Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черепашки-ниндзя - Черепашки-ниндзя и Подземный Кукловод

ModernLib.Net / Детская фантастика / без автора / Черепашки-ниндзя и Подземный Кукловод - Чтение (стр. 1)
Автор: без автора
Жанр: Детская фантастика
Серия: Черепашки-ниндзя

 

 


Черепашки-ниндзя и Подземный Кукловод

Часть 1. На пути в Подземный Город

Глава 1. Эйприл и Брюшной Тип

Толстый, потный и волосатый директор телекомпании CBS по прозвищу Брюшной Тип купил себе реактивный самолёт. И новый, пятый по счёту «Роллс-ройс». И ранчо в Андалузии с огромным бассейном, в котором хитрое устройство может делать волны высотой в три фута. Ещё он купил пса-далматина, который стоил почти столько же, сколько «Роллс-ройс». Директор купил тонну шоколадных зайцев, слонов и Санта-Клаусов на фабрике доктора кондитерских наук Сухарда и половину съел, а остальное положил в специальный сейф-холодильник в Швейцарском банке и каждый месяц теперь получал по процентам кучу сладостей бесплатно.

А все почему? А потому, что все телезрители страшно любили Эйприл О’Нил и никаких других ведущих из конкурирующих телекомпаний видеть не хотели. Компания получала бешеные деньги. Такие бешенные, что просто неудобно… Эйприл сама не знала, чем заслужила такое признание. Конечно, она вставала каждое утро в пять часов и ложилась в час ночи. Вот как она работала. Но такой распорядок был заведён у неё ещё с незапамятных времён. Почему же все только сейчас заметили, что Эйприл способна держать на своих хрупких плечах целую телекомпанию и кормить творческий коллектив в полторы тысячи человек?

Директор каждое утро на совещании повторял, какая Эйприл талантливая, какая Эйприл самоотверженная, какая Эйприл телегеничная… Было ясно, что Брюшной Тип просто подбивает к ней клинья.

– Но ведь я и год назад была точно такой же талантливой… – сказала ему однажды Эйприл.

– Так ведь у меня год назад не было реактивного самолёта, – честно признался Брюшной.

– А у меня его и сейчас нет.

– Я его тебе куплю. Если будешь умницей, – директор фамильярно похлопал Эйприл по щеке.

Эйприл посмотрела на него долгим выразительным взглядом и врезала ему в огромное волосатое ухо.

На другой день ей сообщили, что руководство телекомпании отправляет её в творческий отпуск во Флориду. Там она должна будет снять серию сюжетов о знаменитом дрессировщике акул и заодно отдохнуть. Целых три скучных зимних месяца Эйприл проведёт в обществе пенсионеров, составляющих большинство жителей полуострова, и туповатого дрессировщика, который только и умел, что атукать со своими кровожадными питомцами.

Было отчего расстроиться и даже поплакать. Но Эйприл плюнула на все и принялась готовить огромную пиццу, чтобы закатить прощальный ужин для друзей-черепашек.

* * *

– Твой день рождения мы недавно отмечали, – произнёс Лео, когда увидел на пороге Эйприл с гигантским свёртком, от которого исходил пьянящий аромат пиццы. – Значит, что-то случилось.

– Случилось, дружок, – Эйприл передала Лео свёрток и поцеловала его в зелёный нос.

Она очень давно не была в гостях у черепашек. После путешествия в Бразилию, закончившегося поимкой Хищника, Эйприл была просто нарасхват. Мало того, что на неё свалилась масса работы (Эйприл вдруг стала самым высокооплачиваемым репортёром в Штатах) – теперь за ней охотились коллеги-журналисты, чтобы взять хотя бы минутное интервью.

…Но в подземном обиталище черепашек-ниндзя ничего не изменилось. В любимом кресле-качалке сидел, уткнувшись в прошлогодний номер «Филадельфия Инкуайер», старый крыс Сплинтер. Острый слух на этот раз изменил ему, и учитель не поднялся, как обычно, навстречу Эйприл и не начал отчитывать черепашек за недостаток учтивости. Мик и Раф в дальнем конце комнаты отрабатывали технику ближнего боя. В тот момент, когда Мик, заметив Эйприл, опустил руки и растянул рот в восторженной улыбке, Рафаэль, поглощённый сражением, нокаутировал его ударом пятки.

На стук падающего тела поднял голову Донателло. Первые несколько мгновений на его лице нельзя было прочитать ничего, кроме формулы ускорения свободного падения. Дон уже неделю занимался разработкой антигравитационного покрытия для полуразбитого вертолёта, на котором они летали в северную Бразилию. Он слегка ошалел от активной мозговой деятельности…

– Ре6ята, – негромко произнесла Эйприл. – Я пришла к вам в гости.

Все повернули головы и уставились на Эйприл. Рты раскрылись, исторгая радостный клич. Сплинтер даже хрюкнул от удовольствия и неожиданности. Он проворно поднялся навстречу девушке и попытался помочь ей раздеться, насколько это мог позволить его крысиный рост.

– Нет, – весело проворчал он, волоча по полу норковую шубку Эйприл, – всё-таки вас надо ещё учить и учить обращению с дамой. Внимайте же, пока жив старый Сплинтер…

Эйприл прошла в комнату и села в кресло, на котором Дон время от времени испытывал действие антигравитационного покрытия. Из-под обшивки кое-где проглядывал поролон и пружины. Огромная дыра украшала спинку кресла. Черепашки с криком подхватили кресло вместе с Эйприл и, стараясь подражать вою пикирующего бомбардировщика, закружили девушку по комнате.

Если бы какому-нибудь завистнику из Би-Би-Си удалось запечатлеть на фотоплёнку визжащую Эйприл в окружении четырёх подозрительных двуногих зелёного цвета, возможно, её карьера дала бы серьёзную трещину. К счастью, жилище черепашек находилось на глубине двадцати с лишним футов под землёй, в заброшенном и забытом всеми канализационном отсеке, который не работал ещё со времён второй мировой войны. Однажды немецкий самолёт, неведомо как добравшийся сюда через Атлантику, сбросил на Нью-Йорк четыре фугасных бомбы. Одна из них разворотила старый четырёхэтажный дом, который стоял на этом месте, и повредила канализационную сеть.

В доме в это время никого не было, кроме клопов и тараканов – хозяева, которые сдавали здесь квартиры студентам и молодым парам, решили, что доходы от него не оправдывают расходов и, выселив всех жильцов, искали покупателя для этой кирпичной коробки… Дом и участок канализационной сети под ним были такие старые, что сначала думали плюнуть на них и не восстанавливать, а место это после расчистки приспособить под бейсбольную площадку.

Но сразу после войны цены на землю в городе подскочили в несколько раз, и один процветающий скотопромышленник (кстати, двоюродный дед директора CBS) купил этот участок и выстроил на нём новый дом, такой же четырёхэтажный и такой же убогий… А что касается канализации, то она осталась почти в таком же виде, как и после бомбардировки. Новую сеть смонтировали недалеко от этого места, а развороченную строители просто заровняли землёй и забыли. Черепашки и Сплинтер отыскали вход и обнаружили почти неповреждённое помещение, которое раньше, видимо, выполняло функцию бойлерной. После тщательной уборки оказалось, что здесь вполне можно жить. К тому же, по счастливому стечению обстоятельств, Нью-Йорк в последние два десятка лет расширялся именно в северную сторону, где находился дом дедушки Брюшного Типа, и сейчас жилище черепашек оказалось почти в центре города… И даже самый ушлый репортеришка не догадался бы искать сенсационный материал прямо у себя под носом. И на глубине в двадцать три фута.

…Скоро Эйприл почувствовала, что черепашки от восторга входят в раж, и она рискует в самом деле спикировать на пол. Но, как самый сообразительный на CBS журналист, она быстро нашла выход из положения.

– Пицца остынет, – крикнула Эйприл и в ту же минуту очутилась на полу. Черепашки заметались по комнате, накрывая на стол праздничную зелёную скатерть и подавая ножи и вилки. Через минуту стол был готов, и Эйприл развернула свёрток. Все, включая Сплинтера, утверждавшего, что культ еды сгубил не одну великую цивилизацию, застыли в немом восхищении перед огромной, благоухающей, сулящей все радости чревоугодия пиццей…

Брюшной Тип мог сколько угодно говорить о репортёрском гении Эйприл, но о главном призвании своей лучшей сотрудницы он не догадывался. Да, видимо, никогда и не догадается, потому что Эйприл скорее пойдёт работать в бульварную газетёнку, чем приготовит для своего толстого босса такую пиццу. Эйприл, когда её разозлить, могла творить просто невероятные вещи. И тут она опять-таки превзошла сама себя. Черепашки, избалованные, надо сказать, кулинарными изысками своей подружки, умолотили пиццу диаметром в два фута за считанные минуты. Если судить по блеску их глаз, Эйприл вполне могла бы притащить пирог размером с колесо карьерного самосвала, и участь его была бы точно такой же.

– У меня будет брюхо, – с беспокойством произнёс Сплинтер.

– У крыс брюха не бывает, – успокоил его Мик, разливая в чашки кофе из термоса. По опустевшему блюду из-под пиццы пробежал маленький таракан. Он схватил крошку со стола и, сразу потеряв всякую бдительность, начал поедать её тут же на месте.

Сплинтер мгновенно среагировал, и его хвост со стуком опустился на насекомое.

– Культ еды погубил не одну великую цивилизацию, – наставительно произнёс крыс, кивая на бьющегося в конвульсиях таракана.

– Несчастный, – посочувствовала Эйприл. Донателло с отвращением глянул на вредителя и отвернулся.

– Ох, Эйприл, если бы ты знала, как мне надоело быть подземным жителем! – вздохнул он. – Мы уже больше недели не выходили наверх. Этот мистер Фредрикссон, наверное, решил сгноить нас здесь…

Мистером Фредрикссоном звали владельца дома наверху, двоюродного родственника Брюшного Типа. Дом постепенно разваливался оттого, что при его строительстве пожалели цемента. Роджер Фредрикссон латал его, как только мог. Сейчас строители приводили в порядок парадный вход и первый этаж. Работа шла почти круглые сутки, и выйти из подземелья незамеченными было довольно сложно. Во всяком случае, Эйприл, чтобы попасть сюда, не привлекая внимания, пришлось изрядно постараться.

– Наверху уже настоящая зима? – поинтересовался Дон.

Эйприл утвердительно кивнула и отхлебнула из чашки.

– Вчера выпало много снега, – сказала она. – На моей улице даже перекрыли движение. Снегоочистители целых полдня разгребали снег. И вообще погода классная.

Черепашки вздохнули. Если летом в Нью-Йорке было немногим лучше, чем в преисподней в разгар сезона, то зима в этом городе, если она выдавалась снежной, могла очаровать любого. Сплинтер, которому больше по душе был тихий неброский пейзаж Японских островов, утверждал, что в Нью-Йорке обязательно должен появиться на свет какой-нибудь великий сказочник, так же, как в Кенигсберге появился Гофман, а в Копенгагене – Андерсен. Потому что когда толстый слой снега покрывал стройные бетонные башни на Уолл-стрит, Нью-Йорк становился похожим на зимнюю рощу, где между корабельными соснами ютились причудливые англиканские и лютеранские церквушки. Зимой гигантский беспокойный город становился тихим, словно рыбацкая деревня. Жители становились раза в три вежливее и на все вопросы отвечали только «да». Таксисты-эмигранты почти не сквернословили и останавливались, стоило вам лишь поднять руку. Суматошные и беспардонные маклеры открывали перед дамами двери. Нервные водители общественных автобусов не нажимали по любому поводу на клаксоны. Губернатор выпивал по литру тёплого молока в день и не подписывал смертные приговоры.

Если большую часть времени проводить под землёй, то затоскуешь и по куда более скромным соблазнам. А черепашки любили зиму. И если строители будут копаться возле дома ещё долго, то мистер Фредрикссон рискует получить хороший удар пяткой в челюсть…

– Кстати, Эйприл, а по какому поводу ты всё-таки закатила этот пир? – поинтересовался Лео. – Ты что-то говорила, как только вошла, но я увидел пиццу и обо всём забыл.

– Ничего экстраординарного, – ответила Эйприл, поморщившись. – Мой босс повёл себя неучтиво, и пришлось срочно ставить его на место. А теперь меня отправляют в творческую командировку во Флориду, прямо в объятия к какому-то дрессировщику акул.

– Надо было просто сказать нам, – произнёс Рафаэль. – Путёвка в желудочно-кишечный санаторий Брюшному Типу была бы обеспечена.

– Спасибо, Раф, но мне надо было действовать неотложно и решительно. – Эйприл как-то натужно улыбнулась. Вечер становился грустным. У всех окончательно пропало настроение.

– А что, если ты просто никуда не поедешь? – вдруг воскликнул Донателло. – Пошли своего босса подальше ещё раз.

– Меня просто выгонят с работы, – возразила Эйприл.

– Ну и что? Ведь любая телекомпания просто умрёт от радости, если ты предложишь ей свои услуги!

– Понимаешь, Дон, кроме босса в CBS работает много очень хороших людей, к которым я привыкла и без которых не смогу работать. Не подумай, что я зазналась, но если я уйду в другую компанию, мои друзья останутся без заработка ведь все рекламодатели сейчас просто свихнулись на фамилии О'Нил.

– Я бы на твоём месте наплевал на всех, включая сослуживцев и рекламодателей. После трёх месяцев на этом пенсионерском полуострове ты тоже свихнёшься или начнёшь разводить акул в неволе, – угрюмо заключил Мик.

– Ладно, ребята, – сказала Эйприл и поднялась из-за стола. – Здесь уже ничего изменить нельзя. Мне надо ехать.

Сплинтер беспокойно заёрзал в своём кресле.

– Брюшному Типу придётся сильно задуматься над своим поведением, – сказал он. – Он ещё пожалеет.

Черепашки встали вслед за Эйприл. Лео, желая показать Сплинтеру, что не только он один разбирается в правилах хорошего тона, приволок по полу (так же, как и учитель) норковую шубку. Эйприл от души посмеялась и ещё раз поцеловала Леонардо в нос. Затем она поцеловала по очереди всех остальных друзей.

– Погоди, Эйприл, – вдруг сказал Дон. – Мы тебя всё-таки проводим.

– Донателло, милый, не надо, – Эйприл умоляюще сложила руки. – Я больше всего боюсь, что мне когда-нибудь придётся делать репортаж о четырёх черепашках-мутантах, пойманных в катакомбах под Нью-Йорком, которые умеют говорить по-английски и выделывать разные забавные штуки.

Дон шмыгнул носом.

– Когда я закончу работу над антигравитационным покрытием, мы будем летать над Нью-Йорком хоть целые сутки и чихать с высоты на мистера Фредрикссона и его строителей… Приезжай скорей, Эйприл.

Девушка махнула рукой и скрылась во тьме.

Глава 2. Джулиан

Дежурным в этот вечер был Леонардо. Он молча убирал со стола тарелки и чашки и бросил их в большой медный таз с водой, где они будут отмокать до завтрашнего дня. Мик и Раф снова принялись за отработку ближнего боя, но настроения не было. Мик пропустил несколько простецких ударов.

Сплинтер уселся в кресло и по привычке схватил пожелтевший от времени «Инкуайер», но судя по тому, как безжизненно повисли его усы, учитель просто дремал. Дон уселся за свой столик, сделанный из боковой дверцы найденного на свалке «нисана» и задумался. Потом встал и включил крохотный переносной телевизор, извлечённый из того же автомобиля. На экране были видны только разноцветные полосы.

– Видимо, наверху метель, – пробормотал Донателло и покрутил ручку настройки. Полосы не исчезали. Дон чертыхнулся и выключил телевизор.

– В общем, вы как хотите, а я пойду прогуляюсь, – громко сказал он.

Сплинтер сразу очнулся и выронил газету.

– Ты решил поближе познакомиться с пролетариями, которые сейчас глушат подогретое пиво наверху и ворочают бетонные блоки? – спросил крыс.

– Да никого там сейчас не будет, – возразил Дон. – В снежную погоду все нормальные строители сидят дома с детьми.

– У мистера Фредрикссона строители ненормальные. Они работают круглые сутки в две смены.

– Но сейчас же темно, – не сдавался Донателло. – Меня всё равно никто не заметит.

– Там стоят два мощных прожектора, – сказал всезнающий Сплинтер. – И твой ядовито-зелёный цвет на снегу будет смотреться очень даже здорово.

– Да они со мной ничего не сделают! Помните, как я расправился с Хищником в Бразилии?

Раф и Мик захихикали. Донателло резко обернулся в их сторону и сжал кулаки.

– Может, кто-то сомневается? – угрожающе спросил он.

– Никто не смеет усомниться в тебе, Дон, – с улыбкой произнёс учитель. – Просто бригада подвыпивших строителей может оказаться опаснее космического агрессора.

– Ну, тогда пошли вместе, – успокоился Донателло.

– Сплинтер, в самом деле, давай прогуляемся хотя бы полчасика, – поддержал друга Микеланджело. – Мы потеряем боевую форму, если целыми днями будем, как тараканы, сидеть в этом подземелье.

Учитель подёргал себя за ус и поднялся с кресла.

– Мы выйдем наружу только в том случае, если наверху не будет ни одной души в радиусе мили, – сдался он. – Помните, что вы слишком желанная добыча для какого-нибудь профессора Губерштейна из Института вивисекции.

– Ура!! – закричали черепашки и стали натягивать на себя свитера.

– Где наша шайба? – спросил Лео, шаря под своей кроватью.

– Вы собрались ещё играть в хоккей?! – грозно спросил Сплинтер.

– Ну, чуть-чуть, совсем немного, – умоляюще произнёс Раф.

Однако шайбы нигде не оказалось. Лео схватил баскетбольный мяч, и они быстро выбежали из комнаты. Обеспокоенный Сплинтер, обвязавшись шарфом, поспешил за ними.

Прежде чем попасть на улицу, черепашкам следовало пройти по круглому канализационному тоннелю, за которым находился полузасыпанный землёй выход из подземелья.

– Подождите, сорванцы, – раздался неумолимый голос Сплинтера, когда Раф, бежавший первым, уже был готов выскочить наружу.

Учитель пробрался к выходу и принюхался. Ничего подозрительного его чуткий нос не уловил. Тогда учитель осторожно выглянул наружу, насторожённо вертя головой.

Прямо перед ним темнела серая шершавая стена дома мистера Фредрикссона. Из-за неё пробивался свет прожекторов, освещавших строительную площадку. Свежий морозный воздух буквально пьянил старого крыса. Он глубоко вздохнул и, ёжась, посеменил вдоль стены. Пока что ни один человек не появился в поле его зрения. Огромные электронные часы на каком-то высотном здании вдалеке показывали полночь.

Сплинтер осторожно выглянул из-за угла дома и окинул орлиным взором строительную площадку. Площадка была совершенно пуста. Там не было не только людей, но также и всех этих строительных машин, которые ещё неделю назад загромождали здесь все пространство. Видимо, строители только-только закончили работу и укатили прочь, до следующего ремонта. По краю площадки вилась цепочка следов Эйприл, которые вели в сторону города. Их перекрывали следы грузовых машин.

– Всё в порядке, ребята, – крикнул Сплинтер в темнеющее отверстие подземного хода. – Там никого нет. Выходите.

Черепашки с диким гиканьем выскочили наружу, чуть не сбив учителя с ног. Если бы не муниципальный парк, окружавший с трёх сторон дом мистера Фредрикссона и скрадывающий крики ошалевших от восторга черепашек, через минут пятнадцать сюда наверняка нагрянула бы полиция. Но пока что никто не мешал друзьям наслаждаться свободой и свежим морозным воздухом.

– Давайте сыграем в баскетбол, – предложил Донателло, подбивая ногой мяч.

– В баскет? На морозе? – с сомнением переспросил Раф.

– А что? Бульдозер хорошо укатал площадку, – даже в теннис при желании можно играть.

– Тогда давай, – согласился Рафаэль. – Сплинтер, будешь судьёй?

– Ладно, – отозвался учитель. – Тогда я назначаю продолжительность игры: два периода по десять минут. А потом без разговоров – домой.

Разделившись по двое, черепашки начали игру. Вместо колец они приспособили два ящика из-под апельсинов, которые Лео притащил от мусорного контейнера. Сплинтер внимательно следил за игрой и за окрестностями.

Когда счёт был 12:22 в пользу Рафа и Мика, послышался тонкий свист Сплинтера, означавший, что в его поле зрения появился кто-то чужой. Черепашки мгновенно прекратили игру и спрятались в тень.

– Кто там, учитель? – шёпотом спросил Донателло, вглядываясь в темноту, окружавшую площадку.

– Смотри, – произнёс Сплинтер и кивнул в сторону, противоположную от дома.

Внимательно присмотревшись, черепашки заметили две неподвижные тени под деревом. Можно было подумать, что это две невысокие пихты темнеют на окраине парка, если бы не огонёк сигареты, время от времени освещавший чьё-то незнакомое лицо.

– Это что, болельщики? – послышался свистящий шёпот Микеланджело.

– Боюсь, чтобы они не оказались судьями, причём куда более строгими, чем я, – проворчал крыс. – Надо срочно уходить.

Компания, прижимаясь к стене дома, начала потихоньку двигаться в сторону подземного хода. Таинственная парочка стояла неподвижно, только один из них часто и нервно затягивался. Теперь было видно, что незнакомец курит не сигарету, а трубку. Её огонёк подсвечивал снизу лицо. Длинные причудливые тени придавали ему зловещее выражение. «Всё-таки Сплинтер молодец, – думал Микеланджело, – без него мы давно бы уже пропали».

В этот раз им удалось без приключений добраться до своего жилища. Сплинтер был очень хмур и неразговорчив. Он всегда становился таким, когда над черепашками нависала очередная опасность.

* * *

– Нет, ну вы видели, какая рожа? – шумно восклицал Раф, когда они спустились в подземелье и, развесив мокрые от снега свитера, устроились на диване.

– Это, видимо, полицейские, – предположил Лео. – Им просто надоело обходить участок, и они остановились отдохнуть и поболтать.

– Нет, ребята, это не полицейские, и за всё время, что я их видел, эти загадочные личности не произнесли ни слова. – Сплинтер покачивался в кресле, подперев голову лапой.

– А почему ты решил, что это не полицейские? – спросил Дон.

– А потому что они стояли так плотно, как может стоять только обнимающаяся парочка.

– Так ты считаешь, что это были просто парень с девчонкой, которым негде скоротать вечер?

– Не знаю, – ответил крыс. – То, что вторая тень принадлежала женщине – это точно.

– А как ты это определяешь, если у мужчин и женщин зимой совершенно одинаковые силуэты? – все любопытствовал Донателло.

– Ну, а с кем, по-твоему, обнимался тот, у которого трубка? С мужчиной? – раздражённо бросил Сплинтер.

Дон с глубокомысленным видом промолчал.

…Когда через несколько дней черепашки снова решили выбраться наружу и продолжить матч, они надеялись, что на этот раз никто не потревожит их. Почти целый час они играли при мерцающем свете неоновой рекламы «Кока-колы», которую мистер Фредрикссон на днях повесил на стену своего уродливого здания, надеясь получить кругленькую сумму от фирмы-производителя. Но когда могучий бросок Мика угодил в неоновую трубку, там что-то вспыхнуло, и вспышка на мгновение выхватила из мрака те же две фигуры, застывшие возле стены. Каждый из друзей мог поклясться, что минуту назад здесь никого не было.

Черепашки застыли на месте, но, услышав тихий свист Сплинтера, бросились в спасительную тень.

– На этот раз нам незамеченными не уйти, – произнёс учитель. – Или шагать через освещённую площадку, или…

– Пройти мимо этих влюблённых и пожелать им спокойной ночи, – закончил Донателло.

Они ещё минуту постояли в нерешительности, наблюдая за стеной. Там вспыхнул огонёк: незнакомец спокойно прикуривал свою трубку.

– Сплинтер, а можно я подойду к ним и врежу как следует? – предложил Раф. – Есть у нас, в конце концов право на личную жизнь или нет? Мы в Африке или в свободной стране, чёрт побери?!

– Только, пожалуйста, без гусарства, Раф, – попросил учитель. – Не надо никого трогать. Они тоже имеют право стоять, где им вздумается, и если ты попробуешь доказать потом в полицейском участке обратное, полисмен найдёт тысячу способов, чтобы разубедить тебя.

– Тогда что же нам делать, Сплинтер? – шёпотом воскликнул Рафаэль.

Сплинтер подёргал себя за ус и ничего не ответил.

В это время одна из теней отделилась от стены и направилась к черепашкам.

– Ну вот, когда решение не приходит само, его всегда подскажет противник, – негромко произнёс Сплинтер, занимая, как и черепашки, боевую стойку. В напряжённой тишине слышался только неторопливый хруст шагов незнакомца на снегу.

– Эй, дети подземелья, – раздался на площадке низкий голос с каким-то иностранным акцентом. – Может, всё-таки перекинемся в баскет?

Тёмный силуэт застыл на середине площадки. Эта незнакомая личность была настоящим гигантом. Сплинтер хрипло крикнул:

– А с кем, собственно говоря, имеем честь?

Великан чуть слышно усмехнулся и сложил руки на груди. Помедлив несколько мгновений, он произнёс:

– Вот выходите, тогда и познакомимся.

Донателло прошептал:

– У него словарный набор, как у младшего полицейского чина. Знаем мы таких.

– Погоди, Дон, – произнёс Сплинтер и выбежал вперёд.

– Пусть твоя подружка тоже выйдет на свет, – крикнул он незнакомцу.

Тот обернулся и негромко произнёс несколько слов на непонятном языке. Вторая тень тут же отделилась от стены. Если лицо незнакомца было очень трудно разглядеть при неверном свете неона, то подругу его, стоило ей сделать пару шагов, друзья разглядели сразу, и сразу же окрестили про себя «прекрасной незнакомкой». Её лицо было очень бледным и невероятно красивым. Казалось, что оно светится тем же отражённым светом, что и полная луна на небе.

Черепашки сами не заметили, как высыпали из укрытия. Раскрыв рты, они уставились на девушку. Та подошла к своему спутнику и, шепнув ему что-то на ухо, встала с ним рядом. Незнакомец громко рассмеялся.

– Вы напоминаете моей подружке лесных братьев в зелёных колготах.

С недоумением глянув на свои зелёные конечности, черепашки переглянулись и… даже нисколько не обиделись. Они увидели улыбку на открытом лице прекрасной незнакомки и теперь готовы были простить ей и куда более дерзкую шутку.

Тем временем парочка вплотную приблизилась к компании.

– Джулиан, – протянув руку, представился мужчина. – А её зовут Марика. И вы ей почему-то здорово понравились.

Лео, обычно самый вежливый и галантный совершенно обалдел и представился первым, а только потом, спохватившись, представил всех остальных. Он повлажневшими от счастья глазами смотрел на Марику и не мог оторваться. Нет, чёрт побери, девушка была что надо.

– Послушай, Марика, тебе, видимо, удалось загипнотизировать наших могучих противников, – произнёс Джулиан. – Они не выказывают никакого желания сразиться в честном бескомпромиссном бою. Может, мне стоит использовать тебя в баскетбольном тотализаторе?

Донателло среагировал неожиданно серьёзно:

– Я готов сыграть с вами всеми один. На двадцать пять долларов за очко.

– Нет, Дон, – отстранил его Раф, – я сыграю с нашими новыми знакомыми. Вы, Джулиан, выложите полсотни за каждый гол. А я заплачу столько же наличными за каждый ваш удачный бросок.

Откуда он будет брать наличные доллары, Рафаэль, конечно же, не подумал.

Глава 3. Картофельный пудинг

…Пока все они спорили, Сплинтер внимательно наблюдал за Джулианом и Марикой. Теперь ему было ясно, откуда у нового знакомого гигантский рост и стать древнегреческого бога. Джулиан был мулатом или квартеронцем: кого-то из его предков наверняка вывезли из Африки на рабовладельческом корабле. И хотя кожа его была не темнее, чем у араба или турка, парня выдавали типичные пухлые губы цвета перезрелой вишни. Марика, при всём при том, что её красоты не заметил бы только слепец, показалась Сплинтеру не совсем здоровой. На улице стоял крепкий декабрьский морозец, а девушка была бледна, как фарфор. Несмотря на это Марика всё время оставалась весёлой и подвижной. Когда Раф предложил им свои условия игры, Марика даже запрыгала от нетерпения.

– Ну, давай, давай, Джуд, сыграем с ними скорей!

Сплинтер пристально смотрел на её фигурку в пёстром лыжном комбинезоне. Джулиан вынул изо рта трубку, спрятал её в карман и снял пальто… Что ни говори, это была красивая пара. Хотя красоте, к сожалению, всегда было свойственно уживаться со многими дурными наклонностями. Подумав об этом, Сплинтер вдруг ясно понял, что именно не даёт ему окончательно расслабиться: Джулиан и Марика вели себя так, будто каждый день встречались с говорящими черепашками, передвигающимися на двух ногах.

– Простите, ребята, – вмешался учитель. – Всё-таки я хотел бы поинтересоваться, почему эти молодые люди так долго наблюдали за нами? Мы вполне могли бы сыграть вместе и в прошлый раз. Зачем вы прятались?

Подбросив в руке яркий оранжевый мяч, Джулиан спокойно ответил:

– Если бы не Марика, я бы до сих пор не решился выйти к вам. Согласитесь, что ваша компания выглядит странновато. Когда-то я слышал сплетни о черепашках-мутантах, которые якобы живут в подземелье. А однажды, прогуливаясь вечером, мы с Марикой неожиданно обнаружили здесь живых героев городского фольклора. То есть вас.

– Кто вам рассказывал о черепашках? – с беспокойством спросил Сплинтер.

– О! Это старая замшелая басня из той же серии, что и «Восставшие из ада». Ни один дурак в них не верит, но почему-то все слушают с удовольствием.

Черепашки переглянулись.

– Значит, про нас уже ходят легенды? – спросил гордый Лео.

– Довольно глупые легенды, ребята, – уточнил Джулиан. – В этих баснях вы скорее напоминаете боевиков Ирландской республиканской армии.

– Какой армии? – не понял Леонардо.

– Подожди, – перебил его Сплинтер. – Так вы просто стояли, глазели на нас и не заявили в полицию о том, что четверо зелёных человечков гоняют в баскетбол в десятиградусный мороз?

– Зачем? Ведь вы отлично понимаете, что мне всё равно не поверил бы даже самый полоумный сержант.

Сплинтер был явно недоволен ответами Джулиана и уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, когда Марика, до того почти не раскрывавшая рта, вдруг повернулась к Джулиану и произнесла:

– Дорогой, не куражься, давай сразу все скажем, и больше не будем возвращаться к этой теме.

– Ну, если ты так хочешь, – не слишком охотно согласился Джулиан и снова надел пальто. – Зябко как-то стало, – словно оправдываясь, сказал он. Затем, помолчав, добавил:

– В общем, мы хотели просто по-соседски пригласить вас к себе на ужин, ребята. Вот и все.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12