Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сестры Дункан - Любимая

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фэйзер Джейн / Любимая - Чтение (стр. 8)
Автор: Фэйзер Джейн
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сестры Дункан

 

 


Кларисса бессознательно вздрогнула. Взгляд ее был сосредоточен на руках графа, лежавших на талии сестры. Казалось, комната была заполнена его гневом. Кларисса откашлялась и, подавляя чувство неловкости, проговорила:

— Я уверена, что это просто вылетело у Тео из головы, сэр. Но вы можете проводить ее и встретиться сегодня с мистером Роу.

— Именно это я и собираюсь сделать, — заявил граф. — И я, пожалуй, обойдусь без представления. Моя рассеянная кузина вместе с матерью будет слишком занята свадебными приготовлениями.

Кларисса не могла больше ничего придумать, чтобы разрядить обстановку. Портниха, чувствуя натянутость атмосферы, снова принялась за свою работу.

— Вот, леди Тео, я все подколола. Если хотите, можете снять платье.

Граф отпустил Тео.

— Я сообщу вам результаты разговора с кузнецом сегодня вечером, кузина.

С этими словами Сильвестр повернулся к двери.

— Нет, подождите, этот кузнец такой хитрый сукин сын, что…

— Как вы сказали? — прервал ее искренне изумленный граф.

— А что я сказала? — удивленно уставилась на него Тео.

Граф с удивлением понял, что его нареченная и впрямь не понимает, чем он недоволен.

— То, что вы сейчас сказали, дорогая моя, неподходящее выражение для жены графа Стоунриджа.

Тео отмела это возражение нетерпеливым жестом:

— Как вы не понимаете! Вы здесь новичок, и Джонни решит, что вас легко одурачить. Он такой изворотливый, поганец…

— Тео!

— Извините, сэр. — Тео попыталась изобразить раскаяние, но в глазах у нее плясали озорные чертики. — У меня просто сорвалось с языка.

В сочетании проказливой ухмылки на лице Тео, бурлящей в ее хрупком теле энергии и белоснежного наряда из кружев и газа было нечто настолько абсурдное, словно платье было надето не на невесту лорда, а на дьяволицу, собирающуюся немедленно лететь на шабаш.

Сильвестр старался сохранить суровый вид, но это ему плохо удавалось.

— В будущем постарайтесь следить за своей речью. Тео только пожала плечами и проговорила:

— Дайте мне минутку, и я буду готова сопровождать вас. Она тотчас начала стаскивать свадебное платье через голову.

— Тео! — пронзительно вскрикнула Кларисса, уставившись на графа, который все еще находился в комнате. Портниха, которая знала свои обязанности, проигнорировала присутствие графа и поспешила на помощь Тео, боясь, что поспешные действия невесты могут порвать тонкую ткань.

Сильвестр хохотнул. Как все это типично для Тео!

— Через пять минут я буду ждать вас у конюшен, — проговорил он сквозь смех и быстро вышел, чтобы пощадить чувство благопристойности Клариссы.

— Проклятие! — пробормотала Тео, прочно запутавшись В шлейфе. — Да поторопись же, Бидди!

Наконец она освободилась от своего наряда, быстро накинула костюм для верховой езды, схватила хлыст, шляпу и перчатки и выбежала из комнаты.

— Леди Тео вечно куда-то торопится, — заметила портниха.

Она подобрала платье и перенесла его на свой рабочий стол.

Когда Тео, запыхавшись, добежала до конюшни, граф поджидал ее с часами в руках. Ее уже оседланная кобыла спокойно стояла рядом с графским жеребцом, который переминался с ноги на ногу, вскидывал голову и фыркал. Это очень необычно для вышколенного и покладистого Зевса, подумала Тео, прежде чем ее взгляд поймал нечто еще более необычное.

— Семь минут, — заметил Сильвестр, убирая часы. — Можно сказать, очень неплохо.

Тео не обратила на его замечание никакого внимания — она уставилась на дамское седло, которое было на ее лошади.

— Что это? А где мое обычное седло?

— Ах, кузина, настало время ездить как леди. Графиня Стоунридж не может скакать, как бродячая цыганка.

Тео оглядела конюшенный двор. Под дубом два конюха деловито мыли седла.

— Вы не имели права принимать за меня такое решение.

— Если вы не хотели принимать его сами, то я такое право имею, — мягко проговорил граф. — Через два дня вы станете моей женой, а моя честь не позволяет мне жениться на девчонке-сорванце.

— Ваша честь! — воскликнула Тео. — Если это не беспокоило моего деда, как и мою мать, вам-то на что жаловаться? Да я гроша ломаного не дам за вашу честь!

Еще не договорив, она поняла, что ведет себя глупо. Граф проигнорировал этот выпад. Он обхватил ее за талию и посадил в седло.

— Опустите левое колено на…

— Я знаю, как на нем ездят, — надуто проговорила Тео.

— Ну это уже кое-что.

Граф удовлетворенно улыбался, видя теперешнюю посадку Тео. Однако он все еще поддерживал ее, но Тео не желала быть посмешищем для дворни.

— Да отпустите же меня, Стоунридж!

Она взяла поводья. Граф подержал ее еще секунду, затем кивнул и отпустил. Он повернулся, чтобы сесть на своего чем-то обеспокоенного жеребца.

— Ну-ну, успокойся.

Граф погладил холку жеребца, собрал поводья и приготовился вскочить в седло.

— Тише, приятель, что это с тобой?

— Полагаю, ему не нравится наездник, — съязвила Тео, жалея, что не нашла более остроумной реплики.

Сильвестр только усмехнулся и, прищурившись, взглянул на нее:

— Зато тебе, цыганка, этот всадник придется по душе. Я в этом не сомневаюсь.

У Тео отвисла челюсть — от этих игривых слов у нее по всему телу прокатилась волна неукротимого желания. Глаза у нее потемнели. Графу теперь было отлично известно, что это означает. Он громко рассмеялся и уселся в седло.

Не успел он это сделать, как его жеребец вскинул голову, фыркнул и дико завертел глазами. Граф едва успел схватить поводья, как Зевс пустился в безудержный галоп, задрав голову и храпя.

Сильвестр изо всех сил натягивал поводья и пытался поймать ногой второе стремя, чтобы удержаться в седле. Зевс перемахнул через изгородь, отделяющую конюшню от пастбища, и как очумелый помчался в поле.

Тео опешила настолько, что не сразу двинулась с места, но затем пришпорила свою кобылу, и та пустилась в погоню. Но у Далей не было никаких шансов настигнуть несущегося стрелой коня графа. Зевс на жуткой скорости перелетел через разделяющую поля изгородь. Тео видела, что в этот страшный миг обе ноги графа были в стременах, а сам он прильнул к холке, ухватившись за гриву своего строптивого жеребца.

Если бы он упал с такой высоты и на такой скорости, он, без сомнения, сломал бы себе шею, с ужасом подумала Тео. Но что же могло случиться с хорошо вышколенной лошадью? Все, что Тео могла сделать, — это не упускать графа из виду, пока он несся к рощице. Зевс то и дело взбрыкивал задними ногами, отчаянно фыркал и становился на дыбы. Однако Сильвестр каким-то чудом удерживался у него на спине.

— Боже праведный! — вскричала Тео, увидев, какая опасность угрожает графу: Зевс несся к роще.

Но Сильвестр предвидел опасность и знал, что Зевс тоже ее видит. Но теперь он принялся метаться из стороны в сторону, норовя разбить ногу седока о ствол дерева. Сильвестр вовремя заметил это и убрал ногу. Однако от этого его положение стало еще более ненадежным.

Он никак не мог снова попасть в стремена, и единственное, что ему оставалось, — это покрепче ухватиться за гриву коня. Но когда Зевс понесся по узкой тропинке, Сильвестру удалось уцепиться за ветки, и он повис на них, предоставив своему жеребцу выкидывать фортели в одиночестве. Граф спрыгнул вниз, потрясенный, но, к счастью, живой и невредимый. Далей галопом подскакала к нему, неся на себе белую от ужаса Тео.

— С вами все в порядке?

Тео натянула поводья, и лошадь остановилась, тяжело дыша после бешеной скачки.

— В целом да, но я не завязал поводья. Остается надеяться, что Зевс не наступит на них и не переломает ноги.

— Что с ним могло случиться? — Тео спешилась и добавила: — Я никогда не видела, чтобы лошадь так себя вела.

— И уж особенно Зевс, — согласился граф. — Далей выдержит нас обоих?

— Мы не можем ехать вдвоем в дамском седле, — несмотря на серьезность положения, ехидно сказала Тео.

— Тогда мы поедем совсем без седла, — бодро заявил Сильвестр, снимая седло. — Зевс скоро выдохнется, и я поймаю его, прежде чем он успеет себе навредить.

Он усадил Тео на лошадь, а затем уселся позади нее и взял поводья.

Далей с трудом двинулась через рощу, а потом через поле. Зевс стоял на маленьком холмике, роя землю копытом и фыркая. Шея и бока у него были в мыле, по удилам текла зеленая пена. Поводья болтались по земле, и одно копыто было внутри них.

— Если он рванется снова, у него запутается нога, — заметила Тео.

При всем том она ощущала близость графа, запах его тела и силу охвативших ее рук.

Но Стоунридж, казалось, не ощущал ее близости. Он быстро спешился, когда они остановились в десяти ярдах от Зевса.

— Оставайтесь здесь, я его меньше испугаю, если подойду пешком.

Тео осталась на месте и наблюдала, затаив дыхание. Когда граф приблизился, Зевс поднял голову. Он громко фыркал, рыл копытом землю, а глаза его дико вращались.

Сильвестр ласково заговорил с животным и стал медленно приближаться. Знакомый голос, казалось, проник сквозь ужас и усталость животного, и хотя жеребец мотал головой и раздувал ноздри, он не делал попыток удрать.

Сильвестр схватил поводья, и Тео облегченно вздохнула.

— Ну, посмотрим, в чем же тут дело, — проговорил Сильвестр, наматывая поводья на запястье. Он погладил взмыленную шею коня, и тот жалобно заржал.

Тео тоже спешилась и привязала Далей к кусту желтой акации.

— У него на боку кровь, — заметила она, когда граф наклонился и провел рукой по ногам жеребца и под животом у подпруги. — Кажется, она идет из-под седла.

Сильвестр развязал подпругу и снял седло. Зевс при этом фыркал и бил копытом, взмахивая головой.

— Боже мой! — выдохнул граф, а Тео замерла от ужаса. Спина Зевса была вся в крови. Граф бросил седло на землю и перевернул его.

— Подонки! Грязные подонки!

Тео встала рядом с ним на колени и провела рукой по окровавленному седлу. В кожу было вбито несколько острых гвоздей. Когда Сильвестр опустился в седло, они со страшной болью вонзились в спину лошади.

— Кто же мог это сделать? — пораженная, проговорила Тео.

— Кто-нибудь с конюшни, — ответил граф. — И видит Бог, когда я найду шутника, то спущу с него шкуру.

— Наши слуги этого сделать не могли! — У Тео засверкали глаза. — Никто из них не способен на подобную подлость.

— Но кто же тогда? — спросил граф, вытаскивая гвозди из седла. — Какая-то крыса, имеющая на меня зуб.

— Нет! — взъерепенилась Тео. — Я отвечаю за своих людей!

— Ваших людей! Они никак не могут смириться с каким-то Джилбрайтом…

— Нет! — снова вскричала Тео. — Невозможно, чтобы кто-то из людей Белмонтов мог пойти на такое. Я их всех знаю с детства.

— Дорогая моя, вы не знаете самого главного в характере людей, — заявил граф. — Ваша вера трогательна, но это сделал кто-то на конюшне.

— Я уверена, что никто из наших конюхов так не поранит лошадь, даже если и имеет на вас зуб. А это не так.

— Я прекрасно знаю, как люди Белмонтов смотрят на Джилбрайтов, — возразил граф, поджав губы. — И я докопаюсь до сути, даже если мне придется перевернуть все имение вверх дном!

— Если вы обвините кого-нибудь в этом ужасном поступке, вас никогда не признают, — убежденно заявила Тео с горящими глазами.

— Я не нуждаюсь в их признании, мне нужно повиновение, и я намерен этого добиться. Если мне не удастся найти виновного, тогда поплатятся все.

Он направился к своему коню, который теперь стоял смирно.

— Пошли, приятель, пора домой. Тео не отставала от Сильвестра.

— Но послушайте же, Стоунридж! Все наши люди — это арендаторы и работящие фермеры, а не феодальные крепостные, и они станут уважать вас, если вы будете уважать их. Вы не имеете права обвинять в этом кого бы то ни было, пока не узнаете правду.

— Садитесь на свою лошадь, — проговорил граф, не обращая никакого внимания на ее страстную тираду. — Мы отведем Зевса домой и пришлем кого-нибудь за седлами.

— Вы слушаете меня?

— Нет.

Граф усадил Тео в седло и уселся позади нее, взяв в свободную руку поводья Зевса.

— Я понимаю, почему вы защищаете своих людей. Это вполне естественно. Но не закрывайте глаза на действительность. Я неоднократно сталкивался с нежеланием ваших слуг менять заведенные порядки, и, возможно, кто-то из них решил таким образом поквитаться со мной.

Тео с презрением оглянулась на него:

— Очевидно, милорд, вы понятия не имеете, как устанавливать добрые отношения с людьми. В результате вы не узнаете ничего о том, что происходит в поместье. Если вам не будут доверять, то ничего и не скажут.

— А я не горю желанием беседовать с ними, — проговорил он сквозь зубы. — Доверие не зависит от фамильярности.

— Это только доказывает, как мало вы их знаете, — проговорила Тео. — Мой дед знал каждого арендатора и их семьи…

— Я не ваш дед, — перебил ее граф. — Доверие происходит от уважения и уверенности, что господин принимает интересы своих людей близко к сердцу, даже если они не всегда согласны с его методами. Вовсе не обязательно шутить и сплетничать со всеми доярками и конюхами в округе. И вы, Тео, должны оставить эти панибратские отношения с местными жителями. Это не подобает графине Стоунридж.

— Откуда вы знаете, что ей подобает? — поинтересовалась Тео. — Мой дед не считал это зазорным. Но если вы настроены таким образом, то лучше повременить с решением задач, которых вы не понимаете.

Тео чувствовала, что язык бежит впереди ее мыслей. Но ее гневные, презрительные слова разбились о молчание графа. Его пальцы на поводьях побелели, но он не сказал ни слова, пока они не доехали до конюшен. Зевс выглядел усталым, спина его продолжала кровоточить.

Стоунридж соскочил на землю и позвал главного конюха. Тот немедленно явился и вздрогнул, увидев горящие гневом глаза графа. Когда конюх увидел, что случилось с Зевсом, он был настолько разъярен, что невозможно было поверить в его виновность. Граф распорядился насчет оказания помощи лошади и возвращения седел, а затем повернулся к Тео.

Когда он подошел, Тео все еще сидела верхом на своей кобыле и чувствовала себя дурой, так как считала, что последнее слово осталось за ней.

— Слезайте, — тихо скомандовал граф.

Тео взглянула на него и вдруг осознала, что никогда не видела его в состоянии безудержного гнева. Шрам на лбу побелел, рот перекосился, вена на шее бешено пульсировала. Казалось, он был способен убить ее. Тео с поразительной ясностью припомнила свои оскорбительные слова и презрительный тон.

— Я еще раз повторяю, слезайте немедленно, или этот двор сейчас увидит спектакль, который всем надолго запомнится.

Тео судорожно сглотнула и соскочила на землю. Но не успела она коснуться земли, как серебряный наконечник графского хлыста уперся ей в поясницу, подталкивая к выходу. И если она не хотела привлекать к себе нежелательного внимания челяди, ей не оставалось ничего другого, как повиноваться.

Тео старалась успокоить себя, что объяснит графу свое поведение, но в то же время понимала, что была непростительно груба. Опять ее проклятый язык! А Сильвестр Джилбрайт не из тех, кто, получая пощечину, подставляет другую щеку. Они свернули на дорожку, ведущую к дому. У главной лестницы они увидели почтовую карету, и вдруг Сильвестр остановился, испустив тяжелый вздох.

Тео бросила на него взгляд через плечо, чувствуя, как он напрягся. Но сейчас не она была тому причиной.

— Я увижусь с вами позже, — несколько растерянно, как показалось Тео, проговорил он. — Сдается мне, что прибыли моя мать и сестра.

Тео вздохнула с облегчением. Возможно, за следующие несколько часов его гнев поутихнет.

Сильвестр быстро пошел к карете, предоставив Тео не спеша следовать за ним. Он был в ужасе от этого визита. Его мать в лучшем случае была трудной женщиной, а в худшем — просто несносной. Сестра — злая на весь свет старая дева, которую постоянно тиранила леди Джилбрайт. Трудно было себе даже представить, как они обе отнесутся к его нареченной. Вся надежда на железный характер леди Белмонт, но тем не менее несколько дней будут просто жуткими.

Когда подошел Сильвестр, леди Джилбрайт вылезала из экипажа.

— А, Сильвестр, вот и ты. — Она взяла предложенную сыном руку и ступила на гравий. — Было бы лучше, если бы ты приехал за нами. Дороги здесь просто ужасны.

— У вас шесть верховых для сопровождения, сударыня, — проговорил граф, поднося к губам руку матери. — Они гораздо полезнее, чем один сын.

— Ой, мама, не забудьте свою нюхательную соль! — раздался визгливый голос, и из двери кареты показалась голова в чепчике. — И ридикюль.


— Рад приветствовать тебя, Мери. — Граф протянул руку, чтобы помочь кругленькой, небольшого роста леди в плаще из альпаки. — Надеюсь, путешествие было не слишком тяжелым?

— О, гостиница, в которой мы останавливались в последнюю ночь, была просто ужасна. Простыни все влажные, и я уверена, у мамы будет лихорадка.

— Я всегда думал, что мама путешествует со своими постельными принадлежностями.

— Так оно и есть, но там были ужасные сквозняки. Окна не закрываются, и матрасы тоже сырые.

Она промокнула покрасневший нос платком. Сильвестр знал, что сестра страдала хроническим насморком. Он не стал это комментировать и повернулся к Тео, которая стояла поодаль, сложив руки и выжидательно улыбаясь. Воплощенное миролюбие, подумал граф.

— Тео, позвольте мне представить вас моей матери, — проговорил он, приглашая ее подойти. Тон его был холоден.

Плохо дело, подумала Тео, приближаясь. Может быть, если она очарует его мать и сестру, граф забудет о нанесенной ему обиде?

— Леди Джилбрайт, — Тео поклонилась и улыбнулась, — очень рада с вами познакомиться.

Леди Джилбрайт проигнорировала протянутую ей руку, подняла лорнет и принялась разглядывать будущую невестку.

— Боже мой, какое смуглое создание! — заявила она. — Это сейчас совсем не модно. Удивляюсь, что ваша мать позволяет вам бегать по солнцу и портить цвет лица подобным образом.

Нет, подумала Тео, свекровь ей положительно не нравится, и это еще мягко сказано. Но тем не менее она докажет Сильвестру, что может быть безупречно вежливой, несмотря на свои антипатии.

— Темный цвет лица, миледи, я унаследовала от отца. Мои сестры намного светлее.

Она взглянула на Сильвестра и увидела на его лице облегчение.

— Тео, это моя сестра Мери.

Мери хлюпнула носом и пожала протянутую ей руку.

— Тео? Что за странное имя! Вы наверняка хотели сказать — Tea.

— Нет, меня всегда называли именно так. Это имя придумал мой отец.

— Очень странно! — Это заявление сопровождалось еще одним хлюпаньем. — Мама, нам надо поскорее войти в дом, здесь очень сыро.

Леди Джилбрайт осмотрела фасад критическим взглядом собственницы.

— Красивый дом, но эти наполовину деревянные дома внутри ужасно тесные.

— На самом деле это не так, миледи, — натянуто проговорила Тео. — Все считают Стоунридж-Мэнор просторным.

— Посмотрим, — проговорила ее будущая свекровь таким тоном, что было ясно: она не собирается ничего принимать на веру. — Джилбрайт-Хаус — вот самая подходящая резиденция для джентльмена. Надеюсь, мой сын нашел здесь все необходимые удобства.

Она проплыла к лестнице, и ее дочь последовала за ней.

Тео недоуменно уставилась на Сильвестра.

— Все верно, цыганка, — сказал граф. — Вы получили отсрочку, а надолго ли — зависит от того, будете ли вы продолжать примерно вести себя.

Тео не обратила на это внимания.

— Почему вы не предупредили меня?

— Что моя мать — ведьма? — Бровь графа иронически выгнулась. — Вы еще не раз в этом убедитесь, дорогая. — Он взял ее под руку. — Пойдемте в дом и сделаем все возможное, чтобы поддержать леди Илинор. Их визит не продлится долго, поэтому дня два вам надо попридержать свой язычок.

Граф явно желал что-то добавить, но хотел он пригрозить или нет, Тео была благодарна ему за намерение оказать поддержку леди Илинор, защитить ее от грубости его матери, и, уж конечно, она сама обязана это сделать.

Тем не менее она решила заключить сделку с графом.

— Я достану из сундука свои лучшие манеры, но при одном условии. — Тео взглянула на него, склонив голову набок. — Обещайте мне, что не будете никого обвинять, пока я сама не переговорю с людьми.

Сильвестр поджал губы, но он вспомнил выражение лица старшего конюха. Может быть, Тео права. Она действительно намного лучше знает этих людей.

— Хорошо. Но если вы распустите язык в присутствии моей матери, вы дорого за это заплатите, Тео. Вы поняли?

Тео скривилась от этого тона, но про себя подумала, что не только получила передышку, но и одержала важную победу. Она сделала реверанс и, невинно опустив глаза, произнесла:

— Будет исполнено, ваша светлость!

Глава 10

Сильвестр, ты должен немедленно сменить обстановку в этом салоне! — Тео подняла к глазам воображаемый лорнет, нахмурилась и поджала губы, очень точно копируя леди Джилбрайт под дружный смех своих сестер.

— Прекрати, Тео, ты не должна этого делать, — не очень твердо проговорила Эмили, когда перестала смеяться.

— Но у тебя отлично получается, — сказала Кларисса. — Особенно ее манера вертеть носом.

Кларисса тоже попыталась разыграть маленькую пародию в том же духе, отчего Тео упала на диван и стала бешено аплодировать.

— Кто-нибудь поможет мне завернуть скелеты кроликов? — спросила Рози из-за стола, где она сосредоточенно упаковывала свой музей, вполуха прислушиваясь к беседе сестер. Они часто приходили в классную комнату, особенно когда хотели, чтобы их никто не слышал.

— Я тебе помогу, хотя меня совсем не интересуют скелеты, — поспешила на помощь сестренке Кларисса.

— Но они же такие красивые, — возразила Рози.

— Мне очень жаль маму, — проговорила Эмили. — С первой минуты леди Джилбрайт только и делает, что жалуется. В спальне слишком сквозит, вода в ванне недостаточно горячая, слуги слишком медлительны.

— Она просто невыносима, — поддержала ее Тео. — Она ведет себя так, словно она здесь хозяйка, а мы узурпаторы. Просто не знаю, как долго я еще смогу сдерживаться.

— Ты на этот раз просто удивительно терпелива, — заметила Кларисса, тщательно заворачивая в бумагу берцовую кость. — Даже когда она заявляет тебе, что ты не заботишься о своей внешности и нуждаешься в руководстве светской дамы.

— Она по крайней мере не говорит этого при маме, — присоединилась к ним Эмили. — Но я действительно с ужасом ожидаю, когда ты взорвешься, Тео.

— К сожалению, не могу. Я связана страшной клятвой, и надо мной — дамоклов меч.

— Что ты имеешь в виду?

— У Дамокла над головой во время пира висел на конском волосе меч, а посадил его туда злой Дионисий, — с энтузиазмом пояснила Рози.

— Да, я знаю эту историю, но интересно, что этим хотела сказать Тео. — Кларисса увидела, как Тео вскочила с дивана и принялась мерить комнату шагами. — Кто его держит над твоей головой?

Тео вздохнула. Ей не следовало этого говорить.

— Стоунридж, если уж тебе так хочется знать. Но всему есть предел, и, если я сорвусь, этой старой крысе не поздоровится!

— Тео! — со смехом воскликнула Эмили.

— Предел чему? — не отставала Кларисса. Тео снова вздохнула:

— Я тут наговорила ему всяких гадостей, а графу это почему-то не понравилось. И вот наказание: я должна быть безупречно вежливой с его матерью, несмотря на то что почтительный сынок сам называет ее ведьмой.

— О!

Кларисса, казалось, жаждала дальнейших подробностей, но, к счастью, Эмили перевела разговор на другую тему:

— Надеюсь, ты не часто будешь ее видеть после свадьбы.

— Вчера он здорово осадил свою сестру, — заметила Кларисса. — Ты обратила внимание?.. Ну когда она ныла, что ей пришлось долго звонить, требуя утренний шоколад? Он сказал, что непорядочно требовать от прислуги горячий шоколад за десять минут до завтрака, и к тому же надо просыпаться в положенное время и больше двигаться, не то она скоро превратится в старую развалину.

Тео ухмыльнулась:

— Да, я просто наслаждалась. Но он не позволит своей матери обосноваться здесь, и я искренне благодарна ему за это.

— Я могу подбросить ей в постель одну из своих белых мышей, — предложила Рози. — Эта леди вчера была такой противной и сказала, я еще мала, чтобы находиться в гостиной, особенно с грязными ногтями. Я не думала, что они грязные… но, может быть, они действительно были такими. — И добавила: — Я копала червей.

— Я думаю, скорее пострадает мышь, а не леди Джилбрайт, которая просто раздавит ее. Да чего там говорить, от одного ее взгляда мышь умрет от страха.

— Тогда я не буду этого делать, — деловито проговорила Рози, поднося к носу листок с наколотыми на нем бабочками.

— Нам лучше спуститься вниз, — неохотно предложила Эмили. — Мы не можем оставлять маму надолго.

— Завтра они в это время уедут. — Кларисса встала с дивана. — А мы обоснуемся на новом месте.

— И Тео станет замужней леди, — закончила Рози и добавила: — Интересно, как это будет выглядеть?

— Ты нервничаешь? — спросила Эмили, беря сестру за руку, когда они вышли. Тео покачала головой:

— Из-за будущего, возможно, но не из-за завтрашнего дня.

— А из-за завтрашней ночи? — поинтересовалась Кларисса, красноречиво кивнув на восточное крыло дома. Тео ухмыльнулась:

— Нет, уж это точно.

— Но мама наверняка говорила с тобой об этом?

— Говорила, но я и без нее знала, только не могла ей сказать.

— А откуда ты знаешь?

— Стоунридж — хороший учитель, — озорно ответила Тео.

— Тео, ты уже…

— Не совсем, потому что он не захотел доводить дело до конца. Но я не жду никаких сюрпризов.

— Относительно чего, кузина?

Услышав за спиной голос графа, все трое резко вскрикнули. Боже, как много он успел услышать?

Тео повернулась. Сильвестр смеялся, глаза его блестели, и Тео поняла, что он слышал гораздо больше, чем положено.

— Вы подслушивали, милорд?

— Вовсе нет, просто я шел за вами, — заявил граф, поднимая руки в знак примирения. — Но я должен кое-что сказать вам, любовь моя. Если вы и не ожидаете никаких сюрпризов, то я не исключаю возможности, что вы будете потрясены.

Лица девушек вспыхнули, когда они уловили значение его слов. Сестры были немного смущены внезапным появлением графа, а он, глядя на них, испытывал радостное ощущение, что сумел взять верх сразу над целым выводком Белмонтов. Он намеренно взял Тео за подбородок и поцеловал в губы.

— Жизнь полна сюрпризов, кузина. Отпустив ее, он отвесил сестрам насмешливый поклон и свернул в галерею.

— Я рада, что мама не позволила ему выбрать меня, — проговорила Кларисса, задумчиво рассматривая выражение лица сестры. — Он очень искушенный… и, ну… — она подыскивала нужное слово, — зрелый.

Кларисса решила остановиться, хотя это слово и не совсем выражало то, что она хотела сказать.

— Не то чтобы он мне не нравился, — поспешно добавила она. — Вовсе нет, но он как-то подавляет, когда с ним общаешься.

— Но мне кажется, он понимает Тео, — заявила Эмили.

Она знала, что мать тоже так думает, хотя леди Илинор доверительно поведала старшей дочери, что уверена: этот брак будет ознаменован не одним фейерверком.

— Это единственное, что меня успокаивает, — сухо проговорила Тео. — Я иду к себе, мне надо кое-что сделать.

Сестры посмотрели ей вслед и обменялись красноречивыми взглядами, а затем спустились вниз, чтобы примкнуть к осажденным.

Тео со вздохом облегчения закрыла за собой дверь спальни. Это последняя ночь в ее комнате. Со дня смерти ее бабушки апартаменты графини Стоунридж стояли пустыми с покрытой чехлами мебелью, но теперь, спустя двадцать лет, их готовили для новой графини.

Перьевые матрасы набивались заново, дощатая обивка стен и мебель полировались и покрывались воском, ковры были заштопаны в тех местах, где они износились, а серебряные канделябры натерты до блеска. Вчера приходил Дэн, мастер на все руки, который смазывал петли на двери между двумя смежными спальнями.

Губы Тео все еще хранили тепло мимолетного поцелуя, она ощущала знакомый трепет в груди и покалывание тысячи тонких иголочек во всем теле. Завтрашней ночью с таинства любви спадут последние покровы, и она полностью постигнет суть своих смутных желаний.

Она бессознательно взяла в руки куклу, рассматривала ее фарфоровое лицо и голубые глаза. Она обязательно сохранит эту комнату такой, как есть, для своей будущей дочери.

Но у нее должен быть и сын. Сын, который станет шестым графом Стоунриджем. В его жилах будет течь кровь ее отца, и он вернет Стоунридж Белмонтам.

Тео уселась на подоконнике, не осознавая, что держит куклу так, как делала это в детстве. Она закрыла глаза, мысленно вызывая образ деда. Черты отца стерлись в ее памяти, остался лишь портрет, который показывал явное сходство между отцом и сыном. Оно сказывалось в носе с горбинкой, полной верхней губе и очертаниях подбородка.

Когда придет время, она родит сына, в котором воплотится их облик.

Но пока детей у них не будет. Это ей обещала маленькая бутылочка, надежно спрятанная в глубине шкафа.

Ровно в полдень на следующий день Тео вошла в центральный неф церкви под руку с сэром Чарлзом Ферфаксом, который когда-то собирался обвенчать ее с собственным сыном.

Сильвестр смотрел, как она приближается, и слегка улыбался. Под развевающейся фатой, волнами белоснежного шелка и клубившегося за ней газового шлейфа, который несли ее старшие сестры, теперь с трудом угадывалась оборванная цыганка, какой он ее увидел впервые.

За ними торжественно следовала Рози в платье из муслина и с букетом в руках. Девочка, как вначале показалось Сильвестру, внимательно следит за своими ногами, чтобы не наступить на шлейф невесты, но потом он догадался, что Рози, вероятно, по обыкновению, ищет насекомых в щелях плит.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21