Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тарзан (№12) - Тарзан и потерянная империя

ModernLib.Net / Приключения / Берроуз Эдгар Райс / Тарзан и потерянная империя - Чтение (стр. 10)
Автор: Берроуз Эдгар Райс
Жанр: Приключения
Серия: Тарзан

 

 


Насколько же все оказалось иначе! Переполненные трибуны пребывали в непрерывном движении, ежесекундно менялась калейдоскопическая мозаика бесчисленных красок и оттенков, в воздухе стоял гул голосов и неприятный запах множества человеческих тел.

Эрих заметил, что по шее шедшего перед ним патриция заструился пот. Переведя взгляд на Клавдия Тауруса, он отметил, что тот был одет в выцветшую тунику, и что его волосатые ноги заляпаны грязью. Фон Харбену всегда казалось, что у гладиаторов тело должно быть гладким, точеным. Клавдий же вызывал у него отвращение.

Колонна выстроилась перед ложей цезаря. От запаха стоявших с ним рядом чернокожих фон Харбену едва не сделалось дурно. Стояла страшная жара. Все вызывало у фон Харбена раздражение. Он не мог понять, почему все происходит так буднично и прозаично. Неужели и в Древнем Риме было так же?

Подняв глаза на императорскую ложу, он увидел человека в праздничном одеянии, восседавшего на резном троне. По бокам стояли полуобнаженные негры, обмахивающие сидящего опахалами.

Блуждая взглядом по ложам, фон Харбен услышал голос распорядителя игр, но не стал вникать в смысл его речи, так как в ту же минуту его глаза отыскали в толпе лицо Фавонии. В устремленном на него взгляде девушки фон Харбен прочел тревогу и безмерный страх. Желая ободрить Фавонию, фон Харбен улыбнулся. На глазах девушки моментально выступили слезы тревоги за судьбу любимого человека.

Тут внимание фон Харбена привлекло некое движение на трибуне позади лож. Стараясь не выдать охвативших его чувств, он напрягся, допуская, что мог и ошибиться. Но нет, он не ошибся. Он увидел Габулу, который пробирался к императорской ложе.

Затем распорядитель игр велел участникам покинуть арену. Двигаясь бегом к выходу, фон Харбен старался понять, что означает присутствие здесь Габулы. Зачем он явился в такое опасное место?

Участники еще находились на арене, как вдруг их остановил раздавшийся позади внезапный крик. Обернувшись на шум, фон Харбен догадался, что кричали в императорской ложе, и то, что там происходило, настолько его поразило, что он не мог поверить собственным глазам. Может, все это ему снится, а Каструм Маре вообще не существует, как не существует и сам Валидус Август, а также… Но нет! Факты вещь упрямая. Ведь Фавония настоящая, живая, а значит, и этот абсурд, который происходил на его глазах, не был игрой воображения.

Ворвавшийся в императорскую ложу негр схватил одной рукой цезаря за горло, а другой всадил в сердце кинжал. Его слуга Габула!

Все произошло в мгновение ока. Цезарь успел лишь крикнуть на весь Колизей, как его бездыханное тело рухнуло к подножию трона. Спрыгнув на арену, Габула бросился к фон Харбену.

– Ты отомщен, бвана! – закричал он. – Что бы с тобой ни случилось, ты отомщен!

Публика зашумела, а когда раздался чей-то крик «Цезарь убит!», разразилась аплодисментами.

Воспрянув духом, фон Харбен дернул Маллиуса Лепуса за руку.

– Цезарь умер, – зашептал он. – Пора действовать.

– То есть?

– Нужно бежать, воспользовавшись замешательством. Спрячемся в городе, а когда стемнеет, заберем Фавонию и уйдем.

– Куда?

– О, Боже! Не знаю, – сказал фон Харбен, – но здесь оставаться нельзя. Ведь цезарем станет Фульвус Фупус. Если нынче же не заберем с собой Фавонию, то завтра будет поздно.

– Ты прав, – согласился Маллиус Лепус.

– Передай это остальным, – продолжал фон Харбен. – Чем нас будет больше, тем больше вероятность того, что кто-нибудь спасется.

Забыв обо всем на свете, легионеры и публика вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что же произошло в императорской ложе. Поскольку убийцу почти никто не заметил, то Габулу не преследовали.

Маллиус Лепус обратился к участникам игр:

– Боги милостивы к нам. Цезарь умер. Бежим, пока никто не опомнился. За мной!

И он ринулся к двери, ведущей в камеры под Колизеем. Пленники, горланя, рванулись следом. На арене остались лишь профессиональные гладиаторы, которые являлись свободными гражданами.

– Желаю удачи! – крикнул Клавдий Таурус вдогонку фон Харбену. – Вот если бы сейчас убили еще и Фульвуса Фупуса, мы бы выбрали достойного цезаря.

Немногочисленная охрана под Колизеем в испуге и смятении не оказала пленникам никакого сопротивления, и те беспрепятственно вышли в город.

– Куда теперь? – раздался чей-то голос.

– Всем расходиться по одиночке, – ответил Маллиус Лепус.

– Но мы с тобой останемся вместе? – спросил фон Харбен.

– До конца, – ответил римлянин.

– А вот и Габула, – воскликнул фон Харбен. – Он пойдет с нами.

– Мы не имеем права бросить отважного Габулу, – подтвердил Маллиус Лепус. – Теперь самое главное – найти убежище.

– На той стороне бульвара низкая стена, а за ней полно деревьев, – сказал фон Харбен.

– За неимением лучшего сойдет. Пошли! – бросил Маллиус Лепус.

Перебравшись через стену, троица очутилась в саду, заросшем высокой травой и густым кустарником. Судя по неухоженности, сад был заброшен. Пробираясь по-пластунски сквозь кусты, они натолкнулись на дом с покосившейся дверью, выбитыми окнами и кучей мусора на пороге. Все указывало на то, что здесь давно никто не живет.

– Тут мы и переждем до наступления темноты, – сказал фон Харбен.

– Хорошо, что дом в двух шагах от Колизея, – добавил Маллиус Лепус. – Никто не станет искать нас в такой близости. Пошли поглядим, что там внутри.

Войдя в заднюю дверь, беглецы оказались на кухне. В углу стояла печь из расколотого кирпича, рядом валялась скамья и колченогий стул. Пройдя дальше, они очутились в просторной комнате, как выяснилось, единственной в доме, не считая кухни. Здесь было темно, поскольку выходившие на бульвар окна были закрыты ставнями. В углу стояла приставная лестница, над которой в потолке виднелся люк, ведущий, очевидно, на крышу. Наверху, под потолком пленники случайно обнаружили искусно замаскированную нишу, высотой в три фута, видимо, тайник.

Более тщательный осмотр комнаты не выявил ничего, кроме охапки грязного тряпья возле стены, служившего, как видно, постелью для какого-нибудь бездомного бродяги.

– Дом как будто специально построен для нас, – сказал Маллиус Лепус. – Лучшего нельзя и пожелать. Черт возьми! Целых три выхода на случай опасности – один в сад, другой на бульвар и третий на крышу.

– Здесь мы в безопасности, – сказал фон Харбен. – А вечером, когда стемнеет, постараемся пробраться к дому Септимуса Фавония.

XXII. НЕУДАВШЕЕСЯ ПОХИЩЕНИЕ

По дороге Виа Маре, держа путь на восток, двигалась колонна в пятьдесят тысяч человек, оставив позади город Кастра Сангвинариус. Впереди шагали негры вазири, возглавляемые Тарзаном, следом за ними могучие легионеры во главе с Максимусом Прекларусом, а замыкали строй воины из окрестных деревень.

Мокрые от пота рабы тащили катапульты, баллисты, стенобитные орудия, огромные тараны, механизмы для метания огненных ядер в оборонительные сооружения врага, другие античные военные орудия, а также лестницы и крючья для осады стен.

Громоздкая техника сдерживала движение, и Тарзан сердился из-за вынужденных задержек, но ему пришлось внять доводам Максимуса Прекларуса, Кассиуса Асты и Цецилия Метеллуса, заверявших его в том, что без этих машин в город не пробиться.

Над раскаленной от зноя, пыльной Виа Маре раздавались воинственные песни вазири, пританцовывающих в такт музыке, недовольное ворчание скептически настроенных гладиаторов-ветеранов, несших тяжелое боевое оружие, а также взрывы безудержного смеха воинов из окрестных деревень, веселившихся, словно малые дети.

В то время, когда колонна из Кастра Сангвинариуса подошла к крепости, окруженной рвом, насыпью, частоколом, рабы принесли тело Валидуса Августа во дворец, и Фульвус Фупус провозгласил себя цезарем. Сделал он это не без внутреннего трепета, поскольку, хоть и не был особенно умен, все же соображал, что не пользуется популярностью, и многие патриции имеют гораздо больше прав претендовать на пурпурную мантию, чем он.

В погоню за сбежавшим пленником и убийцей Валидуса Августа был брошен отряд легионеров, но поиски затруднялись тем, что очевидцы не сумели толком описать Габулу, неизвестного для всех чернокожего из далекой страны Урамби.

Среди бежавших с арены участников игр было человек восемь осужденных преступников. Держась все вместе, они поспешили укрыться в таверне на окраине города, куда захаживали ради выпивки и незатейливых развлечений.

– Интересно, что за император этот Фульвус Фупус? – спросил один из преступников.

– Еще хуже, чем Валидус Август, – отозвался другой. – Я встречал его в термах, когда там работал. Он тщеславен, глуп, невоспитан. Его презирают все патриции.

– Говорят, он хочет жениться на дочери Септимуса Фавония.

– Я видел ее сегодня в Колизее, – вмешался третий. – До заключения я часто видел ее в лавке моего отца, куда она приходила за покупками.

– А сам ты бывал когда-нибудь в доме Септимуса Фавония? – спросили его.

– Бывал раза два, – ответил юноша. – Приносил товар. Меня пускали в дом, и я хорошо все запомнил.

– Если такая знатная патрицианка, как она, попадет в наши руки, то мы сможем рассчитывать на свободу и большой выкуп, – добавил тип с низким лбом и злыми хитрыми глазами.

– Гляди, как бы нас не четвертовали…

– Если нас схватят, то уж, конечно, не помилуют.

– Веселенькое дельце.

Некоторое время они молча пили вино, обдумывая план действий.

– Новоиспеченный цезарь непременно заплатит огромный выкуп за свою невесту, – воскликнул юноша, вскакивая на ноги. – Я проведу вас в дом Септимуса Фавония. Меня обязательно впустят, об этом уж я позабочусь. Я скажу рабу, что меня прислал отец с товаром для Фавонии. Для этого мне нужен сверток.

– Риск немалый…

– Считайте, что выкуп у нас в кармане.

– Если получим выкуп, поделимся поровну.

* * *

Наступил вечер. Войско Тарзана стояло перед укреплениями Каструм Маре. Кассиус Аста, которому поручили осаду крепости, привел в действие свои силы и развернул боевую технику.

Тем временем Эрих фон Харбен и Маллиус Лепус, находившиеся в Каструм Маре, обговаривали детали плана.

– Предлагаю уходить отсюда в полночь, не раньше, – сказал Маллиус Лепус. – В этот час на улицах нет ни души, а патруль мы увидим издалека, благодаря их факелам, так что всегда успеем спрятаться. У меня есть ключ от сада моего дяди, войдем тихо, без шума.

– Может, ты и прав, – отозвался фон Харбен, – но я не в силах ждать. Как подумаю, что она пойдет к алтарю рука об руку с другим, то делаюсь сам не свой.

– Выше голову, дружище, – успокоил его Маллиус Лепус. – Сейчас Фульвус Фупус настолько увлечен своей новой должностью, что Фавонии ничего не угрожает, во всяком случае в ближайшие часы.

Пока они так беседовали, в дверь дома Септимуса Фавония постучал юноша. У стены в тени деревьев притаились черные силуэты. К входной двери с лампой в руке подошел раб и через зарешеченное окошко окликнул посетителя.

– Это я, сын Табернария, – представился юноша. – Я принес из отцовской лавки ткани для дочери Септимуса Фавония.

Раб заколебался.

– Да ты же помнишь меня, – продолжал юноша. – Я часто приходил сюда.

Раб поднял лампу и внимательно присмотрелся к посетителю.

– Да, – произнес он, – твое лицо мне знакомо. Пойду спрошу свою госпожу, примет ли она тебя. Подожди за дверью.

– Эти ткани очень дорогие, – забеспокоился юноша, показывая сверток. – Пусти хотя бы в прихожую, а то на улице меня могут ограбить.

– Ладно, – сдался раб и впустил юношу в дом. – Жди, пока я вернусь.

Как только раб ушел, сын Табернария подскочил к двери, отодвинул засов и, высунувшись наружу, тихонько подал сигнал.

Из-за деревьев тут же вынырнули темные фигуры и поспешно юркнули в открытую дверь. Сын Табернария толкнул сообщников в темное помещение рядом с прихожей, закрыл обе двери и стал ждать.

Вскоре вернулся раб.

– Дочь Септимуса Фавония сказала, что ничего не заказывала у Табернария, – заявил он, – и не хочет сегодня смотреть ткани. Отнеси назад и скажи своему отцу, что дочь Септимуса Фавония сама явится в лавку, когда захочет сделать покупки.

Не ожидавший такого поворота событий сын Табернария стал лихорадочно соображать, как ему поступить. Рабу же он показался туповатым малым, до которого не доходит, что его выпроваживают.

– Уходи, – сказал раб, открывая входную дверь. – Ну иди же.

– Постой, – прошептал юноша. – Я принес для Фавонии записку, а ткани это так, для отвода глаз, чтобы никто не узнал.

– Где записка? От кого она? – недоверчиво спросил раб.

– Записку я передам лично Фавонии. Скажи ей, она сразу поймет, от кого. Раб заколебался.

– Пусть придет сюда, – продолжал юноша. – Будет лучше, если никто из домашних меня не увидит. Раб кивнул.

– Пойду доложу. Она знает, что Маллиус Лепус и Эрих фон Харбен бежали из Колизея и теперь ждет, наверное, от них вестей.

Провожая раба взглядом, сын Табернария улыбнулся. Он попал в точку. Нет такой молодой девушки, которая не мечтала бы получить тайную записку от своего возлюбленного.

Через несколько минут раб вернулся вместе с Фавонией. Девушка взволнованно подбежала к сыну лавочника.

– Ты от них? – воскликнула она. Юноша поднес палец к губам, призывая говорить тише.

– Никто не должен знать, где они, – прошептал он. – Это я скажу только тебе. Отошли раба.

– Можешь идти, – сказала Фавония рабу. Тот не дал себя долго уговаривать и моментально скрылся в недрах дома, довольный тем, что с него сняли всякую ответственность.

– Что с ними? Говори же! – нетерпеливо приказала девушка. – Где он?

– Здесь, – прошептал юноша, указывая на дверь в прихожей.

– Здесь? – недоверчиво переспросила Фавония.

– Да, здесь, – повторил юноша. – Идем! Когда они подошли к двери, он внезапно схватил ее и, зажав рукой рот, втащил в темное помещение, где на нее набросились какие-то люди и тут же связали. Затем она услышала негромкий мужской голос.

– Сейчас мы разделимся. Двое спрячут ее в условленном месте. Один из вас пошлет записку Фульвусу Фупусу, но так, чтобы не попасться в руки охраны. Остальные отправятся к заброшенному дому напротив Колизея. Знаете это место?

– А как же. Я там часто ночевал, – отозвался второй.

– Хорошо, – произнес первый, судя по всему, главарь. – Пошли. Время не ждет.

– Погоди, – остановил его сын Табернария. – Мы еще не договорились о выкупе. Без меня у вас ничего бы не вышло. Так что мне причитается как минимум половина.

– Заткнись, а не то вообще ничего не получишь, – зарычал главарь.

– Всадить ему нож меж ребер и дело с концом, – буркнул другой.

– Значит, не дадите? – не унимался сын лавочника.

– Довольно! – пресек его главарь. – Пошли, ребята.

Фавонию закутали в грязный, драный плащ и украдкой унесли в ночь из родительского дома, а сын Табернария поспешил в противоположную сторону, во дворец.

Перед воротами дворца грязного, ободранного юношу остановил легионер, уперев ему в грудь копье.

– Что ты делаешь ночью у дворца цезаря? – спросил он.

– У меня для него известие, – ответил юноша. Легионер захохотал.

– Сам доставишь или прикажешь позвать цезаря?

– Можешь передать ему сам, солдат, – ответил юноша. – Смотри, дело серьезное, так что поспеши. По его тону легионер понял, что тот не шутит.

– Ладно, говори, я передам, – сказал легионер.

– Беги к нему и скажи, что похитили дочь Септимуса Фавония. Если он поторопится, то найдет ее в заброшенном доме напротив ворот Колизея. Дом на углу.

– А сам ты кто? – спросил легионер.

– Не имеет значения, – ответил юноша. – Завтра я вернусь за вознаграждением.

И не дав легионеру опомниться, он убежал.

* * *

– Как медленно тянется время, – проговорил фон Харбен, – а полночь все не наступает.

Маллиус Лепус положил руку на плечо друга.

– Ты нетерпелив, но помни, что ради блага Фавонии и нашего собственного мы должны дождаться полночи. Сейчас на улицах полно патрулей, брошенных на поимку беглецов. Ты же слышал, что весь день они рыскали в округе. Чудо еще, что сюда не заявились.

– Тише! – прервал его фон Харбен. – Что это?

– Кажется, скрипнула садовая калитка. Кто-то идет.

Беглецы схватились за мечи и, как и было предусмотрено на случай опасности, полезли по лестнице на крышу. Люк они оставили приоткрытым с тем, чтобы слышать, что происходит внизу, и пресечь все попытки преследователей подняться следом за ними наверх.

Фон Харбен отчетливо услышал голоса, раздавшиеся возле дома.

– Ловко у нас все получилось, – произнес голос. – Никто не видел. А вот и остальные.

Раздался скрип заржавленных дверных петель. Дверь отворилась, и в дом вошла группа мужчин, которые стали разговаривать в полный голос, уверенные в том, что их никто не слышал.

– Нынче мы неплохо поработали.

– Она жива? Что-то не слышу, как она дышит.

– Вынь у нее кляп.

– Чтобы она стала звать на помощь?

– Можно заставить ее замолчать, но мертвая она не будет представлять никакой ценности.

– Ладно тебе, вытащи кляп.

– Слушай, ты, сейчас мы вынем кляп, но если закричишь, пеняй на себя.

– Не закричу, – ответил женский голос.

Голос показался фон Харбену знакомым. От волнения у него заколотилось сердце. Надо же померещиться такому!

– Если будешь себя хорошо вести и если цезарь даст выкуп, мы тебя не тронем, – продолжал мужской голос.

– А если не даст? – спросила девушка.

– Тогда пусть нам заплатит твой отец Септимус Фавоний.

– О, Господи! – вырвалось у фон Харбена. – Ты слышал, Лепус?

– Слышал, – отозвался римлянин.

– Тогда пошли вниз, – тихо скомандовал фон Харбен. – За мной, Габула, там Фавония.

Оставив всякую осторожность, фон Харбен открыл люк и стал спускаться в темноту, сопровождаемый Лепусом и Габулой.

– Фавония! – закричал он. – Это я! Где ты?

– Здесь! – крикнула девушка.

Фон Харбен впотьмах кинулся на голос, налетел на одного из похитителей и схватился с ним врукопашную. Остальные преступники, испугавшись, что их выследили легионеры, бросились бежать, оставив дверь открытой. Проникший через нее в комнату лунный свет рассеял мрак, и товарищи фон Харбена увидели, что он борется со здоровенным детиной, который схватил его за горло и пытается достать из ножен кинжал.

В тот же миг Маллиус Лепус и Габула налетели на него сзади, и быстрым ударом меча Маллиус навсегда положил конец преступлениям разбойника. Освободившись от своего противника, фон Харбен рванулся к Фавонии, лежащей на куче тряпья у стены, и развязал веревки.

Затем девушка рассказала, что с ней произошло.

– Если бы не страх, который тебе довелось испытать, – сказал Маллиус Лепус, – нужно было бы поблагодарить этих негодяев за то, что они упростили нашу задачу. Теперь мы можем уходить на три часа раньше, чем планировали.

– Тогда не будем терять времени, – поторопил фон Харбен. – Пока мы не выберемся за городскую стену, я не смогу дышать спокойно.

– Нам нечего опасаться, – сказал Маллиус Лепус. – Стена охраняется плохо. Мы без труда перелезем через нее, и я знаю немало мест, где можно раздобыть рыбачью лодку. Остальное же во власти бога.

Вдруг стоявший на пороге Габула рывком закрыл дверь и отскочил в глубину комнаты.

– На бульваре появилось много огней, бвана, – с тревогой сообщил он. – Мне кажется, это солдаты. Что если они идут сюда?

Все замерли, прислушиваясь. С улицы донеслись звуки строевого шага.

– Другие патрули прочесывают окраины, – сказал Маллиус Лепус. – Когда эти пройдут, мы сможем уйти.

Сквозь щели в деревянных ставнях показались огни факелов. Маллиус Лепус приник к окну.

– Они остановились, – бросил он через плечо. – Часть зашла за угол, остальные стоят напротив дома.

Воцарилась напряженная тишина, продлившаяся всего несколько минут, показавшихся беглецам вечностью. Вскоре в саду за домом послышался шум, в открытой двери кухни показались факелы.

– Мы окружены, – пробормотал Лепус. – Сейчас начнут обыскивать дом.

– Что же делать? – испуганно спросила Фавония.

– Единственное наше спасение – крыша, – прошептал фон Харбен.

Едва он закончил, как на крыше раздались шаги ног, обутых в сандалии, и в открытом люке сверкнул свет факела.

– Мы погибли, – вздохнул Маллиус Лепус. – Нам не справиться с целой центурией.

– Так просто мы тоже не сдадимся! – воскликнул фон Харбен.

– Рисковать жизнью Фавонии? – спросил Лепус.

– Ты прав, – согласился фон Харбен и тут же продолжил: – Постой, у меня идея. Фавония, иди-ка сюда. Ложись на пол, я завалю тебя тряпьем. Хоть ты спасешься. Им и в голову не придет искать тебя здесь. А когда они уйдут, пойдешь в Колизей к начальнику охраны. Он примет меры для твоей безопасности и даст провожатого, с которым вернешься домой.

– Пусть лучше меня забирает патруль, – сказала девушка. – Если тебя схватят, то пусть и меня тоже.

– От этого не будет никакой пользы, – возразил фон Харбен. – Если тебя обнаружат здесь с нами, то твоего отца заподозрят в причастности к последним событиям.

Убежденная этим аргументом девушка перестала настаивать, легла на пол, и фон Харбен укрыл ее с головой тпяпками.

XXIII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Когда Кассиус Аста завершил подготовку к штурму укреплений Каструм Маре, стало слишком темно для начала военных действий, поэтому он решил приступить к осуществлению второго имевшегося у него плана и двинулся к воротам в сопровождении Тарзана, Метеллуса и Прекларуса. Впереди группы шли факельщики и легионер с белым флагом в руке.

Как только дозорные Каструм Маре заметили вдали приближающееся войско, отряды обороны были немедленно приведены в состояние боевой готовности. О появлении противника тотчас узнал и Фульвус Фупус.

Все были уверены в том, что Сублатус задумал новый налет, на сей раз гораздо более мощный, но защитники города были к этому готовы и не сомневались в своей победе.

Завидя парламентариев с белым флагом, начальник обороны спустился к ним с башни и спросил, с чем они пожаловали.

– У меня два требования к Валидусу Августу, – объявил Кассиус Аста. – Во-первых, немедленно освободить Маллиуса Лепуса и Эриха фон Харбена; во-вторых, – позволить мне вернуться в Каструм Маре и гарантировать все привилегии, соответствующие моему положению.

– Кто ты? – спросил офицер.

– Кассиус Аста. Ты должен меня знать.

– Хвала богам! – вскричал офицер.

– Да здравствует Кассиус Аста! Долой Фульвуса Фупуса! – послышались крики со всех сторон.

– Что все это означает? – спросил Кассиус Аста. – Что случилось?

– Валидус Август умер. Его убили сегодня во время игр. Фульвус Фупус стал цезарем. Ты пришел вовремя. Каструм Маре ждет тебя с нетерпением.

Войско нового императора Востока беспрепятственно вошло в город. По пути следования к берегу озера и оттуда через понтонный мост к острову Кассиусу Асте восторженно рукоплескали людские толпы.

* * *

Затаившись в заброшенном доме напротив Колизея, беглецы ожидали вторжения легионеров Фульвуса Фупуса. Как видно, солдаты не были намерены искушать судьбу. Оцепив здание, они не спешили войти внутрь.

К тому моменту, как легионеры ворвались наконец в дом одновременно с трех сторон, фон Харбен надежно спрятал Фавонию в куче тряпья.

– Мы сдаемся, – сказал Маллиус Лепус командиру отряда, вошедшему со стороны бульвара. – Ведите нас обратно в тюрьму.

– Всему свое время, – ответил офицер. – Где девушка?

– Какая девушка? – деланно удивился Маллиус Лепус.

– Дочь Септимуса Фавония.

– Откуда нам знать? – спросил фон Харбен.

– Вы похитили ее и спрятали здесь, – сказал офицер. – Обыскать дом!

Минуту спустя Фавонию нашли.

Затем офицер, насмешливо улыбаясь, приказал разоружить беглецов.

– Погоди, – сказал фон Харбен. – Что ты намерен сделать с дочерью Септимуса Фавония? Пошлешь с ней надежного провожатого до отцовского дома?

– У меня приказ цезаря, – ответил офицер.

– Какой же?

– Он приказал доставить Фавонию во дворец, а похитителей прикончить на месте.

– В таком случае цезарь не досчитается нескольких своих легионеров!

С этими словами фон Харбен набросился с мечом на офицера, тогда как Габула и Маллиус Лепус, решившие, как и он, продать свою жизнь подороже, напали на тех, которые вошли в дом с крыши.

Легионеры, не ожидавшие сопротивления, поспешно отступили.

Уклонившись от удара фон Харбена, офицер выбежал в сад и позвал отряд легионеров, вооруженных пиками.

– В доме трое мужчин и одна женщина. Мужчин ликвидировать, а женщину ни в коем случае не трогать!

Не успели легионеры приступить к исполнению приказа, как вдруг на бульваре показались бегущие с криком люди. Оставшиеся там легионеры остановили кое-кого из толпы, чтобы узнать, в чем дело. В нараставшем людском гуле слышалось громкое «Ура!»

Люди устремились к мосту, который соединял город с дорогой Виа Маре и крепостью.

Глянув туда, офицер увидел мелькание факелов и услышал звук труб и мерный шаг приближающегося войска.

Что произошло?

Как и все в Каструм Маре, офицер знал, что силы Сублатуса встали лагерем перед крепостью, но ведь битвы пока не было, поэтому нереально, чтобы войско Сублатуса оказалось в Каструм Маре.

В таком случае, это не что иное, как ретировавшийся отряд защитников города.

Офицер терялся в догадках, не в силах понять, что происходит и почему народ рукоплещет.

– Что там такое? – окликнул он людей на бульваре.

– Вернулся Кассиус Аста с войском. Фульвус Фупус скрылся в неизвестном направлении.

Как вопрос, так и ответ были услышаны всеми, кто находился в доме.

– Мы спасены! – возликовал Маллиус Лепус. – Кассиус Аста не тронет друзей Септимуса Фавония. Прочь с дороги, глупцы, если вам дорога жизнь.

И Маллиус Лепус направился к двери.

– Назад, ребята! – крикнул офицер легионерам. – Мы уходим. Никого из друзей Кассиуса Асты не трогать!

Фавония, фон Харбен, Лепус и Габула беспрепятственно вышли из заброшенного дома на бульвар.

Там они увидели идущую навстречу колонну и людские толпы. Множество факелов освещало зрелище, словно днем.

– Это Кассиус Аста! – обрадовался Маллиус Лепус. – Слава Богу! А кто остальные?

– Наверное, люди из Кастра Сангвинариуса, – сказала Фавония. – Вон впереди человек, одетый, как варвар. Но что это за негры с белыми перьями, идущие следом?

– Никогда в жизни не видел ничего подобного! – воскликнул Маллиус Лепус.

– Даже я не видел, – произнес фон Харбен. – Но я уверен, что знаю их, ибо они очень известны и соответствуют описанию, которое мне сотню раз доводилось слышать.

– Так кто же они? – спросила Фавония.

– Белый гигант – это Тарзан из племени обезьян, а чернокожие воины – его вазири.

При виде легионеров, выстроившихся перед домом, Кассиус Аста остановил колонну.

– Где командир этой центурии?

– Здесь, славный цезарь, – ответил офицер, который пытался задержать похитителей Фавонии.

– Не тот ли это отряд, который Фульвус Фупус послал на поимку Маллиуса Лепуса и варвара фон Харбена?

– Мы здесь! – крикнул Маллиус Лепус и стал пробиваться вперед. Фавония, фон Харбен и Габула не отставали от него.

– Хвала богам! – воскликнул Кассиус Аста, обнимая своего старого друга. – А где же вождь-варвар из Германии, слава о котором дошла даже до Кастра Сангвинариуса?

– Вот он собственной персоной, – молвил Маллиус Лепус.

Подошел Тарзан.

– Вы Эрих фон Харбен? – спросил он по-английски.

– А вы – Тарзан из племени обезьян? – ответил фон Харбен на том же языке.

– Вы, как я погляжу, вылитый римлянин, – с улыбкой произнес Тарзан.

– А ощущаю себя варваром до мозга костей, – весело ответил фон Харбен.

– Римлянин вы или варвар, но ваш отец обрадуется, когда я приведу вас к нему.

– Так вы меня искали, Тарзан из племени обезьян?

– Кажется, я успел вовремя, – уклончиво ответил человек-обезьяна.

– Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас?

– Благодарите не меня, друг мой, – усмехнулся Тарзан, – а малыша Нкиму.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10