Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черепашки-ниндзя - Черепашки-ниндзя и Подземный Кукловод

ModernLib.Net / Детская фантастика / без автора / Черепашки-ниндзя и Подземный Кукловод - Чтение (стр. 4)
Автор: без автора
Жанр: Детская фантастика
Серия: Черепашки-ниндзя

 

 


– Не издевайся, учитель, – сказал Дон, выбираясь наружу. – Это очень важно.

– Хотел бы я знать, что в мышеловке важнее всего, – не переставал подкалывать его учитель, выполняя между делом подъем-переворот на спинке стула.

– Ты помнишь, как ночью тебя разбудила мышь? – Донателло игнорировал несерьёзный тон Сплинтера.

– По-моему, это ты меня разбудил, а не мышь.

– Не важно, – отмахнулся Дон. – Так вот, перед этим я долго не спал и вдруг услышал чей-то писк. Естественно, я подумал, что в мышеловку попалась очередная охотница за знаменитостями, вроде тех нахальных грызунов, которые оккупировали нас недавно… Но, когда я поднялся, думая проверить свою догадку, то нашёл нашу мышеловку в самом плачевном состоянии. Дверца на ней была покорёжена, будто там проехал гусеничный трактор…

– И в чём мораль этой печальной истории? – поинтересовался учитель.

– Кто-то был у нас ночью, – ответил Дон. – Мышка, которую ты поймал за хвост, не могла учинить в мышеловке такую разруху.

– Ага, вот в чём дело, – покрутил ус Сплинтер и задумался.

– Может, это всё-таки был Бильбауфман? – предположил Дон. – Ведь он мог покорёжить стальную проволоку?

– Может быть и так, – согласился Сплинтер. Помолчав ещё немного, он добавил:

– А ты помнишь того зверька, которого мы обнаружили вечером на улице?

– Помню, – кивнул Дон. – Только я его плохо разглядел.

– Мда, – с сожалением причмокнул Сплинтер. – Я его тоже не смог рассмотреть как следует… А жаль.

– Ты думаешь, что тот неведомый зверь мог пробраться к нам?

– Не знаю, – вздохнул учитель. – Не знаю. Хотя мне очень хочется узнать. Пока что можно что-то предполагать. Но не более того.

Донателло присел на край кровати и постарался пошевелить онемевшими за бессонную ночь мозгами. После нескольких бесплодных попыток он резко поднялся и сказал:

– Пошло оно все к чёртовой бабушке. Сегодня я активно тренируюсь и занимаюсь антигравитационным покрытием.

– Вот это разумное решение, дружок, – согласился Сплинтер и пошёл будить остальных черепашек.

Пока учитель уговорил Мика, Лео и Рафа подняться с кроватей, пока они почистили зубы и со стонами и уговорами съели по яйцу всмятку, прошёл целый час.

– Наверху, должно быть, солнце светит вовсю, – предположил Сплинтер. – Пойду-ка я на свежий воздух. Заодно, может, газету какую раздобуду.

– А мы пока позанимаемся, – предложил Мик. – Покувыркаемся, поборемся, посражаемся… Поразвлекаемся и поразминаемся, короче.

– Дело молодое, – согласился Сплинтер и, захватив короткую палку, чтобы отбиваться от надоедливых собак, отправился наверх.

– Кстати, – обернулся учитель на пороге, – если мистеру Джулиану снова захочется поиграть в баскет на морозце, советую вам вежливо выставить его за дверь.

…Он долго щурил глаза от яркого света, стоя у выхода из подземелья.

– Вот это зима, вот это я понимаю, – с удовлетворением произнёс, наконец он. На небе, синем, как радужная оболочка Клаудии Шиффер, не было ни единого облачка. Зато снегу было предостаточно. А снег для подземных жителей – самое первое дело. С таким теплоизолятором можно пережить и самую холодную зиму. Конечно, на душе порой бывает неспокойно, когда видишь, что каждый твой шаг чётко отпечатывается на пустой белой поверхности… Но за красоту надо честно платить. Никогда не бывает так, чтобы природа что-то дала, не попросив ничего взамен. Сплинтер отлично это понимал. И принимал как должное.

«Хрум, хрум», – упруго заскрипел снег под его лапами. Сплинтер осторожно ступал, стараясь не провалиться в яму и не споткнуться о засыпанный снегом кирпич.

«Надо бы попросить ребят, чтобы раздобыли мне где-нибудь солнечные очки, – думал учитель, чувствуя, как слезятся отвыкшие от яркого света глаза. – А то снежную слепоту заработаю на старости лет. Все домовые мыши обхохочутся».

Сплинтер обошёл дом мистера Фредрикссона и вышел на улицу, огибавшую муниципальный парк. Здесь продавали мороженое, жареные каштаны и засахаренный арахис. В подвале большого двенадцатиэтажного дома с внушительной вывеской «Первый Инвестиционный банк Восточного побережья» на фасаде, располагалась контора, насколько Сплинтеру было известно, занимавшаяся всего лишь скупкой кукурузы и разных других продуктов у фермеров. Но среди домашних грызунов она котировалась выше любых транснациональных банков и опиумных картелей. Кукуруза! Любому дураку было ясно, что в подвалах этого здания проживает крысиная и мышиная элита районного масштаба. С некоторыми из них Сплинтер был знаком.

Прокравшись по выщербленным ступенькам в подвал, учитель почувствовал запах дорогих сигар и хорошо выдержанного швейцарского сыра.

– Вот ведь живут, бездельники, – пробормотал он.

Этот подвал был грязнее любой забегаловки. Среди большинства нью-йоркских крыс не считалось зазорным мусорить там, где ешь. Наоборот, швырнуть изящным движением шкурку от салями на пол – это, по мнению местных грызунов, было признаком утончённых манер.

– Ох! – воскликнул Сплинтер, поскользнувшись на недоеденном бутерброде с зернистой икрой.

– Опять ты мне на завтрак подала непрожаренную форель! – из ближайшей норки доносились звуки нешуточного семейного скандала.

– Вот она, нелёгкая жизнь глубинки, – туманно пошутил учитель. Он поднялся на ноги и пошёл дальше, вспоминая номер норы своего знакомого Фыр Гаубица.

Когда-то Фыр Гаубиц плавал на кораблях устричных пиратов в Гудзоновом заливе. В то далёкое время он был отчаянным рубахой-парнем. Сплинтер познакомился с ним в одном трюме, до отказа забитом вкуснейшими устрицами и сардинами, которые через полчаса должны были попасть на утренний рынок в одном из портовых городов. Фыр принял тогда Сплинтера, как дорогого гостя и, несмотря на то, что в Штатах и Канаде в то время свирепствовал очередной экономический кризис, до отвала накормил его отборными лакомстами… Потом этот рубаха-парень вдруг занялся торговлей и, неудачно вложив сбережения в партию сырных обрезков с истёкшим сроком годности, вчистую прогорел. Сплинтер в это время отвоевал два места в трюме пассажирского лайнера, отправлявшегося на Гватемалу и предложил Фыр Гаубицу плыть вместе.

– И от кредиторов своих заодно скроешься, – убеждал Сплинтер друга.

– Нет, – подумав, ответил Фыр. – Знаешь, в таком городе, как Нью-Йорк, игра всегда идёт по-крупному. И я не теряю надежды, что мне выпадет очко. А Гватемала… Это, конечно, хорошо. Я туда обязательно с тобой поеду. Но только когда заработаю свой первый центнер копчёного сала.

Так они расстались и не виделись много-много лет. Сплинтер вновь встретился с Фыр Гаубицем совсем недавно, теперь уже в качестве просто знакомого. Тот и в самом деле дождался своей удачи. Его нора находилась в приличном доме (о котором мы уже говорили), он поставлял крупные партии кукурузы в Советский Союз и на остров Пасхи, питался исключительно в погребах хороших ресторанов и занимался благотворительностью. К нему в нору два раза в неделю приносили относительно свежую прессу, которую местные мыши за небольшую мзду таскали из китайского ресторанчика неподалёку. Китайцы заворачивали в эти газеты рыбу и потому, просмотрев новости, Фыр Гаубиц обычно с удовольствием съедал это чтиво.

Сегодня Сплинтер надеялся успеть до того, как пресса будет проглочена и запита банкой прохладного пива.

– Ага, – произнёс он, рассматривая норку под номером 56. На двери была сделана прорезь для газет. Никто из Нью-йоркских крыс, насколько учителю было известно, не интересовался газетами.

– Если не здесь, то, значит, нигде, – рассудил Сплинтер и потянул за пеньковую верёвочку, какими обычно перевязывают колбасы на мясокомбинате. За дверью раздался мелодичный звонок.

– Да! Входи! – послышался бодрый голос Фыр Гаубица.

Сплинтер открыл круглую дверь и вошёл. Его бывший друг сидел в кресле, вылепленном из хлебного мякиша и листал вчерашний номер «Вашингтон пост», светящийся насквозь от обильных жирных пятен.

– Вот это сюрприз! – воскликнул Фыр. – Вот это гость! Проходи, Сплинтер! А у меня как раз завалялась мензурка с прекрасной тормозной жидкостью. У нас на Строубери-стрит это сейчас последний писк!

– А ты совсем неплохо устроился, – заметил учитель, присаживаясь на соседнее кресло. – Давно приобрёл гарнитур?

– Хо! Я эти гарнитуры меняю каждую неделю, – отмахнулся Фыр, вставая и направляясь к коробке из-под шоколадных конфет, в которой у него хранились горячительные напитки. – А ты все учительствуешь?

– Учительствую помаленьку, – отозвался Сплинтер. Он с сожалением поглядывал на располневшую фигуру бывшего устричного пирата.

– И как?

– По крайней мере на меня не устраивают облавы и не травят мышьяком.

– Это дело наживное, – успокоил Сплинтера Фыр Гаубиц, возвращаясь с пузырьком из-под аспирина, наполненным чем-то мутным. Фыр поднял его над головой и воскликнул:

– Вот – лучшее средство от мышьяка и печали! Чайная ложка в день – и можно не бояться ничего.

– Нет-нет, – запротестовал учитель, – я к тебе по делу.

– Нууу, – разочарованно протянул Фыр, – раз в столетие появляешься и тут же находишь какие-то дела…

– Не обижайся, Фыр. Когда-то и ты был таким же. Помнишь, как не хотел плыть со мной в Гватемалу?…

– Так ведь это было давно. Хо! Вспомнил!

Сплинтер встал и поднял с пола замасленную газету. На первой странице пестрел огромный заголовок: «Суперкрысы в подземных коммуникациях Нью-Йорка! Стальные клыки и маниакальная свирепость! Это будет почище мировой войны!»

– Что за трескотня? – поморщился Сплинтер, показывая на газету.

– Это не трескотня, – вздохнул Фыр. – К большому моему сожалению. Похоже, старина, что Бильбауфман вернулся в Нью-Йорк со своей командой.

– Вот как? – учитель в задумчивости ходил по комнате. – Это точно?

– Точнее некуда. Я сам видел на мусорке банки со следами его железного зуба. И чего этому идиоту приспичило наезжать сюда?

– «Нью-Йорк, это город, где игра всегда идёт по-крупному…» – с улыбкой процитировал Сплинтер. – Возможно, Бильбауфман тоже ищет свой шанс.

– Его шанс в Институте вивисекции, – с ожесточением ответил Фыр.

– Не все так уж плохо, – учитель попытался вывести кукурузного короля из мрачного расположения духа.

– Да откуда тебе понять! – вскинул вверх лапу Фыр. – Ты ему, конечно, сто лет ещё не понадобишься. Бильбауфман придёт ко мне.

– А ты ему – в челюсть, – посоветовал учитель.

– Хо! А за его спиной – ещё дюжина таких же обормотов и потом окажется, что кому-то из них недавно тоже поставили железную фиксу в Гамбурге.

Сплинтер развёл руками.

– Ну вот, видишь теперь, что в профессии учителя есть свои светлые стороны? – спросил он.

Досадливо отмахнувшись, Фыр с размаху сел в своё кресло и замолчал. Потом резко встал, налил себе из пузырька, выпил и, вздохнув, сел обратно. А через минуту он снова шутил и радовался жизни, как и десять минут назад.

– Ладно, Фыр, – произнёс учитель, поднимаясь. – Я пойду.

– Хо! А как же твоё дело?

– Да я просто хотел взять у тебя газету…

– Так бери! Для хорошего грызуна ничего не жалко. Вот на твой день рождения я тебе обязательно подарю целую подшивку таких газет. Целый год потом будешь есть. В день по газете! Хо!

Сплинтер взял «Вашингтон Пост» и, попрощавшись, вышел. Когда дверь за ним закрылась, Фыр Гаубиц вновь поднялся и судорожно схватился за пузырёк…

На улице учитель наткнулся на Джулиана. Он выходил из дома мистера Фредрикссона. На Джулиане был приличный серый костюм и галстук явно не из ближайшего магазина одежды. Великан улыбался во весь рот и напевал что-то из репертуара «Ю-Би-40». Сплинтера он, к счастью, не заметил.

Глава 9. 13-й закон Ньютона

Донателло решил сегодня серьёзно поработать над антигравитационным покрытием. Эйприл, когда впервые услышала об этой его идее, долго и упорно смеялась.

– Милый Дон, – сказала она потом, – если бы ты узнал, сколько светлых голов бились над этой проблемой и остались с носом, то непременно занялся чем-нибудь попроще. Честное слово.

– Ерунда, – отмахнулся Донателло. – Они просто ничего не знали о квадроэссецирующих полях с когерентными векторными характеристиками. Я их открыл совсем недавно.

Ему казалось, что решение где-то совсем рядом. Один раз Дон даже был уверен, что нашёл его. Это было пару месяцев назад. Тогда он смазал составом кресло и предложил кому-нибудь из черепашек сесть. Никто, естественно, не захотел. И тут пришла Эйприл. Когда вежливый, как обычно, Леонардо предложил ей присесть, она, ничего не подозревая, со всего размаху уселась именно в это кресло. Что тут началось!

Во-первых, Эйприл прилипла к креслу («Открой патент на клей для обувной промышленности», – тут же посоветовал практичный Мик). Во-вторых, кресло не захотело летать, а стало скакать, как бешеное, по комнате, сметая все преграды на своём пути. В конце концов оно загорелось. В-третьих, Эйприл визжала так, что в местной газете на следующий день появилась заметка о том, что район муниципального парка превращается в Мекку для наркоманов и насильников. В-четвёртых, Дону влетело потом от Сплинтера так, что он целый месяц после этого работал над усовершенствованием своего изобретения стоя.

Пока Мик, Раф и Лео тренировались, а попросту, говоря, носились по комнате с диким гиканьем и воем, Донателло уселся за свой стол и стал прикидывать, какой из компонентов антигравитационного состава дал в прошлый раз осечку. Дон испытывал его на прошлой неделе и добился только того, что смазанная чудодейственной жидкостью банка из-под кока-колы обуглилась и, не принеся никакой пользы для науки, была выброшена в мусорную корзину.

– Ну что ж, попробуем так, – произнёс Дон и перекроил состав по-новому. Ещё одна обугленная банка полетела в корзину.

– Ничего, есть и другие варианты, – не унывал изобретатель. Он стал действовать методом нечётного сопоставления, затем ударился в метод дифференцированного отсечения по признакам иррациональности, попробовал правило левой руки и только применив правило буравчика, понял, что слишком абстрагировался от действительности. Куча жестяных банок валялась на полу, распространяя неприятный запах.

– В чём же тут, ёлки-палки, дело? – задумался Донателло. Он собрался с мыслями и наконец решился.

– Попробую сделать все наоборот, – вздохнул он.

Донателло стал вводить элементы в обратной последовательности, стараясь, чтобы при этом соблюдался обратный температурный режим. На всякий случай Дон пересел даже на другой конец стола и смешивал состав левой рукой.

Через час работа была закончена.

– И с чем тебя можно поздравить? – поинтересовались остальные черепашки, которым к этому времени уже надоело совершенствоваться в физическом плане. Потому они решили поупражняться в остроумии.

– Сейчас увидим, – произнёс задумчиво исследователь. Он взял ложечкой состав и смазал им край очередной жестянки из-под колы. Жидкость, едва попав на банку, мгновенно испарилась или впиталась в стенки.

– Вот такого фокуса ты нам ещё не показывал, – протянул довольный Раф.

– Может, у тебя получился пятновыводитель? – Мик почувствовал, что ум его звенит, будто дамасская сталь.

– Отстаньте, – угрожающе повысил голос Донателло, набирая в ложечку очередную порцию состава.

Лео уже открыл рот, чтобы высказать кое-какие соображения по поводу роли Донателло в развитии современной физики, алгебры и строительной механики, как все увидели нечто странное: банка, вместо того, чтобы взлететь, как это было задумано, начала погружаться в крышку стола, делая вращательные движения, как будто ввинчиваясь туда.

– Держи, держи её, Дон! – закричал Лео. Дон схватился за банку, но ничего не смог поделать – та плавно уходила в стол.

– Вот Сплинтер мне, конечно, даст!… – воскликнул великий физик, когда жестянка с красной этикеткой на боку скрылась в столе.

– А он ничего не узнает, – успокоил его Раф. – Ты разуй глаза – видишь, со столом ничего не происходит? Банка просто прошла, как тонкая-тонкая игла, не оставив никакого отверстия.

– Да ну?

– Ты мне нравишься, Дон… Посмотри внимательно. Стол как стол. Целый и непросверленный.

– Но ведь так не должно быть! – воскликнул поражённый Донателло. – Это невозможно! Это противоречит закону сохранения энергии!

– Не расстраивайся, старик, – Лео положил руку на плечо другу. – Мы живём в мире беззакония. Надо смотреть правде в глаза.

Донателло открыл ящик стола, куда по идее должна была упасть банка, и пошарил внутри. Ящик был набит любительскими микросхемами и справочниками по ремонту бытовой телеаппаратуры, но банки там не оказалось.

– Так, где же она? – Донателло встал на колени и стал шарить под столом. Пусто!

– Ребята, – спросил он друзей, – вы случайно не издеваетесь надо мной? Признавайтесь, где банка?

Черепашки вполне искренне пожали плечами. Глядя на встревоженного Дона, они почувствовали даже жалость к своему гениальному другу.

– Не стоит так переживать, – снова принялся успокаивать его Раф. – Просто очередное открытие. Вот как сейчас помню – у тебя были такие же сумасшедшие глаза, когда ты открыл двенадцатый закон Ньютона. Не принимай все так близко к сердцу, Дон!

Но Дон отказывался внимать голосу разума. Он ползал по комнате в поисках банки. Остальные черепашки решили ему не мешать и отправились тренироваться дальше.

В это время вернулся Сплинтер с газетой под мышкой.

– Что нового? – поинтересовался он.

– Похоже, Донателло открыл тринадцатый закон Ньютона, – кивнул в сторону ползающего товарища Мик.

– Несчастливое число, – скептически отозвался Сплинтер. – Что-нибудь серьёзное?

– Вполне, – кивнул Микеланджело. – Эффектное зрелище.

Сплинтер прошёл к креслу, положил газету и тронул Донателло за плечо.

– Что тут у тебя произошло, малыш? – спросил он.

Дон отмахнулся и продолжал поиски. Проклятой банки нигде не было.

– Может, я могу чем-то помочь? – Сплинтер стал внюхиваться и осматривать углы.

Мик из дальнего конца комнаты делал Сплинтеру знаки, чтобы тот оставил великого физика в покое. Для пущей убедительности Мик покрутил пальцем у виска.

Вдруг, что-то вспомнив, Донателло поднялся с колен и подбежал к столу.

– Как я сразу об этом не подумал! – воскликнул он, хватаясь за свинцовое блюдце. – Следственный эксперимент!

Дон зачерпнул ложечкой ещё смеси и бухнул её на очередную жестяную банку. Все снова сгрудились у стола, отталкивая друг друга локтями. Сплинтер забрался на плечо к Леонардо и внимательно следил за манипуляциями Дона.

– Вот оно, – прошептал тот, наблюдая, как бурая тягучая жидкость растворяется на поверхности банки. Послышалось слабое шипение.

– Это то самое антигравитационное покрытие? – тихо спросил Сплинтер.

– Оно самое, – кратко ответил Дон.

К этому времени жидкость растворилась полностью, и банка начала сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее вращаться, одновременно погружаясь в крышку стола.

– Нет, вы видели? – воскликнул Донателло, показывая на банку, которая у всех на глазах ввинтилась в стол и исчезла.

Все заворожено смотрели на то место, куда только что скрылась жестянка. На столе не осталось ни одной царапины, не говоря уже об отверстии.

– Она просто провалилась в тартарары, и все тут, – констатировал Раф.

Сплинтер точно так же, как несколькими минутами раньше это сделал Донателло, тщательно обследовал стол и комнату. Банки здесь не было, – в этом окончательно убедились все, включая Дона.

– Похоже, – произнёс учитель, – что Раф всё-таки прав.

Вздохнув, Дон опустился на стул.

– И что теперь нам с этим делать? – спросил он.

– Придумаем что-нибудь, – отозвался Сплинтер, присаживаясь рядом на кресло и разворачивая газету, которую только что приобрёл у Фыр Гаубица. – Вполне возможно, что мы очень скоро найдём применение твоему открытию.

– Какое же применение? – спросил Лео.

– Точно пока ещё не знаю, – признался учитель. – Но кое-что могу вам сообщить уже сейчас.

Тут он снова обернулся к Дону:

– Я был в гостях у Фыр Гаубица, хотя ничего утешительного оттуда не принёс. Новость номер один – Бильбауфман снова в Нью-Йорке. Ты не ошибся, дружок.

– Так, значит, это всё-таки он был у нас прошлой ночью! – воскликнул Дон.

– Да, вероятно, – отозвался учитель. – Все крысы на Строуберри-стрит только и говорят о Бильбауфмане и его головорезах. Даже «Вашингтон Пост» поместила на первую страницу статью о чёрной крысе со стальным зубом.

– Ты его тогда, когда он хозяйничал у нас на кухне, значит, не совсем проучил? – с сожалением произнёс Лео.

– Я проучил его как следует, – с гордостью выпрямился учитель. – И не думаю, что он сможет снова безнаказанно появиться у нас. Но речь сейчас не об этом.

Сплинтер развернул перед собой замасленную газету. По комнате распространился крепкий запах копчёного угря.

– Этот Фыр Гаубиц неплохо живёт, – заметил Рафаэль, потянув носом.

– Фыр дрожит как осиновый лист при одном упоминании о Бильбауфмане, – заметил Сплинтер. – Так, слушайте, о чём ещё мне удалось прочитать в этой газете.

И Сплинтер прочитал вот что:

«ВОЛНА ПСИХИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ НА ВОСТОЧНОМ ПОБЕРЕЖЬЕ НАРАСТАЕТ.

После серии необъяснимых с точки зрения современной психиатрии заболеваний мозга в Канзас-Сити и Далласе, случаи загадочной болезни стали отмечаться и в Нью-Йорке. Спот Сплингстер, руководитель группы врачей из Йеллоустнского университета, ввёл на последней пресс-конференции термин «марионеточная болезнь». Так отныне зовётся тяжкий психический недуг, поразивший несколько сот человек за период с августа нынешнего года. У больных отмечается полная апатия в сочетании с резким торможением мозговой деятельности. Они не отвечают на вопросы и почти не реагируют на внешние раздражители. При этом больные иногда могут лежать, не поднимаясь целыми месяцами, как это случилось с Джорджем Кроупом из Далласа, но иногда проявляют чрезмерную активность. Так, например, Рэйчел Хокстон из Нью-Йорка, заболевшая две недели назад, на днях пыталась открыть огонь из десантного пулемёта, установленного в окне её квартиры… К счастью, дело обошлось без жертв. Следует обратить внимание на свидетельства солдат из группы захвата, которые проводили операцию по задержанию Р. Хокстон. Они были поражены её дикой нечеловеческой силой. Пятидесятилетнюю женщину удалось усмирить только усилиями пятнадцати человек!

Теперь о том, что объединяет все эти, такие, казалось бы, разные случаи заболевания. Во-первых, больные двигаются какими-то резкими, угловатыми движениями, которые, кстати, и навели Спота Сплингстера на мысль дать болезни название «марионеточной». Больные и в самом деле напоминают деревянных кукол своими нескорректированными движениями.

Во-вторых, у всех страдающих «марионеточной болезнью» отмечается резкое воспаление голосовых связок, в результате чего почти все «марионетки» разговаривают голосами, удивительно похожими по своей тембровой окраске. Голоса становятся высокими, визгливыми и, как отметил тот же Спот Сплингстер, «деревянными».

Смертельных исходов пока не отмечалось. Но тревожит то, что врачам не удалось добиться даже незначительного улучшения состояния кого-либо из больных. Больной может казаться почти нормальным, пока вдруг не начнёт беспокойно бегать по плате и выкрикивать тонким голосом оскорбления в адрес медперсонала или просьбы выпустить на волю…»

– А что, классное чтиво! – воскликнул Мик. – Именно из-за таких интригующих статей люди и выписывают, как я понимаю, эти паршивые газетёнки.

– Нет, Мик, – покачал головой Сплинтер. – Дело не в этом. Просто я вспомнил, что Джулиан работал в Далласе, а потом перебрался в Нью-Йорк. Болезнь двигалась таким же маршрутом.

– Так можно заподозрить и далласскую бейсбольную команду, которая за полгода успела раза три побывать в нашем городе, – заметил Дон. – Твои предположения, Сплинтер, страдают преувеличением.

– Но я сегодня видел его, когда он выходил из дома мистера Фредрикссона! И это был совсем другой человек: в костюме, при галстуке. Джулиан ведёт двойную жизнь, малыш. Я в этом ни минуты не сомневаюсь.

– Любой, кому приходится жить под землёй, вынужден вести двойную жизнь, если хочет, чтобы его не трогали, – ответил Дон.

Тут в разговор вступил Раф.

– Простите, ребята, я не понял, а почему Джулиан должен иметь какое-то отношение к этой болезни? Он разве ходит с бактериологической гранатой за пазухой?

– Нет, Раф, – с досадой махнул рукой учитель. – Никто не принимает его за агента иностранной разведки или члена террористической организации. Просто мне показалось, что случаи заболевания на побережье и наш новый знакомый как-то связаны. Честно говоря, когда мне на глаза попался заголовок этой статьи, сердце моё почему-то ёкнуло.

– Ты стареешь, Сплинтер, – без обиняков сказал Микеланджело.

– Возможно, – учитель закрылся газетой и стал раскачиваться в кресле.

Все разбрелись по своим делам. Раф, Мик и Лео вновь принялись за тренировку. Донателло сделал ещё пару попыток проследить путь банки, ввинчивающейся в крышку многострадального стола. Сплинтер напряжённо размышлял, делая вид, что читает газету.

«И в самом деле, почему эта статейка возбудила во мне такие подозрения? Наверное, виной всему последний вечер у Джулиана… Его тогда, конечно, крупно разобрало. Он показался мне больным и опасным человеком. Хотя чего я сам себя обманываю? Джуд не понравился мне с самого начала. В какой-то мере от того, что я вообще по природе подозрительный. И ещё потому, что я уверен – интуиция редко меня подводила… В его присутствии меня ни на минуту не оставляет тревога. От носа до кончиков когтей я весь напряжён и в любую минуту ожидаю от него каких-то агрессивных действий… Может, Мик и прав – я просто старею. Воспитаннику лучшего из тибетских монастырей Санг-санг стыдно не знать о том, что неприязнь вполне материальна, так же, как материален зловещий корень мандрагоры. Неприязнью можно отравить любого, даже самого хорошего человека… Чёрт, неужели я отравил Джулиана?»

Мыслям Сплинтера было тесно в его голове. Он отшвырнул газету в сторону и направился к выходу. Дон, который проводил, наверное, десятый по счёту эксперимент, был в том эйфорическом состоянии, в каком пребывает каждый учёный, когда чувствует, что открыл ещё одну страницу в пыльной тяжёлой книге знаний.

«Ты всё-таки у меня молодец, Дон», – мысленно порадовался за ученика Сплинтер и шагнул за порог.

– Учитель! – обернулся Мик. – А нас не берёшь с собой?

– Нет, Мик, – отозвался Сплинтер, – мне надо немного побыть одному.

Он вышел на улицу. Снег сверкал в последних лучах солнца, словно ослепительная неоновая реклама маленьких зимних радостей.

– Эта зима будет просто удивительной, – пробормотал, улыбаясь, Сплинтер.

Снег опять захрустел под его лапами, обволакивая мягким пушистым холодом. Сплинтер не спеша направился в сторону парка. Он не заметил небрежно прикрытой тонкими досками и заботливо присыпанной снегом канализационной шахты. Крышка люка валялась неподалёку.

Расстроенный учитель сначала не понял, почему снег под лапами не скрипит и не отвечает ему упругим ответным пожатием. Вдруг он почувствовал, что проваливается и летит в какую-то бездну.

– Вот твоя хвалёная интуиция, Сплинтер… – успел подумать он, чувствуя, как бездонный мрак раскрывает ему свои объятия.

* * *

Единственное, чего смог добиться Донателло повторными экспериментами – это уверенность, что стол нисколько не пострадал от его кипучей исследовательской деятельности. Куда же девается банка? Этот вопрос ещё ждал своего ответа. Жестянки из-под кока-колы будто растворялись в крышке стола, не оставляя после себя никаких следов. Так стирается ластик о поверхность бумаги.

Чтобы что-то понять, следовал как-то изменить путь наблюдения.

– Ребята! – позвал Донателло своих друзей. – Вы не могли бы мне немного помочь?

Мик, Раф и Лео подошли к Дону.

– Ты хочешь, наверное, намазать нас этой гадостью и ввинтить в стол, чтобы мы потом рассказали тебе, что с нами было, и куда девались твои жестянки? – предположил догадливый Раф.

– Нет, я хочу, чтобы мы вместе понаблюдали, как исчезает банка, – Дон был слишком озабочен, чтобы отвечать на шутку.

– Ладно, – согласились черепашки. – Только расскажи нам, мистер Рентген, куда нам смотреть.

– Пусть кто-то смотрит в ящик стола, а кто-то на пол под столом, – распределил роли Дон.

Он снова обработал жестянку составом, и все уставились на неё, невольно забыв про шуточки.

Сначала Дон сообщил:

– Жестянка исчезла. Я её больше не вижу.

Затем послышался возбуждённый голос Мика:

– Я её видел! Она проплыла вниз! Совсем как скоростной лифт!

Наконец подали голоса Лео и Раф:

– Дон! Дон! Она здесь! И уходит сквозь пол под землю! Скорее смотри!

Донателло упал на пол и успел увидеть, как блестящая крышка исчезла, не оставив никакого следа на небрежно прибитом гвоздями линолеуме.

– Значит, это твоё зелье и в самом деле заставляет банку уходить в преисподнюю! – возбуждённо закричал Лео.

– Мгм, – передразнил его Дон. – И сейчас Люцифер снова побежал к старьёвщику с очередной банкой, которая свалилась ему на голову, чтобы получить свои восемь центов.

– Интересно, – сказал практичный Мик. – А если обработать этой мазью что-нибудь ещё, она будет действовать так же?

– Давай попробуем, – пожал плечами Донателло.

Друзья стали лихорадочно искать, что бы ещё отправить в тартарары. На глаза Рафу попалась газета, которую Сплинтер бросил на пол, прежде чем уйти на прогулку.

– Вот, смотрите! – воскликнул он. – По-моему, это то, что нам нужно!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12