Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата войны (№7) - Королевский пират

ModernLib.Net / Фэнтези / Фейст Раймонд / Королевский пират - Чтение (стр. 36)
Автор: Фейст Раймонд
Жанр: Фэнтези
Серия: Врата войны

 

 


Принц был так поглощен своими размышлениями, что, когда в воздухе неподалеку от того места, где он лежал, просвистела стрела и вонзилась в землю, он вздрогнул от неожиданности. Но ему понадобилось лишь мгновение, чтобы вернуться к действительности и вспомнить, что это означало. Вскоре вслед за этим где-то вдалеке послышался топот копыт. Воины первоправителя во весь опор мчались к трактиру. Николас машинально сжал ладонью рукоятку меча.

Вот стук лошадиных копыт сделался громче. Всадники выехали на широкую поляну к югу от постоялого двора и осадили лошадей. Один из мужчин смачно выругался.

— Ну и где ж эти проклятые повозки?

— Не знаю, капитан, — с подобострастием отозвался чей-то хриплый, грубый голос. — Им давно уже надо было здесь быть.

— Смотрите, капитан, — вступил в разговор третий из воинов, — в небе зарево. Значит, там, за холмом, кто-то развел костер.

— Этим ленивым ублюдкам не под силу было проехать лишних четверть мили! — проревел тот, кого другие называли капитаном, и презрительно сплюнул на землю. — Ну, это ничего! Мы сами до них доберемся и сделаем то, за чем нас посылали! Вперед!

Николас услыхал лязг оружия, вынимаемого из ножен. Всадники пришпорили коней и ускакали прочь.

Николас проворно поднялся с земли и негромко, так, словно вражеские воины могли его услыхать, скомандовал своим людям:

— В атаку!

В считанные минуты они добежали до пыльной дороги и устремились к холму. У его подножия заняли позиции лучники. Когда конники поднялись на гребень, их силуэты, как и рассчитывал Николас, стали отчетливо различимы в ярком свете костров, которые разожгли по другую сторону холма Амос и воины, находившиеся под его началом.

— Стреляйте! — крикнул Николас. Всадники в тот же миг очутились под градом стрел, которые летели в них с обеих сторон. Амос, услыхав приказ Николаса, велел и своим лучникам вступить в бой. С десяток конников свалились наземь, сраженные меткими выстрелами.

Воины под командованием Амоса и Николаса быстро взбежали на вершину холма с обнаженными мечами в руках. Противники, ожидавшие легкой победы над шестнадцатью желторотыми мальчишками, вдобавок еще и хмельными, которые, по их расчетам, оставались стеречь фургоны, были вконец обескуражены этим внезапным нападением трех десятков опытных солдат.

Один из всадников попытался было покинуть поле боя, погнав свою лошадь вдоль гребня холма, но кто-то из лучников вскинул свое оружие и спустил тетиву ему вдогонку, и тот на всем скаку вывалился из седла со стрелой между лопаток.

Капитан конников хрипло выкрикнул команду. Все девять оставшихся в живых воинов направили коней вниз, в сгущавшуюся тьму. Они решили спасти свои жизни, уклонившись от сражения. Двоих выбили из седел пущенные им вслед стрелы, остальные, чтобы избежать подобной участи, низко пригнулись к лошадиным холкам и пришпорили коней.

— Стреляйте в лошадей! — приказал Николас. — Не дайте этим негодяям уйти отсюда живыми!

С вершины донеслись воинственные выкрики и лязг стали. Николас догадался, что те из вражеских воинов, кого стрелы лишь легко ранили, теперь поднялись с земли и вступили в бой с его людьми. А между тем к принцу на всем скаку приближался первый из цепочки конников. Николасу случалось прежде, в Крондоре, пешим драться на мечах со всадниками, но те сражались с ним далеко не в полную силу, опасаясь ненароком поранить сына своего господина. Теперь же пощады ему ждать не приходилось.

Сердце у Николаса сжалось от страха, по спине заструился холодный пот. Взмокла и ладонь, в которой он сжимал рукоятку меча. Но когда конник к нему подскакал, Николас выпрямился и воздел свой меч над головой, готовясь отразить нападение.

Он понимал, что выступать против вооруженного всадника на свирепом боевом коне, имея в руках всего лишь палаш, глупо и гибельно. Но отступать было уже поздно. Вооружись он кривой саблей или большим двуручным мечом, вроде того, какой всегда носил при себе Гуда, и можно было бы подсечь коню ноги, увернувшись от клинка наездника, с палашом же он должен был бы встать перед лошадью во весь рост и на нее замахнуться, чтобы заставить ее либо попятиться, либо свернуть в сторону. Это было крайне рискованно, ибо всадник тем временем мог бы его сразить своим огромным мечом.

Однако поединок, которого Николас так опасался и который мог стоить ему жизни, не состоялся: у лошади, которая надвинулась на принца, оскалив зубы, внезапно подкосились передние ноги, и она с протяжным ржанием тяжело рухнула на землю. Принц догадался, что кто-то из лучников пришел к нему на выручку и пустил в нее стрелу. Николас едва успел отскочить назад. Кавалерист перелетел через шею животного и кубарем покатился вниз по склону холма.

Через мгновение он, однако, вскочил на ноги и приготовился защищаться. Левая его рука повисла, как плеть, — по-видимому, он сломал ее при падении, правой же с зажатым в ней мечом он отчаянно размахивал из стороны в сторону, чтоб не дать противникам к нему подойти, но подбежавший Николас ухитрился нанести ему скользящий укол острием своего палаша. Удар пришелся воину по руке. Он выронил оружие, повернулся и бросился бежать. Но путь ему преградили двое матросов с «Орла». Повалив вражеского солдата на землю, они крепко связали ему руки за спиной. Николас еще перед боем приказал своим людям взять хотя бы одного-двух воинов первоправителя в плен.

Матросы потащили раненого к вершине холма, чтобы скорее добраться до повозок и погреться у костра. Следом за ними побрели и все остальные. Ночь стояла прохладная. Николас огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что битва закончилась.

Благодаря тому, что противник был застигнут врасплох, а нападение тщательно спланировано, отряд Николаса не понес в сражении никаких потерь. Лишь у одного из воинов была рассечена кожа на руке, что его крайне смущало, ведь кроме него раненых не оказалось. Неизбежные синяки, ушибы и ссадины, разумеется, в счет не шли.

Накор, осмотрев обоих пленных, которых людям принца удалось захватить, подошел к костру, где уже сидели Николас, Траск, Праджи, Гуда и Гарри, и доложил Николасу:

— Капитан будет жить. У него сквозная рана правой руки, а левая сломана. Но это пустяки. А вот у другого дела плохи. Бедняга ранен в живот, а перед самой битвой он плотно поужинал. Он мне сам это сказал. Как опытный воин он понимает, что это значит, и просит вас над ним сжалиться и предать его скорой смерти.

Николас передернул плечами и ничего на это не ответил. Гуда кивнул своему кривоногому приятелю и со вздохом пробормотал:

— Худо ему придется, ежели сей же час его не прикончить. Бедняга будет помирать долго и в страшных мучениях.

— Неужто же и ты совсем ничего не сможешь для него сделать? — раздраженно спросил Николас, повернувшись к крайдийскому чародею.

Энтони развел руками:

— Будь при мне все мои отвары и притиранья, может, я и помог бы ему, а теперь… Его наверняка исцелил бы с помощью молитв и волшебных умений кто-нибудь из наших святых отцов. Они и не такое умеют. А мне, увы, это не под силу.

Амос взял Николаса под руку и отвел в сторону от остальных. Понизив голос, он твердо сказал:

— Ники, до сих пор я в твои распоряженья не вмешивался, потому как ты действовал с умом и оглядкой. Мне тебя решительно не в чем упрекнуть. Но теперь послушай-ка меня, старика, и сделай так, как я скажу. Привыкай, дружок, к мысли, что правители, даже самые что ни на есть добросердечные да милостивые, бывают порой принуждены совершать жестокие поступки.

— Ты считаешь, что я должен приказать Гуде убить безоружного пленника? — нахмурился принц.

Амос мотнул головой:

— Не одного. Обоих!

— Кроу, — упавшим голосом проговорил Николас.

— Что?

— Отец мне о нем рассказывал, — вздохнул Николас. — Это случилось во время вторжения Братства Темной Тропы в наше Королевство. Отец, прежде чем он встретил в Арменгаре тебя и Гая де Бас-Тайру, держал путь на север. Его отряд выследили черные убийцы. — Принц прикрыл глаза, вспоминая подробности рассказа Аруты. — Им в этом помог изменник, Морган Кроу, и отцу пришлось приказать своим людям его убить. — Он покачал головой и с укором взглянул на Траска. — Отец говорил мне, как нелегко это ему далось. А ведь я сейчас в еще более тяжелом положении, Амос! Тут же тебе не Королевство, и эти пленники — никакие не предатели. Они не нарушали законов, не посягали на жизнь нашего короля, а выполняли приказания своего господина, только и всего. Понимаешь ты это?

— Понимаю, — кивнул Траск, — но и ты пойми одну простую вещь: здесь для нас нет и не может быть никаких законов, кроме тех, какие мы сами для себя придумаем. Ты — капитан, который ведет судно со всеми матросами по голой степи, по травяному морю. А к этим головорезам надобно относиться, как к пиратам, что взяли твой корабль на абордаж. И ты должен приказать ребятам их убить, когда узнаешь от них все, что они смогут рассказать.

Николас долго глядел в глаза старому моряку, который, если всем им суждено было вернуться домой, в скором времени должен был сделаться его приемным дедом. Траск выдержал его суровый, испытующий взгляд не мигая. Он был настолько уверен в своей правоте, что уверенность эта поневоле передалась и принцу. Николас с тяжелым вздохом кивнул ему и медленно побрел назад к костру.

Гуда вопросительно на него взглянул, и принц в ответ медленно прикрыл глаза. Старый солдат поднялся на ноги и зашагал во тьму.

— Приведите сюда капитана, — распорядился Николас.

Двое матросов вскоре подтащили раненого со связанными за спиной руками к кружку у костра. Когда они опускали его на землю у ног Николаса, тот болезненно поморщился и издал слабый стон.

— Как твое имя? — спросил его принц.

— Дьюбас Небу. Капитан второго отряда гвардии первоправителя.

— Проклятье! — воскликнул Праджи. — Это ж ведь его личная гвардия.

— И что это, по-твоему, означает? — быстро повернувшись к нему, спросил принц.

Праджи почесал затылок и после недолгого раздумья ответил:

— Одно из двух. Или первоправитель сам все это организовал, или же среди его приближенных объявился изменник. — С этими словами он быстро вскочил на ноги, подбежал к пленному и одним движением разорвал тунику у того на груди.

Капитан взвыл от боли и с яростью Выкрикнул:

— Не смей ко мне прикасаться, грязная скотина! Но Праджи совершенно невозмутимо, так, будто слова эти относились вовсе не к нему, ощупал шею раненого и что-то с нее сорвал.

— Глядите, капитан! — Он протянул Николасу тускло блеснувший в свете костра серебряный диск на разорванной цепочке. — Знак его клана, — с уверенностью прибавил Праджи, но тотчас же, вглядевшись в изображение на медальоне, растерянно заморгал. — Вот так штука! Сроду такого не видывал!

Николас, не сводя глаз с диска, нахмурился и сквозь зубы процедил:

— Зато я уже видел кое-что похожее. — На медальоне были изображены две переплетенные между собой змеи — в точности такие же, как на кольце, хранившемся у Николаса в поясном кармане.

Амос начал было что-то говорить, но Николас нетерпеливым жестом велел ему умолкнуть.

— Оставьте меня наедине с этим человеком!

Траск понимающе кивнул, поднялся и побрел прочь от костра. Следом за ним и остальные разошлись в разные стороны. Николас склонился к самому уху раненого и прошептал:

— Глупец, разве тебя не предупредили, что ты должен во всем мне повиноваться? Что тебе было приказано? Отвечай!

Раны капитана Дьюбаса, хотя и не смертельные, доставляли ему мучения. Это было нетрудно определить по его лихорадочно блестевшим глазам, по испарине, покрывавшей все его смуглое лицо. Однако несмотря на это, держался он на редкость твердо и мужественно, как и подобало истинному воину. Проведя языком по пересохшим губам, капитан мотнул головой и твердо ответил принцу:

— Я не понимаю, о чем ты. И не собираюсь слушаться твоих приказаний, предатель.

Николас достал из поясного кармана змеиное кольцо, которое Калис в свое время принес в Крайди из Эльвандара, и на раскрытой ладони протянул его Дьюбасу.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу при всех его носить? — Пленный с сомнением глянул на принца и тотчас же отвел глаза. — А теперь говори, что за безмозглый болван вас сюда послал? Ведь это мы должны были перебить молокососов из кланов и доставить Ранджану в город.

Поразмыслив над его словами, капитан неуверенно ответил:

— Но… Дагакон не предупредил нас… что здесь окажется еще и другой отряд.

Николас выхватил из-за пояса кинжал и в мгновение ока приставил его острие к горлу капитана.

— Мне следовало бы тебя убить, но я готов оставить тебе жизнь и при случае даже подтвердить, что виноват во всем этом не ты, а тот, кто тобой повелевает.

— Но ты-то сам кто? — с волнением спросил Дьюбас. — Назови себя!

— Сначала скажи мне, какое приказание ты получил.

Капитан выпрямился и, поморщившись от боли, закусил губу, чтобы сдержать стон. Лицо его сделалось белее снега.

— Мы должны были убить всех, кто остался стеречь фургоны, — медленно, с усилием проговорил он. — Красные палачи давно уж на пути назад. Они плывут в баркасах… И я не возьму в толк…

— А что тебе известно о пленниках? — прервал его Николас.

— О пленниках никакой речи не было, — с все возраставшим недоумением пробормотал Дьюбас. — Нам было ведено убить всех девчонок и привезти с собой их тела.

— Я говорю о других пленниках. О тех, которых привезли на корабле.

— На корабле… — без всякого выражения повторил капитан. Но внезапно взгляд его оживился, исполнившись злобы и отчаяния. — Так тебе известно о корабле! — И прежде чем Николас успел ему помешать, он бросился вперед, повалил принца навзничь, прижав его к земле своим телом, и глухо вскрикнул, когда кинжал Николаса, который тот продолжал сжимать в руке, пронзил его грудь.

Случившееся не укрылось от взоров Амоса и остальных, и они со всех ног бросились на выручку к принцу.

— Что он такое сделал? — встревоженно спросил Амос, стаскивая тело капитана в сторону и высвобождая из-под него Николаса.

— Убил себя, — с горечью ответил Николас. — А все оттого, что я пытался кое-что из него вытянуть и, похоже, сам себя перехитрил.

— Но ты хоть что-нибудь узнал? — полюбопытствовал Гарри, помогая другу подняться на ноги.

— Только имя.

— Какое? — спросил Праджи.

— Дагакон.

— Высоко забираешь, нечего сказать! — усмехнулся Праджи. — И верно, уж коли обзаводиться врагами, так самыми что ни на есть сильными.

— А кто он такой, этот Дагакон? — вступил в разговор Маркус.

— Главный советник первоправителя и самый гнусный из всех сукиных детей, каких только порождали Восточные земли, и Пойменные земли, и весь этот мир, да и преисподняя вдобавок! — убежденно заявил Праджи.

— Похоже, — задумчиво проговорил Николас, — что кроме всех своих прочих достоинств он еще и предатель.

Праджи мотнул головой:

— А вот уж это вряд ли.

— Почему ты так думаешь? — спросил его Гарри.

— Да потому что именно Дагакон привел первоправителя к власти и все долгие двадцать лет помогает тому ее удерживать. В городе его все боятся пуще огня.

— Чем же он всех так сумел напугать? — недоверчиво осведомился Маркус.

— Так ведь он же колдун.

— Но разве это такая уж редкость в здешних краях? — удивился Николас.

— Еще бы! — кивнул Праджи. — И вы все не иначе как заявились сюда прямехонько из подземного царства, коли об этом не слыхали. — Николас в ответ на эти слова лишь загадочно усмехнулся, и воин, не ожидая от него пояснений, с горячностью продолжил:

— Так вот запомни, капитан, что у нас в Восточных землях есть только один колдун. И это Дагакон. А всех других, кто пробовал заниматься этим ремеслом, он давно уже прикончил. И смерть их была, говорят, не из легких. — Праджи понизил голос:

— Он их сожрал.

Николас поймал на себе встревоженный взгляд Энтони и насмешливый — Накора и едва заметно им кивнул, приложив палец к губам.

— А еще я слыхал, что это Дагакон собрал самых отпетых ублюдков в отряд красных палачей, — с отвращением проговорил Праджи, — и что они слушаются только его одного, а вовсе не первоправителя. Он умеет разговаривать с мертвецами, а его любовница может у всякого вынуть душу из тела и сделать с ней, что пожелает. Ходят слухи, что это она своими колдовскими чарами продлевает Дагакону жизнь. Ему ведь уж несколько сотен лет от роду.

На сморщенном птичьем личике Накора появилась брезгливая гримаса.

— Скверная это штука — некромантия, — сказал он и с уверенностью добавил:

— Хуже так просто и быть ничего не может.

Энтони кивком выразил согласие с его словами. Николасу от всего услышанного стало не по себе. Он снова скользнул глазами по лицам обоих чародеев и с нажимом произнес:

— Ну, среди нас-то никаких колдунов нет и в помине. Так что нам нечего опасаться.

— Вот и хорошо, — осклабился Праджи. — А предателем Дагакон не может быть хотя бы уж потому, что ему по силам в любую минуту и без всяких там хитростей скинуть первоправителя с трона.

— Боюсь, — мрачно подытожил Николас, — мы так и не узнаем, кому на руку все, что здесь стряслось — убийства с переодеваниями, поджоги, похищения. Но так ли уж это теперь важно? Ведь главное, что мы должны решить, — это как нам добраться отсюда до Города Змеиной реки. Что скажешь, Праджи?

— Разве что на лодках, — пожал плечами Праджи. — Другого способа никто еще не придумал. Но ведь теперь, когда трактир сгорел, а Шингази умер, глупо надеяться, что здесь остановится речной караван. А если кто тут и причалит, то вы нипочем не сможете им доказать, что не виноваты в убийствах и поджоге. И о вас пойдет дурная слава по всем Восточным землям. А ежели в недобрый час тут объявятся джешанди, — Праджи опасливо оглянулся и понизил голос, — то не сносить вам своих голов. Они на расправу скоры. Вы и рта раскрыть не успеете, как повиснете вверх тормашками над огнем. Это они так казнят своих врагов. Шингази ведь водил с ними дружбу, как и его покойный отец. Так что лучше нам отсюда поскорей убраться.

— Но как? — нахмурился Николас. — Где же мы возьмем лодки?

— В пяти днях пешего пути отсюда ниже по течению реки есть одна деревушка, — сказал Праджи. — Там иногда причаливают лодки. Может, нам повезет купить или нанять для себя несколько штук. А нет, так придется добираться до города по тропе. На это уйдет месяца два, не меньше.

Николас молча помотал головой. Такой долгий срок его никак не устраивал.

***

— Поди прочь! — взвизгнула Эбигейл и пнула безымянную тварь ногой. Та покорно отступила.

— Не злись, — посоветовала ей Маргарет. — Вряд ли они что-нибудь понимают. И нападать на нас, похоже, не собираются. Не обращай на них внимания.

— Они действуют мне на нервы! — возразила Эбигейл. — Какая гадость!

Существа, о которых девушки вели речь, отдаленно напоминали людей, но вместо кожи тела их были сплошь покрыты светло-зеленой чешуей, а на вытянутых, как у ящериц лицах и в особенности — в черных, состоявших из одних зрачков глазах застыло выражение покорности, сдержанного любопытства и едва уловимой тревоги. Иногда эти создания открывали рты, не издавая ни единого звука, и девушки могли видеть их черные, раздвоенные на концах языки и ряды мелких зубов. Волос у них не было вовсе, носы едва намечались на чешуйчатых лицах, лбы имели странную, удлиненно-скошенную форму. По виду этих обнаженных существ никак нельзя было определить, к какому полу они принадлежали. Маргарет, едва их увидела, сразу догадалась, что они были сродни ее странному соседу по каюте на борту невольничьего корабля.

Когда судно бросило якорь в гавани, девушек пересадили на баркас, и команда гребцов — высоких, мускулистых мужчин в черных туниках и панталонах и с красными косынками на головах, — дружно взялась за весла. У причала крайдийских пленников уже дожидалась целая вереница больших крытых фургонов. Их вывезли за город, в большое поместье, обнесенное высокой каменной стеной. Маргарет и Эбигейл поселили в светлой и просторной комнате, и Арджин Сваджиан снова стал всякий день к ним заходить и задавать свои бесконечные вопросы. Маргарет теперь уже не сомневалась, что он вовсе неспроста выпытывает у них пустячные на первый взгляд подробности их жизни в Королевстве. Во всем этом наверняка был какой-то смысл, и Арджин, а также те, кому он подчинялся, явно что-то замышляли, но Маргарет, как ни силилась, не могла догадаться, что именно, и это ее пугало. Арджин то и дело менял темы разговоров. Принцесса была уверена, что делал он это нарочно, чтобы сбить ее с толку. И пока это ему вполне удавалось.

Арджин бывал у них постоянно, а вот зловещей и таинственной женщины, которая велела убить молоденькую служанку и пригрозила девушкам, что в случае их неповиновения другие пленники ответят за это жизнью, они ни разу больше не встречали. Однажды Маргарет спросила у Арджина, кто она такая, но он оставил ее вопрос без ответа, и больше она к этому не возвращалась.

Дни были так похожи один на другой, что девушки потеряли им счет. Посетителей, кроме Арджина, у них никогда не бывало, и они ни с кем, кроме него и друг друга, даже словом не перемолвились. Слуги, в одни и те же часы подававшие узницам завтрак, обед и ужин, никогда не вступали с ними в разговоры. Днем девушкам дозволялось проводить по несколько часов в саду, под навесом из тонкой кисеи, служившим для них защитой от знойного южного солнца.

И вдруг все переменилось. Вместо Арджина в их общую комнату вошли два странных существа, вид которых до смерти перепугал обеих девушек. Эбигейл с пронзительным криком отбежала в дальний конец комнаты, а Маргарет схватила стул и выставила его перед собой, чтобы было чем обороняться от уродливых тварей в случае их нападения. Но те не проявили никаких враждебных намерений. Они сразу же, как вошли, опустились на пол. Одна уставилась своим неподвижным, немигающим взором на Эбигейл, другая — на Маргарет.

Эбигейл через несколько минут осмелела настолько, что вернулась на прежнее место и села на свою постель. Полуящерица-получеловек долго на нее смотрела, затем поднялась с пола, медленно приблизилась к кровати и осторожно дотронулась до ее плеча.

— Ты когда-нибудь видела таких животных? — спросила Маргарет.

— Нет. — Эбигейл передернулась от омерзения. — И я уверена, что никакие это не животные. Они просто демоны.

Маргарет покачала головой:

— Я с тобой не согласна. При чем здесь демоны? Ведь это же как-никак существа из плоти и крови. Но их чешуя в точности такая же, как на той руке, что однажды, во время плавания, высунулась из окошка соседней каюты.

Дверь их комнаты отворилась, и слуги внесли блюда со всевозможными яствами. Настало время завтрака. Пленницы были так встревожены появлением в их жилище этих загадочных существ, что есть им совершенно не хотелось, но они хорошо усвоили, что в случае отказа от принятия пищи их станут кормить насильно, и потому уселись за стол. Странные создания приблизились к ним на несколько шагов и стали с любопытством наблюдать за их движениями. Это вконец разозлило Эбигейл, и она швырнула тарелку в то из существ, которое пристально на нее глядело. Тарелка угодила в цель, и животное, не издав ни единого звука, поспешно ретировалось в дальний угол комнаты. Маргарет с деланной невозмутимостью продолжала есть. Она не обращала никакого внимания на оставшуюся возле стола и глаз с нее не сводившую ящерицу.

Лишь только пленницы закончили завтрак, в комнату вошел Арджин. Он хотел было по обыкновению церемонно приветствовать девушек, но Маргарет его опередила, выпалив:

— Что это еще за твари?

Арджин мягко улыбнулся и ответил ей в своей обычной благодушной манере:

— Эти двое? Поверьте мне, они совершенно безвредны. Не бойтесь их. Они не сделают вам никакого зла и не доставят ни малейших неудобств.

— Они нам действуют на нервы! — возмутилась Эбигейл. — Немедленно заберите их отсюда! Улыбка на лице Арджуны стала еще шире.

— Они не опасны, — повторил он. — Вам придется, хотите вы этого или нет, примириться с их присутствием. — Выставив один из стульев на середину комнаты, он уселся на него и, не меняя выражения лица, спросил Маргарет:

— Итак, слыхали ли вы легенду о Сарте?

***

Вереница лодок медленно шла вниз по течению. Николас сидел в первой из них, у самого носа, и не отрываясь вглядывался вдаль. Мачты всех судов лежали на дне, ибо надобности в них не было: Змеиная река сама несла эти полубаржи-полубаркасы в должном направлении. Гребцы время от времени брались за весла лишь для того, чтобы выравнивать курс. Этой же цели служили и рули на кормах судов. Плавание длилось уже целую неделю, и в скором времени путникам предстояло высадиться на берег у Города Змеиной реки.

Николас оторвал взгляд от мутных, желтовато-коричневых вод и покосился на кованый сундучок, что стоял у его ног. Присвоив себе содержимое кладовой трактирщика Шингази, сам принц и члены его отряда были теперь неплохо одеты и вооружены и, если и не разбогатели, то, по крайней мере, не испытывали недостатка в деньгах. После битвы с отрядом гвардейцев первоправителя они добрели до деревушки, о которой говорил Праджи, и остановились там на отдых.

Местные жители приняли было их за разбойников и в ужасе бросились в ближайший лес, где и скрывались в течение целого дня и ночи. Лишь на рассвете самый отважный из них, понаблюдав издали за Николасом и его людьми и не усмотрев в их действиях ничего для себя угрожающего, осмелился приблизиться к принцу. Нескольких приветливых слов и мелкой медной монетки было достаточно, чтобы окончательно рассеять страхи поселян. Они были так счастливы, что их жизни и имуществу ничего не грозит, что тотчас же по выходе из своих лесных укрытий сытно накормили воинственных с виду пришельцев и предложили им остаться у них погостить. Николасу жаль было терять драгоценное время, но в конце концов он принужден был согласиться с доводами Гуды и Праджи, что отдых был просто необходим им всем перед последней, самой трудной частью путешествия. Они провели в гостеприимной деревушке немногим более недели и наняли у жителей несколько баркасов, чтобы в них продолжить путь. За время этой долгой стоянки приятель уродливого Праджи, молодой красавец Ваджа почти совсем исцелился от своего ранения и с охотой принимал участие в общих разговорах. Николасу потребовалось совсем немного времени, чтобы распознать в нем человека легкомысленного, пустого и тщеславного, большого охотника до женского пола. Жительницы деревни, восхищенные красивым лицом и кудрявыми волосами молодого воина, его слащаво-любезными манерами, наперебой старались ему услужить чем могли: днем, они угощали его вином и пивом, сахарной водой, свежими фруктами и медовыми лепешками, а ночами, как не без оснований подозревал Николас, многие из них также его кое-чем одаривали, но только уже наедине. Принц поначалу недоумевал, что могло так тесно связать этих двух столь несхожих между собой людей — сметливого, ловкого, сильного Праджи и недалекого, неопытного в своем ремесле, самовлюбленного Ваджу. Но в конце концов он перестал ломать над этим голову, сосредоточившись на куда более важных делах, которых перед плаванием накопилось немало.

После нескольких дней отдыха Николас по настоянию Гуды велел всем бывшим матросам, коих старый воин считал недостаточно опытными фехтовальщиками, учиться владению клинком у самого Гуды и остальных солдат. Моряки поначалу участвовали в учебных боях без большой охоты, но к концу их продолжительной стоянки все они сделали заметные успехи в трудном искусстве поединка, и уже гораздо охотнее брали в руки мечи и сабли. Порой случалось, что и сам Николас вызывал кого-нибудь из них на бой. Маркус и Калис учили остальных членов отряда стрелять из короткого и длинного луков. Вместе с Праджи и Ваджей их теперь было тридцать пять человек, не считая Бризы. По уверениям Праджи И Туки, отряд их мог быть признан едва ли не самым малочисленным в Восточных землях. Некоторые из подобных воинских образований насчитывали до шести сотен солдат. Однако оба они поспешили прибавить, что теперь, облачившись в одежды, которые были найдены в сундуках Шингази, и имея в своем составе троих местных жителей, Николас и его люди по виду своему вполне уподобились тем, за кого себя выдавали.

Простившись с жителями деревни и сторговавшись о плате с кормщиками и предводителем речного каравана, Николас и его отряд погрузили в лодки всю свою поклажу и сами разместились в нескольких головных суденышках. Они отчалили от берега при попутном ветре, и вскоре деревушка скрылась из вида. Широкая, мутная река петляла и извивалась меж отлогих берегов, поросших камышом. Из прибрежной тины до путников часто доносилось кваканье лягушек, в воздухе, несмотря на зной, роилась мошкара. От ее неумолчного писка к вечеру у всех начинала болеть голова. Плаванье выдалось долгим, утомительным и скучным.

Николас оторвал взор от сундучка с деньгами и драгоценностями и снова глянул вперед. Вдалеке у самой земли виднелось какое-то темное облако.

— Что это там такое? — спросил он у Праджи.

— Дым. Не иначе как в Городе Змеиной реки случился пожар, — невозмутимо ответил воин. — Мы там будем еще до темноты.

Николас глубоко вздохнул и прикрыл глаза. В скором времени им предстояло лицом к лицу столкнуться с безжалостными врагами, одолеть их и освободить пленников. Во всяком случае, он на это рассчитывал, хотя и не мог быть до конца уверен, что принцессу и остальных содержат именно в Змеином городе. Он не смел поделиться своими сомнениями ни с кем из членов отряда. Ведь всем им пришлось преодолеть столько испытаний, пережить гибель товарищей, голод, жажду, боль и страх. Эти люди должны верить, что принц ведет их по единственно правильному пути. Что-то еще ждало их впереди? Несмотря ни на какие лишения, все они упрямо шли к поставленной цели. Им надо было вызволить принцессу и остальных крайдийцев из неволи и доставить их домой. Однако большинство из членов отряда не догадывались, с каким противником им придется иметь дело. Один лишь Николас знал это наверняка. Он почти не сомневался, что замыслили и организовали все кровавые события последних трех недель — резню, подлоги, пожары, предательства — не кто иные, как пантатианские змеиные жрецы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52