Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Глубокий Космос (№3) - Появление темного и голодного бога. Прыжок во власть

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дональдсон Стивен / Появление темного и голодного бога. Прыжок во власть - Чтение (стр. 2)
Автор: Дональдсон Стивен
Жанр: Научная фантастика
Серия: Глубокий Космос

 

 


— Вы действительно думаете, что они справятся? — не отрывая глаз от экрана, спросила она.

Уорден быстро взглянул на Мин Доннер. Строгие линии её рта никогда не менялись. С тех пор как она стала его доверенной помощницей, в её чёрных волосах появились седые пряди. Но взор был ещё достаточно горяч, чтобы покорять мужчин не менее стойких.

Диос любил Мин странным и безличным образом. Он уважал её моральную чистоту, верность коллективу подразделения специального назначения и безупречное служение закону и власти, которые оберегали хрупкую целостность человеческого космоса. Теперь эти качества служили ему укором. А стыдясь своих поступков, он терял обычную предосторожность.

— Если они не справятся, — ответил Уорден, — Дракон заставит меня сделать харакири.

Мин посмотрела ему в глаза. Её взгляд впился в него — в протез за матерчатым кругом и человеческий глаз. Все её тело пылало светом в инфракрасном спектре.

— Тогда зачем вы так рискуете?

Никаких объяснений — он должен быть более осмотрительным. Нельзя открывать ей правду. Она и так уже была в большой опасности — хотя бы потому, что сохраняла честность и являлась руководителем подразделения специального назначения.

— Вы считаете, что у меня был выбор?

— Вы могли бы послать меня, — ответила она без колебаний. — Или должны были ввести меня в команду — вместо того, чтобы направлять к врагу киборга и предателя. Не говоря уже о принесении в жертву Морн Хайленд.

Мин не боялась выражать свои мысли.

— Вы могли бы поручить надёжному человеку оба эти задания: спасти Морн и уничтожить верфи «Купюра».

И, прежде чем Уорден успел ответить, она добавила:

— Оставлять сё там равносильно убийству. Морн могут схватить амнионы. Мы не должны бросать её. Она не заслужила этого. Она не заслужила гибели вместе с космопортом. Если вы считаете, что Энгус и Майлс будут озабочены её спасением…

Голос Мин наполнился ядом. Тело лучилось цветом минеральной кислоты.

— Если вы решили не утруждать их вызволением Морн, то попробуйте что-нибудь другое. Позвольте мне организовать группу спасения. Или займитесь этим сами.

Она вдруг замолчала. Диос увидел, как напряглись её челюсти, сдерживая слова, которые она хотела произнести.

— Морн сейчас неважна, — ответил Уордсн, скрывая свою печаль. — Меня не волнует, понимаете вы это или нет. И меня не волнует, какое возмущение вызывает у вас моё пренебрежение к нашей бывшей сотруднице. Сейчас важны только Энгус и Майлс. Всё зависит от них. Если бы я дал им заведомо провальное задание — приказал бы им спасти Морн Хайленд и тем самым усложнил их задачу, — они могли бы вообще никуда не лететь. И если их миссия провалится, то и мы обречены на гибель.

Мин знала, что могла не скрывать от него своего огорчения. И тем не менее отвернулась, пряча глаза и выражение лица.

Ему хотелось спросить: «Мин, ты доверяешь мне? Ты поддержишь меня в это трудное время?» Но Уорден знал, что она скажет ему правду, — и скажет не из-за страха быть уличённой во лжи. Поэтому он не стал выпытывать её ответы. Она имела право оставить их при себе. Вместо признания вины Уорден сделал следующий шаг по избранному им пути.

— Я хотел бы дать вам деликатное задание. Оно не должно быть связано с моим именем, но его необходимо выполнить.

Мин молча ожидала продолжения. Подавив вздох, Уордсн задал ей вопрос:

— У нас имеются союзники в Совете? Союзники, которые являлись бы также противниками Корпорации? Я мог бы проанализировать ситуацию сам, но сейчас у меня нет времени на подобные размышления.

Мин Доннер задумалась. Очевидно, вопрос показался ей странным.

— Вы говорите о партийных блоках? — спросила она. — Или об отдельных советниках?

— Об отдельных членах Совета.

Она издала звук, похожий на фырканье, и вновь взглянула на него.

— Капитан Вертигус.

Уорден Диос удивлённо поднял брови. Капитан Вертигус Шестнадцатый, командир боевого разведывательного корабля «Далёкая звезда», был первым человеком, повстречавшим амнионов

— Ему сейчас, должно быть, девяносто, — продолжала Мин, — но он ещё может высиживать до конца все заседания, пока остальные советники ругаются друг с другом. В любом случае, он старший член совета от Объединённого западного блока — хотя и не наделён никакой реальной властью. В телевизионных новостях Вертигус периодически угрожает «расследованием гегемонии КРК и Дракона». Но, с другой стороны, он всегда голосует за нас, когда совет рассматривает вопросы о полиции. Для чего он вам нужен?

Уорден сохранял исключительное спокойствие, не желая даже намёком выдать директору подразделения специального назначения свою чрезмерную озабоченность.

— Я хочу, чтобы вы поговорили с ним вместо меня, — ответил он. — Я хочу, чтобы вы убедили его вынести на рассмотрение Руководящего Совета законопроект, который отделил бы нас от КРК. Нам необходимо стать отдельным подразделением, подотчётным только Руководящему Совету Земли и Космоса. Нам следует быть народной полицией, а не личным вооружённым формированием Дракона. Я хочу, чтобы Вертигус внёс законопроект на обсуждение РСЗК и чтобы он сделал это как можно быстрее.

Цвета, засиявшие в спектре Мин, подсказали Уордену, что она давно уже ожидала услышать от него нечто подобное.

— Всю информацию подготовьте сами, — продолжал Уорден Диос. — Материал подкрепите фактами. Убедите его поставить на кон свой престиж, свой опыт и свой энтузиазм.

Он знал, что Вертигус Шестнадцатый был темпераментным человеком. Иначе он не нарушил бы приказ Холта Фэснера и не вошёл в контакт с амнионами.

— Не дайте ему увязнуть в деталях. Если считаете нужным, напишите законопроект за него. Первое, что он захочет узнать, — и что захотят узнать члены совета, — это как мы будем финансироваться. Какой источник дохода может заменить казну концерна? Ответ такой: пошлина с каждой компании, которая делает свой бизнес в космосе. Большая часть поступлений по-прежнему будет приходить от Концерна рудных компаний. Но если мы получим отдельный статус — если мы станем независимой ветвью исполнительной власти, а не инструментом КРК, — то наши офицеры и сержанты будут действовать как настоящие копы. Я хочу, чтобы этот законопроект был вынесен на рассмотрение РСЗК в ближайшие сорок восемь часов.

«Прежде чем Холт узнает о том, что случится на Малом Танатосе». Глаза Мин засияли, как её аура. Взглянув в лицо Уордена, она тихо сказала:

— Дракон вам этого не простит. У него под рукой столько советников, что он без труда остановит вас. А узнав о ваших планах, Фэснер посчитает их предательством. Он пока ваш босс и имеет данное ему корпорацией право уволить вас.

Начальник полиции улыбнулся.

— Вот почему это дело должно быть конфиденциальным. Если о нём узнают Годсен или даже Хэши — если кто-то, кроме меня, вас и капитана Вертигуса пронюхает правду, — то Холт уничтожит не только нас, но, возможно, и все человечество. Именно поэтому я буду вне игры. Даже капитан Вертигус не должен знать, что это моя идея. Пусть он думает, что инициатива исходит от вас Мне бы хотелось, чтобы советник действовал из собственных убеждений и не рассматривал меня как карьериста, решившего обскакать своего начальника.

Мин резко кивнула.

— Господин Уорден…

Прошла секунда или две, прежде чем она добавила:

— Я не буду расспрашивать вас, как это связано с отправкой Энгуса и Майлса на верфи «Купюра». Но я прошу вас быть осторожным. Вы рискуете жизнью, замышляя такую интригу.

— Мин! Он всего лишь Дракон! — Уордсн с наигранным возмущением всплеснул руками. — Он не Бог!

Однако это её не рассмешило.

— Вы тоже не Бог. Я готова поспорить, что, если он вырвет ваше сердце, вы истечёте кровью. Я готова поспорить…

Она могла бы долго продолжать. Её грудь переполняла кипевшая страсть, но для выпуска пара имелось лишь несколько клапанов. К тому же кто-то робко постучал в дверь командного пункта.

Панель скользнула в паз, и одна из связисток штаба, бледная и напуганная до крайности, заглянула в комнату.

— Шеф, к вам можно?

Неосознанно разозлившись, Уорден хотел крикнуть ей: «Не будь такой овцой. Когда это я в последний раз убивал связистов или хотя бы понижал их в должности за то, что они выполняли свою работу?» Но Диос подавил этот импульс, посчитав его опасным симптомом напряжения, которое он должен был скрывать от подчинённых.

Улыбаясь, чтобы скрыть раздражение, он позволил связистке объясниться.

— Вас разыскивает руководитель службы протокола, — застенчиво произнесла она. — Годсен Фрик сказал, что это срочно. Я могу переключить его канал на ваш интерком.

Она кивнула на пульт, стоявший перед Уорденом. Диос продолжал улыбаться, несмотря на жало беспокойства, отравлявшее кровь в его жилах.

— Благодарю вас, техник.

Будь он проклят, если станет вспоминать фамилию этой женщины, — особенно в такое время.

— Пожалуйста, передайте господину Фрику, что я ушёл буквально минуту назад.

И, заметив, что связистка заколебалась, Уордсн добавил:

— Вы свободны.

Она торопливо вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась. Мин Доннер ничего не сказала, и это принесло ему облегчение. Возможно, его любовь к ней не была совсем уж безличной. Или, возможно, Уорден был благодарен за её доверие и за то, что Мин не задавала надоедливых вопросов, когда он решил подвергнуть свою жизнь смертельно опасному риску.

Она могла бы задавать ему вопросы. Мин имела на это право. Прежде всего она была лучшей помощницей и самой преданной союзницей, превращаясь то в телохранителя Диоса, то в его палача. Если Уорден не будет осторожен и если Мин не сделает того, что он ей сказал, его печальный рок увлечёт её за собой — либо к славе, либо к гибели.

Это было ещё одной причиной его волнения.

Одной причиной среди многих.

Майлс

Кожа на черепе Майлса зудела. Фактически зудело все тело. Он был грязным — ужасно грязным. Майлс ненавидел эту въевшуюся грязь на руках, сальную кожу на лице и застарелый высохший пот, покрывший коркой его промежность Даже в детстве он не позволял себе доходить до подобного состояния. Он чувствовал себя так, словно его измазали дерьмом.

Все это вызывало у него ещё большее раздражение, чем в обычной жизни А главное, он ничем не заслужил такие неприятности. Разве он обманывал эту чёртову полицию Концерна рудных компаний? Разве он шельмовал? Нет, он был честным. Он вёл себя честно с каждым, кто платил ему деньги. Даже со службой безопасности Рудной станции, которая могла бы замять инцидент и не выдвигать против него обвинений.

Конечно, помогая Саккорсо загнать Термопайла в ловушку, он рисковал припасами станции — и делал это по приказу Хэши Лебуола, а не властей Рудной станции. Но такая игра щедро оплачивалась. И как только Термопайл оказался за решёткой, Майлс сделал всё возможное, чтобы заставить его признаться в совершенных преступлениях. Если шефу службы безопасности не понравились результаты допросов, то пусть он винит в этом Термопайла, а не его.

Нет, Майлс Тэвернер всегда играл честно. Получая деньги, он давал взамен ценные сведения — во всяком случае, до тех пор, пока его шея не оказывалась в петле. Почувствовав опасность, он начинал заботиться о себе и оставлял людей, плативших ему деньги, наедине со своими проблемами. Но разве можно винить его за желание выжить? Это такая же естественная человеческая потребность, как утоление голода или жажды.

Конечно, он не заслужил того, что сделали с ним Хэши Лебуол и Уорден Диос. Они снова набросили петлю ему на шею. А ведь у них было меньше причин для недовольства Майлсом, чем, к примеру, у Рудной станции. Загнанный в щель между приказом Лебуола не дать Термопайлу заговорить и стремлением службы безопасности расколоть пирата, Майлс выполнил заказ полиции, хотя Энгус был готов колоться. Майлс исполнил желание Бюро, и ни Диос, ни Лебуол не имели причин критиковать его работу. Однако он находился здесь, на «Трубе», в кресле второго пилота, номинально отвечая за связь, сканирование и контроль поступавшей информации. Обречённый на беды и возможную смерть в запретном пространстве, он был вынужден общаться с мерзким нелегалом, на которого однажды устроил засаду. И его загнали в эту ситуацию люди, которым он сделал так много добра, — причём загнали нечестным и грязным способом.

Они сказали ему, что капитана Термопайла знали на Малом Танатосе, что Майлс должен представляться помощником пирата и делать это как можно правдоподобнее. Проклятье! Он знал реальную причину их отправки, и она не имела ничего общего с правдоподобием. Она была напрямую связана с унижением и контролем.

Он понимал такие вещи с тех пор, как помнил себя. С детства, проведённого в одном из самых заштатных и отвратительных городишек, Майлс знал, что единственно реальным способом уберечься от уличных бандитов была работа на них. Он должен был стать ценным для банд, передавая информацию о планах и действиях других головорезов. Майлс покупал безопасность, выискивая и выдавая секреты других людей. Тем самым он воспринимался бандитами как важный ресурс и однозначно попадал под их защиту

Конечно, это длилось недолго. Постепенно вторая банда догадывалась о его предательстве и начинала преследовать Майлса. Ситуация становилась опасной для выживания, и поэтому единственно реальным способом сберечь свою шкуру была продажа информации обеим сторонам. Это делало его важным для двух банд — или для трёх, для четырёх, для всех, что имелись в районе Чтобы скрыть огрехи своей запутанной лояльности, ему приходилось быть в курсе всего, что происходило в бандах.

Но и этого было недостаточно Бандиты защищали свои источники информации, но не уважали их. В тс дни таких парней, как Майлс, называли «педиками», и всякий раз, когда громилам хотелось покуражиться, они унижали и подвергали пыткам своих содомитов. Они устраивали «педикам» опасные и постыдные проверки на верность — почти как в полиции КРК.

Унижение и контроль.

Когда Майлсу исполнилось десять лет, он уже знал, как вести себя в бандах. Это было легко: слово или два в нужном месте, без излишней настойчивости и не слишком явно. И тогда тс куски дерьма, которые унижали или запугивали его, находили свою гибель. Банды могли презирать своих «педиков», но они многое теряли, позволяя другим отщепенцам позорить их источники информации.

Майлс нуждался только в одном — чтобы его голову не совали в петлю. Ему требовались твёрдые гарантии, и никто из рядовых бандитов не должен был знать, что он работал на несколько сторон одновременно.

Вот почему могущественный Уорден Диос и его бесценный Хэши Лебуол — не говоря уже о ханже Мин Доннер — поступили с ним плохо Они не знали, во что им обойдётся такое отношение. Они считали, что если начистят ему нос о тёрку своей власти и заставят его почувствовать себя избитым и обгаженным, то Майлс согласится сунуть голову в петлю.

А он ни секунды не сомневался, что петля реальная. Если планы Диоса и Лебуола не сорвутся и их ручной киборг доведёт свою программу до конца, то на Малом Танатосе вряд ли останется много уцелевших А Майлсу не хотелось оказаться в числе жертв. Он не имел тех приспособлений, которыми наделили Термопайла, чтобы сохранить ему жизнь. Вполне вероятно, что Лебуол и Диос учли это в надежде на гибель их бывшего информатора. Если «Труба» и вернёт кого-нибудь назад в штаб-квартиру полиции, то это будет киборг, на которого они потратили столько денег, а не дешёвый и опасный для них человек

Однако им следовало бы подумать лучше.

Им не надо было знакомить его с кодами, которые управляли Термопайлом. Если бы ему не дали возможности покорить Энгуса своей воле и переиначить его программные команды, то у Майлса остался бы только один выбор и одно место, чтобы излить обиду и гнев. Но теперь у него имелось несколько вариантов. И один из них состоял в следующем: он мог заставить Термопайла заплатить небольшую цену за то унижение, которому подвергли Майлса

Но не здесь, не так близко от штаб-квартиры полиции Концерна, и не сейчас, когда копы видят на мониторах всё, что происходит на борту «Трубы». Майлс мог и подождать. Хотя бы до того момента, когда этот брешь-скаут — корабль, хорошо знакомый Энгусу и малоизвестный Майлсу, — возобновит полёт на другой стороне пространственной бреши.

Поэтому он не отвечал на непрерывные и грубые насмешки Энгуса. Тем более он знал, что эти оскорбления были лишь брызгами и побочным продуктом кипящей злобы пирата. На самом деле Энгус не обращал на него никакого внимания. Большая часть его полумеханического ума была сфокусирована на новом корабле — на вибрации двигателей, которыми он управлял, на исследовании предоставленных ему баз данных о судне, на мечтах о том, что Энгус мог бы сделать с «Трубой».

Нет, он не только мечтал — он что-то постигал и наслаждался, овладевая кораблём, как женщиной. Тэвернер видел в глазах пирата столько злобы, что от этой дозы его могло бы тошнить всю жизнь. Майлс чувствовал, что только он — а не Хэши Лебуол и не Уорден Диос — мог оценить ту силу яда, который кипел и плескался внутри Термопайла, как ведьминское варево. Он знал, какой живой была эта ненависть. Но Майлс ещё никогда не замечал у Энгуса такой порочной радости, которая озаряла его лицо, пока он знакомился с «Трубой». Раз или два, когда Термопайл рассматривал консоли мостика, казалось, что он переживал оргазм.

О чёрт! Проклятье!

Майлс решил испытать свою власть над этим мнимым капитаном сразу после того, как «Труба» проскочит гиперпространство. Ему вдруг больше жизни захотелось стереть этот отвратительный экстаз с лица пирата.

Но не сейчас. Ещё не время.

Чтобы отвлечься от насмешек Энгуса, Майлс занялся изучением пульта. При своём скудном и в основном теоретическом знании космических кораблей он попытался понять, как действуют основные системы судна.

Контроль повреждений и большая часть других функциональных тестов осуществлялись в автоматическом режиме. Данные почти не отличались от показаний компьютера, на котором Тэвернер годами работал в Службе безопасности на Рудной станции. По вполне очевидным причинам, о которых Майлс предпочитал не говорить, он хорошо разбирался в системах и каналах связи. Однако сканирование было для него нелёгкой задачей. Он никогда не пользовался доплеровскими сенсорами и анализаторами частиц — «а это что такое? индикатор пространственного напряжения?» — имея лишь поверхностное знакомство с той информацией, которую они выдавали.

На самом деле все его «обязанности» были неважны для полёта корабля. Это создавало ещё одно затруднение. Управление двигателями, навигация, инженерное обслуживание, даже общая эксплуатация и контроль над системами жизнеобеспечения — всем этим заправлял Термопайл. И в теории, и на практике. Выживание Майлса зависело от навыков Энгуса.

— Ты готов? — спросил пират.

Его весёлый голос звучал, как рёв рудной дробилки.

— Через пару минут мы войдём в область бреши, которую используют чёртовы копы. Я не хочу, чтобы ты обгадил свой костюм. Ненавижу эту вонь. Мне и так хватает её с тех пор, как ты появился на борту.

— Нашёл чем удивить, — проворчал Тэвернер, рассматривая показания мониторов. — Ты ненавидишь все на свете.

Он чувствовал отвращение к Энгусу и одновременно боялся этого тембра в голосе пирата. Но ему важно было дать понять, что его, Майлса Тэвернера, не запугать.

— Плохой запах тут ни при чём.

Энгус фыркнул.

— Ты так говоришь потому, что не чувствуешь своей вони. Да и что ты можешь знать о вони и дерьме?

Майлс не стал отвечать. Он вырос в уличных бандах. Он провёл месяцы на Рудной станции, допрашивая Энгуса. Кто же, как не он, мог знать все фазы зловонного человеческого разложения.

Экраны пульта информировали его, что «Труба» находился в пятидесяти трёх секундах от области бреши, зарезервированной полицией. Через полторы минуты они выйдут из неё, и человеческий космос останется вне зоны досягаемости. Для обоих из них. Возможно, навсегда.

Когда это случится, Термопайл поймёт, как много Майлс знает о дерьме и выживании.

Через восемьдесят секунд Энгус радостно сказал:

— Хватайся за яйца, парень. Как только мы выскочим из бреши, их у тебя может не оказаться. Вы, ублюдки, трахали меня в последний раз!

Майлс знал, что это неправда. Пытаясь убедить его, Хэши Лебуол позволял Тэвернеру наблюдать на мониторах БСИ за некоторыми тестами Энгуса. И он читал отчёты с результатами проверок. Все они неопровержимо доказывали, что Энгус был обработан по высшему разряду — что он не может нарушать директивы своей программы. При всех своих технических усовершенствованиях он был почти самым беспомощным существом в человеческом космосе.

Тем не менее, когда «Труба» вошла в гиперпространство, Майлс, сам того не замечая, прикрыл руками своё мужское достоинство.

Служебная документация:

Верфи «Купюра»

Несмотря на усиление и рост полиции Концерна рудных компаний, внутри и вокруг человеческого космоса возникли и постепенно достигли процветания несколько нелегальных станций с контрабандными космопортами.

Причина их существования была простой. В запретном пространстве имелся огромный спрос на сырьё, которое Земля добывала и потребляла в огромных количествах Кроме того, амнионы охотно скупали производственные технологии, в которых они уступали человечеству. Легальная торговля, с эксклюзивным правом и лимитами Концерна рудных компаний, не удовлетворяла возраставший спрос. Амнионы, поощряя нелегалов, щедро платили за желаемые товары и не задавали лишних вопросов Это было явным нарушением чёткого и подробного договора о торговле. Пиратство стало мощной подпольной индустрией. При равном количестве затраченных усилий воровство и разбой приносили гораздо больше выгоды, чем честная разработка рудников.

На всём протяжении человеческой истории крупный риск и непредсказуемость последствий никогда не останавливали преступников. Но космическое пиратство требовало быстрых и прочных кораблей, и при отсутствии контрабандных космопортов это становилось серьёзной проблемой. Красть корабли было труднее, чем грузы. Если их захватывали в доках, они часто не взлетали и новым хозяевам не удавалось скрыться А если на корабли нападали в открытом космосе, то они обычно получали слишком большие разрушения и становились непригодными для дальнейшей эксплуатации.

Нелегальные космопорты появились благодаря бесхитростной логике человеческого воровства. Стремление к выгоде было силой, которая приводила в движение не только Землю, но и все разбросанные по космосу станции Когда это стремление чувствовали люди беспринципные, они осуществляли его незаконным образом Ими управляли принципы спроса и предложения — если не в самом пиратстве, то в сферах его обслуживания.

Наиболее известным и самым защищённым из всех контрабандных космопортов считались верфи «Купюра», расположенные на Малом Танатосе.

Внутри человеческого космоса также имелось несколько подобных космопортов, но из-за своего расположения они были уязвимы для атак полиции Концерна рудных компаний. Их сомнительное существование зависело от секретности. Поэтому они прятались, как хорьки, или переносились с астероида на астероид. Чтобы не подталкивать завистников к предательству и не вызывать излишних подозрений, их операции и прибыли намеренно держались небольшими.

У верфей «Купюра» не было таких проблем. Они находились в полости космической глыбы — внутри планетоида Малый Танатос, который курсировал в вакууме всего в нескольких миллионах километров от границы запретного пространства И эта пиратская колония не боялась атак из космоса. Её защищал — хотя и косвенно — договор о мире и ещё охраняли боевые корабли амнионов, поскольку этот квадрант пространства находился в приграничной с человеческим космосом полосе. Кроме того, на планетоиде располагалась армада пиратских кораблей, для которых он был ремонтной и торговой базой.

В человеческом космосе любой нелегальный корабль, захваченный врасплох эсминцем или боевой платформой полиции, попытался бы скрыться от погони В запретном пространстве бегство было хуже гибели, поскольку оно вело в ужасные глубины амнионского космоса, а пиратов не подвергали мутации только близ границ нейтральной территории. Таким образом, при угрозе верфям «Купюра» контрабандистам не оставалось бы ничего другого, как только дать отчаянный и яростный отпор.

Этот космопорт не нуждался в секретности. Любой нелегал с солидным капиталом мог прилететь на верфи «Купюра» и купить себе новое судно или заказать его постройку по своим чертежам.

Пиратские абордажные корабли прилетали сюда, чтобы починить пробоины и сбыть добычу. Благодаря своему расположению Малый Танатос служил идеальным местом для сбыта сырья, технологий и человеческих органов, которые пользовались у амнионов огромным спросом. Ещё никогда в истории людей и нигде в человеческом космосе их раса не предавалась так последовательно, часто и выгодно, как здесь, на этом планетоиде.

Не удивительно, что с каждым годом «Купюра» становилась богаче и населеннее — по оценкам аналитиков полиции Концерна, пиратская колония насчитывала от четырёх до семи тысяч обитателей. И вполне понятно, что об этом космопорте ходило множество легенд. Слухи, циркулировавшие среди граждан и чиновников корпорации, офицеров станций и лейтенантов полиции, исследователей, рудокопов и аппаратных работников РСЗК, были пронизаны такой романтикой и жаждой наживы, о которых другим нелегальным космопортам оставалось только мечтать. Одним словом, верфи «Купюра» считались раем, построенным нелегалами для нелегалов. И их вполне можно было бы назвать самой мерзкой сточной канавой вселенной.

Преступления внутри колонии жестоко пресекались, так как они сокращали источники доходов. Однако каждый известный человечеству порок процветал на планетоиде, ограниченный лишь денежным кредитом, который имелся в распоряжении его участников. Рабство считалось обычным бизнесом. Химические зависимости любого вида удовлетворялись по первому запросу.

Проституция благоденствовала, развлекая и обогащая мужчин и женщин. Её рабочими лошадками становились в основном наркоманы или люди, подсевшие на «нуль-волны», — слишком слабые и безвольные, чтобы защищать себя. Биоэстетическая, протезная и карательная хирургия могла усилить или разрушить любую человеческую способность. Но на Малом Танатосе лучше было быть мёртвым, чем бедным.

Этой трясиной человеческой непристойности и разложения управлял человек по имени Билл. Благодаря своей беспристрастной злобе и политической проницательности (способности оценивать мотивации людей и их точки надлома), он эффективно защищал интересы космопорта и никогда не забывал о собственной выгоде. Билл всегда получал свою плату первым Его авторитет базировался на том, что он был признан амнионами ведущей фигурой «Купюры». Это он руководил Малым Танатосом, решал споры, казнил нарушителей порядка, вёл учёт и записи, заставляя колонию развиваться, несмотря на многообразие слабостей и эксцентричность её обитателей.

Ходили слухи, что хирурги нарастили ему второй фаллос и что Билл мог пользовать женщин в оба отверстия одновременно. Но вся эта информация только увеличивала отвращение и гнев по отношению к верфям со стороны консервативной, генофобной и наиболее нравственной части человеческого общества. К сожалению, пиратской колонии ничто не угрожало. Силы полиции, связанные договором о мире, не имели права входить в запретное пространство и не могли рассеять в пыль клоаку Малого Танатоса. Сходным образом договор запрещал амнионам потворствовать пиратам. Но это было, по сути, беззубым и бесполезным ограничением, поскольку амнионы могли отрицать — и отрицали — любую причастность к нелегальной деятельности Билла. По этой причине любое вторжение полиции Концерна в амнионский космос было бы воспринято как акт нападения и объявление войны.

В штабе полиции, да и в кабинетах Руководящего Совета Земли и Космоса не раз говорилось о том, что война с амнионами была бы предпочтительнее такого вида мирного сосуществования. При наличии колоний и нелегальных космопортов, подобных верфям «Купюра», силы полиции не могли ликвидировать пиратство Однако официальная позиция Концерна рудных компаний заключалась в том, что прибыль от торговли с амнионами окупала затраты, наносимые пиратством, а война положила бы конец торговле.

Что касается полиции Концерна, то её начальник Диос занимал такую же позицию: по его мнению, стоимость войны намного превысила бы прибыль от искоренения пиратства. Он утверждал, что война лишь вызвала бы огромные потери и гибель людей без каких-либо гарантий на успех. Несмотря на мощь организации, которой он руководил, Диос сомневался в том, что человечество могло победить амнионов.

Дэйвис

Он не понимал, почему до сих пор оставался живым. В принципе физических причин для смерти тоже не было. Головорезы Ника не нанесли ему ранений. Его держали запертым в каюте, пока корабль выполнял нелёгкое и длительное торможение. Затем он ждал ещё несколько часов, пока «Мечта капитана» приближалась к планетоиду. Потом его вытащили из каюты, проволокли по коридорам корабля и заперли в капсуле катапульты. Но ничто из этого не угрожало его жизни.

И сама капсула предназначалась для безопасности. Она замыкала его в себе плотно, как гроб, не позволяя никаких движений. И, кажется, она не имела пульта управления. Дэйвис мог видеть только экран системы жизнеобеспечения, которому полагалось поддерживать в человеке надежду на спасение. Но вместо этого монитор сообщал ему, что сердце и лёгкие работали с большим затруднением.

Очевидно, траектория и ускорение были рассчитаны заранее. И разве мог бы человек, воспользовавшийся катапультой, размышлять о навигации и направлении? Тем не менее капсула и ремни защищали его от перегрузок, вентиляционные системы охлаждали жар тела, питали Дэйвиса кислородом и компенсировали поверхностное конвульсивное дыхание.

Однако он мог бы и умереть. Стресс, никак не связанный с комфортом капсулы, должен был сжечь его мозг.

Дэйвиса отправили к амнионам — к ожидавшему боевому кораблю с самодовольным названием «Штиль».

Там враги человечества должны были подвергнуть его опытам, изучить вплоть до нуклеотидов и, найдя возможность для улучшения отвратительных мутагенов, превратить в одного из них. Он станет очередной добычей их чудовищного генетического империализма. Или, возможно, останется человекоподобным проводником их воли. В любом случае всё, что он знал или мог узнать о себе, исчезнет. Пираты предали и продали его, и теперь он будет видоизменён.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33