Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата войны (№7) - Королевский пират

ModernLib.Net / Фэнтези / Фейст Раймонд / Королевский пират - Чтение (стр. 51)
Автор: Фейст Раймонд
Жанр: Фэнтези
Серия: Врата войны

 

 


Девушки и те не остались в стороне от этих приготовлений. Бриза, Маргарет и Яса, а с ними и бывшие пленницы выносили на палубу горшки, наполняли их угольями и раздували огонь. Им усердно помогали лодочники во главе с Тукой.

Решено было взять «Чайку» на абордаж и, расчистив себе путь к трюму, поджечь ее одновременно снизу, при помощи бочек с ламповым маслом, и сверху

— стрелами с зажженным трутом.

Капитан «Чайки», судя по всему, рассчитывал, что его экипаж сумеет дать нападавшим достойный отпор и потому не попытался увести свой корабль вперед или в сторону, чтобы избежать столкновения с массивным трехмачтовиком, и «Орел» плавно, медленно подходил к нему со стороны кормы.

Когда борта обоих кораблей сблизились на расстояние выстрела из длинного лука, Мартин и Калис принялись пускать в матросов «Чайки» стрелу за стрелой. Им удалось насмерть поразить нескольких марсовых и ранить рулевого. Вскоре и остальные лучники с обоих кораблей взялись за оружие.

«Чайка» и «Орел» оказались почти вплотную друг к другу. Их разделяла теперь лишь узкая полоска воды. В воздух взметнулись веревки, и около дюжины трехзубых абордажных крючьев впились в перила борта «Чайки».

— Накор! — крикнул Николас, подбегая к борту, чтобы вспрыгнуть на него и перемахнуть оттуда на палубу «Чайки». — Ты не мог бы прикрыть нас от стрел лучников? Если у тебя есть наготове какой-нибудь фокус, который мог бы нам помочь, теперь самое время им воспользоваться.

Исалани кивнул и, лукаво сощурившись, вытащил из своего кожаного мешка какую-то странную вещицу, которую Николас сперва принял было за моток темной шерсти. Вглядевшись попристальнее, он с изумлением обнаружил, что моток живой. Он шевелился на ладони чародея, то и дело меняя очертания и негромко жужжа.

— Пчелы! — хихикнул Накор и, размахнувшись, подкинул маленький рой в воздух. Тугой моток развернулся, обратившись в целую тучу пчел, которая с оглушительным жужжанием набросилась на экипаж «Чайки».

Воины и матросы, выстроившиеся вдоль борта для отражения атаки экипажа «Орла», соскочили вниз, на палубу, и стали отмахиваться от невесть откуда взявшихся пчел, которые немилосердно их жалили. Двое лучников свалились с мачт на доски палубы, остальные повыронили свое оружие, отбиваясь от полчищ разъяренных насекомых.

— Это отвлечет их совсем ненадолго, капитан, — извиняющимся тоном пробормотал коротышка. — Так что ты уж лучше поторопи своих людей.

По знаку Николаса матросы потянули за абордажные канаты, и корпуса кораблей столкнулись с оглушительным треском. Удар был так силен, что один из матросов «Орла» сорвался с мачты и насмерть расшибся о палубу.

— Вперед! — крикнул принц и первым перепрыгнул с борта «Орла» на палубу «Чайки». Следом за ним бросились и остальные.

Битва, целью которой было не захватить, а сжечь вражеский корабль, закончилась в считанные минуты. Воины и матросы «Чайки», ошеломленные нападением невесть откуда взявшегося пчелиного роя, который, впрочем, как и предупреждал исалани, исчез без следа, стоило только Николасу и его людям ступить на палубу вражеского судна, не могли противиться бешеному натиску нападавших. Николас уверенно прокладывал путь к грузовому люку, орудуя своим мечом направо и налево. С флангов его прикрывали двое крайдийских воинов, а позади в окружении наемников брели Гуда и Праджи, тащившие на плечах тяжелые бочонки с ламповым маслом.

Отшвырнув с дороги одетого в черное воина, Николас предоставил одному из крайдийцев его прикончить, а сам быстро нагнулся над люком, потянул за медное кольцо и поднял крышку. Гуда и Праджи сбросили в трюм один за другим оба бочонка и тотчас же взялись за мечи. Противники бросились на воинов Николаса и крондорских матросов, пробившихся к люку с горшками, полными горящих угольев, но наемники оттеснили нападавших в стороны и без труда с ними разделались, и горшки один за другим были сброшены в трюм вслед за бочонком.

Маркус, Калис и еще несколько лучников посылали стрелы с притороченным к ним зажженным трутом в паруса и мачты «Чайки». Гребцы во главе с Тукой и самые отважные из женщин стояли у борта «Орла» с кожаными ведрами, полными морской воды, и мешками песка, чтобы затушить любую искру, которая могла переброситься с горевшей «Чайки» на их корабль.

Паруса на обеих мачтах «Чайки» вспыхнули ярким пламенем, следом за ними занялись и просмоленные мачты. Когда из трюма поднялся первый невысокий язык огня, Николас, кашляя от дыма, скомандовал:

— Довольно! Уходим!

Наемникам, крайдийским воинам и крондорским матросам без труда удалось покинуть палубу вражеского судна. Матросы и воины с «Чайки» не пытались отрезать им путь к отступлению. Они в ужасе метались между мачтами, пытаясь затушить огонь, и даже думать забыли о сопротивлении.

Николас и Гуда уходили последними. Оглянувшись, Николас окинул горестным взором палубу «Чайки», на которой во множестве громоздились тела воинов первоправителя в черных одеяниях. Но были там и погибшие крайдийцы, которым он ничем уже не мог помочь. Еще несколько мгновений, самое большее — полчаса, и всех их поглотит пламя.

— Пора, принц! — поторопил его Гуда.

Николас коротко кивнул и разбежался, чтобы вскочить на поручень борта. Но у самого края палубы он поскользнулся в луже крови и упал навзничь. И тут оказалось, что он и его люди зря рассчитывали уйти с палубы вражеского корабля без всяких помех. Растерянность, воцарившаяся среди воинов «Чайки» в первые минуты атаки и в самом начале пожара, теперь, когда стало ясно, что спасти судно не удастся и все, кто находится на его борту, обречены на скорую и мучительную гибель, сменилась у них бешеной яростью, желанием во что бы то ни стало отомстить противникам. И потому, когда Николас упал, к нему бросились сразу трое солдат первоправителя с кривыми саблями в руках. Одного из них сразила стрела кого-то из крайдийских лучников, и он повалился на палубу в двух шагах от принца, а с двумя другими схватился Гуда. Он подскочил к первому из нападавших сбоку и вонзил свой клинок ему между ребер. Воин со стоном упал на колени, выронил свою саблю и ухватился обеими руками за раненый бок. Другой уже занес было свое страшное оружие над головой Николаса, но в это мгновение меч Гуды легким, скользящим движением полоснул его по шее у самого затылка, и тот без единого звука распластался на обагренной кровью палубе. Все это произошло так стремительно, что Николас не успел даже подняться на ноги.

— Давай-ка… — улыбнулся Гуда, протягивая ему руку. Но внезапно наемник осекся на полуслове, и его некрасивое лицо приняло испуганно-недоуменное выражение, а протянутая рука застыла в воздухе. Он оглянулся, мотнул головой и как-то странно выгнул спину. Николас, который к этому моменту уже вскочил на ноги, с ужасом воззрился на рукоятку кинжала, торчавшую между лопаток великана.

— Гуда…

— Будь я проклят! — С этими словами могучий наемник, покачнувшись, упал на поручень борта.

— Скорее! Кто-нибудь! Помогите мне вытащить его отсюда! — крикнул Николас.

На помощь к нему поспешили двое крайдийских воинов. Все вместе они перенесли раненого на палубу «Орла». К Гуде подбежали оба чародея.

Огонь, охвативший уже значительную часть палубы «Чайки», подбирался к борту и грозил перекинуться на «Орла». Николас подозвал к себе помощника:

— Перерубите абордажные канаты и отведите «Орел» в сторону, не то мы сей же час загоримся.

Рассечь абордажные канаты было делом нескольких мгновений, однако ветер так прочно прижал корабли друг к другу, что команда оказалась не в силах отвести «Орел» от сгоравшего парусника.

— Оттолкните его веслами! — крикнул Николас и первым бросился к спасательному ялику.

Следом за ним и Пикенс с двумя матросами стали вытаскивать весла из-под перевернутой шлюпки. Все вместе они уперлись веслами в борт «Чайки» и принялись отталкивать от него свой корабль. Калис, Маркус и остальные лучники вели с мачт прицельную стрельбу по тем из воинов первоправителя, которые тщились этому помешать. Все паруса были расправлены, и рулевой на мостике поворачивал штурвал. Общими усилиями им наконец удалось разъединить, казалось, намертво спаянные суда.

Николас, не отводя глаз от полоски воды между бортами двух кораблей, которая делалась все шире, отер пот со лба и едва слышно пробормотал:

— С ними покончено!

К поручню неожиданно подскочил Тука с горшком угольев в руке. Возница явно намеревался напоследок метнуть его на палубу «Чайки». Он привстал на цыпочки и размахнулся, но в это самое мгновение в грудь его вонзилась короткая стрела с черным оперением. Выронив горшок, Тука взмахнул руками и с жалобным воплем полетел вниз. Встречная волна на миг вновь прижала борта двух кораблей друг к другу, и тщедушное тело возницы, расплющенное ими, камнем пошло ко дну. Николасу, который наблюдал все это застывшими от ужаса глазами, едва не сделалось дурно. Отступив от борта, он обхватил ладонями голову и простонал:

— Боги! За что?!

— Да, Ники, — сочувственно подхватил оказавшийся рядом Маркус, — бедняга и впрямь погиб нелепой смертью. И мне его искренне жаль. Но теперь не время оплакивать умерших. Нам предстоит еще одна битва. Ведь галера уже совсем близко.

Николас оглянулся. Весельная галера стремительно приближалась к «Орлу».

— Приготовиться к бою! Мистер Пикенс, лево руля!

— Глядите, кто это там? — изумленно воскликнул Амос, указывая на галеру.

— Где? — спросили в один голос Накор и Праджи, подходя к адмиралу и Николасу.

— Да там же, на носу.

— Дагакон, — сощурившись, выдохнул Накор, и сердце Николаса сжала ледяная рука страха. На носу галеры он разглядел сутулую фигуру в черном балахоне с наброшенным на голову капюшоном.

Кто-то высокий и сухощавый неуверенно, словно ощупью ступая по палубе, приблизился к колдуну и встал с ним рядом.

— Валгаша! Первоправитель! — хихикнул коротышка.

Николас с тревогой вгляделся в черты бледного, одутловатого, безжизненного лица властелина Города Змеиной реки. Какой-то внутренний инстинкт безошибочно подсказал ему, что это — мертвец. На руке Валгаши восседал тощий нахохлившийся орел с взъерошенными перьями.

— Некромантия, — поморщился Накор. — Все, кто плывет на этом корабле, мертвы. За исключением Дагакона.

— Так вот почему им удалось уйти так далеко от своего берега на посудине, где не поместилось бы воды и провизии даже на неделю! — догадался Амос.

Дагакон поднял руку, и губы его зашевелились. От ужаса у Николаса перехватило дыхание. Волосы зашевелились у него на затылке, по телу пробежала дрожь.

— Он произносит магическую формулу, — прошептал Накор.

Калис невозмутимо вытащил из колчана стрелу и, почти не целясь, отпустил тетиву. Но стрела, словно наткнувшись на невидимую стену в нескольких дюймах от колдуна, упала на палубу галеры.

Накор с протяжным вздохом помотал лысой головой:

— Все это очень скверно.

— Что именно? — встрепенулся Николас.

— На этой галере, кроме Дагакона с мертвыми гребцами и солдатами, есть еще один пассажир. Чума!

— А у нас нет больше масла, чтоб спалить треклятую посудину! — посетовал Траск.

— Мы ее протараним! — решил Николас.

— Какое там! — махнул рукой Амос. — Ведь это весельная галера, не забывай! Они в два счета от нас уйдут, ежели пожелают.

— Как, во имя всех богов, можно истребить мертвецов? — воскликнул Маркус.

— Ведь они же и без того уже мертвы!

— У нас есть только один выход, — мрачно подытожил Николас и, скользнув взглядом по далекой береговой линии, повернулся к Траску. — Сколько отсюда до ближайшего порта, Амос?

— Полдня пути до Края Земли, три — до Крондора.

— Мы подпустим ее поближе и, когда она нас протаранит, подожжем оба корабля. Те из нас, кто хорошо держится на воде, доберутся до берега вплавь.

— Это больше трех миль, Ники, — понизил голос Траск. — Немногим удастся доплыть до суши.

— Знаю, — прошептал Николас.

Накор потянул Энтони за рукав и с многозначительной улыбкой кивнул:

— Пора.

— О чем это ты?

— Да о твоем амулете, о чем же еще! Энтони сощурился и стал шарить рукой за пазухой. Через мгновение на ладони его появился плоский металлический диск с изображением трех дельфинов. Вытянув руку вперед, он крикнул:

— Паг! Паг! Паг!

Стоило ему произнести имя волшебника в третий раз, как в воздухе послышалось хлопанье гигантских крыльев, и поднявшийся вслед за этим ветер едва не опрокинул «Орла». Парусник накренился набок. Матросы и воины разразились криками ужаса. Но в следующее мгновение корабль выровнялся и стал плавно покачиваться на невысоких волнах.

А в воздухе над галерой реял возникший из ниоткуда огромный дракон с золотой чешуей и рубиновыми глазами. При виде него черный колдун в ужасе отшатнулся к мачте и закрыл лицо ладонями. Дракон грациозно изогнул длинную шею, раскрыл пасть и изрыгнул струю оранжево-белого пламени, окатившего галеру от носа до кормы. Треугольный парус, мачта, доски палубы и обшивки тотчас же заполыхали так ярко, словно их, перед тем как поджечь, щедро полили маслом. Мертвые воины и гребцы один за другим падали на палубу, роняя мечи и весла, и их тела становились добычей огня.

Мертвый орел, объятый пламенем, свалился с руки своего мертвого господина, который через несколько мгновений пошатнулся и рухнул навзничь.

«Орел» дрейфовал в какой-нибудь сотне ярдов от горевшей галеры, и все, кто находился на его палубе, затаив дыхание, следили за движениями сказочно прекрасного создания, размерами превосходившего оба корабля вместе взятых и тем не менее парившего в воздухе с удивительной легкостью и грацией. В этом легендарном существе, казалось, воплотились все первозданные силы природы, вся мощь древней Мидкемии, и многие из тех, кто никогда прежде не видел Райану (а таких на «Орле» было большинство), попадали на колени, молитвенно воздев руки к небу, ибо они решили, что это не иначе как один из богов откликнулся на их молитвы и послал им на подмогу своего златокрылого любимца, чтобы тот дотла спалил корабль мертвецов.

Единственным, кого не коснулись языки бушевавшего вокруг пламени, был сам Дагакон. Он стоял у мачты, скрестив руки на груди, укрытый с головы до ног мерцавшим и переливавшимся полупрозрачным куполом, сотканным из ярко-красных светившихся нитей.

Калис выстрелил в него из лука, но стрела не смогла пробить магического панциря, которым защитил себя колдун.

— Попробуй-ка вот этак. — Накор вытянул стрелу из колчана, отломил стальной наконечник и протянул Калису деревянный стержень. — Похоже, фокус этого некроманта может его обезопасить только от металла, а против дерева он бессилен.

— Сейчас мы это проверим. — Калис прицелился и спустил тетиву. Стрела без наконечника миновала магическую преграду и вонзилась в грудь Дагакона. Волшебный щит тотчас же исчез, колдун с протяжным криком, который был слышен даже на борту «Орла», упал навзничь, и его поглотило пламя.

Дракон взмахнул крыльями, описал огромный круг над полыхавшей галерой и полетел навстречу солнцу, стремительно набирая высоту.

— Райана, — прошептал Гарри.

Накор кивнул лысой головой, и его узкое личико расплылось в довольной ухмылке:

— Вот теперь уж со всей нечистью покончено.

— Накор! — послышался с главной палубы голос Ваджи.

Все оглянулись. Красавец наемник склонился над распростертым Гудой. Накор и Энтони, а за ними Николас, Гарри и Траск поспешили к раненому. Голова Гуды покоилась на мешке с песком. Изо рта и носа у него струилась кровь, в блеклых голубых глазах застыло выражение страдания и покорности судьбе.

Николас вопросительно взглянул на Энтони, и тот в ответ скорбно покачал головой.

Накор опустился на колени возле Гуды и стиснул его руку своими маленькими ладонями.

— Куда это ты собрался, старый друг? Нет уж, останься, не бросай меня. Как же я без тебя?

— Друг? — пробормотал Гуда, силясь привстать, и алая кровь капнула с его подбородка на голую грудь. — Я лежу тут, захлебываясь собственной кровью, а все потому, что он заявился в мой дом и выманил меня за тридевять земель в поисках невесть каких чудес. И еще смеет называть меня своим другом! — Крепким прощальным пожатием он стиснул ладонь Накора, и по его морщинистым щекам потекли слезы. — Все, что ты мне обещал, сбылось. Я увидел прекрасные закаты и узрел чудеса, в которые прежде не дерзнул бы поверить, Накор. — Силы покидали его. Ему не хватало воздуха. Он мучительно закашлялся, и лица всех, кто над ним склонился, покрылись брызгами крови. — Боги! Золотой дракон! — выговорил Гуда коснеющим языком и, обратив угасавший взор к Накору, едва слышно прохрипел:

— Друг… — Голова его бессильно склонилась набок, и выцветшие голубые глаза закрылись навеки.

Николас закусил губу и полными слез глазами оглядел палубу. Кругом лежали раненые.

— Энтони! — позвал он чародея, все еще стоявшего на коленях подле Гуды, и жестом указал ему на тех, кто нуждался в помощи лекаря несравненно больше, нежели умерший наемник. Энтони кивнул и поспешил к матросу с простреленным плечом.

Николас повернулся к мостику.

— Мистер Пикенс! Курс на Крондор!

— Есть, капитан! — радостно отозвался помощник.

Амос набрал полную грудь воздуха и зычно выкрикнул:

— Все наверх! Снимайтесь с дрейфа! Живо, портовые крысы! Я вас научу пошевеливаться! — Он пристально следил за дружной работой матросов, в то же время искоса поглядывая на Николаса, который отошел к борту и грустно о чем-то задумался. Когда все паруса были поставлены и корабль понесся вперед курсом на Крондор, Траск подошел к принцу и ласково потрепал его по плечу:

— Я не говорил тебе, что в последние дни ты стал просто вылитый Арута? — сказал он первое, что пришло ему в голову.

Николас обратил к адмиралу залитое слезами лицо и хрипло буркнул:

— Нет.

— У тебя такая же стальная воля, такая же расчетливая, хладнокровная решимость, ты не менее бесстрашен, чем был в твои годы Арута. — Амос понизил голос до шепота и сжал ладонью плечо Николаса. — Я тобой ужасно горжусь, малыш! Всякий в моем возрасте мечтал бы о таком внуке!

Николас протяжно вздохнул:

— Благодарю за похвалу. — И с вымученной улыбкой добавил:

— Дедушка.

— Дедушка? — С наигранным возмущением воскликнул Траск и, отступив на шаг назад, выпятил вперед грудь и сцепил пальцы на толстом животе. — Да будь я проклят, ежели ты не точное повторение его высочества абсолютно во всем! Только бы помешать другим радоваться жизни!

Улыбка на лице Николаса стала шире. Шмыгнув носом, он протянул руку и похлопал Траска по плечу:

— Ну, уж тебе-то никто еще не сумел в этом помешать!

Амос согласно кивнул. Из груди его вырвался легкий вздох:

— Вот ведь какая штука жизнь! В такие деньки, какой выдался нынче, как раз и начинаешь понимать, насколько важно уметь радоваться всякому пустяку. Ведь кто его знает, что будет потом, верно? — Он обнял своего приемного внука за плечи и с нежностью, на какую только был способен, привлек его к себе. — Давай-ка похороним наших мертвых, Ники, подымем кубки в память о них и будем жить дальше!

***

Тремя днями позже около полудня величественный трехмачтовик входил в крондорскую гавань. По приказанию Амоса на мачте был поднят королевский штандарт, и на борт взобрался примчавшийся на своей лодчонке сам главный портовый лоцман с двумя помощниками, чтобы провести «Орла» к месту стоянки. Пока он с молчаливым изумлением переводил взор с Николаса на Амоса, не зная, верить ли своим глазам, Николас подмигнул Траску и предложил:

— Амос, не хочешь ли ты напоследок принять командование судном?

Траск пожал плечами:

— Да нет, пожалуй, чего уж там! Будь это всамделишный «Орел» или же, к примеру, мой «Королевский Дракон», тогда дело другое. — Поймав на себе недоуменный взгляд лоцмана, он озоровато прищурился. — А не желаешь ли ты, Ники, научиться подводить эту посудину к самому причалу под парусами? Теперь вам с Гарри вроде как не помешает освоить и эту науку.

— Ставьте паруса! — крикнул Николас матросам, и те бросились к мачтам.

— Ваше высочество! — взмолился лоцман. — Не делайте этого! Позвольте мне с помощниками по всем правилам подвести корабль к стоянке!

— Гарри! — не удостоив его ответа, позвал Николас.

— Здесь!

— Ступай на нос и проследи, чтобы помощники лоцмана не лишились чувств и не свалились за борт. Мы идем к причалу под парусами!

Портовый лоцман беспокоился понапрасну. Королевский штандарт на грот-мачте «Орла» давал кораблю право преимущественного прохода, и все мелкие суда, встречавшиеся на его пути, спешили убраться с дороги. Реявший чуть пониже королевского флаг адмирала флота ясно указывал, что на судне находится сам Амос Траск, которому никто в здравом уме не осмелился бы преградить путь. Это его неоспоримое право было нарушено на памяти Траска лишь однажды, когда двое легкомысленных юнцов выскочили в узкий водный коридор гавани на одномачтовике под королевским штандартом как раз перед носом у могучего «Дракона» и упрямо не желали отвернуть в сторону. Но кроме них, такое уж точно никому не пришло бы в голову, а поскольку оба сорвиголовы стояли сейчас рядом с ним на мостике, то и он сам, и боязливый, лоцман могли быть совершенно уверены, что корабль благополучно причалит у королевских доков.

Глава 13. СВАДЬБА

Торжество было в самом разгаре. Лиам, правитель Королевства островов, произнес тост в честь новобрачных и первым осушил кубок за их здоровье. Его примеру последовали и остальные. Траск, смущенно раскланявшись, снова уселся на свое место подле Алисии.

Николас вместе с другими членами королевской семьи и самыми почетными гостями сидел за главным столом, отделенным от остальной части огромного зала приемов высоким помостом.

На подготовку к празднику и на то, чтобы собрать в Крондоре всю многочисленную родню невесты, потребовалось несколько месяцев. Арута и Николас едва успели вернуться домой накануне торжества. Арута, как и предполагал Траск, почти все время, что они пропутешествовали, провел на Дальнем берегу и во Фрипорте, куда за ним по возвращении сына был отправлен гонец. Что же до Николаса, то сразу же по прибытии в Крондор из своего долгого странствия он принужден был отправиться в Сетанон, чтобы там завершить свою миссию. Зато теперь все тетушки и племянницы, кузены и кузины, бабушки и внучата были совершенно счастливы вновь встретиться друг с другом после долгой разлуки.

Николас с веселой, беззаботной улыбкой переводил взгляд с одного лица на другое. Рядом с ним сидела его сестра Елена, которая месяца через два должна была осчастливить первенцем своего супруга, занимавшего соседнее с ней место и о чем-то оживленно беседовавшего с Эрландом и его женой принцессой Женевьевой. Напротив Эрланда расположились походивший на него как две капли воды наследник престола Боуррик, его супруга Жасмина и Арута с Анитой.

Николас покосился на Ясу, которая сидела на другом конце стола подле Бризы и Гарри. Девушка на удивление быстро освоилась при дворе и выучилась говорить на королевском наречии почти без акцента, но больше всего Николаса поразило вовсе не это, а те удивительно ровные, доброжелательные отношения, которые она ухитрилась наладить со всеми придворными дамами и девицами, включая и самых отъявленных, злоречивых сплетниц. Теперь Яса с пленительной улыбкой рассуждала о чем-то с Маркусом и его отцом, и герцог Мартин важно кивал ей своей крупной и красивой седой головой. За время долгого путешествия Николаса и Маркуса он вполне оправился от своего увечья и выглядел сейчас как никогда бодрым и жизнерадостным. Маргарет и Маркус занимали места по обе стороны от него и то и дело поглядывали на старика с любовью и нежностью.

Принцесса Маргарет, казалось, не замечала никого вокруг, кроме своего отца и Энтони, сидевшего с ней рядом. Эбигейл, напротив, подчеркнуто избегала Маркуса и напропалую кокетничала со своим соседом слева, вторым сыном герцога Райского, деверем Елены.

Николас пересел на свободный стул рядом с Ясой и, перегнувшись через ее спину, подмигнул Гарри:

— Как ты думаешь, долго ли кузен Маркус расположен это терпеть?

— Думаю нет, — осклабился бывший оруженосец. — Может, он только и мечтает, как бы сбыть ее кому-нибудь из придворных.

Бриза легонько толкнула его ногой и укоризненно взглянула на Николаса:

— Перестаньте! Вы ничего не понимаете!

— Вот именно! — шепотом поддержала ее Яса. — Эбигейл любит Маркуса, это всякому понятно. Просто она решила его немного подразнить. — Скользнув изучающим взглядом по сердитому лицу Маркуса, она снова повернулась к Николасу. — Он строен и красив, твой кузен, этого у него не отнимешь. И очень похож на твоего отца. И на тебя. Но им обоим недостает твоей доброты и мягкости, Николас. А кроме того, Маркус нестоль… изобретателен.

—Проговорив это, она смущенно опустила глаза и едва слышно хихикнула.

Николас покраснел от досады и забарабанил пальцами по столу:

— Откуда же, скажи на милость…

— Эбигейл нам много чего о нем порассказала, — с усмешкой перебила его Бриза. — Ведь надо же ей было с кем-то поделиться. А вы, мужчины, похоже, и понятия не имеете, о чем по большей части говорят между собой женщины, когда вас нет нигде поблизости. Так вот, имей в виду, они откровенничают именно о вас!

— Значит, вы… — Николас сощурился от негодования. — Так вы, значит, и мне перемываете кости?!

Бриза лишь ухмыльнулась ему в ответ, и Николас, покачав головой, не удержался от ответной улыбки. Разве можно было сердиться на девушку за ее откровенность?

Бриза была нынче удивительно хороша. Она выглядела, пожалуй, еще очаровательнее, чем в тот памятный день в трактире, когда солдаты первоправителя явились туда с обыском и Накор принудил ее изобразить из себя девицу вольного поведения. Из всех дам, сидевших за главным столом, сравниться с ней по красоте могли бы разве что черноокая Яса и принцесса Анита.

Вскоре по знаку Лиама королевская семья удалилась во внутренние покои дворца, предоставив остальным гостям продолжать пиршество в свое полное удовольствие, не стесняясь присутствием монарших особ. Кроме близких родственников новобрачных, на семейное собрание были допущены только Гарри и Бриза, Яса, Эбигейл со своим отцом бароном Беллами, Энтони, Калис и граф Ладлэнд.

Король приказал сенешалю подать вина и, сняв с головы корону, со вздохом облегчения водрузил ее на каминную полку.

— Вся прелесть жизни для меня заключается в таких вот неофициальных торжествах, когда можно говорить о себе «я» вместо «мы».

Все расселись на стулья и банкетки, стоявшие вдоль стен. Лиам остался стоять у незажженного камина. Ветер колыхал легкие занавески на растворенных окнах, наполняя зал ароматом роз и фиалок из цветущего сада. Боковая дверь распахнулась настежь, пропуская вереницу слуг с кувшинами, блюдами и кубками. Следом за ними на пороге появились Накор в синем атласном балахоне с затейливой вышивкой у ворота и Паг под руку с молодой золотоволосой красавицей.

Николас и Гарри поспешно вскочили со своих мест и бросились навстречу вновь пришедшим.

— Накор! Паг! Леди Райана, мы счастливы, что вы почтили нас своим визитом.

Николас представил исалани и воспитанницу Пага всем, кто прежде не был с ними знаком, и король, откашлявшись, поднял свой кубок и торжественно произнес:

— Возможно, было бы уместно провозгласить этот тост при всех наших многочисленных гостях, в зале приемов, но я все же решил, что день сей должен всецело принадлежать дорогим новобрачным Алисии и Амосу, и потому оставил его для более интимного круга. Итак, я поднимаю чашу за моего дорогого племянника Николаса, за его великий подвиг, за его геройство и самоотвержение. Он спас всех нас, всю нашу страну, всю планету от хаоса и гибели и тем навек покрыл славой имя Кон Дуанов. За Николаса!

— За Николаса! — подхватили все, осушая свои кубки.

— Благодарю вас, — охрипшим от смущения голосом пробормотал Николас, выходя вперед. — Но один я ничего не смог бы сделать. Некоторые из тех, кто делил со мной все тяготы похода и рисковал жизнью, находятся сейчас здесь, среди нас. А иные спят вечным сном в чужой земле. Да не изгладится благодарная память о них из наших сердец! За тебя, Гуда! За тех, кто не вернулся домой!

— За тех, кто не вернулся! — повторили остальные и вновь опорожнили кубки.

Вскоре собравшиеся разделились на маленькие группы, чтобы посудачить о том о сем, и, когда Николас перестал быть объектом всеобщего внимания, Паг тихонько отвел его в сторону.

— Ты совершил великое деяние, Николас. И я горжусь тобой!

— Спасибо, дядя Паг.

— Полагаю, у тебя есть ко мне немало вопросов.

— О да! Прежде всего меня интересует, что сталось с Дагаконом.

— Он теперь и вправду мертв. Я значительно ослабил его колдовские силы, заставив противостоять мне все то время, пока вы добирались до Города Змеиной реки и отыскивали пленников. И потому он пал от деревянной стрелы Калиса.

— Это Накор догадался обломить металлический наконечник, — с улыбкой заметил Николас. — Спасибо, что вы сдержали слово и прибыли на свадьбу бабушки и Амоса. И за Райану большое спасибо. Мы все так ей рады!

— Ей надо научиться вести себя подобно человеческому существу, — улыбнулся Паг, — и не смущаться даже таким изысканным обществом, как ваше. Вижу, пока что это ей вполне удается. — Он с нежностью взглянул на златокудрую красавицу, которая спокойно и непринужденно говорила о чем-то с Еленой и ее мужем.

— Я еще вот о чем хотел вас спросить, — робко проговорил Николас.

— Говори. Я отвечу на любой твой вопрос.

— Когда мы высадились на вашем острове, вам ведь уже было известно обо всем, что ждало нас впереди?

— Частично. И поверь, своим вмешательством я тогда только навредил бы нашему общему делу. Я мог бы помешать набегу на Крайди, но тогда мы не узнали бы о страшной чуме, семена которой пантатианцы рассчитывали посеять в Королевстве с помощью оборотней. Нет, Николас, Аальский оракул не зря предупредил меня, что одолеть этих злодеев сумеешь только ты.

— Но я не понимаю, — пожал плечами Николас, — зачем им было пускаться в такие сложности с этой их чумой? Не проще ли было бы просто подослать в любой из наших городов несколько этих двуногих ящериц, придав им облик людей


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52