Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рассвет судьбы

ModernLib.Net / Битнер Розанна / Рассвет судьбы - Чтение (стр. 11)
Автор: Битнер Розанна
Жанр:

 

 


      Он улыбнулся, обнял ее и поцеловал.
      – У меня уже есть молоденькая девушка. И как я могу к ней не вернуться? Я счастлив, только когда мы вместе. – Он крепко прижал ее к себе. – Извини, что не предупредил тебя заранее насчет Кейла.
      – Только будь осторожен, Калеб. Сейчас так опасно, поэтому я очень переживаю за Кейла. Жизнь шайенов очень трудна и полна неожиданностей.
      – Я знаю. Но не волнуйся. С ним будет Голубой Ястреб.
      К ним подошел Джеймс с огромным пирогом в руках.
      – Для Линды это будет сюрпризом, – сказал он. Калеб положил руку ему на плечо.
      – Смотри, не урони его.
      Джеймс улыбнулся, и они все вместе направились к дому Линды и Джесса. Калеб задумчиво смотрел на Сару. Ему о многом хотелось спросить ее, но он решил оставить все вопросы при себе.

ГЛАВА 15

      В ночи пронзительно стрекотали сверчки. Калеб сидел рядом с Кейлом и наблюдал, как мать Сына Буйвола тщательно наносит на его тело краску. Кейл и Калеб были в одних набедренных повязках. Калеб разукрасил лицо белыми полосами, а Кейла помогли разукрасить родители Пуночки и Сына Буйвола. Пуночка тоже присутствовала, но скрывалась в тени и оттуда с восхищением наблюдала за приготовлениями к ритуалу.
      Несмотря на несколько дней поста, Кейл выглядел сильным и крепким; он был крупнее и выше мальчиков своего возраста. Сейчас все его тело было разрисовано глиной и цветочной пыльцой, и Пуночке он казался очень красивым. Она считала, что свой рост Кейл унаследовал от дедушки, который в свою очередь получил его от белого отца. Семья Пуночки очень хорошо относилась к Кейлу, он был для них как родной, а поскольку Кейл – внук легендарного Голубого Ястреба, то они гордились тем, что обучают его. Им очень хотелось, чтобы Кейл жил в племени, и их обеспокоило, что индейцы не захотят принять его из-за скандала с женщинами.
      Пуночка тайно мечтала о дне, когда она сможет выйти замуж за Кейла. Возможно, когда придет ее время, Кейл попросит разрешения ухаживать за ней. Он принесет ее отцу мяса, шкуры и приведет лошадей. Кейл прекрасно ловил диких лошадей, а лошади – это отличный подарок.
      – Дедушка, – слабым голосом произнес Кейл.
      Калеб подумал о том, что внук уже достаточно намучился тем, что голодал и последние два дня провел без воды.
      – Я здесь, Кейл.
      – Ты думаешь, у меня будет видение, которое подскажет мое новое индейское имя?
      – Это часто происходит. Но только помни о том, что ты никому не должен говорить о своем видении, даже мне. Но если ты услышишь голос, который назовет тебе имя, то можешь сказать мне об этом.
      Кейл вздохнул. Он одновременно испытывал ужас и волнение перед тем, что произойдет завтра.
      – Молись за меня, дедушка. Я не хочу кричать от боли. Иначе я опозорюсь.
      – Ты не будешь кричать. Каждый раз, когда тебе захочется крикнуть, ты будешь изо всех сил дуть в свисток.
      – У меня нет свистка.
      Калеб развернул маленький кожаный мешочек, привязанный к поясу, и порылся внутри него. Он взял руку Кейла и вложил в нее свисток из кости.
      – Теперь есть.
      Кейл разжал ладонь и посмотрел на свисток, затем на деда.
      – Это из твоей сумки? Калеб улыбнулся и кивнул.
      – Да. Этот свисток я получил от старого индейца, когда участвовал в Танце Солнца. Я храню его уже больше тридцати пяти лет. У каждого воина должна быть своя сумка со снадобьями, и в ней хранятся вещи, которые дают ему силу и энергию. Моя сумка помогла мне выжить, помогла мне найти Сару и дочь. Пройдет много лет, и я опять стану настоящим индейцем, но только в том случае, если Сара умрет раньше меня. То, что ты собираешься стать настоящим шайеном, вселяет в меня веру в будущее.
      Глаза Кейла увлажнились. Калеб сжал его руку.
      – Не надо слез. А то ты испортишь красивую раскраску, которую сделала тебе Белая Птица.
      Кейл выдавил улыбку.
      – Спасибо, дедушка. Ты не должен был отдавать мне свой свисток. У меня уже есть твое ожерелье, – растроганно произнес он.
      – Эти вещи должны передаваться тем, кто любит людей и верит в них; тем, кто хранит традиции шайенов. Я знаю, что твой отец был чероки, но шайены – тоже индейцы. Самое главное, нужно помнить о своем народе. Не допусти, чтобы вымер наш народ, Кейл. Я предвижу, что белые сделают все, чтобы уничтожить индейцев и их культуру. Не допусти, чтобы это случилось. Учи этому своих детей. Белый человек может отобрать у индейцев землю, но он не может отобрать у них душу, Кейл. Пусть живет дух индейца!
      Мальчик кивнул.
      – Я сделаю все что смогу, дедушка. Ты сделал мне отличные подарки, но самое главное, ты подарил мне свою любовь и силу. Скажи моей маме, почему я все это делаю, заставь ее понять. И… и скажи Джеймсу, что несмотря ни на что, он всегда будет моим другом. Я буду за него молиться. Он будет счастлив, когда найдет свое место в жизни.
      Сердце Калеба болезненно сжалось при мысли о сыне.
      – Я скажу ему.
      Наконец все приготовления были закончены.
      – Теперь нам остается только ждать и молиться, – сказала Белая Птица.
      Кейл показал свисток Сыну Буйвола.
      – Подарок моего дедушки. Он пользовался им, когда принимал участие в Танце Солнца.
      Сын Буйвола с восхищением смотрел на свисток.
      – Ты должен заиметь такую же сумку, Кейл, и собирать туда вещи, полезные для здоровья и силы. Я сделаю ее для тебя, – сказал он на языке шайенов.
      Кейл с удивлением взглянул на него.
      – Ты?
      – Ведь ты мой друг. Мы – как братья. И я завидую тебе, ты такой храбрый. Ты собираешься вынести все муки. Когда-нибудь я тоже это сделаю, но сейчас я еще не готов. Немногие отваживаются на это в твоем возрасте.
      Кейл выпрямился и выпятил грудь.
      – Это, докажет, что я мужчина, и смоет мой позор.
      – Твой позор послезавтра будет забыт, Кейл. Кейл посмотрел на деда и улыбнулся.
      – Да. Послезавтра я стану настоящим воином. Я буду с гордостью носить шрамы, и мне можно будет помогать священникам проводить обряды.
      Он посмотрел на шрамы на груди Калеба и, наверное, впервые осознал, насколько болезненная процедура ему предстоит. Но на него будут смотреть и Калеб, и Сын Буйвола, и Пуночка. Он должен быть мужчиной.
      – Послезавтра не останется никаких сомнений в том, что я – шайен. Послезавтра я не буду чувствовать, что у меня есть немного белой крови.
      Калеб кивнул.
      – Утром начнутся танцы. Их глаза встретились.
      – Тебе хорошо здесь, да, дедушка? Калеб улыбнулся.
      – Да. Мне здесь хорошо, Кейл.
      Он с любовью подумал о Саре, терпеливо ждущей его возвращения, да, ему действительно хорошо здесь: среди вигвамов, среди раскрашенных индейцев, ему приятна вся эта суета перед праздничным ритуалом. Как давно он не был на Танце Солнца! Он вспомнил свою первую жену, и мысли сразу привели его к Тому.
      Том. Что случилось с его первенцем? Только дела семьи удерживают Калеба. Он давно бы уехал в Калифорнию, а сейчас ему остается только молиться за него.

* * *

      Джеймс оторвал свой взгляд от изгороди, которую он ремонтировал вместе с Джессом, и воскликнул:
      – Джесс! Они едут!
      Джесс посмотрел в северном направлении и увидал далеко в долине двух всадников. Он сразу узнал Калеба по характерной посадке на лошади.
      – Я поеду за Линдой, а ты привези мать.
      Оба побросали инструменты и вскочили на лошадей, чтобы поскакать к хижинам, которые находились в полумиле к югу отсюда.
      Джесс нанял охранника, чтобы оберегать жилища, когда они с Джеймсом будут работать на полях. И сейчас, завидев их, охранник вскинул ружье, затем быстро опустил, узнав хозяина. Джесс направился к своему дому, чтобы порадовать Линду.
      Джеймс подъехал к своей хижине, быстро спрыгнул с коня и привязал лошадь.
      – Они возвращаются, Карл! – сказал он охраннику, прежде чем войти в дом. – Мама, – окликнул он с порога, – папа и Кейл едут домой.
      Сара радостно взглянула на сына. Она торопливо сняла передник и побежала в спальню, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Она пощипала себя за щеки и пригладила волосы, уложенные на затылке в большой пучок, чувствуя, что взволнована, словно маленькая девочка. Она всегда с тревогой ожидала приезда Калеба и радовалась его возвращению. Но сейчас был особый случай. Ведь он находился среди шайенов, а она всегда боялась потерять его, отдать его индейцам. Он был среди женщин со смуглой кожей и длинными темными волосами, с гибкой фигурой и кошачьей грацией. Может, ему всегда хотелось иметь краснокожую жену. Ведь был же он женат на матери Тома.
      Сара услышала, как Джеймс выскочил наружу, и поспешила выйти из дома. Линда уже шла к ней навстречу, ведя за руку Джона. Она находилась уже на седьмом месяце, и пока все проходило хорошо. Сара предостерегающе посмотрела на Джеймса – он не должен испортить долгожданную встречу. Но Джеймса и самого переполняли радостные чувства, его распирало от любопытства, и на время он забыл о ревности к Кейлу.
      Дед и внук подъехали совсем близко. Ни у кого из встречающих не возникло сомнения в том, что к ним приближаются настоящие индейцы. На лице Кейла отчетливо виднелись голубые полосы, он выбрал этот цвет, потому что его дедушка – Голубой Ястреб. Оба были одеты в костюмы из оленьей кожи. На шее Кейла кроме ожерелья болтался свисток на кожаном ремешке. На его голове ярко выделялась красная повязка, а лошадь была украшена рисунками, соответствующими празднику: солнце, вигвамы, бизоны и Голубой Ястреб. Сара заметила, что на голубом ожерелье внука появился еще один камень – круглый, красноватый, с каким-то знаком на нем.
      Лошадь Калеба тоже была раскрашена в разные цвета. Его длинные волосы развевались на ветру, на лбу красовалась пунцовая повязка, на щеках – горизонтальные белые линии. Сара и гордилась мужем, и испытывала чувство вины перед ним, поскольку он жил не в том мире, которому принадлежал. Но больше всего она радовалась тому, что он возвращался к ней, несмотря на то, что несколько недель провел среди индейцев. Сейчас Калеб был похож на красивого гордого воина, который прискакал, чтобы похитить ее. Но он уже сделал это много-много лет назад.
      Калеб с улыбкой спрыгнул с коня и сразу обнял ее.
      – Как ты? – спросил он.
      – Все прекрасно. И у Линды все хорошо.
      Он поцеловал ее в волосы и оглянулся на Кейла.
      – Это – Хеаманаку, что на нашем языке означает Медведь, Парящий Наверху. – Калеб посмотрел на Линду. – Теперь так ты должна звать своего сына. Он больше не Калеб Ли – Белый Камень. Я не думаю, что Ли стал бы возражать, надеюсь, что и ты не будешь. Медведь, Парящий Наверху, выдержал испытание с большим достоинством, его посетило видение, потому и появилось это имя.
      Линда со слезами на глазах смотрела на старшего сына. Он очень похудел, но выглядел неплохо. Его длинные волосы были заплетены с одной стороны в косичку с вплетенными в нее бусинками.
      – Как ты себя чувствуешь? Кейл улыбнулся.
      – Отлично, мама. После праздника прошло четыре недели. Одна из моих ран загноилась, поэтому заживала дольше, чем я думал. Дедушка помогал мне во всем, – он с любовью взглянул на Калеба. – Я останусь на два дня, не больше. Затем я должен возвратиться к индейцам. Мне многому надо научиться. – Он посмотрел на Джеймса и тряхнул головой. – Как я выгляжу?
      – Как индеец, – ответил Джеймс. – Довольно жутко.
      Все засмеялись.
      – Тогда, возможно, если мне придется воевать против белых людей, я просто смогу напугать их своим видом, – слезая с коня, ответил Кейл.
      Никто не нашелся, что сказать на это заявление Кейла, потому что никто не желал представлять, как он воюет с солдатами. Но, по всей вероятности, такой день настанет.
      – Воины не должны показывать свои чувства, – сказал Кейл матери. – Но поскольку я не среди шайенов, думаю, что могу обнять тебя.
      Линда улыбнулась сквозь слезы, глядя на него. Кейл – это все, что осталось у нее после первого мужа. Она крепко обняла его.
      – Твой отец гордился бы тобой, Кейл… Я хотела сказать Медведь, Парящий Наверху. Мне нужно привыкнуть к твоему новому имени.
      – Я понимаю. – Он посмотрел на ее живот. – Ты себя хорошо чувствуешь?
      Она слегка покраснела и положила на живот руку.
      – Да, думаю, что на этот раз все будет нормально. Кейл улыбнулся и подхватил на руки Джона.
      Немного покружив его, он поздоровался за руку с Джессом.
      – Я рад, что у тебя все прошло хорошо, Медведь, Парящий Наверху, – сказал ему Джесс. Ему казалось странным, что он так быстро потерял отцовский контроль за Кейлом. Возможно, индейцы взрослеют быстрее, чем белые.
      Кейл повернулся к Джеймсу и протянул руку. Их глаза встретились, и Джеймс, наконец, протянул свою. Они крепко пожали друг другу руки.
      – Итак, мы пошли разными путями, Джеймс. Возможно, мы никогда не увидимся с тобой, особенно, если вы переедете отсюда. Будем ли мы еще когда-нибудь так близки, как в Техасе?
      – Скорее всего, нет. Ты избрал жизнь, полную опасностей, Кейл. – Джеймс торопливо исправился: – Нет… Медведь, Парящий Наверху.
      Кейл все еще держал Джеймса за руку.
      – Посмотри на меня. Мог ли я избрать другой путь в своей жизни и быть счастливым?
      Джеймс улыбнулся.
      – Нет. Полагаю, что нет.
      – Для меня жить среди шайенов менее опасно, чем жить среди белых. А ты можешь жить в мире белых и чувствовать себя в безопасности. Только не забывай, кто твои родственники.
      Повисло напряженное молчание. Джеймс ничего не ответил, а Кейл повернулся к бабушке и обнял ее.
      – Ты напоминаешь мне молодого Калеба, – сказала Сара. – Мы все любим тебя, Медведь Парящий Наверху, Ты в любое время можешь приехать к нам. Помни об этом.
      – Я буду помнить. И вы будете часто меня видеть, пока вы здесь. Я буду приезжать в форт вместе с Сыном Буйвола и его семьей. – Он показал всем камень на своем ожерелье. – Видите, что дедушка сделал для меня? Это – камень солнца. Он круглый, как бесконечный жизненный круг, и на нем изображен медведь – мой символ.
      Сара с любовью погладила ожерелье. Оно очень много значило для всей семьи и передавалось из поколения в поколение.
      – Очень красиво, – негромко сказала она, затем дотронулась до плеча Кейла. – Ты очень похудел, Медведь, Парящий Наверху. Мы с Линдой приготовили ужин, от которого ты сразу же растолстеешь.
      Все засмеялись, но Калеб уловил боль в глазах Линды. Джесс ободряюще обнял ее, и Калеб подумал о том, что Линде очень повезло с мужем. Пока у нее есть Джесс, он поможет ей перенести разлуку со старшим сыном. Линда – сильная женщина, она переживет, она – Сакс.
      – Мы будем ужинать у нас, – сказала Сара. – Я не хочу перегружать Линду.
      Маленький Джон отвел лошадей в конюшню. Он очень гордился тем, что стал достаточно взрослым и теперь может помогать по хозяйству. Калеб повернулся к Саре и по ее глазам увидел, что она чем-то озабочена. Он взял ее за руку и отвел в сторону. Его сердце сжалось. Неужели что-нибудь опять с ее здоровьем или что-то не в порядке с Линдой?
      – Я рада, что все прошло хорошо, Калеб, и твой подарок Кейлу очень красив, – Сара тяжело вздохнула. – В округе много солдат. Некоторые даже заглядывали сюда и интересовались, нет ли у нас неприятностей с шайенами. Если бы дело не обстояло так серьезно, я бы просто посмеялась над этим.
      Сара попыталась улыбнуться, но глаза ее наполнились слезами, и она отвела взгляд.
      – Что случилось, Сара?
      Она посмотрела ему в глаза. Как ей не хотелось сообщать ему плохие новости.
      – Наше письмо к Тому вернулось назад. Калеб нахмурился.
      – Вернулось!..
      – Да. Посыльный нашел гасиенду, но она была разорена, и там хозяйничали американцы. Он сказал… – Она немного помедлила, затем продолжила: – Ему рассказали, что там была стрельба и хозяин поместья убит. Толком никто ничего не знает. Знают только, что на ранчо были найдены трупы нескольких американцев и трех мексиканцев. Один из мексиканцев был изуродован до крайности. Те, кто раньше жили на ранчо, куда-то исчезли, включая и Хуаниту Гальвес. Никто не знает, что с ней случилось и кто убил всех этих людей.
      Сара увидела ужас в глазах мужа, смешанный с жаждой мести.
      – Если что-то случилось с этой девочкой, то я знаю, кто совершил все эти убийства. Он совершил месть, как когда-то мстил за свою жену его отец. – Он сжал кулаки и повернулся к Саре: – Проклятье! Случилось что-то ужасное, Сара. Возможно, он ранен и поэтому не пишет.
      – Но девушки же нет? Кто еще мог увезти ее, кроме Тома? А если он это сделал, то значит, у него все в порядке, Калеб. Мы должны верить в это.
      Калеб не отрывал взгляда от гряды пурпурных гор на Западе.
      – Посыльный сказал, как обстоят дела в Калифорнии в целом?
      – Сейчас там довольно спокойно. Американцы завоевали ее. Хуже всего было около Лос-Анджелеса. Там сейчас командует коммодор Стоктон, у которого были разногласия с полковником Керни. Керни сейчас возвращается на восток, с ним еще кто-то по фамилии Фремон. Сейчас стреляют мало, разве что случаются нападения калифорниос на американских поселенцев.
      – Калифорниос?
      – Это испаноязычное население, которое не желает, чтобы ими управляли американцы. Они называют себя лос-малос, что значит «плохие».
      Калеб повернулся лицом к Саре. Увидев скорбь в его глазах, она попыталась его успокоить:
      – С ним все в порядке, Калеб. Я чувствую это. Помнишь, мы думали раньше, что его убили в Аламо. Ты отказывался в это верить и оказался прав. Я уверена, что мы скоро получим от него письмо.
      – Мне все это не нравится, Сара. Банда американцев напала на ранчо сеньора Гальвеса. Его убили, дочь пропала неизвестно куда. Я чувствую, что с ней что-то случилось. Должно быть, Том очень страдает. Не зря я видел сон несколько месяцев назад.
      Сара глубоко вздохнула. Как бы ей хотелось успокоить его! Она дотронулась до руки мужа.
      – Я должна приготовить ужин, Калеб. Все, что нам остается, – это верить и ждать. Бедная Линда очень переживает. Она считает себя виноватой в том, что мы не едем в Калифорнию. Том очень много значит для нее. Они были так близки. Пожалуйста, не показывай перед ней своей тревоги.
      Калеб сжал ее руки, наклонился и поцеловал ее в волосы.
      – Мы можем только ждать и молиться. Хорошо, что хотя бы с Кейлом и со всеми нами все в порядке. – Он обнял ее. – Я скучал по тебе, Сара. Мне очень плохо, когда я нахожусь вдали от тебя.
      – И я не люблю, когда ты уезжаешь.
      Он прижал ее к себе, и она почувствовала его силу, его желание.
      – Начинай готовить ужин. Я скоро приду. Она ободряюще улыбнулась.
      – Мне не стоило говорить о письме, но я подумала, что надо поставить тебя в известность.
      – Все в порядке.
      Она повернулась и неохотно пошла в дом.
      – Лос-малос, – пробормотал он. – «Плохие». Конечно же, эти «плохие» были калифорнийцами, которые принялись мстить за причиненный им ущерб и страдания.
      Это напомнило Калебу о том, как он сам мстил кроу. Сердце подсказывало ему, что во главе налетчиков стоит Том. Возможно, этим и объясняется то, что от него нет никаких вестей. Человек, охваченный жаждой мести, думает только об этом и ни о чем другом. Он забывает даже о тех, кого любит. Калебу хотелось бы, чтобы его подозрение не оправдались. Налеты на американские поселения – очень опасное занятие, все-таки у Тома достаточно здравого смысла, чтобы не ввязываться в такие дела.

ГЛАВА 16

      Обоз, состоящий из двенадцати фургонов, нагруженных товарами, медленно проехал долину. Солнце уже садилось за ближайшую гору, и проводник решил сделать здесь стоянку. Завтра они будут в Сономе, куда доставят одежду и прочие товары с востока для американских поселенцев в Калифорнии. Каждый фургон был нагружен доверху, и его тянули несколько мулов, запряженных парами, и каждый фургон сопровождали два человека. Один правил мулами, а другой скакал рядом верхом на лошади, вооруженный до зубов на случай нападения индейцев или разбойников. В последнее время все только и говорили о налетах бандитов, но здесь, кажется, было спокойно, кроме того, впереди обоза постоянно ехал разведчик.
      Обоз постепенно замедлил ход, фургоны стали выстраиваться в круг. Именно тогда раздались первые выстрелы. Казалось, разбойники выскочили ниоткуда. Они словно призраки напали на торговцев, не давая тем опомниться.
      Семь человек тут же упали замертво. На нападающих были надеты черные капюшоны, так что никого из них не смогли опознать. Их было немного, человек семь-восемь, и только один из них был с непокрытой головой, его лицо было разрисовано так, что не требовался никакой капюшон: половина лица – белая, половина – черная, и по обеим щекам шли желтые горизонтальные полосы. Его обнаженная грудь тоже была разрисована. Ни у кого не возникало сомнений, что это – индеец. Блестящие длинные черные волосы подтверждали это. Он прекрасно владел любым оружием и после каждого меткого выстрела обнажал в улыбке ровные белые зубы.
      Еще трое упали на землю, и тут неожиданно налетчики растворились в наступающих сумерках. Всю ночь напуганные до смерти люди ждали нового нападения и выставили охранников, дрожа от нервного перенапряжения; они с трудом, при свете фонаря, похоронили мертвых. Но все вокруг было тихо.
      – Что ты об этом думаешь, Ленни? – спросил один из них другого, закончив закапывать могилу.
      – Они хитрые, как проклятые индейцы. Но большинство из них одеты, как мексиканские бандиты.
      Ленни закурил тонкую сигару.
      – Это мексиканцы. В этом нет никаких сомнений. Но их вожак – индеец. Вот тут я ничего не понимаю.
      – Откуда ты знаешь, что он вожак?
      – Да это сразу видно. По его раскраске. Кроме того, у него слишком уж высокомерный вид. Про других этого не скажешь. Ты видел, как близко он подобрался к нам? И никто не сумел подстрелить его.
      – А может быть, он – мексиканец, раскрашенный под индейца?
      – Возможно. Но в нем есть что-то дикое, то, что есть только у индейцев. Ты заметил, как он сидит на лошади?
      – Думаешь, это и есть «плохие»?
      – Совпадает с их описанием. Правда, мы недавно слышали, что они орудуют далеко на юге.
      – Очевидно, они вернулись.
      – Не понимаю, почему они не сдаются. Ведь все равно ничего не изменишь. Калифорния принадлежит американцам, и с этим надо смириться. Какой смысл в этих убийствах?
      Они оба уставились на свежий холмик общей могилы.
      – Все это попахивает обыкновенной местью, Ленни. Да, обыкновенной местью. Тогда в этом есть смысл, понимаешь? Говорят, они нападают только на американцев.
      Ленни поежился.
      – Что-то мне холодно. – Он поднял фонарь и осмотрелся. – Давай подумаем… Мы не видели разведчика уже целые сутки. Почему он не предупредил нас?
      Они посмотрели друг на друга. Каждый знал ответ, но не хотел высказывать его вслух.
      – Я буду чертовски рад, если завтра доеду до Сономы, – сказал Ленни.

* * *

      «Завтра» принесло новое нападение ранним утром, застав несколько человек спящими. Еще пятеро были убиты, остальные девять, полусонные, схватились за оружие.
      На этот раз нападавшие подъехали еще ближе. Ленни тщательно прицелился в раскрашенного индейца, но едва он собрался выстрелить, как тот упал по одну сторону лошади, и пуля Ленни просвистела мимо. Он зарядил ружье и вновь прицелился, но в следующую секунду индеец выстрелил из своего револьвера, даже не выпрямившись в седле. Ленни упал и еще оставался живым, когда индеец подъехал совсем близко, сидя опять как ни в чем не бывало, и посмотрел на Ленни.
      – Американская свинья, – процедил он сквозь зубы. – Ты отобрал у меня женщину и будешь страдать за это. Он вытащил факел из мешка, привязанного к седлу и зажег его. Потом бросил пылающий факел на крышу фургона, возле которого лежал Ленни.
      Индеец поскакал дальше и нашел себе другую жертву – кто-то в панике убегал от него. Он прицелился в спину убегавшему и окликнул его по-индейски, торговец повернулся, глядя на скачущего всадника расширенными от ужаса глазами. Он поднял свой револьвер, но индеец опередил его, и торговец упал с дыркой во лбу.
      Индеец развернул лошадь и вытащил еще один факел. И вот уже второй фургон запылал в огне. Индеец принялся освобождать мулов. Ему ничего не стоило убить американца, но он не мог дать погибнуть в огне беззащитным животным.
      Друзья индейца прикончили остальных американцев и подожгли почти все фургоны. Еще минута, и весь обоз охватило пламя. В живых остался только один американец. Он кругами ползал на коленях перед разбойниками, а те всячески обзывали его по-испански и смеялись над его страхом. Наконец он собрал все свои силы и встал, ожидая своей участи. К нему приблизился индеец и направил дуло револьвера прямо в его лицо. Американец дрожал и чуть ни плакал.
      – Пожалуйста… отпустите меня, – жалобно простонал он.
      Индеец ухмыльнулся и неожиданно опустил свое оружие.
      – Я отпущу тебя. За день-два ты, возможно, дойдешь до Сономы.
      К этому времени некоторые фургоны сгорели почти дотла. Языки пламени жадно пожирали товары стоимостью тысячи долларов.
      – Ты пойдешь туда, – продолжал индеец, – и расскажешь о том, что здесь произошло, рассказывай им об этом снова и снова, пока американцы не заплатят за то, что они сделали калифорнийцам. Ты скажешь им, что будет лучше, если они уберутся из Калифорнии.
      Американец уставился на индейца, пораженный его прекрасным английским языком. У него был легкий испанский акцент, но выглядел он как индеец.
      – Кто вы такие? – выдохнул он.
      – А об этом пусть догадываются американцы.
      Торговец покрылся холодным потом и попятился.
      – Вы – лос-малос – не так ли? Индеец оскалился.
      – Лос-малос? Плохие!? Так они нас называют? Американец кивнул.
      Индеец рассмеялся и что-то сказал по-испански своим друзьям. Они начали смеяться, обмениваясь возгласами. Американец тоже скривил губы наподобие улыбки, но индеец внезапно оборвал свой смех и дико взглянул на него. Он подъехал ближе и схватил американца за грудки.
      – Я скажу тебе, кто плохой, – с издевкой проговорил он. – Вы, американцы! Вы пришли сюда и стали убивать, насиловать наших женщин, красть наши землю! Не называй нас плохими! Вы украли землю у индейцев, вы украли Техас, а теперь вам понадобилось еще больше? Вы не остановитесь, пока не будете иметь все!
      Он отшвырнул американца с такой силой, что тот упал на землю. Индеец подал знак, и налетчики ускакали прочь.
      Американец смотрел им вслед, пока они не исчезли так же быстро, как и появились. Он вздохнул с облегчением, вне себя от радости, что остался жив, затем посмотрел на догоравшие фургоны и сокрушенно покачал головой. Еще немного помедлив, он встал, схватил за уздцы одного из мулов и повел его за собой.
      – Пойдем со мной! Пригодишься, если ноги мне откажут, – и с этими словами направился в сторону Сономы.

* * *

      Спустя несколько часов в укромном местечке у подножья гор семеро мужчин сняли капюшоны, а восьмой смыл краску с лица и груди.
      – Ты видел, как дрожал этот американец, Том? – спросил индейца один из мужчин.
      Том Сакс улыбнулся, вытирая лицо полотенцем.
      – Видел, Хесус. – Он отбросил полотенце в сторону. – Да, сегодня им досталось. Мы уничтожили большую партию груза.
      Все дружно закивали.
      К Тому, Рико и Хесусу постепенно присоединились еще несколько человек. У каждого из них имелась своя причина мстить американцам: кто-то потерял жену и детей, кто-то – землю, дом и скот. Все они были из мирно настроенных калифорнийцев, но когда американцы принялись бесчинствовать на их земле, для этих людей основным смыслом жизни стала месть, многие полагали, что сумеют прогнать американцев, но Том этому не верил. Он не разочаровывал своих товарищей, чтобы те не теряли надежду. Его главной целью была месть за Хуаниту.
      – Как чувствует себя сеньорита Гальвес в последнее время, Том? – спросил Рико.
      Том помрачнел.
      – Немного лучше. Она ходит и сама обслуживает себя – ест, одевается… Но она все еще не разговаривает, а иногда смотрит на меня… – он отвернулся, надевая рубашку, – и начинает плакать.
      Том задумчиво посмотрел на горы.
      – Иногда она смотрит на меня с такой любовью, но когда я хочу прикоснуться к ней, она кричит и убегает. Я даже не знаю, узнает ли она меня.
      – Она узнает тебя, Том, – заверил его Рико. – Увидишь, когда-нибудь она будет той Хуанитой, которую ты знал.
      Том с сомнением покачал головой.
      – Не знаю, случится ли это когда-нибудь. Он пошел к своим пожиткам.
      Хуаните всего семнадцать. Неужели она останется такой на всю жизнь? Сможет ли он когда-нибудь обнять ее, заняться с ней любовью?
      Том достал из мешка листок бумаги, перо и бутылочку с чернилами. Ему нужно закончить письмо к отцу и найти кого-нибудь, кто смог бы отвезти его в Колорадо. Он прекрасно знал, как переживает Калеб. Ведь он давно не писал ему, а если отец послал письмо на ранчо Гальвеса, то, наверное, уже знает, что там произошло.
      Том не хотел, чтобы отец отправился разыскивать его. Все-таки он нужен семье в Колорадо. Кроме того, Тому не хотелось, чтобы отец узнал, чем он здесь занимается, поскольку отец будет волноваться еще больше и попытается отговорить его. А Том не хотел, чтобы его отговаривали, и не нуждался ни в чьих советах. Он уже вкусил сладость мести и не собирался останавливаться до тех пор, пока Хуанита не поправится, в этом он поклялся себе и сдержит эту клятву. Только смерть может остановить его, но пока Хуанита в таком состоянии, ему безразлично, жив он или нет.

* * *

      Превозмогая боль в суставах, Сара помогала дочери. Линда рожала, а Джесс и Калеб беспомощно топтались около хижины.
      Шел октябрь 1847 года. Кейл уже два месяца отсутствовал. Теперь шайены стали его семьей, и Калеб подозревал, что индейцы продвинулись далеко на север, преследуя бизонов, а там они подвергали себя еще большей опасности.
      Семилетний Джон помогал Джеймсу выгонять лошадей из загона на пастбище. Джесс гордился своим сыном. Для своего возраста мальчик был высоким и крепким и рано научился ездить верхом. Джесс с детства был сиротой, годами бродяжничал и никогда не мечтал о том, что у него будет жена и сын. А теперь на свет появится еще один ребенок.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23