Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любовь и дым

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Блейк Дженнифер / Любовь и дым - Чтение (стр. 14)
Автор: Блейк Дженнифер
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Я знаю, что у вас с Ривой какие-то проблемы. Может быть, я могу чем-нибудь помочь?

Какое-то время Эдисон стоял и молча разглядывал ее. Наконец бросил полотенце на пол и двинулся к Маргарет. Он одернул шелковую пижаму на коленях и сел рядом с ней. Сладким тоном сказал:

— Неужели?

— Я не понимаю, почему бы и нет. — Она смотрела на него, как будто защищаясь.

— Рива знает, что вы здесь?

— Нет, но что из того?

— Это не она послала вас?

— Нет. Время от времени я действую вполне самостоятельно.

Эдисон не обратил внимания на негодование, прозвучавшее в голосе женщины. Совершенно очевидно, Маргарет совала свой нос в чужие дела. В то же время, возможно, это Рива подговорила ее прийти сюда.

— Думаю, Риве не понравится, если она узнает о вашем визите.

— Ей это очень не понравится, — Маргарет слегка вздрогнула, как будто от одной мысли ей становилось холодно.

— Вы боитесь ее?

— Риву? Не смешите меня! У нее, конечно, острый язычок, но, в конце концов, она моя сестра.

— Она, однако, не станет вас благодарить за вмешательство в ее дела.

— Наверное, нет. Но я думаю, вы согласитесь — положение должно как-то измениться. Кто-то что-то должен сделать. Я не могу сидеть и ждать, что именно решит Рива.

— А она все еще что-то решает? — спросил Эдисон задумчиво.

— Да! Она ведет себя так, как будто она одна решает, как жить Эрин. Как будто я вообще не имею никаких прав.

Он сочувственно покачал головой:

— Да, она стала влиятельной женщиной за последние несколько лет.

— Она очень властная, если хотите знать. Она пыталась и мне сказать, чтобы я не совала свой нос в это дело. Не совать свой нос! Подумайте только! Как будто бы женщина, которую Эрин называет мамой, которая вырастила и воспитала Эрин, не имеет права голоса!

— В этом есть что-то роковое.

— Да. Конечно, Рива родила девочку, но вырастила и воспитала ее я!

Эдисон почувствовал некоторое возбуждение. Он всегда возбуждался, узнавая чужие секреты.

— Черт побери!

— Бог мой! — прошептала Маргарет.

Эдисон уставился на нее, заглянул прямо ей в глаза, его же превратились в две голубые полоски.

— Скажите, сколько лет Эрин?

Маргарет смотрела на него с раскрытым ртом, краска сбежала с ее лица.

— Я совсем забыла, что вы не знаете об этом. Как я могла забыть?

— Рива не сочла нужным сообщить мне кое о чем. Но, может быть, Эрин — не моя дочь, а кого-то другого, кого Рива подцепила до знакомства со старым Столетом?

Маргарет издала какой-то неясный звук, вскочила на ноги, повторяя:

— Рива никогда не простит мне этого!

Эдисон протянул к ней руку, чтобы удержать.

— Постойте, мы еще не договорили.

Маргарет попыталась вырваться:

— Мне пора уходить!

— Не сейчас. Нам надо еще обсудить несколько вопросов.

Он грубо дернул ее за руку, и она буквально упала на него, неуклюже усевшись к нему на колени. Она попыталась оттолкнуть Эдисона, но он схватил ее за плечо, бросил на подушки и прижал всем своим весом к кушетке.

— Ну а теперь, — сказал он, обнажая зубы в улыбке, — давайте поговорим!

— Мне больно! — закричала Маргарет. Она попыталась бороться, но пальцы его плотно сжали ее руки. Она вдруг ощутила твердость его члена и замерла, потрясенная.

— Значит, я отец Эрин, не так ли? — спросил он. — Вот, значит, в чем дело. Вы с Ривой себе места не находите, потому что боитесь, что она трахнется с моим сыном, который является ее братом.

— Сводным братом, — поправила его Маргарет, с трудом выговаривая слова. — Отпустите меня!

— О, нет, мне ты так больше нравишься. Как в старые времена. Вспомни, как ты вышла ночью из дома, чтобы отдать объедки собакам. А, помнишь? Помнишь, как я поцеловал тебя? Я целовал тебя и раньше, в магазине, но тогда я бы получил от тебя все, если бы не Бет. Она открыла дверь и позвала тебя, помнишь? Ну вот, теперь-то мне никто не помешает.

Эдисон терся о нее всем телом, не прерывая разговора, пока не уперся мошонкой в низ ее живота. Он ощутил необычное возбуждение от одного воспоминания, как он хотел повалить ее на мокрую от росы землю и овладеть ею прямо там, на земле. Ну а то, что она боится его сейчас, даже лучше. Глаза ее были широко раскрыты, она издала неясный стон.

Он рассмеялся:

— Ладно, крошка. Ты ведь этого и сама хочешь? Как давно уже у тебя этого не было? Как давно старина Ботинки не трахал тебя?

Он наклонил голову, используя весь свой вес, чтобы она лежала на кушетке неподвижно, и начал ее целовать. Она вертела головой, но он искал ее рот, пока не нашел и его язык не оказался внутри. Он отодвинул ее язык и сделал сильный толчок внутрь, чтобы она не сомневалась в его намерениях. Сдавленный стон, который она издала, лишь еще больше возбудил его.

Он слегка приподнялся, чтобы одной рукой сжать ее грудь, получая наслаждение от ощущения полноты в своей руке. Потом начал расстегивать пуговицы ее платья. Она тяжело дышала и все еще пыталась сбросить его с себя. Он резким движением расстегнул лиф платья, поднял бюстгальтер и впился в сосок. Он всасывал его, кусал и сдавливал, захватив ртом почти всю грудь.

— Лежи тихонько и наслаждайся происходящим, — сказал он ей, на секунду отрываясь от ее груди. — Тогда и синяков будет меньше.

— Оставь меня, — задыхаясь, говорила Маргарет. — Отпусти меня, или я закричу. Я расскажу всем, я позову полицию.

— И что же ты скажешь, когда они спросят тебя, что ты здесь делаешь? Я скажу, что ты сама себя предложила, как это делают многие женщины, приходящие сюда. Кроме того, в городе у меня полно друзей. Никто ни о чем не узнает.

— Я скажу обо всем Ботинкам, он придет…

— Конечно. Наверняка он знает, что ты здесь, как и Рива. О-о-о-о! — Он задрал юбку, ощупывая пальцами ее полные бедра, но обнаружил преграду из плотных эластичных панталон, просунул пальцы внутрь, ища влажный мысок, там, где смыкались ее ноги. Ее вопли и угрозы лишь разогревали его. Он вновь укусил ее за грудь, жадно тыкаясь языком в ее сосок, и наконец нащупал то, что искал, и его палец погрузился во влажное тепло.

Однако этого еще было мало. Он сбросил пижаму и сделал резкий рывок. Она попыталась сомкнуть ноги, но он держал их, пока наконец не погрузился в горячую и отзывчивую плоть. Он вошел в нее целиком, напрягся, делая новые и новые рывки, пока не ощутил самого конца. Она вскрикнула от боли.

В этот момент в мозгу его промелькнула первая близость с Ривой. Это произошло почти так же. Сделал ли он все это специально?

— Бог мой, — простонал он, удерживая перед глазами образ Ривы. Он начал быстро двигаться, стремясь поскорее достигнуть вершины блаженства.


Звонок прозвучал через десять минут после того, как Рива обнаружила, что Маргарет нет дома. Рива думала, что сестра спит, потому что никаких признаков ее присутствия уже давно не было. Конечно, немного странно, но мало ли что. В Бон Ви люди обычно расслаблялись. Дом был таким большим, таким тихим и таким удобным, его гости обыкновенно вставали позже обычного.

Когда зазвонил телефон, Рива как раз протянула руку, чтобы позвонить Джорджу и узнать, на месте или нет одна из запасных машин. Она узнала голос Маргарет, но все, что она говорила, было так несвязно, произносилось на таких высоких тонах, что невозможно было ничего понять.

— Говори медленнее, — сказала Рива успокаивающим тоном. — Повтори, где ты?

Маргарет вновь начала говорить. Голос ее прерывался, дыхание было неровным, но рассказ — вполне связным.

— Оставайся там, где ты сейчас находишься. Я приеду, — сказала Рива.

— Не привози с собой Ботинки, ты слышишь меня? Не привози его, не говори ему. Просто приезжай сама.

Рива повторила:

— Я скоро приеду.

Она услышала гудок — Маргарет повесила трубку. Некоторое время она сидела неподвижно и смотрела перед собой. Затем нажала кнопку внутренней связи. Ботинки не было в Бон Ви. Он встал рано, чтобы отвести

машину в магазин. Что-то случилось с покрышками. Наверное, именно поэтому Маргарет и поехала сегодня утром в город. Рива покачала головой, но, услышав гудок в трубке, набрала номер, чтобы поговорить с шофером.

— О, я думала, не дождусь тебя! — воскликнула Маргарет, впуская Риву в гостиничный номер через полтора часа после их разговора.

— Я приехала как только смогла.

— Ты привезла мои вещи?

Рива показала ей небольшой чемоданчик. Когда Маргарет забрала его, Рива осмотрела комнату. Номер был довольно грязным. Создавалось впечатление, что дюжина ребят закатили здесь вечеринку по случаю окончания колледжа. На стенах пятна, на ковре — окурки и пепел, в воздухе висел запах мочи и хлорки. Снаружи гостиница выглядела довольно симпатично, но располагалась она слишком близко от Бурбон-стрита, и это, очевидно, повлияло на внутреннее убранство.

— Почему ты сюда приехала? — спросила Рива. — Почему бы сразу не приехать домой?

— Я была так расстроена. Я боялась вести машину. Я попыталась, но руки мои тряслись, я даже не могла вспомнить, как выехать на дорогу, ведущую к твоему дому. Машина стоит по-прежнему в гараже. Я пришла сюда пешком. Ты представляешь, Эдисон даже не позволил мне принять душ. Он сказал, что его жена может это заметить.

Голос Маргарет больше не дрожал, но глаза были красными, а голос хриплым от плача. В нем появились едкие интонации, которых не было раньше.

Рива сказала резко:

— Ты уверена, что не хочешь обратиться в полицию?

— Чтобы они задали мне массу вопросов и подвергли осмотру? Ты сошла с ума! — Голос ее стал скрипучим, когда она продолжила: — К тому же тогда уж точно всем все станет известно, а я не вынесу этого.

— Хорошо, я просто спрашиваю.

— Думаю, ты тоже не захочешь афишировать этот случай. Мне тогда придется объясняться, и твои секреты станут всем известны.

— Это не имеет значения, если ты хочешь затеять дело против Эдисона. — Рива сказала то, что думала. Внутри нее горела такая злость, что последствия обращения в полицию ее совершенно не интересовали.

— Я не могу! Я не могу!

— Может быть, вызвать врача? Он поговорит с тобой, осмотрит тебя, даст успокоительное. — Даже удивительно, как неловко она себя чувствует, подумала Рива. Ей хотелось бы обнять Маргарет, успокоить ее, но сестра была так напряжена, она как будто отталкивала ее. Рива поняла, что жалость будет неуместна. Но если Маргарет не хотела ни сочувствия, ни помощи, то что она может сделать?

— Я уже приняла лекарство, которое мне прописал домашний врач для нервов. Спасибо. Больше ничего не нужно. К тому же он начнет лазить по моим женским органам, а я только что достаточно этого натерпелась.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я имею в виду, ты уверена, что Эдисон не ранил тебя?

— Я уверена. — Слова прозвучали кратко.

Рива сжала губы, но не смогла скрыть своего беспокойства.

— Ты неважно выглядишь.

— Как же мне еще выглядеть после того, как меня швырнули на кушетку и пользовались как дешевой шлюхой?! На самом-то деле все это должно было произойти с тобой. Если бы ты сделала то, чего ждет от тебя Эдисон, мне не пришлось бы к нему идти и со мной ничего бы не стряслось.

Рива внимательно поглядела на свою сестру.

— Значит, виновата я? Опять?

Маргарет заморгала, но не отвела взгляд.

— Если бы ты пошла вместо меня…

— У меня хватает благоразумия не ходить к мужчине в гостиничный номер, — сказала Рива оскорбительным тоном, — особенно в номер к Эдисону Галланту. Истина в том, что с тобой ничего бы не стряслось, если бы ты не вмешалась в мои дела. Зачем ты это сделала?

— Ты же сказала, что я сама могу попробовать убедить Эдисона.

— И ты убедила его?

— Ты знаешь, нет…

— Ты же знаешь, я и не собиралась тебя заставлять этим заниматься. Зачем ты это сделала, Маргарет?

— Благополучие Эрин касается меня тоже!

— Настолько, насколько я тебе это позволяю, запомни!

— Эрин — моя дочь! — закричала Маргарет. — Я занималась ею, пока она была малышкой, водила ее к врачу, когда она болела, целовала ее ушибы, когда она падала. Я купила ей платье к первому причастию и поджидала ее, когда она возвращалась со своего первого свидания.

— Все это лишь потому, что ты забрала ее у меня.

— Ты сама не захотела иметь ребенка.

— Откуда тебе это известно? Разве ты спрашивала меня?

Маргарет поглядела на сестру, как будто впервые ее увидела. Лицо ее неожиданно искривилось.

— О, Рива, я рассказала ему!

В груди Ривы что-то сжалось. Она прошептала:

— Ты… что?..

— Я сказала Эдисону об Эрин, хотя и не собиралась этого делать. Но последнее время я иногда кое-что забываю. У меня просто вылетело из головы, что он ничего не знает.

Рива глубоко вздохнула один раз, другой. Ей было больно говорить.

— Ты представляешь себе, что наделала?

— Может быть, все даже к лучшему! Теперь-то он поймет, почему Эрин и Джошу нельзя быть вместе. Он заставит его держаться подальше.

— Он использует свою информацию против меня.

— Может быть, и нет. Зачем ему это все?

— Потому что такой он человек. Неужели ты сомневаешься в этом? Особенно теперь.

Маргарет поглядела на нее, и слезы вновь показались в ее глазах.

— Ты не должна мне напоминать об этом.

Это была старая уловка, но она в который раз сработала. Рива опять ощутила, как чувство вины поднимается в ней. Она повернулась к телефонному аппарату, стоявшему на тумбочке у кровати.

— Посмотри, я собираюсь позвать Ботинки. Нужно, чтобы он был с тобой. Он знает, как помочь тебе.

— Нет! — взвизгнула Маргарет. — Я не хочу видеть его здесь! Ты, наверное, хочешь мне просто отомстить таким образом!

— Мстить? — Рива резко обернулась к ней. — Что ты имеешь в виду?

— Хочешь отомстить мне за то, что я обо всем рассказала Эдисону.

— Мне и в голову такое не приходило, Маргарет, ты просто истеричка! Ты что, собираешься скрывать происшедшее от своего мужа? Скрывать, что тебя изнасиловали?

— Мне придется это делать, ты же видишь! Он иначе никогда не станет смотреть на меня по-прежнему. Все изменится, — Маргарет закрыла рот руками, глядя на Риву широко открытыми глазами, блестящими от слез.

Рива помолчала минуту, потом с усилием произнесла:

— Разве ты не видишь, что это не имеет значения? Все изменилось.

— Нет, не изменилось, — сказала Маргарет напряженно. — Сейчас я приму ванну, надену чистую одежду, затем мы вернемся в Бон Ви. Мы скажем всем, что я решила сходить за покупками, но с машиной что-то произошло. Ты же поехала за мной, а не просто послала машину, и мы прошлись вместе по магазинам. За машиной ты можешь кого-нибудь послать, и на этом все будет кончено.

— Маргарет, но нельзя же делать вид, что ничего не произошло.

— Мне все равно. Я не собираюсь разрушать свою жизнь из-за Эдисона Галланта. Это позволит ему ощутить себя победителем.

— Но все это не игра, в которой можно победить или проиграть!

Но сестра уже направилась в ванную комнату, не обращая никакого внимания на ее слова.

— В любом случае, — бросила она через плечо, — я не собираюсь забывать о происшедшем. Я дам ему сдачи в свой черед.

— Не будь дурочкой! — крикнула ей вслед Рива. — Только дети дают друг другу сдачи.

Маргарет хлопнула дверью, ничего не ответив.

Проблема, однако, так просто не разрешилась: Ботинки не поверил ни единому слову Маргарет. На него не произвели никакого впечатления сумки, набитые купленной по настоянию Маргарет одеждой. Он едва взглянул на тряпки, разбросанные по кровати.

— Ты не говорила, что собираешься идти в магазин, — сказал он, глядя на жену с нескрываемым подозрением. — Ты даже не попросила у меня денег.

— У меня же есть кредитная карточка, разве не так? — запротестовала Маргарет. — Да и дел-то всех — заглянуть в «Мэзон Бланш», что новенького у них появилось. Есть из-за чего шум поднимать.

— Почему ты тогда оставила машину у выхода в гараж гостиницы «Ронял Орлеан»? Мне сказали, что ты пришла, села в машину, немного проехала, а потом просто бросила у выхода и ушла вместе с ключами.

— Я же сказала, с машиной что-то случилось.

— Она прекрасно завелась через несколько минут после твоего ухода. Поэтому они и позвонили. Они посмотрели на номер и решили спросить разрешения. Человек сказал, что ты вышла из гостиницы и была очень расстроена. Что происходит?

— Я не заходила внутрь. Идиот, наверное, спутал меня с кем-то еще. Машина просто заглохла.

— Почему же ты не попросила помочь тебе кого-нибудь из обслуги гаража?

— Я не подумала.

— Почему ты не подумала? Не потому ли, что Эдисон Галлант чем-то тебя расстроил? Я знаю, что он остановился в этой гостинице, Эрин упомянула об этом.

— Он к этому вообще не имеет никакого отношения. Я использовала гараж в гостинице, потому что так было удобнее. Тем более я решила прогуляться немного по кварталу. Ты же знаешь, как трудно там найти место для стоянки.

Все это было маловероятно. В другой раз Маргарет, может быть, и продолжала бы врать. Сейчас же она была неспособна на это. Слова ее звучали неестественно. Она с трудом глядела в глаза своему мужу. Руки ее дрожали, она нервно поправляла прическу, потом стала сжимать и разжимать пальцы.

— Все это неправда, Маргарет, — сказал Ботинки. — С тобой что-то произошло. Я знаю. Скажи мне, или я позвоню Эдисону или съезжу к нему и узнаю все от него самого.

— Ты этого не сделаешь!

— Ты знаешь, что сделаю!

Маргарет знала. Она разрыдалась и сквозь слезы, прерываясь, рассказала мужу о том, что случилось в гостинице. На середине рассказа Ботинки опустился на пол рядом с ее стулом и обнял ее. В лице его застыла боль, но в нем был и гнев. Рива даже испугалась — это выражение Ботинок ей было незнакомо.

Она чувствовала себя неловко: Маргарет рыдала на плече мужа, тот обнимал ее… Когда она наконец затихла, Рива сказала:

— Она не хочет идти к доктору.

— Он меня не ранил, — сказала Маргарет, вытирая слезы с лица.

— У тебя был шок.

Ботинки выпустил жену из объятий и медленно встал.

— Наверное, лучше всего ей сейчас пойти спать.

Маргарет сжала руки на коленях и смотрела на них обоих.

— Не говорите обо мне так, как будто бы меня здесь нет.

— Успокойся, — сказал Ботинки. — Просто раздевайся и ложись.

— Что ты собираешься делать? — Гнев Маргарет улегся, и она глядела на мужа в беспокойстве.

— Ничего особенного. Сделай сейчас то, что я тебе сказал. Может быть, тебе принесут суп или что-то еще поесть. А потом отдохни.

— Я не могу съесть ни крошки.

— Попробуй.

В голосе Ботинок слышались стальные интонации. Маргарет взглянула с горечью на Риву:

— Я же говорила тебе — все изменится.

Рива обменялась с сестрой долгим взглядом, но ничего не ответила. Через минуту она повернулась и вышла из комнаты.

— Я побеспокоюсь об обеде.

Она не знала, что Ботинки пошел вслед за ней. Но услышала, как Маргарет выкрикнула:

— Куда ты?

— Я скоро вернусь, — ответил ей муж, закрыв за собой дверь спальной комнаты, и вышел в холл.

Рива не стала сразу оборачиваться и пошла дальше. Ее зять последовал за ней. Прошло еще сколько-то времени, пока она заговорила:

— Мне очень жаль.

Он взглянул на нее и нахмурился.

— Чего жаль? Ты ни в чем не виновата.

— Я неточно выразилась. Просто ничего бы не случилось, если бы я не затеяла всю эту историю.

— Но ты же не могла сидеть сложа руки.

— Это-то я и твержу, вся история Эрин с Джошем ничем хорошим и не могла бы кончиться.

— Значит, все равно пришлось бы действовать.

— Наверное, теперь уже поздно о чем-либо сожалеть. — Ботинки промолчал, и она продолжила: — Ты знаешь, я не понимаю, почему Эдисон так поступил. Конечно, Маргарет привлекательна, а идти в гостиницу к нему — не самый разумный поступок. Но к чему все это? Зачем ему это?

— Причины разные. Главная же в том, что ему так захотелось.

— Ты не думаешь, что он хотел мне отомстить?

— В какой-то степени, может быть, и так. Но, думаю, причины глубже. Я помню, как он говорил когда-то, что сестры Бенсон самые красивые из всех девушек, которых он когда-то видел, и что он хотел бы всех их… Ну, ты понимаешь. Наверное, Маргарет оказалась там, когда ему моча в голову ударила. Он, знаешь ли, никогда не беспокоился о том, чтобы себя сдерживать.

— Но зачем так рисковать? Ведь это просто глупо — такой поступок совершен человеком, за которым все следят очень пристально.

— Люди, подобные ему, считают, что они выше всех, ничто им не помеха. Они полагают, что им все сойдет с рук.

Они подошли к лестнице на противоположной стороне дома.

— Что ты собираешься делать?

— Почему ты думаешь, что я что-нибудь собираюсь делать?

— Я не знаю. Я чувствую.

— Эдисон — мой родственник. Думаю, мы с ним немного по-родственному поговорим.

Рива взглянула на сжатый кулак Ботинок, затем перевела глаза на его лицо.

— Ты собираешься по-дружески ему втолковать, что он поступает неправильно?

— Что-то вроде того.

— Ты будешь осторожен?

— Не беспокойся обо мне.

Самое любопытное — она почему-то не беспокоилась. И еще одно: у нее не было никакого желания останавливать его.

— Я подумал, — продолжил он, — что должен тебя предупредить, тебе не стоит мучить себя мыслями, что все могло бы повернуться по-иному, если бы ты что-то предприняла. И что твой план в отношении Эрин и Джоша должен быть изменен.

— Я об этом пока и не думала, — ответила она, нахмурившись. — Я думаю, что ты сам все сделаешь, и сделаешь правильно.

— Тем более что Эрин — моя дочь.

Она встретила его твердый взгляд. Этот человек был истинным отцом ее дочери, он больше, чем кто-нибудь другой, сделал для того, чтобы Эрин выросла открытой, доверчивой молодой женщиной — такой, какой она и стала.

— Да, она — твоя дочь, и глупо было мне забывать об этом. Тебе надо было сразу мне сказать…

— Маргарет подняла шум за двоих.

Крайне необычным для него было то, что он критикует свою жену. Это доказывало некую отчужденность, возникшую в отношении ее после всего происшедшего.

— В ее натуре пытаться управлять людьми и беспокоиться о них, — ответила Рива.

— Я знаю. Но я знаю и то, что ты пыталась сделать что-то для Эрин, не производя много шума. Мне невыносимо думать, что Маргарет проболталась Эдисону об Эрин. Я надеюсь, сумею убедить Эдисона, чтобы он не использовал это против девочки.

— Думаешь, он может рассказать ей?

Ботинки прищурил глаза.

— Я постараюсь его убедить, что это будет неразумно с его стороны. Обо всем остальном — не знаю.

Последними словами Ботинки хотел сказать, что не знает, сумеет ли Эдисон использовать полученную информацию против Ривы.

— Не беспокойся обо мне. Я сама все улажу.

— Да, я так и думал, — сказал Ботинки. — Но если я чем-то могу помочь, скажи.

— Обязательно, — ответила Рива.

Ботинки кивнул головой, повернулся и пошел к спальной комнате. Рива смотрела ему вслед и думала, что она обязательно к нему обратится. Таким, как сейчас, она его еще не знала. Он может оказаться более опасным в качестве союзника, чем в качестве врага, коли уж он вмешался в это дело. Но хорошо, что он на ее стороне.

13

— Он попользовался мной, Рива!

Голос Маргарет доносился из полутемной спальной комнаты, где она лежала, закрыв полог кровати. Рива сидела рядом с ней на кресле. Сестра настояла, чтобы она осталась, когда та принесла ей поднос с обедом. Маргарет не хотела оставаться одна. Рива же ничего так не желала, как поскорее уйти из спальни, чтобы отделаться от чувства вины, сострадания и злости по отношению к своей сестре, чтобы не видеть Маргарет, изнывающую от сочувствия к самой себе. Знала ли ее сестра, что когда-то и ею попользовались?

Рива сказала:

— Не думай об этом.

— Я должна думать. Мне это необходимо, разве ты не понимаешь? Сначала, когда Эдисон впустил меня в номер, мне показалось, что я ему просто понравилась. Он улыбался и казался таким заинтересованным в нашем разговоре. Но потом — потом он накинулся на меня как животное. Для него все это ничего, абсолютно ничего не значило. Ему надо было что-то доказать, и для этого он использовал меня. Он использовал меня, чтобы отомстить тебе!

— Мне очень жаль, но я не собиралась тебя в это втягивать.

— Но я оказалась в это втянута. Я уже давно во все втянута.

Голос Маргарет звучал отрешенно. Рива подумала, что транквилизаторы, которые она приняла, наконец подействовали. Она очень на это надеялась. Но Маргарет продолжала говорить:

— Мне всегда казалось, что он какой-то особенный, такой красивый, такой богатый. Какой-то изысканный, не то что Ботинки.

— Эдисон?

Маргарет кивнула.

— Я завидовала и тебе, и Бет. Я очень тебе завидовала, потому что он желал тебя, он владел тобой. Я знаю, что ничего путного из этого ни для тебя, ни для Бет не получилось, но это не имеет значения. Я иногда думала о нем, когда мыла посуду, или в постели, когда Ботинки… О Боже!

— Не говори об этом! Ты опять себя расстроишь.

Маргарет не обратила на ее слова внимания.

— Я думала, что если бы я была свободна и не имела обязательств перед кузеном Эдисона, то, может быть, он убежал бы со мной. Иногда, глядя на Эрин, я думала, а какой бы она была, будь она моей дочерью от Эдисона? Разве это не глупо? Разве это не самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышала?

— Маргарет…

— Если бы не эти грезы, я, вероятно, и не пошла бы к нему. Но ты только подумай обо всех моих бессмысленных мечтаниях, о потерянном времени. Он недостоин этого. Ты могла бы мне рассказать о нем…

— Я рассказывала, — сказала Рива тихо. — Просто ты не слушала меня.

— Он обманул меня, я попалась в ловушку. Я никогда не прощу ему этого.

Трудно было что-либо на это ответить. Повисла тишина, нарушаемая лишь звуком кондиционера, шелестом прохладного воздуха, проникающего в комнату. Через какое-то время Маргарет беспокойно повернула голову на подушке и спросила ворчливо:

— А где Ботинки?

Рива ответила ничего не выражающим голосом:

— Я не знаю.

— Он должен бы находиться рядом со мной, это не похоже на него.

— Я уверена, что скоро он будет здесь.

— Уверена? Но куда он пошел? Как ты думаешь, он ведь не пошел к Эдисону? — Маргарет приподнялась на локте и внимательно поглядела на сестру. — Боже мой, неужели он пошел туда? Рива, скажи мне…

— Постарайся заснуть.

— Это именно так. Я знаю. Зачем ты отпустила его?

— Я не могла его остановить.

— Я представляю, чего ему наговорит Эдисон, какую ложь он нагородит.

— Сомневаюсь, что у него будет такая возможность. Ботинки был… Не похоже, что он вообще собирается с ним разговаривать.

— Эдисон вызовет полицию, и Ботинки арестуют! Я знаю, именно так он и поступит.

— Мы все равно ничего не можем сделать. Ляг, пожалуйста, и отдохни.

Маргарет со стоном откинулась на подушки:

— Я не устала и не больна. Меня изнасиловали, неужели ты не понимаешь?

Рива понимала ее. Когда Эдисон первый раз овладел ею, ситуация была очень похожа на ту, в которой оказалась Маргарет. И тогда, в другой раз, с этим иностранцем с Бурбон-стрита, все тоже походило на изнасилование. Но она ничего не ответила. Когда сестра затихла, Рива откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.


В ту жаркую майскую ночь в задней комнате бара на Бурбон-стрите она отпрянула от двух мужчин, которые не спускали с нее глаз. В их взглядах светилась плотоядность и уверенность в успехе. Иностранец вынул из кармана бумажник и стал отсчитывать дваддатидолларовые бумажки. Когда владелец бара протянул свою жирную руку за деньгами, Ребекка распахнула дверь офиса и выбежала наружу.

Она услышала, как загрохотал отодвигаемый стул и раздалось проклятие. Кто-то бежал за ней. Ребекка оглянулась и увидела, что за ней следовали иностранец и владелец бара. Трехдюймовые каблуки не для быстрого бега, но она неслась по коридору к занавесу, который отделял коридор от бара.

Казалось, стены сотрясаются от тяжелых шагов ее преследователей. Этот звук походил на раскаты грома, сердце стучало в ее груди, гулко отдаваясь в ушах. Она чувствовала, насколько она уязвима, насколько она совершенно, совершенно голая! Но она была преисполнена ужаса, ярости и решимости одновременно.

Она откинула занавеску и сразу же очутилась в переполненном, шумном зале, где грохотала безумная музыка. Она увидела мужчин, осоловевшими глазами наблюдающих за почти голыми женщинами, вихляющимися над ними на столах, увидела завесу из сигаретного дыма. Никто, однако, не обратил на нее никакого внимания.

Сзади кто-то цепко схватил ее за руку, швырнул о стенку так, что она задохнулась от боли. Она закричала, потому что иностранец схватил ее за горло. Дыхание его было зловонным. Этот запах, смешанный с жирным ароматом масла, исходящим от его волос, вызывал тошноту. Зубы его хищно обнажились в предчувствии ожидавшего наслаждения.

— Ты так легко от меня не уйдешь! — сказал он, прижавшись бедрами к ее бедрам, защищенным только лоскутком материи. Владелец бара, стоявший в дверном проеме, лишь одобрительно хмыкнул.

Ребекка уперлась руками ему в грудь и с силой оттолкнула, так что он пошатнулся. Вдруг за спиной иностранца показался какой-то мужчина. Он схватил иностранца за плечо и, повернув к себе, с силой ударил ногой ему в колено, так что тот взвыл, затем он с трудом поднялся и исчез из бара. Спаситель Ребекки повернулся к владельцу бара.

— Только не сходите с ума, мистер Столет! — сказал жирный подонок, выбрасывая вперед руки и отступая назад. — Разве я мог знать, что ей это будет неприятно? Все в порядке. Все спокойно. Девочка может по-прежнему танцевать для вас, если вы этого хотите.

— Вопрос в том, — ответил человек, которого назвали Столетом, — хочет ли этого девушка.

Он посмотрел на Ребекку. Она взглянула на мужчину. Это был тот самый пожилой господин, для которого она часто танцевала и который платил ей за каждый танец по двадцать долларов. В глазах его читались угасающий гнев, бесконечная доброта, смущение — как будто он был удивлен своим поведением.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26