Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Всадники Перна: прочее - Мастер-арфист

ModernLib.Net / Фэнтези / Маккефри Энн / Мастер-арфист - Чтение (стр. 16)
Автор: Маккефри Энн
Жанр: Фэнтези
Серия: Всадники Перна: прочее

 

 


      Мастер-ткач фыркнул.
      — И то правда: никаких Нитей нет, хоть С'лонер и бил тревогу вовсю. Я вам так скажу — подобную болтовню воспринимать всерьез не стоит.
      Робинтон предпочел оставить свои мысли при себе; но он заметил, что прочие мастера — кроме Дженелла — похоже, согласны с ткачом.
      — Йора молода, — вступил в разговор мастер-фермер. — Была бы жива Карола, за управление Вейром можно было бы не беспокоиться. Она знала, что делать.
      — Управление Вейром — дело самого Вейра, — вежливо указал мастер Дженелл. — А отнюдь не наше. Я выразил свои соболезнования бронзовому всаднику, который нас привез.
      Робинтон кивнул.
      — Это был Ф'лон, сын С'лонера.
      — В самом деле? — изумилась Джиния. — Поразительно! Думаю, если все всадники похожи на этого юношу, о Вейре мы можем не беспокоиться.
      Робинтон сделал себе мысленную пометку: не забыть рассказать Ф'лону, что у него появился еще один сторонник.
      Тут появился Райд и с усталой любезностью поприветствовал мастеров, поблагодарив их за то, что они прибыли так быстро.
      — Если не возражаете, Конклав будет проходить в малом обеденном зале, — сказал Райд. — Робинтон, ты не проводишь наших гостей?
      — Все ли уже прибыли, кто должен участвовать? — спросил мастер-ткач, взглянув на заполненный народом зал.
      — Последние члены Конклава прибыли только что и вот-вот займут свои места, — ответил Райд, поклонился и отошел к столам.
      Майзелла разливала вино; ей помогал Кординг. Хайон, печально глядя в содержимое своего бокала, стоял поблизости, Раза и Анта держались рядом с ним.
      Робинтон со всем подобающим почтением провел мастеров в малый обеденный зал — по размерам как раз подходящий для такого собрания.
      — Побудь здесь, Роб. Возможно, нам понадобится за кем-нибудь послать, — сказал Дженелл, немного задержавшись, пока остальные мастера гуськом входили в зал.
      Робинтон кивнул. Послать? За кем? Предводителя Вейра, который, согласно традиции, должен был присутствовать на Конклаве, не было в живых.
      — Уже началось? — прозвучал из-за спины Робинтона знакомый злорадный голос.
      Робинтон медленно обернулся и смерил Фэкса холодным взглядом.
      — Полагаю, да, — ровным тоном ответил он.
      — Так ты — здешний арфист, а, Робинтон?
      — Да.
      Фэкс оглядел его со злорадным весельем.
      — И никакого трупа, нуждающегося в похоронах. Очень удобно.
      Робинтон на провокацию не поддался. Он демонстративно устремил взгляд вдаль, надеясь, что Фэкс оставит его в покое.
      — Ну что ж, не стану тебе мешать, — сказал Фэкс.
      Он развернулся и лениво направился обратно в главный зал.

* * *

      За час Райда утвердили в качестве нового владетеля. А затем Робинтона отправили посмотреть, нет ли сейчас в Холде кого-нибудь из старших Крылатых, которых он называл. Конклав желал побеседовать с кем-нибудь из бронзовых всадников. Когда Робинтон отправился на розыски, у него мелькнула было мысль: не послать ли кого-нибудь разбудить Ф'лона? Но он разыскал во дворе М'ридина, К'врела, К'гана и К'роба — а также девушку, которая разговаривала с предводителем Вейра в тот вечер.
      — Манора, — сказал К'роб, указывая на девушку, — говорит, что предводитель Вейра плохо чувствовал себя во время обеда. Она случайно услышала, как Майдир просил, чтобы его отвезли домой. С'лонер сказал, что отвезет его сам, потому что искал повода уйти из-за стола. Он страдал от боли в груди гораздо чаще, чем сознавался в этом — даже Тинамону.
      Девушка держалась с достоинством, но видно было, что ее снедает беспокойство; глаза ее покраснели от слез. Но она кивнула, подтверждая слова К'роба.
      Робинтон отвел их всех к лордам-холдерам. Фэкс попытался пристроиться к их группе. Когда Робинтон решительно закрыл дверь у него перед носом, Фэкс загадочно улыбнулся.

* * *

      После беседы с Манорой и бронзовыми всадниками большинство лордов покинули зал, где проходило совещание, и отправились в главный зал, подкрепиться. Но Робинтон заметил, что лорд Фарогай остался сидеть, и поразился перемене, происшедшей с владетелем Плоскогорья. От усталости лицо его казалось совершенно бескровным. Лорд Мелонгель, владетель Тиллека, что-то говорил Фарогаю — а тот отвечал с трудом, словно через силу.
      Затем в зал торопливо вошел Фаревен, неся поднос с едой и питьем. Поприветствовав Робинтона кивком, он быстро зашагал туда, где сидели его отец и лорд Мелонгель. Мелонгель поднес бокал с вином Фарогаю. Тот благодарно улыбнулся и сделал несколько глотков; Мелонгель смотрел на него с беспокойством.
      — Возможно, арфист, вскорости им понадобится собирать Конклав еще раз, — заметил Фэкс, вынырнув из-за плеча Робинтона. — Попомни мои слова.
      Робинтон промолчал и даже умудрился сохранить невозмутимое выражение лица, хотя наглость Фэкса его взбесила. Он беспокоился за Фарогая. Прислушиваться к словам Фэкса было противно, но очевидно, что Мелонгель и Фаревен тоже беспокоятся о лорде холда Плоскогорье.
      Ну что ж, философски подумал Робинтон, с этим арфист ничего поделать не сможет. Но если только представится возможность, надо будет перемолвиться парой слов с Фаревеном. Потом до Робинтона донеслись слова Фаревена, обращенные к отцу:
      — Мастер-целитель Джиния с радостью тебя осмотрит, отец, сразу же, как только ты согласишься.
      — Да, это в любом случае не помешает, — горячо поддержал его Мелонгель.
      — Ну, хорошо, — с тяжелым вздохом произнес Фарогай. Бледные руки, лежавшие на подлокотниках кресла, слегка дрогнули. Лорд с трудом улыбнулся. — Мне вовсе не хочется, чтобы Конклаву снова пришлось собираться во внеурочный час. И тем более — чтобы ему пришлось собираться из-за меня. — Он снова пригубил вино, потом взглянул на бокал. — Боюсь, Мелонгель, бенденское вино все-таки лучшее на Перне.
      — Дайте нам на выведение сортов столько времени, сколько было у Бендена, — и сравнение будет уже в нашу пользу, — с легким вызовом произнес Мелонгель.
      — Робинтон!
      Подмастерье почувствовал прикосновение к руке и, обернувшись, увидел нахмуренного К'врела.
      — Сайманит' сидит на скале, но я никак не могу отыскать Ф'лона!
      — Ф'лон спит у меня в комнате. Он просто с ног валился от усталости, — отозвался Робинтон.
      — Да и мы все тоже. Но ты или подержи его в своей комнате, или разбуди прямо сейчас. А то здесь бродит Фэкс, и я подозреваю — а Фаревен это подозрение подтвердил, — что он, быть может, разыскивает Ф'лона. — К'врел беспокойно переступил с ноги на ногу. — Я уверен, что Ф'лон способен создать нам новые неприятности. А их у нас и так более чем достаточно.
      — Совершенно с вами согласен. К'врел отрывисто кашлянул.
      — С'лонер поручал Ф'лону множество неразумных, — он выразительно приподнял густую черную бровь, — заданий, которые, если уж говорить честно, не шли на пользу Вейру. Я, например, не приемлю некоторые из методов и целей С'лонера. По правде говоря, то, что С'лонер более не предводитель Вейра, для нас, — К'врел повел рукой, как бы объединяя себя и прочих бронзовых всадников, — почти такое же облегчение, как и для Конклава. Поэтому, арфист, я прошу тебя оказать нам услугу — проследить, чтобы Ф'лон не столкнулся с Фэксом. Я сам отвезу гостей из Плоскогорья домой. Я, собственно, даже не знал, что Ф'лон сегодня побывал в этом холде. Туда должен был слетать М'ридин.
      Робинтон кивнул. Странно: Ф'лон пытался в разговоре с ним сделать вид, будто не знает Фэкса, и в то же время молодому всаднику явно не терпелось сцепиться с холдером. К счастью, этому помешала его крайняя усталость.
      Робинтон направился к парадной лестнице, а по дороге приостановился рядом с Хайоном.
      — Если я вдруг понадоблюсь — я у себя в покоях. Мне посоветовали проследить, чтобы Ф'лон и Фэкс не встречались.
      — А, так Ф'лон у тебя в комнате? — Хайон испустил вздох облегчения. — А мы все голову ломаем, куда ж он подевался. Особенно этот Фэкс. Не нравится он мне!
      — И совершенно правильно не нравится!
      — Ладно, если понадобится, я тебя подменю. Хотя здесь сейчас довольно арфистов — и даже сам мастер Дженелл.
      Робинтон от души пожалел, что не может находиться в двух местах одновременно, но сейчас было куда важнее проследить, чтобы Ф'лон оставался у него в комнате до тех пор, пока члены Конклава не разъедутся. Интересно, что же произошло между этими двумя? Ф'лон пользовался репутацией хорошего бойца… но всаднику не следует рисковать своей жизнью — и жизнью своего дракона. Если говорить без обиняков, то С'лонер поступил безответственно, отправившись в полет при плохом самочувствии. Робинтон знал, что сердце человека способно остановиться буквально за секунду. Чендит', видимо, в тот же миг осознал, что его всадник мертв, и присутствие пассажира не удержало дракона от самоубийства. Что и послужило причиной трагической гибели лорда Майдира.

* * *

      Ф'лон спал, разметавшись на кровати. Робинтон осторожно укрыл друга, чтобы тот не проснулся преждевременно от холода. Солнце уже клонилось к западу, и в комнате стало довольно прохладно. Робинтон запер дверь, спрятал ключ в карман и, достав из шкафа меховое одеяло, устроился на маленькой кровати — в той комнатке, которую он занимал в детстве. И уснул, едва лишь сомкнув глаза.

* * *

      — Ну, и где ключ? — спросил кто-то прямо над ухом у Робинтона и невежливо его встряхнул.
      — Ох, прости, Ф'лон.
      Ф'лон прищелкнул пальцами и протянул руку за ключом. Робинтон принялся копаться в кармане штанов.
      — Если я выясню, что гостей из Плоскогорья отвез домой другой дракон, я буду весьма недоволен.
      — А я, — отозвался Робинтон, — буду недоволен, если этого не произошло.
      Он отдал ключ и улегся обратно. Ему сейчас хотелось только одного — проспать целые сутки и чтобы его никто не тревожил. Робинтон слышал, как Ф'лон размашистым шагом пересек большую комнату, повозился с ключом, открыл замок и распахнул дверь — с такой силой, что та грохнула об стену.
      — Пожалуй, пойду-ка я за ним, — пробормотал Робинтон себе под нос. Правда, его отчасти утешила мысль о том, что К'врел наверняка давным-давно уже отвез ту троицу в Плоскогорье.
      Робинтон оказался совершенно прав. К тому моменту, когда он добрался до верхней площадки лестницы, Ф'лон, должно быть, как раз узнал эту новость от Хайона — во всяком случае, бронзовый всадник взглянул через плечо на Робинтона и яростно сверкнул глазами. А затем, как это частенько с ним бывало, настроение у Ф'лона резко изменилось. Он улыбнулся и неспешным шагом двинулся к столу — поискать, чем бы подкрепиться. Хайон и его младшие братья и сестры сбились в печальную группку рядом с очагом. У другой стороны очага сидела леди Хайяра в обществе своих братьев и сестер, прибывших, чтобы поддержать ее.
      Спустившись в зал, Робинтон остановил служанку.
      — Ты случайно не знаешь — мастер-арфист еще здесь? Женщина ткнула в сторону коридора, а потом согнула палец, давая понять, что нужно поискать в малом обеденном зале.
      И действительно, Робинтон обнаружил мастера Дженелла именно там, а с ним — лорда Грогеллана и целительницу Джинию.
      — Ф'лон уже встал, — сообщил им Робинтон. — Но гости из Плоскогорья давно уже отбыли.
      Грогеллан хмыкнул, а мастер Дженелл усмехнулся.
      — Мастер Джиния, была ли у вас возможность взглянуть, что там с лордом Фарогаем? — спросил Грогеллан.
      — Его сын позаботится, чтобы ему был обеспечен наилучший уход — на все время, сколько ему еще осталось, — мрачно произнесла Джиния. — У лорда Фарогая заболевание крови, которое в его возрасте уже не излечивается.
      — А Фэкс об этом знает? — напрямик, без обиняков поинтересовался Робинтон.
      Грогеллан фыркнул, а Дженелл взглянул на своего подмастерья с укоризной, но Джинию это не остановило.
      — Этот молодой человек слишком много знает о делах, которые, строго говоря, не касаются мелкого, — она намеренно подчеркнула последнее слово, — холдера.
      — Который, возможно, не всегда будет оставаться мелким, — сказал Робинтон. — Этот человек чрезвычайно честолюбив и алчен.
      — Ты что, ссорился с ним во время жизни в Плоскогорье? — спросил Дженелл.
      — Нет, мастер, не ссорился. Но, как я вам докладывал по возвращении, Фэкс запрещает арфистам обучать своих холдеров даже жизненно необходимым вещам.
      Грогеллан удивленно приподнял брови и повернулся к Дженеллу.
      — Это правда?
      — Боюсь, да.
      — Но ведь такой дотошный человек, как Фарогай, наверняка должен был настоять на соблюдении обычаев.
      — Фарогай — старый, больной, усталый человек, — пояснил Робинтон. — А Хартия предоставляет каждому холду практически полную независимость.
      — А отсюда возникает вопрос: обязан ли данный конкретный холд следовать тому, что записано в Хартии, — сказала мастер Джиния, сразу уловив суть проблемы. Робинтон кивнул, и Джиния продолжила: — Откровенно говоря, мне такая позиция не нравится — такая нетерпимость и своеволие.
      — Но ведь работник, получивший образование, способен принести куда больше пользы! — удивился Грогеллан.
      — Насколько я понимаю, работники Фэкса приносят столько пользы, сколько он от них вздумает потребовать, — сказал Робинтон, — и никаких оправданий с их стороны не принимается.
      — Я считаю, эта проблема заслуживает того, чтобы над ней основательно задуматься, — сказал Дженелл.
      — И я тоже, — согласился Грогеллан. Он оглянулся на дверь и встал. — А вот и наш всадник. Робинтон, мы можем ожидать, что ты вскорости вернешься в цех?
      — Мой долг — оставаться здесь, лорд Грогеллан. Но я благодарен вам за внимание.
      — Держи меня в курсе, Роб, — сказал Дженелл. Мастеру-арфисту не требовалось специально указывать, какая именно информация ему нужна.
      А вот мастер Джиния, привстав на цыпочки, поцеловала Робинтона в щеку.
      — Я пообещала твоей матери, что поцелую тебя от нее, — сказала целительница.
      Робинтон уставился на нее, разинув рот. Он почувствовал, что краснеет. Оставалось надеяться, что никто не заметил переданного привета. Это было совершенно не похоже на Мерелан. Робинтон улыбнулся, и Джиния удалилась.

* * *

      Райд принял управление Холдом в свои руки решительно и уверенно. На следующий же день он созвал всех здешних ремесленников и спросил, имеются ли у них какие-нибудь дела, которые требуют его вмешательства. Потом он объявил, что брак его сестры Майзеллы состоится после подобающего периода траура и что леди Хайяра должна оставаться в Бенден-холде до тех пор, пока он не найдет себе подходящую супругу. Он также пообещал подыскать подобающее занятие для каждого из своих единокровных братьев и сестер.
      Будь его речь лицемерной и высокопарной, можно было бы решить, что Райд не собирается выполнять свои обязательства. Но Робинтон тихо закипал, видя, как неуклюже подступился молодой лорд к этому непростому делу. В конце концов, существует масса способов подсластить горькую пилюлю! Но, похоже, Райд не знал ни единого — во всяком случае, изъяснялся он прямолинейно до грубости и ничуть не заботился о чувствах окружающих. Лишь Майзелла оказалась в состоянии дать ему отпор. Леди Хайяра же просто посмотрела на пасынка — глаза ее наполнились слезами — и безропотно приняла его распоряжения к сведению. К счастью, леди Хайяра была женщиной толковой и управляла хозяйством холда уже давно, так что на этой почве не должно было возникнуть никаких трений. Даже Райд понимал, насколько ценна будет ее помощь. Ему ведь нельзя даже смотреть на девушек, пока после смерти отца не минет трех месяцев.
      И все же что-то ощутимо ухудшилось в холде, которым лорд Майдир управлял столь умело… и столь продуманно. Холдеры не захотели обсуждать свои проблемы с лордом Райдом; тогда он просто сказал, что они могут разойтись — что они и сделали. Робинтон сделал все, что в его силах, стараясь смягчить излишне жесткие высказывания молодого лорда: он разговаривал со многими людьми, как бы между делом упоминая, что Райд все еще не оправился от потрясения, вызванного трагической кончиной отца, и что, несмотря на хорошую подготовку, ему все еще не хватает знаний, которые можно получить лишь на собственном опыте.
      Накануне второй годовщины пребывания Робинтона в Бенден-холде Райд вызвал арфиста к себе в кабинет.
      — До меня дошли некоторые вести о вас, подмастерье, которые мне не понравились, — сказал Райд, не тратя время на вступления. — Я — лорд этого холда, и мое слово здесь закон. Я не нуждаюсь в том, чтобы вы у меня за спиной успокаивали недовольных холдеров или очерняли мои действия. Вы можете быть свободны.
      — Быть свободен? — Робинтону показалось, что он сделался таким же непонятливым, как сам Райд.
      — Да, свободны. Я освобождаю вас от занимаемой должности. — Райд подтолкнул к Робинтону кошелек с марками. — Я попрошу мастера-арфиста прислать вам замену. Но, естественно, я не собираюсь лишать вас вознаграждения, поскольку свои обязанности вы выполняли расторопно и энергично.
      «Расторопность» и «энергичность» — это были два любимых словечка Райда.
      — Но я…
      — Вы можете вызвать по барабанной связи этого вашего друга, бронзового всадника, чтобы он отвез вас обратно. Передайте вот это, — он положил поверх кошелька небольшой пергаментный свиток, — мастеру Дженеллу. Вы меня в качестве арфиста холда не устраиваете.
      И Райд встал, давая понять, что разговор окончен. Лишившийся дара речи Робинтон забрал со стола кошелек и свиток, развернулся на каблуках и вышел из кабинета, лишь с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.
      Не сказав никому ни слова, разъяренный и сбитый с толку, подмастерье отправился к себе в покои и собрал вещи. Потом он заглянул в классную комнату, где как раз вела урок Майзелла; она, должно быть, знала о его увольнении, поскольку, едва взглянув на вошедшего, тут же отвела взгляд и, ничего ему не сказав, демонстративно стала слушать, как дети декламируют стихотворный отрывок. Робинтон собрал ноты и инструменты, улыбнулся на прощанье бывшим своим ученикам и вышел — тоже ничего не сказав.
      Когда он взбирался на барабанную вышку, перескакивая через три ступеньки, ему вдруг пришло в голову, что лучше было оставить вещи там и вовсе не заходить в класс. Добравшись до верхней площадки, Робинтон едва дышал, зато гнев и возмущение, рожденные несправедливым увольнением, отчасти поутихли. Просто Райд слишком неопытен и не понимает, что своим поведением он оскорбляет холдеров и что арфист — ценный помощник в делах управления холдом.
      На вышке дежурил Хайон. Завидев Робинтона, он улыбнулся, но, что он хотел сказать, осталось неизвестным: Робинтон заговорил первым.
      — Мне разрешено отправить сообщение, — не сдержавшись, резко выпалил арфист.
      Схватив палочки, он отстучал краткую просьбу помочь ему с переездом. У Хайона от удивления расширились глаза. Юноша снова хотел что-то сказать, но сдержался.
      Коротать время на вышке в ожидании ответа из Вейра было неловко, но Робинтону не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Хайон был достаточно тактичен, чтобы понять это. Подмастерье уселся на табурет и принялся ждать, попивая кла. В конце концов прилетел рокот барабана, сообщавший, что дракон скоро будет.
      — Роб, так что же все-таки случилось? — не выдержал Хайон.
      — Твой брат считает, что я — неподходящий арфист. Хайон встретил его взгляд, не дрогнув.
      — Мой единокровный брат, — сказал он, намеренно подчеркнув степень родства, — не всегда пользуется мозгами, доставшимися ему от рождения. Если, конечно, ему что-нибудь при рождении досталось. Он знает, что тебе удалось успокоить опытных, сведущих холдеров, которых он умудрился оскорбить?
      — Именно из-за этого он меня и выставил, Хайон. Передай леди Хайяре, что я глубоко сожалею о том, что мне пришлось уехать…
      — Ей будет не хватать тебя, — уверенно сказал Хайон.
      — Честно сказать, я ей не завидую. Да и тебе тоже.
      Хайон едва заметно улыбнулся.
      — Ничего, я выживу. По крайней мере, я знаю, с чем мне предстоит иметь дело.
      — Ну, что ж… — сказал Робинтон и протянул юноше руку.
      Хайон взял ее обеими руками и от души пожал.
      — Знаешь, что я тебе скажу? Майзелла будет очень жалеть, что ты не сыграешь у нее на свадьбе.
      — Сомневаюсь, — отозвался Робинтон, но почувствовал, что больше не злится на Майзеллу.
      — А вот и твой дракон. Если это Ф'лон прилетел, предупреди его, что мой братец очень на него зол — из-за того, что он уделял слишком много внимания Нейприле.
      — Что, правда?
      Это Робинтон как-то упустил из виду. Нет, лорд Райд явно не захочет, чтобы его единокровная сестра встречалась с каким-нибудь всадником, — хотя лорд Майдир наверняка отнесся бы к этому с пониманием. Майдир знал, что жизнь в Вейре может оказаться предпочтительнее работы в холде.
      Хайон встал было, собираясь проводить Робинтона. Но подмастерье покачал головой.
      — Давай лучше не дадим Райду нового повода для жалоб. Я хочу убраться отсюда как можно тише и незаметнее.
      Хайон рассмеялся.
      — Если тебе хочется быть незаметным, Роб, ты выбрал не ту профессию! Мне будет очень тебя не хватать.
      Кивнув юноше на прощанье, Робинтон спустился с вышки, забрал свои сумки, а потом вышел во двор, ни с кем по пути не встретившись.
      Действительно, за ним прилетели Ф'лон и Сайманит'. Робинтон заметил, что Райд стоит у окна своего кабинета и наблюдает, как он забрасывает вещи наверх, а Ф'лон крепит их к упряжи. Затем Робинтон вспрыгнул на приподнятую лапу Сайманит'а и, ухватившись за протянутую Ф'лоном руку, вскарабкался на спину дракону.
      — Что, выставил он тебя? — поинтересовался Ф'лон, ухмыльнувшись и небрежно махнув рукой в сторону окна Райда.
      — А ты что, знал, что он собирается это сделать? — спросил удивленный Робинтон. Как это он умудрился не заметить, что Райд стал относиться к нему иначе?
      — Ну, я надеялся. В других местах ты сможешь достичь большего.
      — Бенден — хороший холд! — возразил Робинтон, отчасти побуждаемый преданностью, а отчасти потому, что это было правдой.
      — Был хорошим при Майдире. А Райду еще предстоит научиться тактичности.
      — Ты что, уже слыхал? Ф'лон пожал плечами.
      — Случалось.
      И Сайманит', резко оттолкнувшись от земли, взмыл в небо.
      Робинтон почувствовал, как что-то сдавило ему горло. Здесь, в Бендене, прошли самые счастливые дни его детства. Он так гордился, когда его вновь отправили сюда, уже в качестве подмастерья! Но ведь правда же — он делал все так, как его учили, и старался изо всех сил! Где же он допустил ошибку?

* * *

      — Много шума из ничего — вот что это такое, — сказал мастер Дженелл, выслушав рассказ Робинтона. — Молодому лорду Райду многому еще предстоит научиться — особенно в том, что касается искусства управлять людьми. — Мастер-арфист сидел, сложив пальцы домиком, и сочувственно смотрел на Робинтона. — Ну, думаю, он все-таки научится. Он прошел хорошую школу. А последствия нынешнего поведения укажут ему на ошибки.
      — В самом деле? — Робинтон недоверчиво фыркнул.
      — Во всяком случае, я так думаю. — И мастер Дженелл улыбнулся. — Зато теперь я могу использовать твои таланты как минимум на шести других должностях. Выбирай сам.
      Вот так и случилось, что следующие два Оборота Робинтон провел в Тиллек-холде. Там он встретил свою любовь.
      Новое место назначения имело лишь два недостатка: ужасная погода — там почти не бывало солнечных дней, — и очень кислое белое вино, производившееся в Тиллеке. Кроме того, Робинтон приступил к следующему этапу обучения, необходимому для получения звания мастера. В него входили наставления о применении Хартии, о третейском суде и посредничестве — вопросы, касающиеся самой сложной части деятельности цеха арфистов. Арфист Тиллека, Миннарден, согласился обучать Робинтона, поскольку участвовал в заседаниях суда холда. Робинтон рассчитывал, что ему и впредь придется работать с Миннарденом, а Мерелан была хорошего мнения об этом мастере.
      — Человек основательный и надежный. Основы он преподаст хорошо. Да и сердце у него доброе, — сказала она. — С ним у тебя проблем не будет.
      Она лукаво улыбнулась, искоса взглянув на давно переросшего ее сына.
      — Он ведь когда-то качал тебя на коленях!
      Робинтон скривился, и Мерелан расхохоталась.
      — Не бойся, радость моя. Он не станет ставить тебя в неловкое положение рассказами о твоем младенчестве.
      Робинтон очень на это надеялся. Вряд ли подобные рассказы будут способствовать укреплению его авторитета среди учеников!

* * *

      Робинтон вместе с Грожем, третьим сыном Грогеллана, добирались в Тиллек верхами; ехали они на скакунах прославленной руатанской породы и еще одного взяли с собой в качестве вьючного животного, чтобы везти вещи и припасы на дорогу. Грож должен был провести в Тиллеке один Оборот, работая управляющим у лорда Мелонгеля. Лорды часто отправляли своих сыновей в другие холды, чтобы те поднабрались опыта. Грож был ровесником Робинтона: энергичный парень, похожий больше на свою мать, леди Виналлу, чем на отца. Благодаря ему нелегкое путешествие сделалось приятным, ибо, несмотря на привычку самому решать все вопросы, касающиеся установки лагеря, охоты или распределения обязанностей, Грож был выносливым путником и хорошим товарищем. Всем прочим песням он предпочитал неприличные, но Робинтон отнесся к этому с пониманием. Почему бы не порадовать спутника — особенно если они останавливались ночевать в каком-нибудь холде, население которого было сплошь мужским, у горняков, скотоводов или лесорубов. Грож даже иногда подыгрывал Робинтону на дудочке, если мелодия была несложной.
      По пути Грожу предстояло выполнить небольшое поручение отца. У одного из холдеров лорда Грогеллана, проживавшего в горах, возникли какие-то трения с соседом, обитающим уже во владениях Тиллека, а не Форта. Грожу надлежало разобраться с их распрей, тянувшейся уже несколько Оборотов.
      — Я по горло сыт жалобами этого холдера, и письменными, и теми, которые он на меня вываливает во время Встреч! — сказал лорд Грогеллан. — Я писал по этому поводу Мелонгелю. Ему это все надоело не меньше моего. С помощью подмастерья Робинтона ты уж как-нибудь сумеешь решить их проблему. Насколько я понимаю, заварилось все из-за общей стены. Устроили, понимаешь, из кучки земли целую гору неприятностей.
      Спускаясь по северному склону, Грож и Робинтон увидели две довольно большие хижины. Холдер, проживавший на землях Форта, был пастухом, а тиллекский холдер — лесничим. Хижины разделяло расстояние, равное нескольким длинам дракона. Неподалеку виднелась обрушившаяся каменная стена протяженностью в пять-шесть длин дракона; она разделяла пастбище и лес. Похоже было, что какая-то буря повалила несколько деревьев, которые рухнули на стену и серьезно повредили ее. А еще путники увидели, как несколько человек с гневными воплями выгнали из лесу нескольких лохматых животных; трое мужчин, ожидающих на пастбище, тоже подняли крик. Погонщики, не обращая на это внимания, от души охаживали животных палками.
      — Почини эту проклятую стену, Сачо, или я прикончу следующую тварь, которая заберется в мои посадки!
      Эта громогласная угроза помогла двум путникам уразуметь, что здесь происходит.
      — Угораздило же нас прибыть в разгар очередной стычки! — скривившись, сказал Робинтону Грож. — А, ладно! Все равно что-то с этим делать нужно!
      Они рассчитывали, что доберутся на место засветло и смогут быстренько оценить состояние дел. Но вышло так, что им пришлось перейти к разбирательству незамедлительно.
      — У стены две стороны, — заметил Робинтон и улыбнулся.
      — Доброго вам вечера! — окликнул спорящих Грож.
      Погонщик остановился рядом с грудой камней и, заслонив глаза от вечернего солнца, принялся разглядывать прибывших. Холдер вскинул сучковатый посох, а его сыновья — судя по лицам, никем иным они быть не могли — встали в борцовскую стойку.
      — Это — Грож из Форт-холда. А я — подмастерье Робинтон из цеха арфистов, — сообщил Робинтон.
      Старшие спорщики переглянулись.
      — Опять ты, Сачо, нажаловался лорду Грогеллану? — воскликнул лесник и злобно улыбнулся. — Добро пожаловать, холдер и арфист. Вам следует переночевать у меня и моих домочадцев, — он указал на сыновей.
      — Мы с радостью примем ваше предложение, — любезно отозвался Робинтон.
      Он уже подъехал к стене достаточно близко, чтобы остановить своего скакуна и соскользнуть с седла. Робинтон был выше всех присутствующих и намеревался использовать это преимущество.
      Грож тоже спешился и уверенно встал радом с Робинтоном.
      — Мой отец, лорд Грогеллан, желает окончания этой распри. Он прислал меня и подмастерье Робинтона, дабы увериться, что на этот раз дело будет завершено.
      Его слова породили немедленный отклик: обе заинтересованные стороны тут же принялись сыпать взаимными обвинениями. Тортоле утверждал, что стена упала на сторону Сачо, а значит, он и должен ее чинить. Сачо же кричал, что, если бы у Тортоле хватило ума не обрушить деревья прямо на стену, ничего бы и не произошло. Робинтон отметил, что выкорчеванные пни этих самых деревьев успели зарасти мхом: судя по всему, произошло сие печальное событие много Оборотов назад. Еще он отметил, что лесонасаждения сильно пострадали от бури — на склоне образовалась настоящая просека, — и что луга, находящиеся в ведении пастуха, расчищены и содержатся в порядке. Но вот почему две семьи, проживающие в таком глухом уголке, давным-давно не объединились и не восстановили стену, было неясно.
      — Довольно! — рявкнул Грож.
      — Вполне довольно, — произнес Робинтон во внезапно наступившей тишине. — У стены, друзья мои, две стороны.
      Ответом ему были недоуменные взгляды. Младшие холдеры начали перешептываться.
      — Конечно, две — сколько ж еще? — нахмурившись, отозвался Сачо.
      — Ваша сторона и их сторона, — терпеливо пояснил Робинтон. — Вы построите свою сторону, а они — свою.
      Сачо и Тортоле уставились на арфиста, вытаращив глаза. Смешливый Грож умудрился притвориться, будто его разобрал кашель.
      — Стена — она ведь была не в один камень толщиной, верно? — продолжал Робинтон, строго глядя на присутствующих. Он успел рассмотреть, что стена была в свое время достаточно широкой и высокой, чтобы животные, даже заинтересовавшись пышной травой на просеке, не могли через нее перепрыгнуть.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30