас не достанет.

Толстяк протопал на кухню, при свете двух свечей начал резать хлеб. Что творится с Риком? Он даже подумал, что Рик застрелит Хулио. Возьмет и застрелит. Он намазал ломти толстым слоем майонеза, открыл банку ветчины. При свете он бы выпотрошил «триумф», чтобы привести «шеви» в рабочее состояние. Правда, он и сейчас мог в темноте прокрасться на автостраду или вплавь добраться до следующей бухты к югу...

Толстяк застыл над банкой с ветчиной.

— Слышь, Рик, а я знаю, как этому Холстиду удалось пробраться сюда незамеченным. Он просто приплыл сюда из бухты, что примыкает с юга. Всего-то полмили...

— Заткнись! — рявкнул Рик. — Он проскользнул мимо Хулио и Чемпа, прямо по дороге. Эти трусливые тупицы...

Спасаясь от гнева Рика, Толстяк ретировался на кухню. Да, у Рика определенно поехала крыша. Он вновь занялся сандвичами. Если в у него был пистолет, как у Рика, он бы точно пошел к автостраде... Но тут он представил себе извилистую дорогу, усыпанную гравием, стоящие впритык деревья с толстыми стволами, за каждым из которых мог притаиться Холстид. Нет, пожалуй, к автостраде идти не стоит. А вот будь он сейчас на берегу, то мог бы уплыть отсюда. Правда, дверь заперта, а ключ у Рика. Разумеется, можно открыть окно, но...

Толстяк задумался. Туман скроет его как от Рика, так и от Холстида, если тот все еще бродит поблизости. Быстро открыть окно, сбежать к воде, выплыть из бухты. Отправиться в Мексику, где никто его не поймает... Старик по нему тосковать не будет, да и он обойдется без...

Толстяк влез на раковину, через плечо глянул в гостиную. С кресла-качалки Рик не мог видеть, что он делает. Толстяк рывком открыл окно. Холодный воздух ворвался на кухню, загасил одну свечу.

— Толстяк! Что ты там учудил, Толстяк?

Охваченный паникой, Толстяк сиганул в окно, покатился по земле. Его штаны лопнули на заднице по всей длине. Он вскочил и побежал. Вслед трижды выстрелил пистолет, но он уже несся вниз, надежно укрытый густым туманом. Отбежав на тридцать ярдов, Толстяк оглянулся. Рик закрывал окно. Он в безопасности!

От холодного тумана по коже побежали мурашки, ветер гулял в порванных штанах. Он потрусил к воде. Песок набился в ботинки, гниющие водоросли пахли йодом.

У кромки воды Толстяк остановился. Очень не хотелось ему плыть в темноту, где невидимые волны бились о скалы. Может, лучше подняться к автостраде и попытаться поймать попутку? Но по дороге туда его могла поджидать смерть!

Он скинул ботинки и носки, вздрогнул, когда голые ноги коснулись ледяного песка. Снял брюки, рубашку, оставшись в трусах и футболке. Одежду и ботинки свернул в узел, положил его на голову и закрепил ремнем, пропустив его под подбородком. Сухая одежда наверняка понадобится ему, когда он доплывет до южной бухты.

Толстяк не вошел в воду и по пояс, как от холода у него застучали зубы. Когда же вода достигла шеи, он не спеша поплыл, держа голову высоко над водой, чтобы не замочить одежду. Поначалу только шум волн, разбивающихся о скалы, указывал, где находится устье. Потом он начал различать буруны, переваливающие через черные скалы. Увлекаемый отливом, через несколько минут он уже доплыл до устья.

Теперь осторожнее, сказал он себе. Лишь бы не потащило на скалы...

Громадная волна отбросила его на черный гранит, не видимый в темноте, протащила спиной, раздирая кожу, по камням. Толкайся сильнее, приказал он себе, толкайся сильнее! От скал ему удалось отплыть, но уже без одежды: в какой-то момент узел соскочил с головы, только ремень остался на шее. Толстяк отбросил его в сторону.

Надо бы вернуться, подумал он, до южной бухты не доплыть.

Еще одна волна накрыла его, заставив наглотаться соленой воды. Он уже было повернул назад, но отлив буквально вынес его из устья в открытый океан.

Нечего паниковать, решил Толстяк, раз выплыл, надо добираться до берега...

И тут же отчаянно замахал руками, яростно борясь за жизнь, потому что скользкие щупальца ухватились за его ноги. Это же водоросли!

Уф! Всего лишь водоросли. Волна подняла его, освободив ноги. И все-таки страх не уходил. Под ним сто футов воды, лес водорослей, в котором водятся Бог знает какие чудовища.

Вновь водоросли облепили ему ноги, вновь он вырвался, и тут его тело свело судорогой. Словно гигантский кулак со всего маху врезался ему в живот, и каждая мышца отозвалась болью. Толстяк ушел под воду, вынырнул, но очередная волна накрыла его с головой.

Тело опять свело судорогой, в отчаянии он забарабанил по воде руками, но мышцы отказывались слушаться: Толстяк пошел ко дну.

Кровь, попавшая в воду из порезов на спине, привлекла из открытого океана акулу. Она кружила среди водорослей, осторожно плывя на запах крови. Кровь означала, что кто-то в беде, а следовательно, ей могло перепасть что-то съестное. Она не атаковала, несмотря на дурманящий запах крови. Акулы — хищники осторожные. Именно осторожность помогла им выжить, нисколько не изменившись за последние триста пятьдесят миллионов лет. В конце концов она, разумеется, приступила к трапезе.

Да кому они нужны, думал Рик, оставшись в коттедже один. Да, ему приходилось каждые несколько минут вставать с кресла, не выпуская пистолета из руки, проверять каждое окно. Но это лучше, чем еще тревожиться, кто предаст тебя следующим. Никакой верности, никакой силы поли, только лишние хлопоты. Если б они полностью поддерживали его с той ночи, когда они избили Рокуэлла, ничего бы и не случилось. И не его надо винить за то, что произошло с этим Рокуэллом.

Нет, все их беды начались с Паулы Холстид.

Взгляд его вновь остановился на предсмертной записке Паулы. Чертов Хулио! Если бы он не выудил эту записку из сумочки Дебби... если б не уговорил его отдать им Дебби... Он, Рик, не виноват в том, что с ней случилось. Абсолютно не виноват.

«Пожалуйста, пойми, я делаю это из-за непереносимого для меня лично...»

Этим все сказано. Для нее лично. Рик тут ни при чем. Нет, она влюбилась в Рика, когда увидела его второй раз. А потом кончила, благодаря Рику. Более ничего. Этот взгляд, полный отвращения к себе, который вроде бы ему запомнился... Да не было его. Она этого хотела. Именно с Риком. Он ее возбудил, как возбуждал Дебби, Мэри и... всех телок.

И все же, мысли его постоянно возвращались к Пауле Холстид, к записке, адресованной ею мужу. К Пауле, затем к нему. Ибо все кончилось Куртом Холстидом.

Рик снова проверил окна. Хорошо, что Холстид разделался с остальными. О, у него-то пистолет. Как только рассветет, он будет в полной безопасности, а остальные ему и не нужны. Чемп, на которого он полагался, как на себя, сломался первым. Прикинулся, будто преследует Холстида, а сам попытался сбежать.

Хулио, этот трусливый спик[14]. Тоже сбежал, зная, что он, Рик, не выстрелит ему в спину. Только Холстид ждал его в темноте.

И наконец, Толстяк. Решил смыться вплавь, заморочив ему голову россказнями о том, что Холстид добирался до коттеджа по воде. На что намекал Толстяк, черт бы его побрал? Если в они выставили часового на берегу, то заранее узнали бы о появлении Холстида? Получается, что Холстид перехитрил его, Рика? Бред какой-то. Ни один паршивый учитель не мог перехитрить Рика Дина. Возможно, он проскользнул к коттеджу лесом, мимо Хулио и Чемпа, но уж не...

Короче, Толстяк сбежал. Холстид наверняка прикончил и его. Для Рика оно и к лучшему. Все отправились в мир иной, кроме Дебби. А к тому, что произошло с Дебби, он не имеет никакого отношения. Что бы там она ни говорила, он всего лишь вышел из гаража, оставив ее с парнями. Откуда он мог знать, что они с ней сделают? Кроме того, она наверняка трахалась со всеми подряд. Он мог поспорить, что она даже и не сопротивлялась.

Пятый час. Скоро рассвет. Пора трогаться в путь. Он встал — по телу пробежала дрожь: в коттедже стало холодно — и двинулся к кухонной двери. Бесшумно повернул ключ в замке, приоткрыл дверь. Главное — скорость. Только так можно застать Холстида врасплох.

Рик почувствовал, что весь дрожит. Чертов туман, такой холодный! Сунув пистолет под мышку, он вытер о брюки потные ладони, вновь взял пистолет в правую руку. Похлопал себя по карману. Да, заряженная запасная обойма при нем.

Пинком Рик распахнул дверь, выскочил из коттеджа, упал на влажный бетон, закричал, открыв огонь по Холстиду, юркнувшему за «триумф».

Ответных выстрелов не последовало. Его окружал плотный туман, пахнущий рассветом и морем.

Рик вскочил, подбежал к «триумфу», присел у изрешеченного пулями корпуса. Хорошо, хорошо, думал он, ты заставил меня расстрелять и вторую обойму. Ты же не знаешь, что у меня есть еще одна. Он облизал пересохшие губы. Теперь самое трудное: через открытое пространство к дороге. Холстид может прятаться там...

Пора!

Рик мчался как спринтер. Воздух жег легкие, когда он припал к стволу ели. Да, в волосах полно иголок, но зато здесь он в безопасности. Снизу доносился шум прибоя. Ничто более не нарушало тишину. А вокруг клубился туман.

Какая-то тень....

Он бросился на землю, выкатился на дорогу, выстрелил по дереву, ветку которого задел Холстид.

Сойка вспорхнула и растворилась в тумане.

Не нервничай, одернул себя Рик. Он играет на твоих нервах, не зная, что у тебя запасная обойма. Если ты выйдешь на автостраду с полной обоймой, ты спасен. Надо добраться до автострады.

Вперед!

Рик вскочил, что есть сил помчался по дороге, с силой отталкиваясь от гравия. Он чувствовал себя героем всех военных фильмов, бегущим под огнем вражеских снайперов.

Вот и ворота, за ними асфальт. Кусты, деревья, за которыми укрывался Холстид, остались позади. Он жадно ловил ртом воздух, ноги отказывались служить, но дуло его пистолета смотрело на ворота. Из-за них должен выйти Холстид, чтобы добраться до него. Он прорвался к автостраде, он победил!

— Я тебя жду! — угрожающе крикнул Рик в туман.

Он надеялся, что этот мерзавец бросится на него. Он сделает все, чтобы Холстид умер не сразу. Для начала выстрелит ему в пах, а потом каблуком выбьет ему глаза...

Серый туман клубился вокруг, перед глазами все плыло. Что это за тень шевельнулась у ворот? Рик стоял на разделительной полосе, широко расставив ноги. Если это...

Холстид!

Он открыл огонь! Красные вспышки одна за другой разрывали туман. Но за очередным нажатием на спусковой крючок последовал сухой щелчок: он отстрелял всю обойму.

Выругавшись, Рик, ломая ногти, вытащил пустую обойму, бросил на асфальт, полез в карман за полной.

Глухое урчание заставило его повернуться. Чудовищный силуэт показался из-за поворота автострады, светя желтыми противотуманными фарами. На него надвигался громадный трейлер, из тех, что постоянно колесили по Береговой автостраде. Зашипели тормоза, взвизгнули стираемые об асфальт шины.

Рик метнулся в сторону, но его нога зацепилась за выброшенную обойму. Он отчаянно замахал руками, пытаясь сохранить равновесие.

Остро запахло жженой резиной. Но скорость многотонного грузовика была все еще велика. Мощный бампер вышиб ему зубы, размозжил череп, словно куриное яйцо, протащил ярдов пятьдесят по осевой линии.

Водитель успел выскочить из кабины до того, как его вырвало.

После того, как...

Вторник, 2 сентября

Курт закрыл машину и по лестнице поднялся в спортивный зал. Через неделю улицы Лос-Фелиса заполнятся студентами: в университете возобновятся занятия, но неделя... это так много. Даже зал с хромированными тренажерами и черными гирями казался ему совершенно незнакомым, словно с его последнего появления здесь прошли не дни, а годы.

Он заглянул в приоткрытую дверь кабинета. Престон, сидевший за столом, поднял голову, посмотрел на Курта, словно на незнакомца. Но мгновение спустя вскочил и, широко улыбаясь, протянул руку:

— Ну наконец-то! Возвращение блудного сына.

На мгновение замявшись, Курт пожал его руку.

— Жаль, что так вышло со снаряжением, Флойд.

— Мне вчера его привезли. Какой-то парень из управления шерифа, — жестом он пригласил Курта сесть на диван. — Хочешь поразмяться?

— Я... не могу. Два треснувших ребра...

Курт замолчал. Он-то намеревался, забрав тренировочный костюм, полностью порвать с Престоном.

Затянувшееся молчание нарушил Престон:

— Твоя подружка звонила дважды на день, волновалась. Говорила, что твой телефон не отвечает весь уик-энд.

— Я... ни с кем не хотел общаться.

— Зря ты замкнулся в себе.

— А что мне оставалось?

Престон присел на краешек стола.

— Думаешь, ты один такой, кому противно поутру смотреть на себя в зеркало? Как ты считаешь, какие мысли бродили у меня в голове, когда я понял, что мне не хватает духа составить тебе компанию?

— Это другое, — покачал головой Курт. — Ты здесь посторонний. Флойд, я хотел их убить. Ты знаешь, о чем я подумал, взглянув на этого бедного мертвого мексиканца, о котором писали газеты? Что я не потерял былых навыков. Как тебе это нравится? И, выслеживая их, я ничем от них не отличался. Был таким же жестоким, таким же...

Престон хмыкнул:

— Знаешь, Курт, отец у меня был странствующим священником. В тридцатых годах в Миссури такие еще встречались. К десяти годам я уже успел поучиться в дюжине разных школ, а для меня это означало сплошные драки. Я постоянно был новичком. В первый же день в новой школе я отыскивал главного школьного хулигана и ставил его на место. Мне не оставалось ничего другого. Не поставь я его на место, мне бы пришлось довольствоваться ролью мальчика для битья.

— Но при чем здесь...

— Потом я вырос, пошел в армию, где кормили от пуза, занялся тяжелой атлетикой, стал крепким, сильным парнем. Достаточно крепким, чтобы в баре дать любому задире в лоб, а потом купить ему пива. Но... если я чувствую, что меня загнали в угол, то становлюсь мальчишкой, для которого все средства хороши, лишь бы побить первого школьного хулигана.

Курт начал понимать, к чему тот клонит.

— То есть ты хочешь сказать...

— Я говорю, что в прошлую пятницу тебе не оставили выбора. А твои прежние навыки просто помогли тебе. Если группа парней выталкивает кого-то из окна, они не могут винить его за то, что он делает по пути вниз.

* * *

— Вы меня удивили, профессор, — Монти Уорден достал сигарету. — Я вас недооценил, а для копа это серьезная ошибка.

Когда Курт вернулся домой из спортивного зала Флойда Престона, он нашел на своей подъездной дорожке черный седан Уордена. Сам Уорден расположился на диване в гостиной. Разговор с Престоном пошел Курту на пользу. Можно сказать, подготовил его к встрече с детективом.

— В субботу утром я дал показания вашим людям в Сан-Конрадо.

Уорден выпустил дым через ноздри:

— В университете мне показали ваше личное дело, профессор. В семнадцать лет вы пошли добровольцем в английскую армию. Вызвались служить в подразделении коммандос, организованном Дэвидом Стерлингом[15]. Прошли подготовку для диверсионных операций на суше и на море, освоили прыжки с парашютом, научились обращаться со всеми видами оружия, прекрасно владели приемами рукопашного боя. В сорок третьем году вас наградили крестом Георга за уничтожение немецких аэродромов в пустыне.

Курт пожал плечами:

— Вы пришли, чтобы послушать военные истории?

— Я пришел, чтобы признать, что напрасно не проверил вас раньше. Мне следовало сразу вас раскусить.

— В каком смысле?

— А в том, что вы — прирожденный убийца. Это у вас в крови, вам нравится смотреть, как они умирают. Маленькая разборка с этими парнями для вас, что манна небесная, не так ли, Холстид?

На мгновение перед мысленным взором Холстида возникло перекошенное лицо Чемпа, висящего над пропастью, ничего не видящие глаза Хулио. Прирожденный убийца? Или человек, которого, как сказал Престон, выбросили из окна и он не отвечает за то, что делает, летя вниз? А может, нечто среднее? Сплав университетского профессора и семнадцатилетнего коммандос?

— Это все досужие разговоры, сержант.

Уорден кивнул:

— Конечно. Вы разыграли все как по нотам. Трое мертвы, а четвертый — калека на всю жизнь, со сломанной спиной. Такой тихий, спокойный парень...

— Вы разве не спрашивали у Барбары Андерсон, что наговорил ей этот тихий парень?

— Хорошо-хорошо, — Уорден раздраженно махнул рукой. — Возможно, этого Чемпа давно следовало посадить в дурдом. Но как же тогда с Дебби Марсден? Вы довольны тем, что с ней произошло?

Курт почувствовал, что у него покрылась испариной спина. Ему хотелось признаться Уордену, что в отношении Дебби его мучает совесть. Если в он прекратил розыски хищников... Но Уорден, похоже, только и добивался этого признания. Так зачем ему потакать?

— Я не знал, что полиция Лос-Фелиса обвиняет меня и в этом.

— Конечно-конечно, изнасиловали Дебби эти подонки, после того как ее дружок бросил ее им, словно горсть мелочи. Но синий «фольксваген» видели на подъездной дорожке дома Гандеров, и «Скорую помощь» вызвал неизвестно кто.

— А что говорит девушка?

— Ничего, — Уорден скорчил гримасу. — Если бы этот чертов доктор в пятницу не так торопился с уколом, в субботу нам бы не пришлось собирать трупы. Что же до девушки, то физически она в порядке, а вот душевно... Боюсь, что теперь она зарежет любого, кто попытается поцеловать ее, — он помолчал, разглядывая сигаретный дым. — В случившемся вашей вины нет, профессор. О-пи согласился с вашими доводами. Самозащита.

Он замолчал, и Курт продолжил за него:

— Но вы не согласны.

— Будьте уверены, — Уорден поднялся, навис над Куртом. Руки он сунул в карманы, боясь, что иначе пустит их в ход. — Я думаю, что вы заманили этого недоумка на обрыв, а потом сбросили его. Я думаю, что вы вынудили этого спика пойти на вас с ножом, а потом убили его. Перерезали артерию на руке, чтобы он умер так же, как и ваша жена. По мне это уже перебор.

Поднялся и Курт. Отошел к окну, посмотрел на поле для гольфа. Приди Уорден на день раньше, он бы, возможно, согласился с ним. Во всем, даже с тем, что он прирожденный убийца. Теперь — нет. Частично из-за разговора с Престоном, но в основном из-за...

Он повернулся к детективу:

— И вы также полагаете, что я толкнул этого парня под грузовик?

— Нет, этого я утверждать не могу, — с неохотой признал Уорден. — Временной фактор и показания водителя говорят об обратном. Вы звонили нам из закусочной в Сан-Конрадо примерно в то время, когда его размазало по асфальту. Кстати, именно его пальчики мы обнаружили на стене над диваном в вашей библиотеке.

Дружок Дебби. Логично. Мозговой центр, тот, кто направлял и командовал остальными. Газеты пишут, из хорошей, обеспеченной семьи, отец прилично зарабатывает. Умеющий убеждать, умный. Но если бы он был умным, что привело его на осевую автострады в густой туман?

— Остается еще Гандер, — заметил Курт. — Парень, которого не нашли.

— Не нашли? Да, возможно, вы и правы. Только мне не верится, что вы пешком дошли до Сан-Конрадо. Я думаю, вы покинули бухту куда позже, чем указано в ваших показаниях, а до Сан-Конрадо добрались на попутной машине, водителя которой мы пока не нашли.

Он сунул руку в карман, что-то достал, бросил на кофейный столик. Курт взял в руки почерневший серебряный перстень с черепом и скрещенными костями, очень тяжелый, большого размера. Посмотрел на Уордена.

— И что я должен сказать по поводу этого перстня?

— Какой-то рыбак вчера поймал десятифутовую белую акулу. Вспорол ей живот и обнаружил наполовину переваренную человеческую руку. С этим перстнем на одном из пальцев.

— Вы хотите сказать, что Толстяка Гандера...

— Его отец опознал перстень. Знаете, Холстид, такой крепкий старик, я думал, его ничем не проймешь. А он разрыдался как ребенок, когда мы показали ему эту штуку.

— Да, понятно, — кивнул Курт.

Ему тоже стало нехорошо, но он знал, что быстро оправится. Он понимал, что Уорден прибыл, чтобы добиться от него признания в содеянных грехах, но твердо мог сказать, что признания этого детективу не видать как своих ушей. Даже если он и виновен, то не перед Уорденом. Он взглянул на часы:

— Наверное, вам пора ехать, сержант...

Уорден долго смотрел на него, потом вздохнул:

— А вы крепкий орешек, Холстид. Один из червей. Я провел все утро с о-пи, пытаясь уговорить его передать дело в суд. Он отказался. Я его понимаю. С теми уликами, что у нас есть, присяжных не убедить, тем более если вы наймете ловкого адвоката, который приволочет в суд призрак вашей жены. Так что вам удастся выйти сухим из воды...

— Не вы ли говорили, сержант, что им не грозит наказание? — напомнил Курт. Подождал, пока тот откроет дверь, а потом позвал детектива по фамилии.

Тот обернулся:

— Что еще?

— Не сердитесь на меня, сержант. Такова жизнь.

Стоя у открытой двери, он проводил взглядом автомобиль рассерженного детектива. Уорден назвал его одним из червей. Может, в своем мире он мог существовать, лишь деля всех и вся на две категории. Может, полиция не умела различать оттенки, признавая только абсолютное добро и абсолютное зло. А Курт по-прежнему полагал, что Уорден чертовски хороший коп.

Он поднялся в кабинет, сел за стол. Время хищников, во всяком случае на текущий момент, закончилось. Теперь пришла пора принимать решения. Подводить черту.

Курт написал прошение об отставке. Перечитал его, запечатал в конверт. Он не мог не согласиться с Престоном: человек — единое целое, изменить собственную природу невозможно, остается только контролировать ее. И пока он, Курт, не поймет, что он себя контролирует, или хотя бы не разберется, каков он на самом деле, преподавать он не может.

В гостиной Курт снял телефонную трубку, набрал номер.

— Барбара? Это Курт Холстид. Извините, что не позвонил раньше... Надо было кое-что утрясти. Я... этим вечером хочу навестить Дебби Марсден. Вот и подумал, не составите ли вы мне компанию. А потом мы могли бы...

Пауза затянулась. Когда же Барбара ответила, по ее тону чувствовалось, что решение принималось не только о сегодняшней встрече.

— Я с удовольствием, Курт. С большим удовольствием.

Курт Холстид долго стоял у телефонного аппарата, прежде чем положил трубку на рычаг. Да, время принимать решения, время подводить черту под очередным этапом жизни.

И возможно, время открывать новый этап.

Примечания

1

Американские телефоны-автоматы обеспечивают двустороннюю связь.

2

Хрустальная ночь — ночь, когда по всей Германии прокатились еврейские погромы.

3

Хейвуд Джон (1497 — 1580) — английский драматург, автор эпиграмм и пословиц.

4

1 пинта = 0,47 л.

5

В США в основу структуры полиции положен территориальный принцип. Юрисдикция полицейского подразделения ограничивается территорией, на котором оно действует.

6

Должность шерифа выборная. Сотрудников же нанимает он сам. И естественно, старается подобрать компетентных специалистов, чтобы остаться на следующий срок.

7

Окружной прокурор.

8

Четвертое июля — национальный праздник США, День независимости.

9

Граница леса (Edgewood).

10

Противозачаточные таблетки.

11

От англ. screwdriver.

12

В английском языке глагол «give» имеет два значения: представлять и отдавать. Дебби слышит одно, а Рик имеет в виду совсем другое.

13

Тридцать второй калибр соответствует патрону диаметром 0,32 дюйма (8 мм).

14

Пренебрежительное прозвище испано-говорящих американцев.

15

Речь идет о знаменитой специальной авиационной службе САС (Special Air Services), созданной во время второй мировой войны.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11