Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зависть

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Браун Сандра / Зависть - Чтение (стр. 9)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Чайки?..

– Все не важно. Например – твое согласие. Я все равно собирался звать тебя просто Марис вне зависимости от того, понравится тебе это или нет.

Он, казалось, готов был на все, чтобы лишить Марис душевного равновесия, однако она была крепким орешком.

Даже для него…

– Где ты родился? – спросила Марис. – Я догадалась – ты откуда-то с Юга, но мне хотелось бы знать точнее.

– Ах, откуда-то с Юга?! Хо-отел бы йа-а зна-ать, ка-ак ты догада-алась!.. – проговорил он, старательно подчеркивая свой и без того бросающийся в глаза тягучий акцент.

Марис негромко рассмеялась.

– Я знаю, что такое южный выговор, однако региональные особенности произношения мне недоступны. Теоретически я знаю, что в Техасе слова произносят не так, как в Южной Каролине, практически же…

– Техасцы слова вообще не произносят – они их… мычат. И снова Марис рассмеялась.

– Значит, ты не из Техаса – это мы выяснили. Откуда же?

– А какое это имеет значение? – неожиданно ощетинился он.

– Дело в том, что в своей рукописи ты употребил несколько диалектизмов, которые мы обычно вычеркиваем и заменяем более употребительными словами.

– Вычеркивайте на здоровье. – Он пожал плечами. – Я и сам с ними борюсь, но иногда они все-таки проскальзывают.

– Пусть проскальзывают. Диалектизмы и разговорные слова придают прямой речи твоих персонажей особенный колорит.

– Но перебарщивать не стоит.

Марис кивнула в знак согласия.

– Я вижу, ты тоже об этом думал. Впрочем, большинство идиом в твоем тексте находятся на своем месте, и я не вижу необходимости что-то менять. – Облокотившись руками на стол, она слегка подалась вперед. – Ты много и вдумчиво работал над своим текстом. Почему ты не хочешь, чтобы его опубликовали?

Паркер опустил глаза.

– Наверное, я боюсь неудачи; провала…

– Это вполне объяснимо. Талантливые писатели, в особенности начинающие, зачастую начинают сомневаться в себе, в своих силах. От этого никуда не деться – только тупое бревно не боится неудач. – Движением руки Марис указала на прогибающиеся от тяжести книг полки. – Но разве все мы не выиграли от того, что большинство авторов не поддались этому страху?

Паркер тоже посмотрел на выстроившиеся на полках книги, потом пожал плечами.

– Но многие все-таки ломаются, не так ли? – спокойно спросил он. – Насмешки критики, капризы читающей публики и случайные колебания спроса, желание во что бы то ни стало оправдать ожидания издателей и агентов, проклятые вопросы «Кому это нужно?» и «Есть ли у меня талант?» – все это погубило не одного автора. Я – да и ты, думаю, тоже – можем не сходя с места назвать с десяток достаточно известных писателей, которые допились до сумасшедшего дома или, не мудрствуя лукаво, вышибли себе мозги выстрелом из ружья.

Марис немного подумала, потом сказала:

– Да, бывают и такие, кто кончает с собой, не выдержав борьбы и сомнений. Но, на мой взгляд, это лишь немногим хуже, чем сделаться отшельником на крошечном островке.

Стрела попала в цель. Несколько долгих секунд Паркер напряженно размышлял, потом развернул кресло и подкатился к рабочему столу в углу. Включив компьютер, он буркнул через плечо:

– Это еще ничего не значит, ясно?

Марис кивнула, хотя ей было совершенно очевидно – они оба блефуют. Дело сдвинулось с мертвой точки, однако что будет дальше, предсказать было нельзя. Один поспешный шаг, одно неверное слово – и Паркер снова юркнет в свою раковину и накрепко замкнет створки.

«Как заставить черепаху высунуть голову? Очень просто: надо зажечь у нее под пузом спичку». Цитата из романа Харпер Ли «Убить пересмешника», – вспомнила она. Вот только что станет такой спичкой для Паркера?

– Я написал первую главу.

– Ты хочешь сказать – кроме пролога?

– Да. Если ты так хочешь, я могу дать ее тебе почитать, но запомни – я тебе ничего не обещал!

– Конечно! – Марис встала из-за стола и, подойдя к нему, некоторое время смотрела, как принтер выплевывает одну за другой страницы рукописи.

– Твоя первая глава является продолжением пролога?

– Нет. Пролог – это уже самый конец истории.

– То есть ты возвращаешься в прошлое и описываешь то, что этому предшествовало?

– Да.

– Как далеко в прошлое?

– Года на три, на четыре. В первой главе рассказывается, как Рурк и Тодд учились в университете.

– Рурк и Тодд… – задумчиво повторила Марис, как бы пробуя имена на слух. Имена показались ей подходящими, и она спросила:

– А кто из них кто?

– Что ты хочешь сказать? – не понял Паркер.

– Ну, как звали юношу, который вернулся из поездки один и чуть не разбил яхту старины Уокера? Кто из двоих остался в живых, а кто свалился за борт?

Паркер широко улыбнулся – на этот раз без тени горечи.

– Ты не скажешь? Почему?.. – удивилась Марис.

– Если я скажу сейчас, тебе будет неинтересно читать остальные главы.

– Остальные?! Значит, ты уже решил написать эту книгу? Улыбка Паркера стала чуть более напряженной.

– Сначала поглядим, что ты скажешь.

– Поскорей бы!..

Он с сомнением посмотрел на нее:

– Не стоит так нервничать. В конце концов, это только одна глава.

Паркер вынул листы из лотка принтера, выровнял их легким ударом о край стола и только потом протянул ей. Марис хотела взять рукопись, но он не отпускал, и она недоуменно посмотрела на него.

– Знаешь, когда я тебя поцеловал, я вовсе не собирался тебя пугать, – сказал он и выпустил страницы. Прежде чем Марис нашлась что ответить, Паркер уже звал Майкла.

– Принеси телефон, чтобы она могла вызвать лодку! – распорядился он, когда Майкл появился на пороге. – Лодка как раз успеет прийти, пока ты довезешь ее до причала.

– Но ведь уже начала двенадцатого ночи! – всплеснул руками Майкл. – Не можешь же ты отсылать ее в такой час!

– Ничего, Майкл, со мной все будет в порядке! – растерявшись, воскликнула Марис – воскликнула, пожалуй, слишком громко и слишком поспешно, и Паркер с любопытством поглядел на нее.

– Не желаю ничего слушать! – Майкл упрямо покачал головой. – Вы останетесь сегодня здесь, Марис. Я приготовил вам комнату во флигеле.

8

Чтобы не попасться на глаза кому-то из знакомых, встречу решено было провести не в ресторане, а в отдельном кабинете на тридцать первом этаже небоскреба компании «Уорлд Вью». Эта просторная, отделанная натуральным деревом комната была обставлена стильной дорогой мебелью. Толстый ковер ручной работы на полу создавал ощущение уюта. На искусно подобранных букетах, стоявших в хрустальных вазах, еще блестели капельки воды; утопленные в стенах лампы струили мягкий, рассеянный свет; высокие панорамные окна, из которых открывался живописный вид на окрестности, были закрыты тяжелыми бархатными портьерами с золотыми кистями.

– Еще кофе, Надя? А вам, мистер Рид? – спросил мужчина, сидевший во главе полированного банкетного стола.

Надя Шуллер кивнула и сделала знак официанту в белых перчатках, который тотчас подошел, чтобы заново наполнить ее чашку. Ной от кофе отказался. Они только что позавтракали холодным супом вишисуаз, салатом из омара и маринованной спаржей. На десерт подали клубнику со сливками и лучший швейцарский шоколад, и он чувствовал себя совершенно сытым, хотя съел не так уж много.

– Благодарю, но я, пожалуй, воздержусь, – сказал он. – Давненько я так вкусно не завтракал.

– Я рад, что вам понравилось, – ответил Моррис Блюм и знаком отпустил официантов.

Ной и Надя переглянулись. Протокольная часть была закончена, начинался деловой разговор.

Кроме Морриса, в кабинете находилось еще пятеро представителей Совета директоров «Уорлд Вью». Почти полгода прошло с тех пор, как Надя Шуллер организовала предварительную встречу Блюма и Ноя. Разговор вышел коротким и откровенным: Моррис Блюм не стал вилять и откровенно заявил, что хотел бы купить издательский дом «Мадерли-пресс».

За это время адвокаты корпорации «Уорлд Вью» неплохо потрудились над проектом поглощения «Мадерли-пресс». Несколько месяцев они потратили, исследуя текущий рынок, анализируя его основные тенденции, прогнозируя возможную прибыль и планируя необходимые изменения в маркетинговой политике. Результаты их трудов – три внушительной толщины папки – легли Ною на стол месяц назад. Сегодня он должен был дать ответ на предложение Морриса.

– Итак, – начал Моррис Блюм, – мисс Шуллер сказала, что вы изучили наши материалы, и мне не терпится узнать, что вы скажете.

Моррис Блюм был высоким и худым, как палка. Впечатление болезненной бледности, постоянно покрывавшей его лицо, еще больше усиливалось благодаря совершенно голому черепу. Еще в молодости Моррис преждевременно облысел, не помогли даже операции по пересадке волос. Редкие тускло-серые волосы продолжали расти у него только на затылке, но Моррис тщательно брил их каждое утро. Одевался он в дорогие костюмы консервативного покроя и всегда только одного цвета – серого, который предпочитал всем другим, что в сочетании с зеленовато-серым оттенком кожи делало его похожим на покойника.

Пять лет назад Моррис Блюм возглавил международный медиа-холдинг, который перешел к нему в результате насильственного поглощения нескольких корпораций. Тогда ему было всего тридцать шесть лет.

Под его руководством «Уорлд Вью» или «УВ», как его любовно называли на бирже фондовых бумаг, существенно расширил сферу своей деятельности, с успехом освоив такие направления, как спутниковая связь, предоставление товаров и услуг через Интернет, волоконно-оптическая связь и некоторые другие. Всего за четыре года активы компании возросли с полутора до шестидесяти миллиардов долларов. Это был неслыханный успех, и акционеры «Уорлд Вью» предпочитали смотреть сквозь пальцы на методы, к которым Моррис Блюм частенько прибегал для управления гигантской корпорацией.

Но почему гигант вдруг обратил внимание на карлика, каковым являлось по сравнению с ним издательство «Мадерли-пресс»?

Именно этот вопрос Ной и задал Моррису.

– Потому что «Мадерли-пресс» существует, – тут же ответил магнат, и все сидевшие за столом рассмеялись. Ной тоже не удержался от улыбки, по достоинству оценив откровенность лысого ублюдка. Он и сам умел быть таким – наглым, напористым, агрессивным.

– Насколько мне известно, не далее чем два месяца назад вы приобрели крупное английское издательство, – сказал он. – Наверное, под тем договором еще не просохли чернила, а вы уже замахиваетесь на новую покупку…

– Вы неплохо информированы, – Блюм с важным видом кивнул. – Мы решили, что издательский дом «Платт и Пауэрс» – хорошее вложение средств. По выпуску периодических изданий он занимает лидирующее положение на Британских островах. «Платт и Пауэрс» занимается буквально всем – от респектабельных политических журналов до самого жесткого порно… – Моррис хищно улыбнулся Наде. – Уверяю вас, мисс Шуллер, что первое направление мне ближе и понятнее, чем последнее, однако бизнес есть бизнес.

– Очень прискорбно, – откликнулась она, глядя на него поверх своей чашки с кофе.

Дождавшись, пока смолкнет смех, Блюм продолжал:

– Кроме всего прочего, в прошлом году «Платт и Пауэрс» выпустил двенадцать бестселлеров в твердых переплетах.

– Тринадцать, – подсказал шефу один из сидевших за столом директоров.

– Да, тринадцать бестселлеров в твердом переплете, – повторил Блюм. – А в бумажных обложках – еще больше. Я уверен, что теперь, когда «Платт и Пауэрс» вошел в состав «Уорлд Вью», нам удастся без труда увеличить это количество и занять все первые строки в списках бестселлеров за текущий год. Для этого у нас есть все – и средства, и умение, и наработанные схемы.

– На днях я беседовала с двумя английскими писателями, которых вы переманили у других издательств, – вставила Надя Шуллер. – Они очень высокого мнения о вашей маркетинговой политике, благодаря которой их книги попали на американский рынок.

– Мы использовали для этого принадлежащие нам средства массовой информации, – объяснил Блюм. – С их объединенной мощью никто не может тягаться…

Он скрестил перед собой белые, бескровные пальцы и повернулся к Ною:

– «Платт и Пауэрс» – прибыльный и процветающий издательский дом, так что наши деньги не пропали даром, но тут есть одно «но»… Британский рынок значительно меньше, чем американский. Он к тому же характеризуется повышенной консервативностью, которая препятствует продвижению на него американской популярной литературы, а следовательно, его перспективность носит ограниченный характер. Отсюда вывод: нам нужно еще одно мощное издательство, способное подмять под себя книжный рынок по эту сторону океана. Мы остановили наш выбор на «Мадерли-пресс».

– И вы можете его обосновать? – поинтересовался Ной.

– Да, – твердо сказал Блюм. – «Мадерли-пресс» выпускает достаточно книг, которые нравятся широкой публике и приносят прибыль. Кроме этого, в вашем ассортименте присутствует и высокохудожественная литература, которая, хотя и убыточна в финансовом отношении, приносит дивиденды в виде издательского престижа. Иными словами, «Мадерли-пресс» подходит нам во всех отношениях. Именно такое – крупное, прибыльное и вместе с тем респектабельное издательство и нужно нашей маленькой компании.

Последнее замечание снова вызвало смешки у представителей «Уорлд Вью», не улыбнулся только Ной. Блюм, внимательно за ним наблюдавший, тоже сделался серьезным и кивнул в знак того, что готов выслушать противоположную сторону.

– Я внимательно изучил материалы, которые вы мне прислали, – начал Ной. – Ничего не скажешь – работу вы проделали грандиозную. Ваше предложение открывает совершенно фантастические перспективы, однако мне они кажутся вполне реальными. При соответствующей подготовке достичь поставленной цели будет нетрудно.

– Что ж, – вставил Блюм, – я рад, что вы так считаете.

– Да, я так считаю, – подтвердил Ной. – Однако, прежде чем мы начнем осуществлять этот план, я хотел бы уточнить пару вопросов.

– Для этого мы здесь и собрались, – ввернул один из директоров «Уорлд Вью».

– Мы готовы вас выслушать, – сказал и Моррис. Ной кивнул.

– Как насчет монопольного законодательства? – спросил он. – Предполагаемое слияние может показаться властям не совсем законным, а мне не хотелось бы оказаться вовлеченным в длительную дискуссию с федеральным правительством.

– Уверяю вас, мы тоже этого не хотим, – заверил его Моррис. – Наши юристы работают в этом направлении, и похоже, что с точки зрения антимонопольных законов никаких претензий к нам быть не может. Вот послушайте, что скажет руководитель нашего юридического отдела. Прошу вас, мистер Хеллфер…

Один из присутствующих поднялся и добрых полчаса объяснял, как и почему в данном случае упомянутые законы не действуют. Он сыпал юридической терминологией налево и направо, но Ной не дал себя запутать и задал юристу несколько вопросов, на которые потребовал обстоятельных и подробных ответов. В конце концов юрист нехотя согласился, что возможность конфликта с законом все-таки существует, хотя и минимальная.

– Придется нам еще над этим поработать, – заметил Моррис Блюм, явно недовольный тем, что его юристы оказались не на высоте. – Впрочем, мне кажется, эту проблему тоже можно будет решить к нашему общему удовлетворению. Что еще вас беспокоит, мистер Рид?

Прежде чем ответить, Ной снял с лацкана пиджака невидимую постороннему глазу пылинку и небрежным щелчком поправил выбившийся из рукава манжет.

– Дело в том, – сказал он спокойно, – что издательство «Мадерли-пресс» не продается…


– И что он на это ответил? – поинтересовался Дэниэл.

– Нечто такое, что и повторять неудобно, – ответил его зять. – Во всяком случае, в цивилизованном обществе таких слов обычно не употребляют.

– Готов побиться об заклад, мистер Блюм поминал выжившего из ума старикашку, который не способен понять собственной выгоды, – улыбнулся Дэниэл. – То-то мне сегодня утром икалось!

– Ну, он не посмел выразиться так определенно, но что-то подобное, несомненно, было у него на уме, – признал Ной с улыбкой.

Вошла Максина, она принесла мужчинам виски со льдом.

– Одна порция – это его предел, – предупредила она Ноя, прежде чем отправиться на кухню.

– Я прослежу за этим, не беспокойся, – откликнулся он, заговорщически подмигнув тестю.

Когда первый стакан был опустошен, Ной подошел к бару и, достав оттуда бутылку, палил себе и Дэниэлу еще понемногу. Принимая стакан, Дэниэл благодарно кивнул.

– Будь добр, подай мне мою трубку.

Ной встал и, взяв со стола трубку и кисет с табаком, протянул тестю, который сидел на низком кожаном диване, положив ноги на журнальный столик. Набив трубку, Дэниэл чиркнул спичкой и выпустил к потолку струю ароматного дыма.

– Если Максина унюхает дым, будет скандал! – предупредил Ной.

– Я присягну на Библии, что это ты здесь накурил, – ухмыльнулся Дэниэл, выпуская изо рта еще один клуб дыма и задумчиво следя за тем, как он поднимается к потолку и тает между рожками хрустальной люстры. – Шавки пока только лают, но у них острые зубы, Ной, – сказал он после небольшой паузы.

– Вы имеете в виду «Уорлл Вью»? – уточнил Ной, пожимая плечами. – Мне кажется, для беспокойства нет никаких обстоятельств. Ведь я же ясно сказал Блюму, что «Мадерли-пресс» не будет продан ни при каких обстоятельствах.

– От него так просто не отделаться, – вздохнул Дэниэл. – Я немного его знаю. Настырный сукин сын!.. И неглупый к тому же.

– Про него говорят – он писает чистым льдом, – вставил Ной, и Дэниэл усмехнулся.

– Что ж, это неплохо его характеризует, но дело не в нем. Даже если Блюм решит, что овчинка не стоит выделки, и отступит, появятся другие – еще более злобные и упрямые.

– Пусть появляются. Я уверен, мы сумеем дать им всем хорошего щелчка!

Услышав это уверенное заявление, Дэниэл не сдержал улыбки. Имя Ноя Рида стало известно в издательском мире десять лет назад после публикации его романа «Побежденный». Книга ворвалась в списки бестселлеров и надолго утвердилась в верхних строках. В Соединенных Штатах не было издателя, который бы не мечтал заполучить эксклюзивные права на новые произведения перспективного молодого автора, но, ко всеобщему разочарованию, книгоиздание интересовало Ноя Рида куда больше, чем карьера преуспевающего литератора. Он лично следил за каждым этапом издания «Побежденного» и – по его собственным словам – получил от этого куда больше удовольствия, чем от процесса написания романа.

Когда Дэниэл впервые встретился со своим будущим зятем, он произвел на него впечатление умного, амбициозного молодого человека с хорошей деловой хваткой. Как было известно Дэниэлу, некоторые высказанные Ноем оригинальные идеи по поводу маркетинга «Побежденного» были с успехом использованы его издателем. Видя, что молодой человек умеет свежо и масштабно мыслить, Дэниэл предложил ему место редактора в своем издательстве и не прогадал. Уже в первый год своей работы в «Мадерли-пресс» Ною в руки попала рукопись одного малоизвестного автора, которая после небольшой доработки и грамотной раскрутки превратилась в один из наиболее прибыльных бестселлеров издательского дома.

В последующие месяцы Ной еще не раз делом доказывал, что является превосходным редактором, однако наиболее ярко он проявил себя в решении деловых вопросов. Его изобретательная и новая маркетинговая политика была столь успешной, что другие издательства без стеснения ее копировали.

Кроме того; Ной умел блестяще вести переговоры. Даже литературные агенты отдавали ему должное, хотя именно они чаще всего страдали от его агрессивной напористости и молниеносной реакции. Однажды Ною удалось предотвратить забастовку на одной из типографий в Пенсильвании, куда Ной отправился лично, чтобы урегулировать конфликт с профсоюзами. Выступив в качестве посредника между профсоюзом и руководством полиграфической компании, он не только сумел устранить все разногласия между рабочими и работодателями, но и добился более выгодных условий на печатание тиражей для «Мадерли-пресс».

Иными словами, Ной Рид был работником весьма квалифицированным, деловым, практичным и дальновидным. Поэтому когда три года назад он явился с новым перспективным предложением, Дэниэл выслушал его с большим интересом. Идеи, которые высказал Ной в том разговоре, были поистине революционными, однако они нисколько не противоречили принципам, на которых когда-то создавалось «Мадерли-пресс», и Дэниэл невольно поймал себя на том, что и новая программа, и ее автор ему по душе.

Была и еще одна причина, которая заставляла Дэниэла склоняться в пользу предложения Ноя. Это было самое обыкновенное тщеславие, хотя он не признался бы в этом даже под страхом смерти. Дела было в том, что, глядя на Ноя, Дэниэл вспоминал себя молодого. Всего полвека назад и он был таким же решительным, агрессивным и самоуверенным (последнее качество Дэниэл тоже был склонен рассматривать скорее как достоинство, а не как недостаток), и это бесконечно ему импонировало.

Он, однако, не дал ответа немедленно, а попросил несколько дней на раздумье. Загвоздка заключалась в том, что для осуществления новой программы ему пришлось бы ввести Ноя – постороннего человека – в руководство компанией, которая на протяжении многих десятилетий управлялась исключительно членами одной семьи. С другой стороны, за последнее время издательский дом «Мадерли-пресс» увеличил производство чуть ли не в несколько раз, и им вдвоем с Марис стало нелегко отслеживать все текущие вопросы. Им необходим был помощник, облеченный соответствующими полномочиями, и Ной вполне мог им стать.

Марис, конечно, была в полном восторге от того, что ей придется работать бок о бок с автором ее любимой книги. До этого она встречалась с Ноем только один раз на каком-то литературном вечере, и он произвел на нее очень приятное впечатление. Одного впечатления было бы, конечно, недостаточно, но Марис вот уже несколько лет была тайно влюблена в «Побежденного», и это решило дело. Именно с ее подачи Дэниэл создал специально для Ноя пост младшего вице-президента компании с правом подписи финансовых документов. И до сих пор он еще ни разу об этом не пожалел.

– Ты все еще придерживаешься своих прежних взглядов? – спросил он сейчас.

– Смотря каких, – осторожно уточнил Ной. – Человек, который с годами не меняется, утрачивает конкурентоспособность.

Дэниэл улыбнулся.

– Я говорю скорее об убеждениях, составляющих философию нашей компании.

Ной наградил тестя убийственным взглядом.

– Я хорошо знаю, как вы относитесь к идее слияния, Дэниел, – сказал он. – В самом начале нашего сотрудничества вы довольно недвусмысленно высказались по этому поводу. Тогда я вас поддержал, то же я думаю и сейчас.

– Теряешь конкурентоспособность? – усмехнулся Дэниэл. Ной поморщился.

– Несомненно, у идеи объединения с сильной корпорацией есть свои плюсы. Мы смогли бы значительно увеличить свои оборотные средства и получили бы больший простор для маркетинга и рекламы.

– Но потеряли бы свою самостоятельность.

– Я как раз собирался об этом сказать. Самостоятельность, независимость от кого бы то ни было, опора на свои силы – на этом фундаменте создавалось вашими предками «Мадерли-пресс». Я заучил этот семейный девиз еще до того, как стал вашим зятем…

Когда Марис начала встречаться с Ноем не только на работе, Дэниэл поначалу встревожился. Беспокоила его не столько десятилетняя разница между ним и дочерью (хотя в отдаленном будущем это тоже могло привести к осложнениям), сколько репутация отчаянного донжуана, которой пользовался Ной. Правда, никаких достоверных фактов Дэниэлу известно не было, однако слухов о подвигах Ноя на этом поприще ходило великое множество. Дэниэл же всегда считал, что дыма без огня не бывает.

Но даже это было не главное. Больше всего Дэниэлу хотелось знать, что Ной думает о своей женитьбе на дочери босса на самом деле и не является ли это событие всего лишь одним из пунктов намеченной им программы карьерного роста. Каждому было без лишних слов ясно, что, породнившись с семейством Мадерли, Ной со временем станет самым реальным претендентом на пост директора и совладельца издательского дома. Правда, Дэниэл давно решил, что при любом раскладе последнее слово должно остаться за Марис – последней из рода Мадерли, однако Ной от этого вряд ли проигрывал. Скорее наоборот.

Разумеется, Дэниэл понимал, что не ему решать, быть или не быть этой свадьбе. Марис очень хотелось, чтобы Ной стал ее мужем, а Дэниэл доверял разуму и интуиции дочери. Безвременная кончина матери заставила Марис рано повзрослеть и набраться жизненного опыта, так что уже в ранней юности у нее сформировалась законченная, целостная система взглядов. Она умела принимать ответственные решения и делала это обдуманно и взвешенно, не полагаясь на одни лишь чувства и интуицию, но поверяя их здравым смыслом и расчетом. Дэниэл сам воспитал ее таким образом, и теперь ему казалось, что он совершит ошибку, попытавшись отговорить дочь от этого брака. Однако его отцовское сердце было не на месте, и несколько раз, не сдержавшись, он попробовал предостеречь Марис, указав ей на возможные скрытые мотивы и побудительные причины, толкавшие Ноя к этому шагу.

Но Марис только смеялась в ответ, и Дэниэл встревожился еще больше, так как ему показалось, что физиология берет в ней верх над разумом.

Успокоил его, как ни странно, сам Ной. Однажды, не сказав ни слова Марис, он приехал к своему будущему тестю и заявил, что если у Дэниэла имеются на его счет какие-то сомнения, то свадьба не состоится. Ной любил Марис всем сердцем (так, во всяком случае, он утверждал), но если, добавил он, Дэниэл не благословит их брак, он расстанется с ней, уйдет из издательства и навсегда исчезнет из их жизни.

В конце концов Ною удалось убедить Дэниэла в чистоте своих помыслов и чувств, и Дэниэл согласился на этот брак почти что с легкой душой. Он, однако, не собирался перекладывать все заботы о дочери на плечи тестя. Дэниэл считал необходимым проявлять неусыпную бдительность, когда дело касалось счастья Марис, и вчерашний разговор с ней неожиданно заставил его вспомнить о своих давних опасениях. Правда, невнимательность Ноя имела вполне логичное обоснование (сюрприз, который он готовил Марис к их второй годовщине), но Дэниэл чувствовал – здесь кроется что-то еще.

И он догадывался, что это может быть. Марис не обмолвилась об этом ни словом, ни намеком, но Дэниэл давно знал, что ей хочется иметь ребенка. Отсюда – неизбежное разочарование в замужестве, которое так и не принесло ей желаемого. Впрочем, Марис была еще молода, да и два года супружеской жизни – не такой уж большой срок, так что волноваться по поводу отсутствия детей было, пожалуй, несколько преждевременно. Сам Дэниэл не сомневался, что со временем у них все получится, тем более что и Ной неоднократно высказывал желание завести детей. У них все было еще впереди, и никакой серьезной проблемы Дэниэл не видел.

Правда, ему и самому порой хотелось понянчить внука или внучку, однако это желание казалось Дэниэлу слишком эгоистичным. «Всему свое время, и каждому – свой срок» – этого правила он старался придерживаться в последние годы, и оно пока ни разу его не подводило.

– Да, скажи, пожалуйста, – проговорил Дэниэл, – от Марис ничего не слышно?

– Ничего, – ответил Ной. – Она уехала сегодня рано утром и с тех пор не звонила… – Он сверился со своими наручными часами. – Теоретически, Марис уже должна быть на месте, если ее ничего не задержало в пути. Будет очень жаль, если она проездит впустую – все-таки Джорджия находится от нас довольно далеко – и если в результате всех ее трудов получится пшик…

– Да нет, вряд ли, – возразил Дэниэл. – Кажется, ей очень понравился этот автор, и она надеется уговорить его отдать права на рукопись нам. Кстати, о писателях… Марис очень довольна твоим подарком, Ной; она сама мне сказала, когда звонила из аэропорта сегодня утром.

– Подарком?..

– Ну, новой квартирой, где мы были вчера вечером. И всем остальным – тоже.

– Ах, вы об этом!.. – Ной улыбнулся. – Марис легко угодить, не так ли?

– Писательский кабинет, который ты там оборудовал, очень много для нее значит, Ной. Вряд ли бы она была счастливее, если бы ты подарил ей кольцо с бриллиантом размером с мой кулак. Марис давно хотела, чтобы ты снова взялся за перо.

Ной нахмурился.

– Надеюсь, она не ждет от меня шедевра, который в считанные недели покорит весь мир? Мне бы очень не хотелось ее разочаровать.

– Пока ей вполне достаточно того, что ты решил попробовать.

– Что ж, как раз сегодня вечером я собирался съездить туда и поработать часа два или три. – Ной поставил пустой бокал на стол и поднялся.

– Может, поужинаешь со мной? А потом сыграем партийку в шахматы…

– Очень соблазнительное предложение, Дэниэл, но я думаю, что, пока Марис в отъезде, мне стоит поднапрячься и выдавить из себя с десяток страниц. Ей будет очень приятно, к тому же существует только один способ писать: он состоит в том, чтобы писать, писать и писать… – Ной улыбнулся. – Может быть, налить вам еще, пока я не ушел?

– Спасибо, не стоит. Мне кажется, Максина измеряет уровень виски в бутылке линейкой.

– Тогда мне пора бежать, пока не разразилась гроза. – Ной надел пиджак и взял в руки кейс. – Могу я сделать для вас что-то еще? – спросил он.

– Вообще-то, да, – сказал Дэниэл. – Когда в следующий раз кто-то предложит тебе продать мой издательский дом, пошли этого человека к чертовой матери. Ной рассмеялся.

– Так и сказать?

– Так и скажи, – подтвердил Дэниэл. – На мой взгляд, это лучший ответ из всех возможных.


Два мартини с водкой почти не успокоили Надю, чьи нервы были натянуты как струна с тех самых пор, как Ной пересказал ей свой разговор с Дэниэлом Мадерли.

– Не доверяю я этому старому барсуку – процедила она сквозь зубы, вытягиваясь на диванчике в своей конспиративной квартире в Челси, предназначенной для романтических свиданий. О ней не знал даже личный бухгалтер Нади. Возможно, будь он помоложе, ему бы тоже посчастливилось здесь побывать, но Альберт Гринуэй был шестидесятипятилетним желчным стариком, который больше всего на свете любил цифры. – Быть может, Дэниэл только притворяется, будто впал в маразм, – добавила она. – Ты уверен, что он ничего не подозревает?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37