Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ты красива, поверь

ModernLib.Net / Берристер Инга / Ты красива, поверь - Чтение (стр. 1)
Автор: Берристер Инга
Жанр:

 

 


Инга Берристер
Ты красива, поверь

Пролог

      – Ни за что! Да я… да я лучше забеременею от первого встречного! Посмотрим тогда, захочет ли ваш любимчик взять меня в жены!
      Эжени де Флер стояла перед королем, высоко вздернув изящную темноволосую головку и вызывающе глядя прямо в узкие, с набухшими веками глаза Генриха VIII. Подумать только! Сам женился по любви, рассорившись из-за этого с Папой Римским. А ее, Эжени, собирается насильно выдать замуж за развратного старика, которого она к тому же ни разу не видела. Зато уж наслышана!.. Лицемерие этих англичан не знает границ! Эжени де Флер, прожившая в Англии все свои шестнадцать лет, тем не менее, упорно считала себя француженкой.
      – Ну что вы такое говорите, дитя мое?
      Голос короля прозвучал мягко, его широкое лицо, обрамленное небольшой бородкой, осталось спокойным, а маленький твердый рот лишь слегка растянулся в небрежной улыбке. Пусть побрыкается кобылка, тем более лестно будет Бартону обуздать ее.
      – Не обращайте внимания на придворные сплетни, моя дорогая, – вкрадчиво продолжал король. – Граф вовсе не такое чудовище, каким его изображают. Просто он не любит бывать в свете, его мало знают, вот и придумывают невесть что… Я надеюсь, что наша свадьба состоится еще до…
      – Никогда!
      Нарушая этикет, Эжен и резко повернулась и, подхватив юбки, стремительно выбежала из зала, где проходила аудиенция. Она промчалась по лабиринту длиннейших коридоров, не обращая внимания на любопытные взгляды придворных, и выбежала из замка. На секунду девушка остановилась, ослепленная ярким полуденным солнцем, и прищурилась, всматриваясь в группы разодетых лордов и леди, прогуливавшихся по дорожкам королевского парка. Наконец она – заметила голубой берет и золотистые кудри своего кузена Оливера и, снова высоко подхватив юбки, кинулась к нему.
      Оливер! Вот кому она подарит цвет своей девственности! Пусть он будет первым, кто коснется ее, кто увидит ее тело обнаженным… Пусть…
      – Ой! – Эжени с размаху налетела на высокого незнакомца в черном, который каким-то образом оказался на ее пути.
      Руки мужчины бережно обхватили ее за талию, удерживая на ногах. На мгновение Эжени приникла горящей щекой к темному бархату его камзола и ощутила силу и уверенность, исходившие от незнакомца.
      Чувство покоя и защищенности… Волнующий пряный запах… Жар мужских рук, по хозяйски обнимающих ее талию…
      В единый миг все эмоции, будоражившие ее душу, улеглись, а в следующее мгновение сменились новыми, поднимающимися откуда-то из неведомых глубин ее женского естества…
      Эжени медленно подняла голову, и ее внезапно затуманившиеся синие глаза встретились с глубоким взглядом темно-серых глаз, прожегших ее насквозь.
      Мужчина отнял руки от ее талии, и Эжени отчего-то сразу почувствовала себя одинокой и покинутой. Затем он отступил на шаг и учтиво поклонился.
      – Разрешите представиться – граф Каннингем.
      Бартон Каннингем! Тот, кто поставлял красавиц для тайных развлечений короля! Тот, кого Генрих прочил ей в мужья! Тот, кого она просто обязана ненавидеть… Первый встречный…
      Эжени пошатнулась и, уже теряя сознание, снова ощутила на своем теле подхватившие ее руки».
      Элинор еще раз перечитала эти странички своего нового романа и удовлетворенно кивнула головой. Да, кажется, на этот раз получилось… Но чего ей это стоило!

1

      Элинор нетерпеливо махнула рукой проезжавшему такси, нырнула в душный салон и раздраженно взглянула на часы. На ленч она точно опоздает, Мейми придется ее подождать.
      Как хорошо, наверное, быть обожаемой женой преуспевающего бизнесмена, у которой сколько угодно времени, весь мир в ее распоряжении, и нет других забот, кроме того, чтобы красиво выглядеть и устраивать роскошные приемы! Но Элинор тут же с раскаянием подумала, что она несправедлива к подруге. Мейми не просто красавица, но и большая умница, а она, Элинор, просто бесится из-за того, что ей пришлось иметь дело с этим Реем Парришем. Она никогда не любила этого типа, и когда Диана, ее литературный агент, стала его партнером, Элинор сразу предупредила, что не желает иметь с ним ничего общего.
      Диана была откровенно поражена.
      – Но, Элинор, дорогая, в нашем деле ему нет равных! – воскликнула она. – Контракты, которые он добывает своим авторам…!
      – Просто мне он не нравится, Диана! А его метод вести дела – тем более.
      Не говоря уже о его моральных принципам, хотелось прибавить Элинор, но она вовремя придержала язык. Зато теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, она лишний раз укрепилась в своем мнении – этот тип ей решительно действовал на нервы.
      А как он отозвался о ее рукописи!
      Элинор свирепо нахмурилась, и водитель, увидев ее отражение в зеркале заднего вида, невольно поморщился.
      Его пассажирка при желании могла быть очень симпатичной: у нее была хорошая фигура, длинные стройные ноги – это он заметил, когда она садилась в такси, – и высокая пышная грудь. Но она зачем-то постаралась скрыть свои достоинства под немыслимым одеянием, напоминающим несколько слоев мешковины грязновато-бежевого цвета, совершенно не идущего к ее бледной английской коже и светлым волосам. А прическа-то на что похожа! Волосы были стянуты в тугой пучок, а это, по мнению таксиста, могло испортить любую красавицу. Вот если бы она уложила их в какую-нибудь изящную прическу из тех, что недавно вошли в моду благодаря новой герцогине Йоркской…
      Водитель остановил такси у элитного ресторана, не переставая удивляться, как такую неприглядную замухрышку угораздило попасть сюда на ленч. Между тем женщина расплатилась, оставив ему вполне приличные чаевые. Он заметил, что у, нее красивые руки с тонкими длинными пальцами, но ногти коротко острижены и без всяких следов маникюра.
      Больше всего любопытного таксиста поразило то, что, когда странная пассажирка выходила из машины, от нее повеяло духами. Неужели она отправилась на свидание с мужчиной? Может, под этим мешковатым одеянием скрывается настоящая красотка? Таксист дал волю своему воображению и, насвистывая, уехал прочь.
      Между тем Элинор, понятия не имевшая, какой интерес она вызвала у таксиста, вошла в ресторан. Ее до сих пор преследовал запах духов, которыми побрызгала ее продавщица во время стремительной пробежки утром по магазинам. Вообще-то Элинор духов не любила, но эти оказались довольно приятными – старомодный аромат, навевавший мысли о летнем саде, благоухающем розами.
      Элинор огляделась, не обращая внимания на устремленные на нее насмешливые взгляды посетительниц ресторана. Большей частью здесь обедали женщины, элегантно одетые, тщательно подмазанные и обращавшие больше внимания на других обедавших, чем на изысканную еду. В конце концов, за этим они сюда и пришли – себя показать и других посмотреть. Обед их интересовал гораздо меньше.
      Наконец Элинор увидела Мейми. Ее подруга сидела за столиком, накрытым на двоих, в той части ресторана, которая, как заподозрила Элинор, считалась самой престижной. Мейми была одета в прелестный костюм цвета лаванды, красиво оттенявший ее белую кожу и темные волосы. Каждый раз, видя подругу, Элинор невольно поражалась тому, насколько та хороша.
      Они вместе учились сначала в школе, потом в университете, и никого не удивило то, что Мейми вышла замуж, едва закончив Оксфорд.
      – Прости, что опоздала, – извинилась Элинор, усаживаясь и принимая меню из рук официанта.
      – Какие-нибудь проблемы? – сочувственно спросила Мейми.
      – Да уж! – поморщилась Элинор. – Диана все еще болеет, и мне приходится самой общаться с Реем Парришем. – Она нахмурилась, понимая, что этими скупыми словами суть дела не исчерпывается.
      – И что же? – мягко, но настойчиво спросила Мейми.
      – Его кое-что не устраивает в моей новой книге. А я-то трудилась над ней до седьмого пота…
      Мейми все было известно про эту книгу. В течение трех лет Элинор писала исторические романы, пользовавшиеся скромным успехом, однако недавно, поощряемая Дианой, она согласилась попытаться написать что-нибудь более кассовое, чем ее обычная смесь исторических фактов и беллетристики.
      Сначала идея новой книги вдохновила Элинор. Это был шанс попробовать написать нечто новое, более художественное, чем ее прежние книги. Но радость оказалась преждевременной. Когда Элинор наконец поняла, что издатели, в сущности, хотят получить от нее любовный роман, она уже была связана контрактом. И вот теперь сроки поджимали, а тут еще Рей Парриш со своими требованиями…
      Элинор понимала, что в этом романе ей не обойтись без любовной линии. Прежние ее работы строились больше на интригующих исторических фактах, а образы персонажей были весьма расплывчаты. Но в этот раз Парриш потребовал, чтобы ее героиня обрела плоть… Созданная воображением Элинор, леди Эжени де Флер по сюжету была состоятельной придворной дамой и, следовательно, ценным козырем в руках Генриха VIII. Читатели имели право ожидать от этой гордой и прекрасной леди, что она не станет покорно соглашаться на брак с мужчиной, выбранным Генрихом. Она сама выберет себе возлюбленного! Именно это и должно было стать основой нового романа Элинор – любовная история…
      Сегодня Рей Парриш напомнил Элинор, что рукопись уже однажды была отклонена издателями на том основании, что героиня получилась скучной и невыразительной. Он потребовал, чтобы она переписала все, что касается любовных отношений Эжени де Флер, причем в самые сжатые сроки. Книга должна быть сдана меньше чем через месяц. Элинор была в отчаянии.
      Она никогда в жизни не сумеет написать то, что от нее требуют! Если же разорвать контракт, то издатели запросто могут подать на нее в суд. Элинор, правда, сомневалась, что они станут тратить на это время, но на ее репутацию в любом случае ляжет пятно.
      – И что же предлагает Рей? – спросила Мейми.
      – Он желает, чтобы я наняла секретаря, – сердито сказала Элинор.
      – Ну и что в этом плохого? – удивилась Мейми, явно не понимая, из-за чего подруга так кипятится. – Я и сама уже думала, что тебе бы не помешал секретарь. Ты ведь сама печатаешь рукописи, а это отнимает уйму времени.
      С этим нельзя было не согласиться, но… Писать романы было для Элинор сугубо личным делом – настолько личным, что иной раз она отождествляла себя с тем или иным историческим персонажем, и ей совсем не хотелось, чтобы посторонний человек совал свой нос в ее рукопись и следил за тем, как она пишет. Это сделало бы ее слишком уязвимой… Элинор невольно поежилась, и в глазах ее отразился страх. Какие у нее чудные глаза, подумала Мейми, сочувственно глядя на подругу. Они у нее не синие и не зеленые, а нечто среднее – словно морская вода, пронизанная солнцем. Немного ухода – и Элинор могла бы выглядеть очаровательно. Им с Мейми обеим было по двадцать шесть, но на первый взгляд Элинор можно было дать чуть ли не на десять лет больше. У Мейми так и чесались руки взяться за подругу: заставить ее сбросить эти уродливые тряпки, подкраситься и привести в порядок волосы.
      Ее муж, человек острого и проницательного ума, после первой встречи с Элинор сразу спросил:
      – Что с ней стряслось? Она словно цветок, побитый морозом.
      – Это из-за мужчины, – осторожно пояснила Мейми. В подробности вдаваться ей не хотелось – ведь это касалось только Элинор.
      – Не нужны мне никакие секретари! – Элинор внезапно прорвало. – Я хочу лишь одного – чтобы меня оставили в покое и дали мне поработать!
      – Так скажи об этом Рею, – резонно заметила Мейми.
      – Уже говорила, но он не желает слушать. Настаивает, чтобы кто-нибудь помогал мне в работе. По-моему, он думает, что меня надо постоянно подстегивать, чтобы не сидела, сложа руки.
      Мейми со вздохом протянула руку и сжала пальцы подруги:
      – Элинор, признайся, если бы это предложение исходило не от Рея, а от Дианы, ты бы тоже так разозлилась?
      – Не знаю, – нахмурившись, призналась Элинор. – Что-то в нем есть такое, что меня бесит. Стоит ему подойти ко мне, и я начинаю себя чувствовать, как кошка на раскаленной крыше. – Девушка устало потерла глаза. – Не нравится мне он, – с ребяческим упрямством повторила она, – но почему я на него так странно реагирую, я тоже не пойму.
      Зато я очень даже хорошо понимаю, подумала Мейми. Это называется физическим влечением. Однако высказать вслух эту крамольную мысль она не могла и лишь осторожно спросила:
      – Что ты собираешься делать?
      – А что мне остается? – с горечью отозвалась Элинор. – Придется идти на компромисс. У меня нет выбора. Знаешь, что он мне заявил? – Она наклонилась вперед, сверкая глазами. – Он признался, что сам посоветовал издателям отклонить первый вариант моей рукописи. И еще имел наглость заявить, что книга получилась невероятно занудной, что в вырезных картинках больше жизни, чем в моих героях, особенно в Эжени! – Внезапно воинственный дух оставил Элинор, и блеск в ее глазах потух. – Хуже всего то, что я и сама это знаю. Ох, Мейми, и зачем я только согласилась писать эту книгу!
      – Затем, что для тебя это была возможность шире раскрыть твой талант, – мягко напомнила Мейми. – Ты ведь сама хотела писать ее, Элинор.
      – Не напоминай! – застонала Элинор. – Наверное, у меня было временное помрачение рассудка! Я не справлюсь, Мейми. Не справлюсь, и все тут.
      – Ты сказала об этом Рею?
      Глаза Элинор тут же потемнели от гнева:
      – Сдаться на его милость? Еще чего не хватало!
      – И что теперь?
      – Снова засяду за работу, только не в Бристоле. У Дианы есть небольшой коттедж, она разрешает своим авторам им пользоваться. Вот я и собираюсь туда отправиться. Там Рей меня не достанет, авось и отвяжется со своей секретаршей. – Элинор по-детски надула губы. – Я уезжаю сегодня вечером. Это в Гудуике.
      – Ты едешь в Уэльс в такое время года? – ужаснулась Мейми. – Декабрь на носу! Кстати, пока не забыла – какие у тебя планы на Рождество? Мы с Фредом будем рады, если ты к нам присоединишься.
      От бабки Мейми унаследовала небольшой особняк за городом, и они с мужем проводили там Рождество, да и все свободное время, какое удавалось выкроить в течение года.
      – Ну, пожалуйста, – уговаривала Мейми. – В этом году мне понадобится твоя помощь. По-моему, я беременна.
      Вскоре после свадьбы у Мейми был выкидыш, и Фред с тех пор отвергал всякую мысль о том, чтобы попробовать снова завести ребенка. Видимо, в последнее время он все же сдался.
      – Доктор Бронк убедил Фреда, что такое, как в прошлый раз, больше не повторится, – подтвердила догадку Мейми.
      – Я очень рада за тебя, – с нежностью отозвалась Элинор. – Конечно, я приеду к тебе сразу после турне.
      Мейми знала, что Элинор собирается перед Рождеством совершить недельное турне по полуострову Корнуолл, об истории которого писала в одном из своих романов.
      В три часа подруги покинули ресторан. Мейми отправилась за покупками, а Элинор – домой, готовиться к поездке в Гудуик.
      Элинор пару раз уже бывала в коттедже Дианы, но приезжала не работать, а просто погостить. До сих пор ей не требовалось уединение, которое предлагал этот приют для литераторов. Писалось ей всегда легко, да и эту книгу она сочинила на одном дыхании. Трудности возникали, лишь, когда надо было описывать чувства персонажей.
      Элинор тщательно уложила вещи: пару джинсов, которые она теперь редко носила, но они по-прежнему были ей впору, кучу толстых свободных свитеров, комплект теплого белья, на всякий случай, носки и свою портативную пишущую машинку – а вдруг в коттедже сломается генератор, и электрическая машинка Дианы выйдет из строя?
      Понадобятся резиновые сапоги, напомнила себе Элинор, так что придется купить пару перед отъездом. Затем – еда, что означало визит в местный супермаркет. Кипа бумаги для машинки, ее записи… Господи, да будет ли когда-нибудь конец этому списку? И все время, пока девушка собиралась, в ее мозгу продолжал крутиться разговор с Реем Парришем.
      Рей славился своим язвительным и острым языком, но до сих пор Элинор ни разу не приходилось с ним сталкиваться. Однако в это утро он просто уничтожил ее своими словами, произнесенными авторитетным тоном оратора, изрекавшего неопровержимые истины. Хуже всего было то, что возразить ей было нечего. Ее героине действительно не хватало глубины чувств. Элинор прервала сборы, и устало опустилась на стул. Она уже больше не могла скрывать от себя правду: что делать с Эжени, она понятия не имела.
      Во время разговора с Реем Элинор пыталась слабо протестовать, доказывая, что ее героиня – совсем юная девушка шестнадцати лет от роду, но Рей резонно возразил, что в те времена шестнадцатилетние девушки большей частью уже были замужем и имели детей. И потом, заявил он, ведь она сама утверждает, что Эжени – пылкая натура, так неужели же такая девушка покорно согласится с эдиктом короля, требующим от нее выйти замуж за человека, которого она никогда не видела? Тем более что Эжени, судя по некоторым эпизодам, неравнодушна к своему кузену.
      – Неужели она не попытается что-то сделать? – доказывал Рей. – Подумайте сами: красивая шестнадцатилетняя девушка, богатая и наделенная силой воли, приказом короля приговаривается к браку с человеком, у которого тот в долгу. И, заметьте, репутация у жениха незавидная: он якобы поставляет своему повелителю девиц, с которыми тот тайно развлекается. Естественно, она должна восстать против произвола. А раз она такая сильная, как вы описываете, то неужели не предпримет какую-нибудь отчаянную попытку избежать этого брака? Ну, например, отдаться другому мужчине, причем, скорее всего именно своему кузену, в которого, как ей кажется, она влюблена.
      Все, что он говорил, было совершенно разумно, но Элинор почему-то никак не могла вдохнуть жизнь в свою героиню. Она даже в мыслях представить себе не могла Эжени, вытворяющую все то, что предлагал Рей.
      Так она прямо и заявила ему, присовокупив, что издатели могут, если хотят, подавать на нее в суд, но она не прибавит к рукописи больше ни слова.
      Рей ответил тяжелым взглядом. Пристальные серые глаза его потемнели, и на мгновение Элинор показалось, что он вот-вот бросится на нее и начнет трясти, как грушу. При этом, несмотря на внушительный рост и мощную фигуру, ему пришлось бы изрядно попотеть, ибо Элинор была ростом выше ста семидесяти сантиметров и, несмотря на кажущуюся хрупкость, отнюдь не легонькой как пушинка. Впрочем, Рей быстро взял себя в руки и лишь ядовито спросил:
      – Бежим в кусты, а, Элинор? Вы меня удивляете. Хотел бы я знать, чего вы так боитесь.
      – Ничего. Я и не думаю бояться! – взвилась Элинор.
      Вот тут-то он ее и поймал. Не успела она опомниться, как уже пообещала внести в роман изменения. Теперь было уже поздно раскаиваться, но все же работать она станет так, как удобно ей, а не ему. И без всяких там секретарш!
      Элинор так долго кипела, что теперь чувство вала себя совершенно измотанной. Она бросила взгляд на часы. Неплохо бы немного поспать перед отъездом. По ночам она плохо спала и поэтому пользовалась любой свободной минутой, чтобы вздремнуть в течение дня.
      Она вошла в спальню и задернула шторы.
      Квартира Элинор была такой же безликой, как и ее одежда. Здесь тоже преобладали бежевые и коричневые тона, отчего комнаты казались почти бесцветными.
      Девушка разделась, закуталась в махровый халат и улеглась в постель, однако сон не приходил. В голове вихрем кружились неясные образы.
      Рей Парриш, высокий и темноволосый… Мужчина, о котором некоторые из ее приятельниц с восторгом говорили, что он такой сексуально притягательный… Для них, может, оно и так, но для нее – ничего подобного.
      Мысли Элинор метнулись к Мейми. Как давно они знакомы? Они подружились еще в пансионе, две маленькие девчушки с косичками, в новенькой школьной форме, которым отчаянно хотелось плакать, хотя обе знали, что это противоречит приличиям.
      Да, они дружат уже давно. Новые друзья Мейми, с которыми та познакомилась через Фреда, всегда недоуменно посматривали на Элинор, словно удивляясь, что может быть общего у прелестной блистательной Мейми с такой замухрышкой.
      Интересно, рассказала ли Мейми ее историю мужу? Вполне возможно, ведь они очень близки, да и Фред из тех людей, которым сразу хочется довериться. Как повезло Мейми в браке! До чего мудро она поступила, предпочтя немного подождать, а не бросаться в омут первого физического влечения, как это сделала она, Элинор…
      Как это сделала она… Теперь это казалось невероятным. Ее навеки заледеневшее сердце уже никогда не оттает.
      Когда-то все было по-другому. Когда-то и она знала, что значит, когда все тело поет от одного прикосновения мужчины и сердце замирает при звуке его голоса… Но это было очень давно.
      Глубоко вздохнув, Элинор открыла глаза. Пытаться заснуть все равно бесполезно. И почему это именно сегодня прошлое навалилось на нее с такой силой?
      Впрочем, Элинор прекрасно знала ответ. Этот взгляд Рея Парриша, когда он спросил своим невозмутимым тоном, известно ли ей вообще, что такое настоящие чувства. Элинор словно током ударило, однако ей удалось сохранить присутствие духа и непроницаемое выражение лица. Пусть себе думает, что хочет, только бы не докопался до правды.
      Губы Элинор искривились в горькой усмешке. Сейчас та история кажется ей похожей на дешевую мелодраму, но в те времена это была для нее настоящая трагедия.
      Элинор снова закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на своей книге, на Эжени, но это оказалось невозможным. Смуглое лицо Рея снова и снова вставало перед ее глазами, а за ним – другое лицо, такое же смуглое и красивое, только моложе, не такое выразительное… не такое волевое, внезапно подумала она.
      Элинор было девятнадцать лет, когда она познакомилась с Бренданом. Какой она была тогда наивной девчонкой! Детские годы Элинор прошли в закрытой школе, она была единственным ребенком состоятельных родителей, проводивших большую часть года за пределами страны. До окончания школы дочь редко с ними виделась. В то жаркое долгое лето перед поступлением в Оксфорд Элинор чувствовала себя в обществе родителей как-то неловко. Ей казалось, что они совсем чужие друг другу, она страдала от одиночества и жалела, что не сдалась на уговоры Мейми, умолявшей подругу принять приглашение ее родителей и поехать с ними в Италию.
      И вот теперь Элинор бесцельно бродила по дому, сознавая, что родители ее совсем не понимают. С местной молодежью она тоже почти не общалась – ей казалось, что у нее совсем другие интересы. Тогда-то она и встретила Брендана.
      Он пришел к ним повидать ее отца, она уже не могла припомнить зачем. Родителей не было дома, и Элинор загорала в саду одна. Она была польщена восхищенным взглядом, которым молодой человек окинул ее едва прикрытое купальником тело. Брендан сделал ей комплимент, и девушка предложила ему что-нибудь выпить. Это закончилось тем, что они просидели в саду почти до вечера.
      Уже тогда Элинор почувствовала в нем какое-то беспокойство, почти отчаяние, однако она отнесла это за счет той же болезни одиночества, от которой страдала сама. Она была слишком наивна, чтобы сразу заподозрить неладное.
      Позже Брендан несколько раз приглашал Элинор в местный теннисный клуб потанцевать. Сначала родители девушки обрадовались тому, что у нее, наконец, появился приятель, но отец все же предостерег ее, чтобы не очень увлекалась.
      К тому времени Элинор уже все знала о Брендане: о том, что отец у него был пьяницей, а мать трудилась как проклятая, чтобы поднять пятерых детей. Элинор знала и о том, как тяжело переживал Брендан из-за того, что, получив право учиться в университете, не мог воспользоваться им из-за нехватки денег. Отец девушки прямо сказал, что Брендан неспроста за ней ухаживает, но Элинор не желала ничего слушать. К тому времени она уже влюбилась. Во всяком случае, думала, что влюблена.
      Элинор горько вздохнула. Надо было послушаться отца, но ей казалось, что он ничего не понимает. Она была уверена, что Брендан любит ее, но, как после выяснилось, его интересовали лишь деньги ее родителей.
      Лето продолжалось, и чувство Элинор все расцветало. Брендан хорошо знал, как можно возбудить женщину, заставить ее сгорать от желания. Теперь, вспоминая об этом с холодным сердцем, Элинор не могла взять в толк, как она могла испытывать все эти чувства, но в ту пору она действительно потеряла голову.
      Впервые они занимались любовью на уединенной полянке в густом лесу, принадлежавшем местному землевладельцу, который был в отъезде. Они отправились туда на пикник. Брендан откуда-то достал мягкое теплое одеяло, причем совершенно новое. Позже Элинор гадала, откуда он взял на него деньги. Он получал мизерное жалованье, работая стажером у местного бухгалтера. Но, видимо, Брендан надеялся, что этот расход окупится.
      Он занимался любовью жадно и страстно – по крайней мере, так казалось Элинор. Впрочем, особого удовольствия от этого акта любви она не получила, а ощущение тяжести его тела, когда все было закончено, и вовсе было ей неприятно. Элинор вернулась домой разочарованной, но потом вспомнила, как девочки в школе рассказывали, что в первый раз не всегда получаешь удовольствие.
      Брендан первым завел разговор о женитьбе. А вдруг она забеременеет, говорил он. Ведь это вполне возможно. И Элинор по глупости вышла за него замуж – тайком, ровно через месяц после того, как они впервые стали близки. Ее родители были в то время в отъезде.
      Когда они вернулись, их уже поджидали молодожены.
      Элинор резко села в постели, чувствуя, как сдавило горло и стало трудно дышать.
      Ей никогда не забыть жуткую сцену, которую закатил Брендан, узнав, что ее отец не собирается положить на имя дочери кругленькую сумму в банк и вообще не намерен помогать молодой семье. Новоиспеченный зять просто лопался от ярости. Видеть, как любимый человек у нее на глазах превращается из нежного мужа в алчного корыстолюбца, женившегося только ради денег, – это было выше ее сил. Элинор пыталась успокоить Брендана, сказав, что они будут счастливы и без денег. И тут он повернулся к ней лицом, искаженным бешенством.
      – Ради всего святого! – заорал он. – Неужели ты думаешь, что я женился бы на тебе, не будь ты дочерью своих родителей?
      – Но… ты же говорил, что любишь меня, – пролепетала Элинор, не в силах смириться с этой непостижимой переменой.
      – А ты и попалась на удочку, глупая маленькая стерва! – прошипел Брендан. – Соблазнить тебя было не трудней, чем отнять конфетку у ребенка. Твой папаша что-то уж больно несговорчив, ну так слушайте. Вам бы лучше подумать, как от меня откупиться, мистер Линн, не то вся деревня узнает о том, как легко мне удалось заманить в постель мисс Святую Невинность! – вызывающе бросил он ее отцу.
      Элинор закричала от ужаса, и Брендан обернулся к ней. На его лице, искаженном злобой, не осталось и следа красоты.
      – Черт, мне надо было позаботиться о том, чтобы ты забеременела! – И он пустился в такие оскорбительные описания ее сексуальности, что Элинор просто отключилась. Постичь весь ужас того, что с ней произошло, она была не в силах.
      Брак был аннулирован – об этом позаботился отец Элинор, но у девушки было такое ощущение, словно она вся заледенела. Она отправилась в Оксфорд уже совсем другим человеком. Мейми сразу заметила это и стала расспрашивать, что случилось. Элинор не выдержала и все рассказала подруге. Это был последний раз, когда она плакала. Постепенно потрясение прошло, но чувство унижения осталось. Стоило какому-нибудь мужчине приблизиться к ней, как Элинор тут же его отшивала, и постепенно за ней закрепилась репутация холодной и неприступной особы. Ей было все равно. Она больше не позволит ни одному мужчине влезть к ней в душу, а уж тем более – в постель. Брендан начисто уничтожил первые ростки ее пробуждающейся чувственности. Каждый раз, вспоминая о том, с какой невинной радостью она отдавалась ему, Элинор вздрагивала от отвращения. Постепенно она все больше и больше замыкалась в себе.
      А потом ее родители погибли во время инцидента в Бейруте, куда они ездили по делам. Элинор продала дом и купила себе небольшую квартиру. Оставшиеся деньги она пожертвовала различным благотворительным организациям.
      Теперь уже ни один мужчина не мог соблазниться ею, в надежде обеспечить себе безбедное существование.
      Все эти годы Мейми уговаривала подругу перестать мучиться, начать нормально одеваться и встречаться с молодыми людьми, но Элинор упрямо отказывалась. Она не видела в этом смысла. Пускать мужчину в свою жизнь она больше не собиралась, да и кто бы на нее позарился?
      Брендан ведь ясно сказал, что ее единственным достоинством были деньги ее родителей – только за этим она и была ему нужна. А секс был просто необходимостью, средством для достижения его цели. Он недвусмысленно дал понять, что их близость не доставила ему особого удовольствия.
      Элинор и сейчас содрогнулась, вспомнив его оскорбительные высказывания. Ее отец пытался остановить мерзавца, устало припомнилось ей, а потом родители, как могли, старались утешить дочь. Они ни в чем не упрекали и не осуждали ее, да в этом и не было нужды – Элинор терзала себя сама. Родители пытались достучаться до нее, но пропасть между ними была слишком велика. И Элинор просто похоронила свою боль глубоко в душе, где никто не мог ее разглядеть.
      Даже для книги, хотя бы для того, чтобы оживить образ Эжени, Элинор не могла использовать воспоминания о романе с Бренданом. Ее чувства обернулись обманом, а что до физического наслаждения, то в объятиях своего единственного любовника она его так и не испытала и вспоминала об этом с горечью, полагая, что виновата в этом сама.
      Мысленно Элинор вновь услышала слова Рея Парриша, сказанные им на прощание, и в который раз содрогнулась.
      – Вам бы следовало изобразить свою героиню монахиней, Элинор, – насмешливо заявил Рей. – Похоже, вы избрали для нее именно такой образ жизни.
      Элинор вылетела из офиса, боясь, что потеряет остатки самообладания. Ее так и подмывало разорвать рукопись прямо у него на глазах. Сейчас, вспоминая свое поведение, девушка удивлялась силе собственной реакции. Поежившись, она выбралась из постели. Заснуть все равно не удастся, а лежать, мучаясь мыслями о том, чего уже не изменишь, нет смысла.
      Время приближалось к шести, а ей еще предстоял поход в супермаркет. До Гудуика путь неблизкий. Элинор уже почти решила отложить поездку до утра, но тут ей пришло в голову, что за это время может позвонить Рей с известием о том, что нашел ей секретаршу. Нет уж, лучше уносить ноги, пока еще есть время.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10