Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рассвет судьбы

ModernLib.Net / Битнер Розанна / Рассвет судьбы - Чтение (стр. 10)
Автор: Битнер Розанна
Жанр:

 

 


      – Да, – ответил Кейл.
      – Ты стойко вынес побои и не пытался удрать?
      – Да, – мальчик наконец взглянул в глаза деду.
      – Тогда ты вел себя как настоящий мужчина.
      – Но это еще не все, – глаза мальчика наполнились слезами.
      Калеб нахмурился.
      – Что ты имеешь в виду?
      – Я хочу сказать, что… – Кейл посмотрел в глаза дедушке. – Ты собираешься в Калифорнию, да?
      – Нет. Возможно, ты еще не знаешь, тебя ведь постоянно не бывает дома. Но твоя мама ждет ребенка, Кейл, поэтому мы не сможем в этом году уехать в Калифорнию.
      Кейл удивленно вскинул брови и улыбнулся.
      – Ребенка? Отличная новость. – Он сделал шаг к Калебу. – Это означает, что летом ты будешь дома.
      – Что ты задумал, Калеб? Мальчик гордо выпрямился.
      – Я хочу всем доказать, что я – мужчина, а не трус. Я хочу принять участие в Танце Солнца. Могу я сделать это, дедушка? Ты поможешь мне? Ты будешь смотреть, как я все это вынесу?
      Калеб серьезно посмотрел на внука и подошел ближе.
      – Кейл, ты еще слишком молод! Ты понимаешь, что тебя ждет?
      Кейл вздернул подбородок.
      – Понимаю. Много дней я буду поститься, потом меня поместят в отдельный вигвам. Мое тело проткнут в нескольких местах острыми кольями, меня подвесят, и я буду висеть, пока колья не прорвут мою кожу. От боли и голода я ослабею, мне явится видение, и я узнаю, кем мне предстоит стать и где мое место.
      Калебу стало не по себе от мысли, что его внук будет страдать.
      – Ты знаешь, что мне не нравится оставлять бабушку одну, Кейл.
      Мальчик с мольбой смотрел на него, и Калеб не мог не гордиться тем, что его внук стремится принять участие в самом мучительном ритуале шайенов.
      – Ты вернешься сразу, как только он закончится, дедушка. В этом году ритуал будут проводить на Южном Плато, а не на севере, как обычно. Это не очень далеко отсюда. Пожалуйста, скажи, что разрешишь мне и сам поедешь туда.
      – Если твоя мама не будет против. Она очень опечалена тем, что ты часто уходишь из дома, Кейл.
      – Ты можешь поговорить с ней. Она слушается тебя, дедушка. Пожалуйста, поговори с ней. Заставь ее понять меня. Ведь я ее очень люблю. Я всех вас люблю. Но сердцем я – индеец. Ты ведь понимаешь, что я чувствую. А сейчас, когда я опозорился перед шайенами, мне очень важно пройти это испытание. Я должен завоевать уважение шайенов и быть мужчиной в глазах Пуночки.
      Калеб обнял внука за плечи.
      – Я поговорю с Линдой.
      – Спасибо, дедушка, – мальчик обхватил его руками.
      В этот момент в конюшню вошел Джеймс. Увидев их объятия, он испытал привычную ревность. Калеб заметил сына, и от его взгляда не ускользнуло выражение лица Джеймса.
      – Джеймс, ты привел рыжего племенного жеребца, который доставил нам столько хлопот?
      Джеймс неохотно подошел ближе.
      – Я нашел его, – пробормотал он. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел синяки на теле Кейла. – Что с тобой случилось?
      Кейл отступил назад и беспомощно взглянул на деда. Калеб понял, что мальчик не хочет, чтобы о его позоре узнала вся семья.
      – Кейл подрался с мальчишками. Сейчас все в порядке. Просто их было слишком много, – выручил он Кейла.
      Джеймс с издевкой улыбнулся.
      – Они были пьяны?
      – Нет, они не были пьяны.
      Джеймс отвернулся и стал снимать со стены уздечку.
      – Ну, это послужит тебе уроком. Я уже говорил тебе, что твоя дружба с индейцами до добра не доведет. – Он вошел в стойло и стал надевать уздечку на черную кобылу.
      – Что ты хочешь этим сказать? – спросил Калеб.
      Джеймс взглянул на него и быстро опустил глаза, злясь на себя за то, что испытывает перед отцом какой-то благоговейный страх.
      – Я хочу сказать, что среди индейцев полно таких, которые только пьют, дерутся, воюют и больше ничего не знают и не умеют.
      – Ты ничего не знаешь о них, – сказал Кейл, прежде чем Калеб успел ответить. – Если бы белые не мешали им и оставили бы их в покое, то индейцы вели бы мирную и красивую жизнь. Они знают свободу, которую не дано понять ни одному белому человеку. Чтобы выжить, индейцам не нужно так много, как белым. Наш верховный дух Махео снабжает нас тем, что нам необходимо.
      Джеймс сердито взглянул на него. Он не желал слышать об этом.
      – Не говори мне о Махео и о сильных и храбрых шайенах, – вырвалось у него. Он удивился, что позволил себе такое в присутствии отца, но не мог вынести того, что отец любит внука больше, чем сына. – Я не похож на индейца, не собираюсь быть индейцем и не позволю другим думать, что во мне есть индейская кровь!
      Калеб стоял как громом пораженный. Сжав кулаки, Кейл сделал шаг по направлению к Джеймсу.
      – Ты никогда не будешь жить в мире с самим собой, раз так думаешь. Я хотел бы, чтобы ты поехал со мной и дедушкой на ритуал Танца Солнца. Я приму участие в испытании, Джеймс. Я горжусь тем, что я индеец, и ты должен этим гордиться. Поедем с нами! Ты ведь всегда был моим лучшим другом.
      Джеймс прислонился к столбу, переводя взгляд с одного на другого.
      – Это правда? Он собирается принять участие в ритуале?
      Калеб кивнул.
      – Правда, поедем с нами, Джеймс. Лицо мальчика помрачнело.
      – Вам все равно, поеду ли я вместе с вами. Это только для вас обоих важно. Ты всегда любил Кейла больше, чем меня. А после ритуала он действительно станет твоим любимчиком.
      – Не говори глупостей, Джеймс! – горячо возразил Калеб.
      – Это не глупости. Я не индеец, отец, и у меня нет желания жить среди них и наблюдать этот варварский ритуал, – Джеймс не хотел говорить этого, но слова непроизвольно вырвались сами. – Ты думаешь, что Кейл такой замечательный, потому что он собирается вынести все мучения. А я, по твоему мнению, слаб и ни на что не способен. Нет! Когда-нибудь я добьюсь успеха, а Кейл будет скакать по лесам с вымирающими шайенами. Я буду наслаждаться радостями жизни, которые может себе позволить только белый человек и которых моя мать лишилась из-за тебя!
      Калеба будто ударили по лицу. Он сжал кулаки. Никогда раньше ему так не хотелось ударить кого-нибудь из своих детей. Он постарался удержать себя в руках. Но Кейл не смог этого сделать. Он набросился на Джеймса и ударил в грудь, отбросив его к ногам лошади, на которой тот собирался ехать. Джеймс едва удержался на ногах и с яростью взглянул на Кейла.
      – Отправляйся на свой дурацкий Танец Солнца, – прошипел он со слезами на глазах. – Возьми с собой моего отца, и пусть он гордится тобой! Он никогда не гордился мной! Поезжай и живи со своими шайенами, чтобы меня перестали сравнивать с тобой! Уезжай, Кейл, и оставайся там!
      Калеб подошел к нему и схватил за руку.
      – Ради бога, как ты можешь говорить, что я никогда не гордился тобой? – сердито спросил он; в глазах плескалась боль и обида. – Я всегда гордился всеми своими детьми и внуками! Но сейчас мне стыдно за тебя! Стыдно за твой эгоизм и жестокость!
      Мальчик отдернул руку.
      – Я видел, как ты обнимал его. И ты только что сказал, что поедешь с ним на ритуал Танца Солнца. Ты всегда считал, что Кейл лучше меня!
      – Это неправда, Джеймс!
      – Нет, это правда! Почему ты мой отец! Почему мой отец – индеец!
      Они с вызовом уставились друг на друга. Калеб чуть не ударил сына. Он видел в глазах мальчика сожаление о сказанном, но Джеймс не извинился перед ним. Наоборот, он круто повернулся и вскочил на лошадь.
      – Видишь? Я тоже могу ездить верхом. Я многое умею, отец!
      Джеймс увидел боль в глазах отца, но сейчас ему почему-то хотелось, чтобы отец страдал. Это было бы справедливо, потому что он, Джеймс, будет страдать всю жизнь из-за того, что у него в жилах течет индейская кровь.
      – Все, что надо по дому, я сделал. – Джеймс тронул кобылу и проскакал мимо них.
      Кейл повернулся и взглянул на деда, сердцем он чувствовал боль, которую испытывал Калеб. Он коснулся его руки.
      – Мне очень жаль, дедушка. Это я виноват. Калеб взял его за плечи и посмотрел ему в глаза.
      – Не говори так, Кейл. Ты ни в чем не виноват. Джеймс никогда не забудет того, что произошло в Техасе, а иногда я и вправду бываю плохим отцом.
      – Он должен понимать, как тебе трудно, но он эгоист. – Кейл посмотрел на свои руки. – Я не смел бить его. Но это не в первый раз происходит. Мы уже с ним дрались из-за этого. – Он опять встретился взглядом с Калебом. – Может быть, тебе лучше не ехать со мной?
      Калеб обнял его.
      – Я поеду. Я сделаю все для каждого члена семьи, Кейл. Очевидно, для Джеймса этого недостаточно. Я не знаю, как изгнать горечь из его сердца. Он сам должен от нее избавиться. Я не знаю, как ему помочь, но уверен в том, что он будет страдать.
      – Тогда мы должны молиться за него. На Танце Солнца мы сможем помолиться за него, духи услышат нас.
      Калеб услышал надежду в его словах. Он действительно гордился своим внуком, гордился, что тот понимает его. Калеб, конечно же, любил своего сына, но Джеймсу этого явно было недостаточно.
      Калебу хотелось как следует отшлепать сына, словно маленького ребенка, но он никогда не бил своих детей. Теперь он сожалел об этом. Возможно, он упустил Джеймса и, как другие родители в подобной ситуации, не мог понять, когда это произошло.
      Они вышли из конюшни и услышали крик птицы. В небе летал ястреб. По спине Калеба пробежал холодок. Он понимал, что живет не своей жизнью. Калеб вспомнил, как ему привиделся ястреб, который из голубого стал красным, а потом белым, и чей-то голос сказал ему, что он всегда будет разрываться между двух миров и только однажды эти два мира сольются в один.
      – Дедушка, ястреб! – восхищенно воскликнул Кейл. – Это хороший знак. Может, он благословляет меня идти на Танец Солнца?
      – Ястреб означает гораздо большее, Кейл. Птица исчезла в лучах солнца. Их окликнула Сара. Калеб посмотрел на нее: его красавица – Сара!
      – Пойдем поговорим с твоей мамой, бабушкой и Джессом о том, что ты хочешь сделать.
      – Ты не скажешь им, что произошло со мной? Калеб улыбнулся.
      – Не скажу.
      – А как быть с Джеймсом?
      – Джеймс сделал свой выбор, как и ты – свой. Каждый идет своим путем, Кейл. Я ничего не могу сделать. Но надеюсь, что его выбор не причинит боль его матери. А свою боль я перенесу.
      Они направились к хижине. Калеб повернулся, чтобы посмотреть вслед ястребу, который, как ему показалось, полетел туда, куда ускакал Джеймс.

ГЛАВА 14

      За столом повисло напряженное молчание. Джеймс еще не вернулся, а Кейл ел с таким видом, как будто любое движение ему причиняло невыносимую боль. Линда следила за ним взглядом, наконец не выдержала и отложила вилку.
      – Кейл, я больше так не могу. Что произошло с тобой в поселении индейцев? Ни ты, ни дедушка не говорите мне об этом. – Она укоризненно посмотрела на отца, которого горячо любила, но на которого была сейчас очень сердита. – Я положу этому конец! Ты не вернешься к индейцам!
      Кейл положил вилку. Калеб, Джесс и Сара переглянулись друг с другом. Когда Линда принимала какое-нибудь решение, переубедить ее было очень трудно. Джесс знал это, как никто другой. Но Кейл в упрямстве не уступал матери. Его темные глаза с вызовом уставились на нее.
      – Я вернусь туда, мама! – решительно ответил он, не обращая внимания на негодование в ее глазах. – Я уважаю твое мнение, но матери шайенов не указывают мужчинам моего возраста, что делать. Это унизительно.
      – «Унизительно!». «Мужчинам!». Тебе только тринадцать! Я признаю, что ты выглядишь старше, но все равно тебе только тринадцать лет. А что касается «унизительно», то посмотри на себя! Что они с тобой сделали! Как ты можешь думать о том, чтобы вернуться туда?
      – Я был наказан за свой проступок, – слегка повысил голос Кейл. – Больше этого не повторится, у них свои законы, и меня наказали справедливо. Кроме того, в этом году мне исполнится четырнадцать лет и я собираюсь доказать всем, что я настоящий мужчина. Я собираюсь участвовать в ритуале Танца Солнца, дедушка поедет со мной.
      – Калеб! – в изумлении воскликнула Сара. Все впервые услышали эту новость.
      Калеб с трудом проглотил кусочек мяса, чувствуя на себе ледяной взгляд дочери.
      – О чем это говорит мой сын?
      Калеб хмуро взглянул на Кейла, который понурил голову и надулся. Потом он твердо встретил взгляд дочери.
      – Кейл хочет участвовать в Танце Солнца, и он попросил меня поехать с ним.
      Линда не мигая смотрела на него. Калеб взглянул на Джесса, чей взгляд, казалось, подбадривал его.
      – И вы оба все решили, даже не спросив меня? – звенящим от негодования голосом спросила Линда.
      Калеб положил локти на стол и наклонился к дочери, сидевшей слева от него.
      – Линда, я собирался поговорить с тобой наедине. Я не думал, что произойдет все так быстро.
      Она продолжала сверлить его взглядом.
      – Линда, мальчик очень хочет пройти это испытание. Разрешив ему это, ты докажешь ему свою любовь. Ты должна гордиться им.
      – Он хотя бы понимает, что с ним сделают? – спросила она дрожащим голосом.
      Калеб взял ее руки в свои.
      – Конечно, понимает. Я прошел через это, Линда. Если я буду с ним, он сможет вынести испытание. Для него это самое важное событие в жизни. Ты должна разрешить ему.
      Джесс обнял ее за плечи, а маленький Джон удивленно смотрел на мать, набив рот печеньем.
      – Я потеряю его навсегда, – запротестовала Линда.
      – Линда, если ты не позволишь ему участвовать, ты все равно потеряешь его, но только все будет куда хуже, – ласково проговорил Джесс. – Я не понимаю всех этих индейских тонкостей, но Калеб понимает, и он понимает состояние Кейла. Если ты попытаешься привязать сына к одному месту и заставить жить среди белых, он будет несчастлив. Он на три четверти индеец, Линда. Он хочет быть индейцем. Калеб знает лучше, чем кто-либо, что значит жить среди двух миров.
      Сара почувствовала странную боль в груди от этих слов Джесса.
      – Кейл точно знает, кем он хочет быть, Линда. И даже на расстоянии вы оба будете любить друг друга, – продолжал уговаривать Джесс.
      Калеб сжал ее руку.
      – Джесс говорит то, что сказал бы и я. Линда вытерла слезы и посмотрела в глаза отца.
      – Ты будешь с ним?
      – Каждую минуту.
      – Ты научишь его… как переносить боль?
      – Он – мой внук, Линда. Ты знаешь, как я люблю его. Думаешь, я позволю ему страдать больше, чем нужно?
      – И ты заставишь его хотя бы ненадолго приехать сюда, чтобы я убедилась, что с ним все в порядке?
      – Конечно.
      Они пристально смотрели друг другу в глаза, и Линда поняла, что для ее отца этот ритуал так же важен, как и для ее сына. Она сама втайне гордилась сыном, но материнская любовь пыталась оградить его от страданий. Все-таки она была почти наполовину индеанкой и смогла понять своего сына. Калеб одобрительно улыбнулся. Вздохнув, Линда посмотрела на Кейла.
      – Если это так важно для тебя и если твой дедушка будет с тобой, тогда, думаю, ты должен участвовать в Танце Солнца.
      По лицу Кейла расплылась улыбка.
      – Спасибо, мама. Я рассказывал о тебе всем своим друзьям. Я говорил им, что ты самая красивая, сильная и мудрая. Сын Буйвола сказал, что ты слишком белая и никогда не позволишь мне участвовать в ритуале. – Он тряхнул головой. – Теперь они все увидят! Они увидят, какой я храбрый. Я одержу победу над всеми, потому что меня будет поддерживать Голубой Ястреб, мой дедушка! Мне все будут завидовать.
      Калеб посмотрел на Сару и увидел, как в ее глазах промелькнул страх. Он знал причину этого страха. Он появлялся всегда, когда Калеб общался с шайенами. Сара опасалась, что Калеб когда-нибудь не вернется к ней. Она не могла не думать об этом.
      – Я не ожидал, что все произойдет именно так, – сказал Калеб. – Кейл все выболтал прежде, чем я успел всех вас подготовить.
      Сара выдавила улыбку.
      – Неважно, как все получилось. Все равно вы все для себя решили.
      – Мне не хотелось бы уезжать, Сара. Но это так важно для Кейла, и я не хочу отпускать его одного.
      Ее сердце болезненно сжалось. Кейл, их первый внук, такой гордый, красивый и свободолюбивый, как его дедушка.
      – Предполагалось, что за этим ужином мы отпразднуем то, что скоро я опять стану матерью, – сказала Линда. – Все получилось не так, как я хотела. – Она посмотрела на отца. – Мне жаль, что я нарушила твои планы насчет Калифорнии.
      Калеб улыбнулся.
      – Ребенок Линда. Кроме того, я нужен Кейлу. Не думай, что ты теряешь его. Ты будешь счастлива, когда узнаешь, что он живет именно той жизнью, к которой стремится его душа.
      В это время появился Джеймс. Сара заметила, что в глазах Калеба появилась боль с примесью гнева; он быстро взглянул на сына, затем молча принялся за еду. Джеймс потоптался у двери, и Сара строго спросила его:
      – Джеймс Сакс, где ты пропадал? Мы почти закончили ужинать.
      Мальчик слегка покраснел и вопросительно взглянул на отца, затем перевел взгляд на Кейла, который с хмурым видом уткнулся в свою тарелку.
      – Мне захотелось покататься верхом, – сказал Саре Джеймс. – Могу я поесть?
      Сара чувствовала какое-то напряжение. Что-то произошло между Калебом и Джеймсом. Сара знала, как сын стыдится индейской крови, которая присутствует в нем, и знала, какую боль это причиняет Калебу, а Калеб в свою очередь чувствует себя виноватым в том, что у Джеймса такие проблемы, как будто в этом есть его вина.
      – Садись, Джеймс, – спокойно сказала Сара. – Я дам тебе тарелку. Линда, сиди и ешь. Я сама положу еду Джеймсу.
      Джеймс повесил на крючок шляпу.
      – Я сначала пошел в нашу хижину, – сказал он, пытаясь завязать непринужденный разговор. – В честь чего ты устроила сегодняшний ужин, Линда?
      Линда посмотрела на брата. Она чувствовала, что с ним что-то происходит.
      – Скоро у меня появится ребенок. Это мы и решили сегодня отпраздновать.
      Джеймс улыбнулся.
      – Отлично! – но улыбка быстро исчезла с его лица. – Но… но мы не сможем уехать в Калифорнию, да?
      Калеб посмотрел на него.
      – Ты хочешь уехать?
      Сара поставила перед Джеймсом тарелку, и тот уставился в нее.
      – Я просто хотел уехать отсюда… подальше от… Калеб нахмурился.
      – Да, полагаю, что так. Я догадываюсь, что ты имеешь в виду. Думаю, что ты хочешь быть подальше от шайенов.
      Он положил вилку и встал. Все с удивлением посмотрели на него.
      Джеймс покраснел.
      – Пойду покурю. Хочешь присоединиться ко мне, Джесс?
      – Конечно, Калеб. – Джесс погладил по плечу Линду и встал.
      Калеб пошел к двери, но на полпути повернулся ко всем и сказал:
      – В нашей семье недавно произошли события, которые могут разбросать нас в разные стороны. Возможно, Кейл покинет нас, но сердцем и душой он будет с нами, потому что он – гордый и прекрасный юноша, который следует зову своего сердца. Мы можем только гордиться им. У Линды будет еще один ребенок. В нашей семье появится еще один человек, и это очень важно. Калифорния может подождать. Нам нужно верить, что у Тома все в порядке. И какое бы решение не принял Джеймс, это будет его решение. Но я никому не позволю разрушить нашу семью, семью Саксов. Где бы ни находился любой из нас, любовь остальных – поддержит его и придаст уверенности в своих силах, и в душе мы все должны быть вместе.
      Он повернулся и вышел. Сара опять посмотрела на Джеймса, сидевшего, не поднимая глаз. Она поняла, что слова Калеба относятся в первую очередь к сыну.
      Маленький Джон обежал вокруг стола и вскарабкался на колени к старшему брату. Джеймс покосился на Кейла.
      – Что на самом деле случилось с тобой, Кейл? – с насмешкой спросил он.
      Кейл с вызовом посмотрел на него.
      – Это мое дело.
      – И моего отца? Все знают, как вы близки.
      – Джеймс, хватит, – вмешалась Сара. – Ты мог бы быть с отцом еще ближе. Это зависит только от тебя.
      Джеймс ничего не ответил. Некоторое время он ковырялся в еде, размышляя над словами отца. Жизнь станет намного лучше, если Кейл действительно покинет их.
      – Ты уезжаешь, Кейл? – не выдержал он. – Навсегда?
      Кейл дал братишке кусочек мяса.
      – Не притворяйся, что ты ничего не знаешь. Ты слышал в конюшне, что я собираюсь участвовать в Танце Солнца.
      Джеймс покосился на мать. Затем опять посмотрел на Кейла.
      – И что из этого следует?
      – А то, что я, возможно, останусь с шайенами. Джеймс проглотил кусочек.
      – Мы все это знаем. Ты считаешь себя индейцем. Ты должен жить с ними.
      – А кто ты, Джеймс? – поинтересовался Кейл. Джеймс отшвырнул стул и встал.
      – Я – Джеймс Сакс. – Он наклонился к Кейлу: – Ты видишь это лицо? Есть в нем что-нибудь индейское?
      Кейл выдержал его взгляд.
      – Нет. Но индейское есть в твоем сердце и в крови! Однажды ты поймешь это, и тебе станет очень грустно, что ты не признавался себе в этом.
      Джеймс рассмеялся.
      – Сомневаюсь. Ты спрашивал, кто я? Я – белый. Ты сделал свой выбор, а я сделал свой.
      Кейл кивнул.
      – Да. И это значит, что мы больше не друзья, Джеймс. Я буду скучать по тем временам, когда мы были вместе.
      Высокомерие исчезло из взгляда Джеймса. Он отвернулся.
      – Я тоже буду скучать. Но все меняется. Мы хорошо жили в Техасе. И вот все изменилось. – Он посмотрел на Линду. – Я рад тому, что у тебя будет ребенок. Извини, если испортил ужин. Похоже, я всегда все порчу. – Он повернулся к Кейлу. – Отец намерен все еще ехать с тобой?
      – Да, и ты тоже можешь поехать, дедушке это понравится.
      – Сомневаюсь. Он будет с индейцами. Таким я его не знаю. Кроме того, ему нравится быть с тобой. У меня с ним нет ничего общего…
      – Джеймс, прекрати сейчас же, – резко оборвала его Сара. – Иди домой и жди меня, ты понял?
      Джеймс мрачно взглянул на нее.
      – Да. – Он поспешно вышел, хлопнув дверью. Калеб с Джессом, стоя на улице, видели, как Джеймс пулей вылетел из дома и побежал к своей хижине.
      – Вы опять поругались? – спросил Джесс. Калеб кивнул, пыхтя своей трубкой.
      – Я вообще не могу с ним разговаривать, Джесс. Клянусь, проблемы с Кейлом – ничто, по сравнению с этим. По крайней мере, Кейл любит и уважает вас обоих. Я не сомневаюсь, что Джеймс любит свою мать, но ко мне у него другое отношение. Я чуть не ударил его сегодня за то, что он сказал. Но индейцы никогда не бьют своих детей, они только стыдят их, и этого бывает вполне достаточно. Но я ошибался насчет Джеймса. И сейчас он меня ни во что не ставит. Он оскорбляет меня и мою кровь.
      – Ты ошибаешься, Калеб. Мальчик восхищается тобой, но ты не знаешь этого. Он скрывает свои чувства глубоко внутри. Ты должен просто любить его и все. Ему многому надо научиться, прежде чем понять, что есть главное в жизни. Джеймс найдет себя. Спасибо за то, что ты помогаешь Кейлу. Мы с Джеймсом будем охранять женщин, пока вас не будет. Может быть, я привезу одного-двух помощников из форта. Многие хотят подработать за пищу и крышу над головой.
      – Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Все будет зависеть от Кейла.
      Джесс нахмурился.
      – Это очень страшно, Калеб? С ним все будет в порядке?
      – Это очень трудное испытание. Конечно, лучше бы он немного подождал с этим. Но он опозорился и хочет, чтобы его вновь зауважали.
      – А что все-таки произошло? Калеб слегка улыбнулся.
      – Ты должен обещать, что не расскажешь Линде. Мальчик будет просто в отчаянии.
      – И не подумаю говорить ей. Калеб вздохнул.
      – Все это очень забавно, но для Кейла весьма серьезно. Боюсь, что его застали в тот момент, когда он подглядывал за молодыми девушками, купавшимися в ручье. Его отвели в поселок, и он предстал перед советом старейшин, который решил, что женщины сами должны его наказать. И можешь мне поверить, наказание оказалось очень жестоким.
      Джесс некоторое время переваривал информацию, затем его лицо начало расплываться в улыбке.
      – Кейл подглядывал за голыми женщинами? Калеб улыбнулся.
      – Боюсь, что так. Мне кажется, для мальчишки это вполне нормально, не так?
      Джесс расхохотался.
      – Я тоже так думаю, – сквозь смех проговорил он. – Женщины побили его? – Он не мог остановиться и продолжал хохотать. – Боже милостивый, теперь я знаю, откуда у Линды такой нрав. Слава богу, я еще не доводил ее!
      Джесс смеялся так заразительно, что Калеб не мог не присоединиться к нему. Хотя на душе у него скребли кошки, он хохотал до слез. Внезапно он подумал о том, что не помнит, когда Джеймс смеялся в последний раз. Он был всегда таким серьезным, даже в детстве.
      Они продолжали хохотать до упаду, представляя себе, как Кейл подглядывает за женщинами.
      – Черт, имей я возможность, я бы тоже так сделал, – задыхаясь от смеха, выдавил из себя Джесс.
      – А я бы присоединился к тебе, – ответил Калеб. Он все еще продолжал смеяться, когда увидел, как Сара быстро идет по направлению к дому.

* * *

      Сара вошла в хижину и плотно прикрыла за собой дверь. Она посмотрела прямо в глаза Джеймсу, стоявшему у стола.
      – Ты меня не любишь, Джеймс? – спросила она. Мальчик нахмурился.
      – Ты же знаешь, что люблю, мама.
      – Мне в это трудно поверить. Неужели ты не понимаешь, что каждый раз, когда ты делаешь больно отцу, ты причиняешь боль и мне?
      Джеймс глубоко вздохнул и опустил глаза.
      – Ты опять поругался с ним, да? Какие оскорбительные слова ты сказал на этот раз?
      Джеймс поднял на нее глаза, полные слез.
      – Он любит Кейла больше, чем меня. Он всегда больше любил его!
      – Ерунда! Боже мой, Джеймс, неужели ты не видишь, что Калеб любит всех членов своей семьи, особенно своего сына. Он столько потерял в своей жизни! И я больше не позволю тебе причинять ему боль.
      – Но именно он причиняет боль нам, особенно тебе. Это он во всем виноват!
      Сара подошла ближе к сыну.
      – Как ты смеешь говорить, что твой отец намеренно причиняет нам боль! Он ни в чем не виноват. Во всем виновато наше общество, которое разжигает войну и ненависть. Твой отец не властен над такими вещами. Ты вправе выбрать свою дорогу в жизни. Не хочешь быть индейцем – пожалуйста. Мы дадим тебе свободу. Но не смей оскорблять и обижать отца – ни словом, ни делом!
      Джеймс уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова. Впервые он видел мать в таком гневе.
      – Извини меня, – наконец пробормотал он.
      – Мне твоих извинений недостаточно. Если ты собираешься жить в этом доме, ты должен извиниться перед Калебом, и ты не скажешь ему, что у нас с тобой был разговор на эту тему, и пообещаешь мне, что никогда не будешь говорить ему обидных слов, эгоистичных… полных презрения!
      – Что ты имеешь в виду, когда говоришь: «если я собираюсь жить в этом доме»?
      – Я имею в виду то, что я сказала. Ты – мой любимый сын, я готова жизнь отдать за тебя, как и твой отец. Но это не значит, что я позволю тебе разрушать нашу семью и унижать отца. Отец отказывает себе во всем, чтобы отложить деньги на твою дальнейшую учебу, а взамен ты платишь ему черной неблагодарностью; если ты не будешь с уважением относиться к отцу, то покинь этот дом без гроша в кармане и живи как хочешь.
      Джеймс видел твердую решимость в ее зеленых глазах. Он судорожно сглотнул, понимая, что мать не шутит.
      – Отец… он откладывает деньги для школы?
      – Ты собираешься сделать то, что я сказала тебе? Мальчик вздохнул.
      – Да, мама.
      – И ты извинишься перед Кейлом. Ты пожелаешь ему удачи на Танце Солнца, хотя тебе эта идея не по нраву. Это его выбор, и мы должны с уважением отнестись к нему. Для него это важно, как для тебя важно получить образование. И ты прекратишь ревновать его. Это нелепо! Мне стыдно за твое ребячество и эгоизм!
      Джеймс часто заморгал, в глазах появились слезы.
      – Я не всегда такой… иногда слова вырываются непроизвольно, мама.
      Ей хотелось смягчиться, обнять его. Она всегда так поступала раньше, но на этот раз она решила быть твердой до конца. Он должен знать, что она не позволит ему обижать отца.
      – Такое бывает с любым из нас, Джеймс. Но мы стараемся не повторять своих ошибок. Я могу напомнить тебе, что ты все еще ездишь на отличной лошади, которую купил тебе отец, хотя с деньгами у нас тогда было туго. Купил, потому что ты очень хотел иметь собственную лошадь. Я никогда не забуду, как ты был счастлив. Куда все это подевалось, Джеймс? В твоем сердце одна горечь.
      Мальчик пожал плечами.
      – Не знаю. Думаю, все из-за того, что нас выгнали из Техаса, потому что мы индейцы. Они обидели тебя и Линду, убили мою собаку. Я не могу этого забыть. – Он заморгал, пытаясь сдержать слезы. – А те, которые украли наших лошадей и ранили тебя? И все потому, что мы – индейцы. Я просто не понимаю, почему отец гордится тем, что он индеец. Почему он радуется тому, что Кейл будет жить с шайенами и принимать участие в их языческом ритуале.
      – Тогда хотя бы попытайся понять их, Джеймс Сакс. А если не сможешь, то покажи, что ты уважаешь чувства других. Твой отец предпочел бы жить среди шайенов, но он оставил все ради нас. Я не хочу, чтобы ты осложнял ему жизнь. Ты хорошо понял меня?
      Джеймс засопел.
      – Да, мама.
      – Хорошо. Теперь сходи и принеси немного дров. Я очень устала сегодня.
      Джеймс повернулся и вышел, а Сара едва сдержалась, чтобы не дать волю слезам. Она не хотела, чтобы сын видел ее слабость. Спустя некоторое время появился Калеб, и Сара встретила его улыбкой.
      – Я приготовила для Линды пирог. Давай возьмем его с собой и продолжим наш праздничный ужин. Линда будет очень рада. – Она обняла мужа, и в этот момент на пороге показался Джеймс.
      Мальчик нерешительно посмотрел на отца.
      – Мне еще что-нибудь нужно сделать сегодня, па?
      Их глаза встретились. Калеба удивила перемена в настроении сына. Он посмотрел на Сару, которая продолжала улыбаться, но в глазах была мольба. Он наклонился и чмокнул ее в щеку. Затем взглянул на сына.
      – Нет. Возьми пирог и отнеси его Линде. Мы еще не закончили праздновать.
      Джеймс выдавил улыбку и вышел. Калеб пытливо взглянул на жену.
      – С тобой все в порядке?
      – Да, – уверенно ответила она. – Только обещай, что вернешься к нам после Танца Солнца. Не заглядывайся на молоденьких девушек. Я знаю, что воины твоего возраста часто женятся на молодых.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23