Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотой отсвет счастья

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Френч Джудит / Золотой отсвет счастья - Чтение (стр. 10)
Автор: Френч Джудит
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


После того как Ричард изнасиловал ее, она несколько недель провела в мучениях — ведь она могла забеременеть. А сейчас это удивительным образом ничуть не заботило ее. Конечно, ребенок во чреве усложнит вояж в Панаму, но дело не в этом. Главное, что мысль о беременности от Кинкейда не смущала и не коробила.

Если она вернется на Залив с «прибавлением в семействе», ничего страшного. Можно выдумать, что во время поездки ее мужа постигла преждевременная смерть. Соседи, конечно, начнут судачить у нее за спиной, но никто не сможет доказать, что она лжет. А если она добудет дедово сокровище, тогда тем более нечего опасаться. Богатая вдова есть богатая вдова. А ребенок ее, девочка ли, мальчик ли, станет законным и долгожданным наследником «Дара судьбы».

Бес была слишком мудра в житейских делах, чтобы не понимать: от Кинкейда нельзя ждать большего, чем краткий взрыв страсти. Сокровища будут найдены, шотландец получит волю — и все. Он не принадлежал миру, где жила она, Бесс; а она не отважится броситься в бездны его жестокого мира.

Ночь тянулась час за часом. Бесс проваливалась в сон, пробуждалась, снова засыпала. Тревога не отпускала. А вдруг Кинкейд действительно бросил ее и сбежал? А вдруг его арестовали? А вдруг он ввязался в драку и его убили? При свете дня эти страхи казались глупыми и надуманными, но ночью, влажной, душной, бесконечной ночью они атаковали ее, как стая назойливых кровососов.

Вторые сутки шли еще тяжелее. Бесс уже хотела идти в Чарльстон на поиски Кинкейда, остановила ее только мысль, что они могут разминуться по дороге. За гостиницу потребовали плату. На Бесс начали косо и враждебно поглядывать.

— У нас пристойное заведение, — наконец, не скрывая угрозы, заявила хозяйка. — Мы не потерпим здесь брошенных шлюшек.

— Мой муж вернется за мной, как только закончит дела в Чарльстоне, — сдерживаясь, объяснила Бесс, не забывая при этом скрывать свой благородный выговор.

— Муж! Как же! — фыркнула хозяйка. — Видела я, как ты, задрав юбки, на коне скакала. Ляжки так и сверкали. Так что не дури мне голову, подруга.

Весь день Бесс провела, закрывшись в своей комнате. Близился вечер, и девушка, изможденная зноем, духотой и мухами, вышла на улицу. Побродив по двору, она решила выбраться за ворота. Гостиница стояла прямо на площади, где недавно гремела и кипела ярмарка. Теперь здесь было тихо и пусто.

Бесс стала прохаживаться, чтобы размять ноги. И тут она увидела, что через площадь едет верхом на лошади негр, а рядом с ним тащится мул. Бесс повернулась, чтобы избежать встречи, но, к ее удивлению, негр направлялся именно к ней.

— Бесс! — услышала она знакомый голос. — Это ты? Девушка всмотрелась в лицо всадника.

— Руди? Руди! — узнав его, воскликнула она. — Неужели это ты! Господи Боже, Руди, я думала, ты утонул!

Она разволновалась от неожиданной встречи. Ведь чернокожий моряк в ту страшную бурю стоял на самом носу шлюпа. И она помнит, как оборвался его крик.

— Значит, ты жив! Руди! — радовалась Бесс.

— Жив, как видишь. — Впервые она увидела его улыбку. — Проплыл я тогда немало, но мне повезло, подобрали чарльстонские рыбаки. А вот Энтс Тэйлор погиб. И мальчонка наш тоже. Энтс был отличный мужик. А какой капитан! Я служил у него почти десять лет. Немного найдется людей, которые знали бы море так, как Энтс, и еще меньше таких, кто так относился бы к нашему брату.

— А Йен?

— Ирландец? Утоп, наверное. И не удивительно, — пожал плечами Руди. — Я еще не видал ирландца, который в темноте-то дорогу мог найти, не то что в бешеном океане, да еще вплавь.

— Я так рада, что ты жив, Руди, — искренне сказала Бесс. Негр молчал. Похоже, он уже выдал свою суточную норму слов. — Далеко ли ты направляешься? — наконец поинтересовалась она.

— Да за тобой. — За мной?

— Кинкейд послал меня. Мы должны успеть до темноты.

— Успеть что?

— В свое время узнаешь.

Через десять минут Бесс уже была готова. Сунув горничной серебряную монетку в благодарность за добрые услуги, она живо села на кроткого мула, и они с Руди двинулись по направлению к Чарльстону. Проехав по основной дороге несколько миль, негр свернул налево, и они оказались на узкой лесной тропе.

Целый час пути Бесс хранила молчание.

— Когда мы встретим Кинкейда? Где он? Он что, нашел судно? — наконец стала она тормошить Руди.

— Вот стемнеет — и встретим.

— А судно подходящее он нашел?

— Вроде того.

Прошел еще час. Руки заныли, потому что приходилось все время удерживать переметную сумку на покатой шее мула. Спину ломило, потому что Бесс ехала без седла. Мошкара тучами кружилась вокруг путников, нещадно впиваясь в открытые участки кожи. Мул лишь лениво помахивал хвостом — ничто не могло взбесить это покорное животное.

Берег был уже близко. Густой лес сменился редкой порослью кривых сосенок. То и дело попадались на дороге ручьи и речонки. Наконец за деревьями показалась одинокая хижина. Сумерки уже сгустились. Из трубы лачужки тянулся дымок, у забора бродили куры.

— Здесь мы оставим скотину, — сказал Руди.

Они спешились, и негр повел лошадь и мула в загон. Бесс слышала, как в хижине похныкивает ребенок, однако хозяева не появлялись.

— Нельзя у них купить что-нибудь из еды? — обратилась она к Руди. — Я просто умираю с голоду.

Негр жестом велел ей стоять на месте и вошел в дверь домика. Вскоре он появился, держа в руках две деревянных миски с тушеными овощами и рыбой и ковригу кукурузного хлеба. Бесс с жадностью набросилась на еду.

— Я могу заплатить. Скажи хозяину, — напомнила она.

Руди покачал головой.

— Сара с белыми дел не имеет. За скотину я ей заплатил. Еду она сама предложила. Денег она за это не возьмет.

— Тогда поблагодари ее от меня. Такой чудесной рыбы я никогда не ела — пряная, душистая, просто объедение. Скажи, что я очень признательна ей.

— Я уже передал ей все, что Кинкейд рассказывал о тебе, — усмехнулся Руди. — Что рабов на твоей плантации нет, что ты всех освободила. Думаю, поэтому Сара согласилась услужить нам. И покормить тебя. А вообще с белыми она дел не имеет. Не признает их. Сара настоящая африканка. Из племени мандинго.

С ужином было покончено, Руди вернул посуду хозяйке, перекинул поклажу через плечо и направился по лесной тропе в самые заросли. Темнота становилась все гуще. Наконец они вышли к реке. На берегу их ожидало каноэ, а рядом стоял черный мальчишка-подросток с длинным шестом в руках.

Потом, когда все трое уселись в лодку, парень ловко направил ее в темный туннель реки.

Каноэ огибало островок за островком, один за другим проходило узкие проливы, ныряло в коридоры склонившихся деревьев, пока наконец при луне не стало видно, что оно вышло в широкие воды.

Эхом прокатился над спокойной водой голос Кинкейда:

— Руди?

— Мы, — кратко отозвался негр.

Бесс вздохнула с нескрываемым облегчением. Через несколько мгновений она уже различала очертания большой лодки, в которой было человек шесть.

— Кинкейд? — воскликнула она вопросительно.

— Да я это. А ты думала кто — король Луи?

Каноэ ткнулось бортом к лодке, и Бесс подхватили сильные руки Кинкейда. Поддерживая девушку в неустойчивой лодке, он указал ей на скамью. Руди передал скудный багаж и сам перебрался вслед за Бесс. Молчаливый мальчишка-проводник отчалил и быстро исчез во мраке.

— А что теперь?.. — начала спрашивать Бесс.

— Скоро все узнаешь, — оборвал ее Кинкейд. — Ну, чего ждем? Налегай! — приказал он гребцам.

Луна поднялась уже совсем высоко. В серебряном ее свете Бесс видела, как лодка быстро огибает темную полосу суши. А за поворотом, буквально в нескольких сотнях ярдов, в черном зеркале ночного моря стояла двухмачтовая, без единого огонька шхуна.

Кинкейд привлек к себе Бесс.

— Вот она, посмотри. Это судно доставит нас туда, куда мы захотим. И даже обратно.

— Но как… Откуда? Не понимаю… — Бесс растерялась. Оплатить проезд на Карибы они, безусловно, могли, но чтобы купить судно? Да еще такое!

— Шхуна моя, — сказал шотландец.

— Твоя? Разве ты судовладелец? Один из матросов засмеялся.

— Занимайся своим делом! — прикрикнул на него Кинкейд. — И помни, что я вам говорил. Только попробуйте тронуть мою женщину, слово хотя бы сказать без моего личного приказа — и будете болтаться на рее.

— Кинкейд, откуда у тебя шхуна? — настойчиво спрашивала Бесс.

В голосе Кинкейда слышалось что-то плутовское.

— Капитан Бартоломью Кеннеди на прошлой неделе имел несчастье посадить на мель свою шхуну, свидетелями чего были суда королевского флота. Его и команду — точнее, то, что от нее осталось, завтра должны повесить в Чарльстоне. Так что шхуна бедняге капитану вряд ли теперь пригодится. В общем, я нанял свою команду, и пока они там разбираются, шхуну мы увели прямо из-под носа флотских начальников.

— Ты украл судно, принадлежащее королевскому флоту? — вскричала Бесс.

— Судно принадлежало лично капитану Кеннеди — и шесть пушек, и четыре мелкозарядных орудия, и запасы пороха, воды, жратвы и чего душа пожелает в придачу. «Алый Танагра» — к твоим услугам.

В это было невозможно поверить. Наверное, Кинкейд шутит, разыгрывает ее.

— Так это пиратский корабль? Ты украл его? Ты что, серьезно? — все переспрашивала девушка.

А борт шхуны был уже рядом. С него спустили веревочную лестницу.

— Понимай как знаешь, красавица. Важно одно: капитану Кеннеди разве только в аду понадобится его «Алый Танагра», а я должен по нашему договору доставить тебя в Панаму.

16

Пасмурным июльским днем «Алый Танагра» вошел в Кингстонскую гавань. Капитан Эван Дэвис, молодой энергичный человек, приказал спустить паруса и бросить якорь. Кинкейд и Бесс стояли на кормовой палубе и завороженно смотрели на гудящий, как улей, портовый город, который раскинулся среди зеленого прибрежного леса.

Эван, спустившись с мостика, подошел к ним.

— Это местечко просто богадельня в сравнении с Порт-Роялем, — заметил он, указывая на далекий берег прямо напротив Кингстона. — Говорят, сам дьявол дважды подумает, прежде чем швартоваться там. Такого скопища пиратов и головорезов, как в Порт-Рояле, свет еще не видывал.

Бесс не отрывала взгляда от острова, который, как изумруд в сапфировом обрамлении, лежал перед нею. Воздух был напоен ароматами орхидей, лилий, фруктов и казался мягким и нежным, похожим на шелковый бархат.

— Людей надо отпустить на берег, сэр, — обратился Эван к Кинкейду. — И они, конечно, захотят, чтобы…

— …Им заплатили, — закончил шотландец. — Работа каждого будет оплачена справедливо и строго по договору. У ребят должна быть монета, чтобы удовлетворить свои аппетиты. Но я хочу, чтобы на борту оставался ты, пока я на берегу, а также чтобы команду отпускали поочередно группами не более шести человек. Шхуну нельзя оставлять без защиты.

— Такой, как она была, когда мы нашли ее? — усмехнулся Эван. — Не беспокойся, Манро, я сумею защитить свою красавицу.

— Кстати, можешь нанять здесь еще две пары рук, если найдешь опытных и надежных матросов. Они получат вознаграждение в две трети того, что причитается тем, кто идет с нами из Чарльстона.

— Да, сэр, конечно. Все сделаем.

Эван откозырял Бесс и вернулся к своим капитанским обязанностям.

— Хороший хозяин, — заметил Кинкейд ему вслед. — Хотя это и первая его команда. Прекрасно знает повадки моря, я уж не говорю про здешние воды. По-моему, он заслуживает доверия.

Бесс кивнула. Из всех людей, нанятых Кинкейдом, Эван Дэвис нравился ей больше всех. Не считая, конечно, Руди, но негр был сдержан и молчалив, как обычно. Остальная же команда запросто могла бы называться пиратской. Попадались просто ужасающие личности! Особенно неприятен был Флойд Хартли — кок, плотник и доктор в одном лице. Он приходился братом тому самому торговцу лошадьми из Чарльстона. Флойд Хартли был одним из первых, кого Кинкейд нанял на «свой» корабль. Кстати, именно Флойд свел Кинкейда с Руди и Эваном Дэвисом.

— Неужели ты думаешь, что провернуть этот фокус со шхуной, да еще под носом у Британского флота, мне помогали церковные служки? — насмешливо удивился Кинкейд, когда Бесс впервые неодобрительно высказалась о подборе людей. — Конечно, публика эта грубая. Флойд только с виду злодей. Он бывалый матрос, работает прекрасно, жалоб от него не услышишь, он всегда бодр, умеет шуткой или байкой поддержать настроение команды. Согласен, он не красавец. Но это только заставит тебя выше ценить мои достоинства.

Флойд действительно был безобразен — приземистый, кривоногий, да еще с огромным носом, который ломали и сворачивали столько раз, что теперь он просто сидел на широком рябом лице как невесть откуда взявшаяся распухшая картофелина. У него были водянистые, блекло-серые глазки навыкате, а седые жидкие волосы, собранные в косицу, напоминали крысиный хвост. Но не внешность этого человека настораживала Бесс. Просто она нутром чувствовала дурное.

Ей хватило случайного, мимолетного прикосновения, когда кок, накрывая на стол в капитанской каюте, дотронулся до ее руки. И тут же жестокий спазм сжал желудок, а грязно-бурые потеки перед глазами скрыли белый свет.

Весь морской путь от Чарльстона на юг прошел без приключений. Зато Бесс теперь понимала, почему ее отец влюблен в море. Она сама могла часами стоять на палубе и наблюдать за постоянно изменчивым океаном. Дух захватывало от потрясающей красоты восходов, сердце замирало от плеска волн за бортом, счастливые слезы выступали на глазах от соленого влажного ветра, от дивной картины играющих в синеве дельфинов или вздыбившейся громады кита.

Бесс и Кинкейд уже много дней и ночей провели наедине, разделяя не только радости физической близости. Кроме чувственного влечения друг к другу, они ощущали потребность разговаривать, смеяться, мечтать, размышлять вместе. Оторвавшись от Большой Земли, Кинкейд будто сбросил десяток лет и часто забавлял Бесс мальчишескими выходками, оставаясь при этом неизменно внимательным и нежным.

Когда Бесс впервые поднялась на борт «Алого», она полагала, что Кинкейд сам станет его капитаном, но шотландец выбрал Дэвиса. Бесс подозревала, что Дэвис прежде уже плавал на «Алом», но при загадочных обстоятельствах, о которых он никогда не распространялся. Главное, ей было непонятно, почему такой молодой жизнерадостный валлиец, рискуя карьерой, головой, свободой, согласился участвовать в их противозаконном морском переходе.

Кинкейд взял Бесс за руку и потянул в каюту.

— Я не хочу вниз, в эту духоту! — запротестовала она. — Я хочу сойти на пристань, побродить по городу, заглянуть в местные лавки! Хочу попробовать свежий сахарный тростник. Хочу, в конце концов, принять горячую ванну. Мне надоело купаться в соленой воде.

— Ты все, все получишь, ненасытная ты женщина, — шутливо успокаивал ее Кинкейд.

Закрыв дверь каюты, он сгреб девушку в объятия. Его теплые губы нежно припали к ее устам, и она вздохнула от удовольствия. В его крепких руках она всегда чувствовала покой и безмятежность, чего уже не находила много лет.

— Я хочу поесть нормальной еды, а не той, которую своими грязными руками стряпает Флойд, — продолжала капризничать Бесс.

— Не такие уж грязные у него руки, — возразил шотландец. — По крайней мере для судового повара. Когда я плавал на «Ревендже», то у нас был кок… — Кинкейд замолчал, усмехнувшись. — Ладно, тебе все равно не понравится эта история.

— Ты никогда не упоминал никаких плаваний и ни о каком «Ревендже» не говорил, — удивилась Бесс. — Когда же это…

— Ш-ш-ш! — Он приложил палец к ее губам. — Я немало делал такого, что принадлежит, считай, другим мирам и другим временам. — Кинкейд проказливо улыбнулся, и сердце девушки екнуло от этой улыбки. — Бесс, мне нужен твой заветный кожаный кошелек. Пришло время расстаться с маленькой золотой дикой киской и прочими ценностями. Я знаю, что значат для тебя эти украшения, но за работу людям мы обязаны заплатить, иначе не миновать мятежа.

— Ты говорил, что ягуара продавать небезопасно. Помнишь, тогда, в Каролине? А здесь — разве не то же самое?

— Флойд говорит…

— Опять Флойд! — Бесс вырвалась из рук Кинкейда. — Почему всегда Флойд? Только и слышу — Флойд, Флойд. Я вообще не доверяю ему. В нем что-то…

— Флойд говорит, что знает на острове одного человека, который покупает такие вещи. Да и я о нем достаточно слышал, поэтому…

— А я говорю, что Флойду нельзя доверять, — горячо сказала Бесс. — К кому, ты думаешь, он тебя направит? К старому замшелому пиратскому главарю!

— К бизнесмену, Бесс, к бизнесмену. К ловкому торговцу, который занимается перевозкой рома и рабов и не гнушается ничем, что может принести выгоду. Он известен под именем Сокольничего, а подлинное свое лицо тщательно скрывает. Говорят, в его руках все карибские воды.

— Я уже много лет слушаю морские истории своего отца. И ни разу он не упоминал ни о каких Сокольничих.

— Сокольничий слишком хитер и опытен, чтобы обнародовать свои темные авантюры по всем европейским колониям.

— Если Сокольничий нарушает закон, почему же власти не арестуют его? — потребовала ответа девушка.

— Он невероятно скрытен и осторожен, почти отшельник, но говорят, живет как король в своем королевстве. У него даже войско есть. Богатство его огромно, возможности безграничны. Ходят слухи, будто бы Сокольничий — это сам британский губернатор.

— Ты говоришь, он занимается работорговлей?

— Да. Грязное дело, не могу не согласиться. Запах от судна, везущего «партию» живого товара, распространяется на полмили в открытом море. Мужчин, женщин набивают в трюмы как сельдь в бочки. Но только не на судах Сокольничего. Свою «черную» добычу он бережет. Покупает самых крепких и сильных, обеспечивает всех пресной водой, нормальной пищей, даже на воздух выводит во время морского перехода. Разумеется, не сам лично. Его корабли доставляют рабов вдвое меньше, зато все остаются живы, и все расходы по их содержанию с лихвой покрываются ценами, которые готовы платить местные хозяева.

У Бесс мурашки побежали по коже.

— Извлекать выгоду за счет человеческих страданий… Даже животные не способны на это, — сказала она. — Ненавижу рабство, и ненавижу работорговцев.

— Ах, Бесс, дорогая моя, было бы на свете побольше таких, как ты, и поменьше таких, как Сокольничий, — вздохнул Кинкейд. — Впрочем, нам придется иметь с ним дело, если мы хотим достичь своей цели.

— Но почему? Почему придется?

• — Какая ты наивная, Бесс. Когда оказываешься в чужих водах, лучше сразу выйти на самую хищную акулу. А если мы отыщем клад, ты сможешь очистить свою совесть, купив десяток рабов и немедленно освободив их.

— Ты меня за блаженную принимаешь или за дуру, — тихо сказала Бесс.

— Ничего подобного. Но ты должна понять, что в одиночку мир нельзя изменить. Рабство существует веками и существует всюду — от Китая до Африки. Людской алчности нет предела.

— Значит, ты считаешь, что хороших добрых людей вроде нашего Руди можно держать в скотских условиях, пороть кнутом, как…

— Я сам был в рабстве, — оборвал ее Кинкейд. — И я был под кнутом. И мы оба прекрасно знаем, кто держал его в руках.

— Тебя секли не за то, что ты батрак, — возмущенно бросила в ответ Бесс. — Тебя секли в наказание — за конокрадство… а также во избежание виселицы.

— Ну да, — горько заметил он. — Это будет мне утешением, когда в сырую погоду разболятся мои раны. — Он протянул руку. — Давай золото, госпожа нанимательница.

Слезы готовы были брызнуть из ее глаз.

— Кинкейд, прости… прости меня за ту боль. Она встретила его сверкающий от гнева взгляд.

— Но ведь ты сделаешь это вновь?

Бесс была поражена глубиной его переживаний. Горечь, обида, негодование — он не скрывал ничего.

— Если тебе придется сделать это — сделаешь, так ведь? — настаивал он.

— Да, — пересохшими вдруг губами сказала Бесс.

— Тогда ты не имеешь права задавать вопросы. Я делаю то, что считаю нужным.

Дрожащими руками Бесс развязала шнурок, на котором висел кошелек с ее богатством — золотой ягуар, оставшиеся монеты, кое-какие драгоценности.

— Кинкейд…

Лицо его окаменело, карие глаза смотрели отчужденно. Трудно было поверить, что перед ней тот самый мужчина, с которым она всего несколько минут назад зашла в каюту.

— Жди меня здесь, — приказал он. — Я вернусь, как только закончу дела с Сокольничим.

— Кинкейд, честное слово, я не хотела…

— Мы как кремень и сталь. Мы не можем долго быть вместе без того, чтобы не схлестнуться. А я уже не в том возрасте, чтобы ломать себя — и, боюсь, ты тоже.

Бесс молча проводила его глазами. Несколько недель между ними не было и намека на ссору, и вот, пожалуйста, — Кинкейд взорвался, как китайская пороховая шутиха.

— До чего несовершенные существа эти мужчины, — наконец пробормотала она в задумчивости. — Все с ног на голову перевернут.


Спустя три часа немолодой человек, известный под именем Сокольничего, держал на своей белой холеной ладони фигурку золотого ягуара.

— Прелестно, — пробормотал он, осторожно поворачивая статуэтку. — Мне уже приходилось видеть такую изысканную работу. — Он обезоруживающе улыбнулся Кинкейду. — Где, вы говорите, раздобыли эту вещицу?

— Я ничего не говорю, — ответил Кинкейд. Хозяин взял увеличительное стекло и стал разглядывать все до мельчайших подробностей.

— Не соблаговолите ли просветить меня, — не отрываясь от лупы, произнес он, — как вам удалось попасть на борт «Алого Танагра». Насколько мне известно, у капитана Кеннеди возникли своего рода осложнения в Чарльстоне.

— Можно сказать и так.

Осведомленность Сокольничего настораживала. Когда судно выходило из Чарльстона, Кеннеди и его ребята уже доживали последние часы перед казнью, рассуждал Кинкейд. Кроме того, «Алый Танагра» никогда не плавал под своим именем. Кеннеди предусмотрительно менял названия, наверное, до дюжины раз замазывая старое и выводя поверх новое. Когда шхуна попала Кинкейду в руки, она именовалась «Шарлоттой». Буквы эти теперь были стерты. Так что узнать безымянный парусник мог только человек, знакомый и с Кеннеди, и с его промыслом.

Сокольничий осторожно поместил ягуара на деревянный столик, где лежали другие драгоценности Бесс.

— Известно ли вам, что ягуар этот перуанской работы? — поинтересовался Сокольничий. — Вероятнее всего, он попал оттуда по испанским тропам через джунгли Панамы. Сокровища из древних индейских гробниц. Но этот экземпляр на редкость хорошо сохранился.

— Что вы скажете об остальных драгоценностях?

— Все подлинные. Чистой воды камни, золото — словом…

Он назвал сумму, во много раз большую, чем надеялся выручить Кинкейд. Такие деньги позволяли не просто покрыть необходимые расходы, но шотландец покачал головой и, потянувшись к безделушкам, сказал ровным голосом:

— Боюсь, я обратился не совсем по адресу. Сокольничий поднял ладонь, останавливая его.

— Не надеетесь же вы на лондонские цены, — произнес он. — Здесь дела, знаете ли, связаны с определенным риском.

— Я думал, вы солидный покупатель, — заметил Кинкейд. — А так я на Барбадосе зайду к парню, который…

— К Джону Николсу? — Сокольничий поморщился. — Он даст половину того, что предлагаю я, да еще и властям донесет за ваше сотрудничество с пиратами.

— До Барбадоса путь долгий.

— Боюсь, вы не совсем меня поняли, — спокойно произнес Сокольничий. — Я не торгуюсь. Желаете продать ваши безделушки за хорошую цену — милости просим, принимайте мои условия. Нет — тогда нам нечего более сообщить друг другу ни сегодня, ни… — Он открыл серебряную табакерку, взял щепотку нюхательного табака, вдохнул, прикрыл нос кружевным платком, беззвучно чихнул, — когда-либо.

— Я думаю, мы можем считать сделку состоявшейся, — сказал Кинкейд.

Сокольничий снисходительно улыбнулся.

— Я тоже так думаю. — И этот элегантный пожилой человек протянул ему руку; Кинкейд пожал ее и был удивлен неожиданной силой. — На Ямайке вам нечего опасаться, — уверил его Сокольничий. — Я держу в тайне все свои дела и с ненадежными людьми связей не имею.

— Похвальная политика для бизнесмена, — заметил шотландец.

— Не остановитесь ли вы в наших краях на какое-то время? — поинтересовался хозяин, отсчитав нужное количество монет.

— Нет.

Сокольничий вытер бисеринки пота на верхней губе.

— Что ж, разумно. Ведь здесь немало тех, кто может опознать «Алый Танагра», и среди них наверняка будут старые приятели капитана Кеннеди, — многозначительно сказал Сокольничий. — Вряд ли им придет в голову, что в ваших руках шхуна оказалась законным порядком.

Кинкейд покинул второй этаж трактира тем же путем, что и пришел туда: спустился по лестнице на задний двор, через проулок попал в пекарню, оттуда в лавку и только потом на улицу. Флойд предлагал сам отвести Кинкейда к Сокольничему, но шотландец строго приказал не выпускать его с борта шхуны. Капитан Дэвис получил распоряжение держать на «Алом Танагре» всю команду, пока Кинкейд будет отсутствовать.

Шотландец был абсолютно уверен, что найдет Сокольничего самостоятельно. Так и вышло. Сначала он в первой же портовой гостинице поинтересовался о нем у разносчицы пива. Девица отправилась выяснять, может ли кто-нибудь ответить на такой вопрос. Где-то через полчаса к Кинкейду подсел седой грузный моряк и попросил угостить его доброй порцией рома. Они выпили, поболтали, нашли общих знакомых, после чего этот бывалый морской волк посоветовал Кинкейду зайти в лавку к пекарю и обратиться там к его жене. Именно она и договорилась обо всем, указав точное время и место встречи с Сокольничим.

На обратном пути Кинкейд обратил внимание, что бабенка ростом и размерами походит на Бесс. Тогда он спросил, не найдется ли у нее на продажу кое-какой легкой женской одежды, с лукавой усмешкой объяснив это тем, что, мол, его сестренке совершенно нечего надеть по такой жаре. Пекарша понимающе кивнула и через десять минут вручила ему ворох ношеных женских платьев и белья, за что получила очередную серебряную монету.

Кинкейд жалел, что наговорил Бесс столько резких слов, а поскольку извиняться ему всегда было нелегко, то он надеялся на волшебную помощь женских обновок, которые он в открытую нес в руках, не замечая косых или удивленных взглядов, посылаемых ему вслед портовой публикой.

Да, он обещал Бесс и всей команде отдых на берегу, но теперь все изменилось. Будет лучше, если они быстренько снимутся с якоря и уйдут из гавани в открытое море. Обещания Сокольничего отдавали фальшью, и Кинкейд начал думать, что в споре о Флойде Бесс во многом, возможно, права.

Занятый своими раздумьями, он чуть не пропустил «хвост» — негра в зеленой ливрее, который следовал за ним по пятам. Куда бы ни сворачивал Кинкейд, негр повторял все его ходы. Сокольничий! Власти так не работают. Тревога все сильнее жгла его. Интересно, подумал Кинкейд, сильно ли разойдется Бесс, когда он отдаст Дэвису приказ поднимать якорь и немедленно уходить из Кингстона. Но Сокольничий разъярится, наверное, не меньше. Впрочем, как знать, улыбнулся сам себе Кинкейд, как знать, чего ждать от женщины, которую ты лишил возможности пробежаться по лавкам.


Сокольничий с силой нанес удар Флойду Хартли, да так, что тот отлетел к противоположной стене.

— Ты знал, что Элизабет Беннет находится на борту «Алого Танагра», и вовремя не сообщил мне, чтобы я успел преградить им выход из гавани! — гневно провозгласил обычно сдержанный пожилой человек, рывком вытащил из-за пояса своего могучего мулата-телохранителя пистолет и направил его Флойду в лоб. — Ты жалкий, презренный червь. Твою пустую башку следует разнести в клочья, — процедил Сокольничий.

Лицо Флойда приобрело пепельный оттенок, только красным пятном светился на щеке след от тяжелой печатки хозяина.

— Ради всего святого, не стреляйте! — завопил Флойд. — Брат мой не был уверен, та ли эта женщина. Он просто предположил так, ведь она ехала с шотландцем, говорила не по-деревенски — многое сходилось.

— Час назад они покинули гавань, — продолжая угрожать оружием, сказал Сокольничий. — Час назад. Ты плыл с ними от самой Каролины, чтобы после их побега явиться ко мне и сообщить, что добыча была почти в моих руках?!

В дверях стояла встревоженная Аннеми. Добром это для Перегрина не кончится. Она сразу поняла, что быть беде, сразу, как только он пришел домой с той золотой фигуркой. Он поставил ее перед собой на столик и замер рядом, приказав Аннеми принести ларец с самыми ценными его сокровищами.

Ягуар этот все стоит здесь, вот он, в компании «братьев»: диковинной птички, грациозной ламы и человека в лодке. Все фигурки были сработаны в одном стиле, каждая — шедевр, каждая идеальна. Лодочка была до того совершенна, что Аннеми могла бы пересчитать золотые тростинки, из которых «сплел» ее мастер. Лицо гребца было украшено боевой татуировкой. Золотая кошечка сверкала бирюзовыми глазками; поражали изысканностью линий и птичка, и лама. Только слепой не оценил бы такой красоты.

Однако Аннеми сейчас было не до золота — слишком очевидна становилась угроза надвигающейся беды. Не за себя Аннеми боялась, за Перегрина Кэя.

Хозяин давно перестал скрывать от нее свое второе лицо — Сокольничего, поэтому Аннеми знала, что войти в его рабочий кабинет она может без опаски.

— Сэр, — тихо сказала женщина. — Не надо стрелять. По крайней мере, здесь. Это может испортить полы.

— Ты ворвался в мой дом, в мои личные покои, — продолжал громить Флойда Кэй. — Ты явился сюда и сообщаешь, что торчал на судне, пока я был… — Перегрин Кэй смолк, не справившись с приливом ярости.

— Я не смог удрать с корабля, — заныл Флойд. — Шотландец заподозрил меня. Он приказал капитану, что любой, кто покинет шхуну без его личного распоряжения, должен быть застрелен. Шотландец называет себя Роберт Манро, но женщина обращается к нему иначе. Кинкейд. — Флойд медленно встал с пола и начал пятиться. И тут Флойд поднял глаза на огромную картину на стене. — Точно, сэр, это она. Она там, на шхуне, клянусь вам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16