Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бедвины (№1) - Немного женатый

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Немного женатый - Чтение (стр. 11)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Бедвины

 

 


Ева отняла свою руку у Эйдана. Он понял, что она этовилась к этой минуте. Не зря же она ворочалась и металась всю прошлую ночь. – Капитан Персиваль Моррис, мой брат, – сказала она таким же, как и у Вулфа, тихим голосом, только с едва заметной дрожью, – был так же дорог мне, как ваши братья дороги вам, ваша светлость. Возможно, даже больше – я любила его. Он не останется неоплаканным из-за того, что попросил меня не носить по нему траура, или из-за того, что вы приказали мне не носить черное, поскольку это может иметь нежелательные последствия для вашей семьи. Сегодня, и только сегодня, я почту память своего брата тем, что надену траур на самую, как вы все время уверяли меня, важную церемонию в моей жизни. Сегодня я должна быть представлена королеве и тем самым сделать наш брак вполне респектабельным в глазах общества и семьи Бедвин. И сегодня же я отдам должное своей собственной семье Моррисов.

– Браво! – прошептал Аллин, весело блестя глазами.

Бьюкасл поднес к глазам лорнет и с головы до ног смерил Еву холодным взглядом.

– Будем надеяться, – наконец сказал он, – что из-за вашего желания произнести речь, леди Эйдаи, вы окончательно не опоздаете ко двору. Ее величество не терпит, когда ее заставляют ждать. – Он повернулся и направился в библиотеку.

Леди Рочестер, пылая благородным негодованием, не говоря ни слова, повела их к выходу, и Эйдан снова предложил Еве руку.

Усадить ее в карету, не сломав, обруча или пера и не наступив на ее шлейф, оказалось непросто. Когда Эйдан, проводив карету, вернулся в дом, его семейство уже разошлось. Но двери в библиотеку, как он заметил, были открыты. Значит, Вулф ждал его. Прекрасно! Он пересек холл и решительно вошел, закрыв за собой дверь.

Бьюкасл сидел за столом, но не писал, а только поглаживал гусиное перо.

– Послушай, Вулф, – обратился к нему Эйдан, – я не потерплю, если ты будешь обижать Еву. Она приехала сюда не по своей воле. Ты убедил ее, что ее присутствие необходимо ради моей репутации. Она осталась, потому что не хотела показаться трусихой. Она молча страдала, в то время как наша семейка по каждому ничтожному поводу демонстрировала свое превосходство над дочерью простого углекопа. Ева усердно трудилась, чтобы заполнить пробелы б своем образовании и научиться свободно вращаться в высшем обществе. И все это она делала, поступившись своей личной потребностью отдать дань памяти брата, которого она, бесспорно, очень любила. Да, то, что она делает сегодня, – это ее протест и в то же время выражение ее печали. Я допускаю и такое. Я не стану упрекать ее, каким бы неудачным ни оказалось ее появление при дворе. И я не позволю осуждать ее. Не позволю, Вулф!

Бьюкасл не шевелился, продолжая поглаживать перо.

– Неужели я действительно не люблю ни одного из вас? – сказал он, не отрывая глаз от пера, как будто не слышал ни слова из тирады брата.

– Что? – Эйдан нахмурился.

– Она сказала, что ее брат был дорог ей не меньше, дороги мне мои братья, – сказал Бьюкасл. – Может быть, и больше, потому что она любила его. Разве я не люблю вас, Эйдан? – Он взглянул на брата с непривычной растерянностью. – Или своих сестер?

Если Бьюкасл когда-либо прежде и сомневался в себе, он никогда этого не показывал, во всяком случае после того, как ему исполнилось двенадцать.

– Любил ли я тебя, – спросил Бьюкасл, – когда настоял на том, чтобы купить тебе офицерский патент, хотя ты умолял меня не делать этого? Любил ли я Фрею, когда не позволил ей обручиться с Китом Батлером, который был тогда всего лишь вторым сыном? Люблю ли я Морган, запирая ее в классной комнате до тех пор, пока ей не исполнится восемнадцать, и настаивая на ее выезде в свет в следующем сезоне, хотя она этого не хочет? Да что такое любовь? Я не помню, чтобы я испытывал это чувство. Человек в моем положении не может себе позволить это чувство.

Эйдан чувствовал себя ужасно неловко. В детстве они были близкими друзьями с Бьюкаслом, но уже давно перестали ими быть. Насколько было известно Эйдану, у Бьюкасла не было настоящих друзей. Но они оставались братьями.

– Я думаю, ты всегда поступал так, как, по-твоему, будет лучше для нас, – заметил Эйдан. К несчастью, они не всегда соглашались с ним. Любовь? Он сам мало что знал о любви. Он признавал только долг. Вулф всегда исполнял свой долг.

– Я надеялся, что ты удачно женишься, – сказал Бьюкасл уже более привычным для него тоном.

– У меня неплохой брак, – ответил Эйдан.

– Разве? – посмотрел на него брат. – Ты спишь с нею?

Эйдан жестом остановил его:

– Не твое дело, Вулф.

– Мое. Ты – мой наследник, Эйдан, и поскольку я не собираюсь жениться, я надеялся передать тебе заботу о появлении будущих наследников.

– Если Ева родит ребенка и даже если это будет сын, он будет принадлежать как мне, так и ей. Он станет наследником Рингвуда, как и вторым предполагаемым наследником титула Бькжаслов. Уверен, что она сочтет первое более важным. И воспитывать ребенка будет она, а не ты.

– И не ты? – спросил Вулф, но махнул рукой, отпуская Эйдана, прежде чем тот ответил. – Я ничего не скажу по поводу ее черного платья. По правде говоря, этот цвет идет ей больше, чем серый. Но она не должна быть в нем сегодня вечером, Эйдан. Я надеюсь, ты позаботишься об этом. Ты женился на упрямице!

Эйдан предпочел промолчать.

Бьюкасл встал.

– Мне надо кое-что сделать в бальном зале, – объяснил он. – Мы все соберемся в гостиной, когда вернется леди Эйдан.

И все в их семье повинуются желаниям герцога, подумал Эйдан, глядя вслед ушедшему брату. Удивительно, как Еве удалось пробить броню Бьюкасла и вызвать редкий для него всплеск человеческих чувств. Неужели и Вулф иногда испытывает сомнения в правильности поступков, которые он совершил в своей жизни?

* * *

Когда Ева вернулась из Сент-Джеймсского дворца, она чувствовала себя настолько измученной телом и душой, что ее единственным желанием было поскорее укрыться в отведенных им апартаментах, тем более что вечером она должна была присутствовать на балу. Но, увы, маркиза вышла вместе с ней из кареты, и ее надо было проводить в гостиную, где, как сообщил дворецкий, их ожидал чай.

После дворца, где ее не покидало ощущение нереальности происходящего, где все были одеты по моде прошлого века, Еве снова показалось, что она участвует в каком-то маскараде. Она перекинула шлейф через левую руку и собиралась подняться по лестнице. Но им навстречу спускался Эйдан.

– Так вы обе выжили? – сказал он, переводя взгляд с одной женщины на другую. Трудно было понять, сердится он или нет. Эйдана редко можно было понять. Если бы ей не удалось заглянуть ему в душу, она поверила бы в его бесстрастную маску. Но теперь она знала лучше своего мужа.

– А почему бы и нет? – спросила его тетка, когда он взял каждую даму под руку.

Они медленно поднялись в гостиную. Ева с удовольствием подумала: как хорошо, что век кринолинов миновал.

– Так вот, Бьюкасл, – сказала леди Рочестер, входя в гостиную, – дело сделано. Нет ничего более трудного и утомительного, чем представление ко двору. Толчея была ужасная, а ожидание – бесконечным. Я радуюсь, что остается представить ко двору только одну Меган. А когда они с Фреей выйдут замуж, то смогут переложить эту обязанность на свою свекровь.

– Возможно, тетя, – сказал герцог, глядя на Еву, но не поднося лорнет к глазам, – что леди Эйдан возьмет на себя этот труд и в будущем году сама представит Морган.

Эйдан помог Еве справиться с ее обручами и шлейфом и сесть. Их взгляды встретились. Она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. Его взгляд, как всегда, был непроницаем.

– Кажется, леди Эйдан, – сказала Фрея, – королева не приказала бросить вас в Тауэр и отрубить голову за то, что вы явились в черном.

– Кто-нибудь громко возмущался, Ева? – спросил Аллин.

– Нет. – Они все выжидающе смотрели на нее. – Никто.

– Ладно, девочка, – решительно сказала маркиза, – ты могла бы им все рассказать.

– Мы вместе с другими дамами, казалось, целую вечность ожидали в длинной галерее, – сказала Ева. – Наконец настала моя очередь, и нас позвали. Лорд-церемониймейстер расправил мой шлейф, а другой взял мою карточку и объявил мое имя. Ее величество сидела на троне. Я подошла, сделала реверане, поцеловала ей руку и затем отступила назад – все обошлось благополучно.

Это походило на сказку, придуманную для девочек. Она, Ева Моррис, дочь углекопа, стояла рядом с троном королевы и поцеловала руку! Ева представила, как тетя Мэри с восхищением будет слушать ее рассказ и просить снова и снова повторить его. Конечно, это станет семейной легендой. Завтра ей предстоит все подробно описать в письме домой.

Герцог Бьюкасл с высокомерным видом смотрел на нее. Эйдан с бесстрастным выражением лица стоял за ее стулом, заложив руки за спину. Аллина все это явно забавляло, леди Фрея, казалось, была несколько разочарована.

Маркиза Рочестер раздраженно прищелкнула языком.

– Если бы это было все, – сказала она, – я бы не заставила тебя говорить, девочка. Фрея сделала то же самое. Как и любая знатная леди старше семнадцати или восемнадцати лет. Королева почти никогда не беседует с представляемыми ей дамами.

– А она беседовала? – удивленно подняла брови леди Фрея.

Ева не понимала, что в этом удивительного.

– Ее величество наклонилась ко мне и спросила, почему я в трауре, – объяснила она, – и я сказала, что мой брат погиб в битве при Тулузе. Она улыбнулась мне очень ласково и похвалила меня за то, что я ставлю любовь к родным выше соблазна блистать нарядами в ее присутствии.

– Королева добавила, – вставила леди Рочестер, – что несколько месяцев назад вся страна была в трауре по ее брату.

Аллин подавил смешок.

– Удачный ход, могу поклясться, – сказал он. – Ева, вы будете любимицей нашего общества.

Заговорил герцог.

– Мне кажется, вы хорошо проявили себя, леди Эй-дан. И вы почтили память капитана Морриса. Фрея, ты собираешься разливать чай? Или пусть остывает?

Ева взглянула на Эйдана. Он ничего не сказал, но повернулся, чтобы взять для нее чашку. Согласен ли он с холодной и определенно недоброй похвалой брата? Не рассердила ли она его? Не унизила ли? Не обидела? И не все ли ей равно?

Нет. Не все равно.

Разговор шел в основном о Еве. Она выпила чаю, и герцог предложил отдохнуть перед балом. Ева направилась в свои покои. Она ожидала, что Эйдан пойдет с ней, но леди Фрея опередила его.

– Я провожу вас, леди Эйдан, – предложила она.

Ева удивилась. Последнюю неделю золовка не делала вида, что не замечает ее, но и не искала ее общества и не разговаривала с ней.

Перед тем как уйти, Ева присела перед леди Рочестер, не так низко, как перед королевой, разумеется, но ее реверанс был достоин пожилой знатной дамы.

– Благодарю вас, мадам, – сказала она, – за все, что вы сделали для меня сегодня.

Маркиза подняла лорнет.

– По-моему, тебе пора называть меня тетей.

– Спасибо, тетя Рочестер, – улыбнулась ей Ева.

Леди Фрея, поднимаясь с Евой по лестнице, придерживала ее шлейф.

– Все это отвратительно, – сказала леди Фрея. – Весь этот глупый ритуал с допотопной королевой, чье представление о моде застряло где-то в прошлом столетии.

«Отвратительно? Глупый ритуал? Допотопная?» О Боже!

– Но мне будет что рассказать, когда я вернусь домой, – ответила Ева.

– Шутка была великолепна, – сказала леди Фрея. – Особенно когда мы увидели вас впервые в черном платье. Вы видели лицо тети Рочестер? А Вулфа? Признаюсь, даже у меня отвисла челюсть. А Эйдан просто окаменел. Я ценю хороший удар. Хвалю.

– Я сделала это ради моего брата, – объяснила Ева. Они повернули в широкий коридор, ведущий в ее апартаменты, и леди Фрея отпустила шлейф.

– В самом деле? – спросила она. – Но, думаю, не только ради этого. По-моему, другой не менее важной причиной было желание поставить нас всех на место, леди Эйдан. Вы выбрали очень эффектный способ, и вам невероятно повезло. Вы вышли из этого не только целой и невредимой, но и отомщенной. Вы проявили необыкновенную смелость. Если бы у королевы несколько месяцев назад не умер брат, возможно, она не смотрела бы на вас так ласково.

Ева остановилась перед дверью и взялась за ручку.

– Я уважаю всех, кто может противостоять нам, – продолжала леди Фрея. – Это не просто, уверяю вас. Я оставляю вас. Вулф распорядился, чтобы вы отдохнули, и вы должны отдыхать. Увидимся позже. Могу я называть вас Евой?

– Пожалуйста, – ответила Ева.

– А я Фрея. – Она крепко пожала Еве руку и пошла обратно широким шагом. Она была невысокой, довольно пышной девушкой, но двигалась, говорила, а иногда и вела себя по-мужски.

Ей протянули оливковую ветвь мира, поняла Ева. Она вошла в роскошную, кремовую с золотом комнату, служившую им с Эйданом гостиной. Герцог сказал, что она хорошо проявила себя. Маркиза позволила ей называть себя тетей.

Действительно, она многого добилась. И все потому, что она не подчинилась им. Не в этом ли секрет выживания в среде Бедвинов?

Но что же с Эйданом? Она опозорила его? Может, они все думают, что он не может справиться с женой и считают его слабаком?

Но в эту минуту она была в состоянии думать Только о том, чтобы снять с себя неудобное нелепое платье и растянуться на кровати. Но хватит ли у нее сил для бала? Да еще и для представления ее обществу? От этой мысли у нее засосало под ложечкой.

Как ей хотелось оказаться сейчас в Рингвуде!

Глава 15

Она справилась! Только когда Ева вернулась домой и все рассказала или, вернее, когда вместо нее все самое важное рассказала тетя Рочестер, Эйдан понял, как он за нее волновался всю неделю, опасаясь, что случится какая-нибудь неприятность и Ева будет опозорена и унижена. Всю неделю, и днем и вечером, он старался держаться от Евы подальше. Он чувствовал, что все ее внимание сосредоточено на том, что ей предстоит узнать и чему научиться, и не хотел мешать ей. Эйдан предоставил ей полную свободу, позволив не только делать все по-своему, но и взбунтоваться.

Его радовало, что Еву не испугало высокое положение его семьи. Вероятно, именно этого он больше всего и опасался, когда она решила вернуться в Бедвин-Хаус, а не уехать домой на следующий день в почтовом дилижансе. Ева понравилась ему еще в Рингвуде. Его восхитило странное для него ее отношение к сиротам, бездомным и другим отринутым обществом людям.

Но сегодня ее ожидало еще одно испытание, может быть, потруднее, чем представление королеве. Вечером ей предстояло появиться в свете, влиться в него, разговаривать танцевать со знатными особами. С нее не будут спускать глаз, ее поведение будут обсуждать. Эйдан почти не сомневался, что в обществе станет известно о ее низком происхождении.

Как и несколько недель назад в «Трех перьях», полковник ел парадный мундир и бальные туфли. Каким далеким казался сейчас тот вечер! Он ждал Еву, чтобы сопровождать ее в зал. Она не заставила его ждать. Он взглянул на часы над камином и увидел, что остается еще добрых четверть часа от того времени, когда они займут свои места рядом с Бьюкаслом, встречавшим гостей. И в эту минуту открылась дверь.

Ева выглядела необычно и была потрясающе красива. В ее туалете уже не было привычного унылого серого цвета, как и мрачного великолепия черного придворного платья. Искусно сшитое платье с высокой талией цвета нежной бледной примулы очаровывало своей простотой. Вышитые на подоле и коротких рукавах примулы украшали его. Подобранные под цвет платья туфельки, веер и перчатки цвета слоновой кости, завершали ее туалет. Высоко уложенные волосы казались еще красивее благодаря нескольким локонам, спускавшимся"на ее шею и виски. Глубокое декольте открывало полуобнаженную грудь, которой не мог не залюбоваться Эйдан.

– Мне кажется, – сказала Ева, – ты смотришь на меня с большим одобрением, нежели утром. Хотя у тебя всегда угрюмый вид, так что трудно определить, что ты думаешь…

Ее обвинения начинали раздражать Эйдана. Однако он понимал, что Ева волнуется и поэтому готова к отпору. Он ничего не ответил, но подошел к ней и протянул узкий футляр, который все время держал в руке.

– Что это? – спросила она, взглянув на него.

– Свадебный подарок. Я не вручил его тебе во время бракосочетания.

Она нахмурилась:

– Но мы не…

– Оставь эту ерунду. Мы женаты, Ева. По-настоящему. Бери!

Она все еще колебалась, не переставая хмуриться. Эй-дан с досадой крякнул и сам раскрыл футляр. Вынув из него золотую цепочку, он положил футляр на стол. Ева молча наклонила голову, он надел цепочку на ее шею и застегнул замочек. Она потрогала висевший на цепочке камень. Это был бриллиант в незамысловатой оправе. Эйдан думал, что она предпочитает простоту. Он заметил, что цепочка оказалась нужной длины. Когда Ева выпустит бриллиант из рук, он ляжет как раз в ложбинку на ее груди.

Эйдан отошел от жены и почувствовал разочарование и даже гнев. Ева молчала и не поднимала головы. Он услыхал судорожные вздохи понял, что она старается сдержать слезы. Какого черта? Он в недоумении заложил руки за спину.

– Спасибо, – наконец сказала Ева. – Он такой красивый, и я всегда буду его беречь. Но у меня ничего нет для тебя.

Он издал какой-то нечленораздельный звук.

– Эйдан, – посмотрела на него Ева, – всю мою одежду от мисс Беннииг уже доставили. А счета все еще не пришли.

Наступила его очередь нахмуриться.

– Ты оплатил их?

– Разумеется, – коротко ответил Эйдан.

Ева сжала губы, и он подумал, что они снова начнут спорить.

– Предполагалось, что все будет по-иному, – сказала она. – Совсем по-иному. Между нами не предполагалось никаких отношений. Мне очень жаль.

– Нам лучше сойти вниз. – Он предложил ей руку. – Вулфу не понравится, если мы опоздаем.

– А ему что-нибудь нравится? – Она положила затянутую в перчатку руку на его рукав. – Эйдан, он очень несчастлив? Или он просто холоден по натуре?

– Это никому неизвестно, – ответил он. – Он никого не подпускает к себе близко.

Если не считать того, что Вулф позволил Еве сегодня утром пробить его броню. Возможно, под броней что-то еще оставалось.

* * *

Ева волновалась все утро. Но почему-то ее демонстративное пренебрежение неодобрением Эйдана, герцога Бьюкасла и даже королевы помогло ей скрыть свой страх. Вечером ей было труднее его скрывать. Она только надеялась, что у нее не подкосятся ноги и она сумеет пройти по коридору и по лестнице. Ева старалась не слишком крепко опираться на руку Эйдана.

Каким образом она попала в такой переплет? Казалось, только вчера в окружении родных и близких она собирала цветы на лужайке в Рингвуде. А теперь она присутствует на балу в Лондоне, в Бедвин-Хаусе. И этот бал дается в ее честь.

Спустившись с лестницы, они направились в бальный зал, и Ева увидела герцога с Аллином в безупречно сшитых черных фраках. На герцоге были серые до колен панталоны и серебряный жилет, на Аллине – бежевые панталоны и жилет цвета тусклого золота. На обоих были белоснежные рубашки с пышными кружевами на груди и запястьях. Фрея стояла чуть поодаль от братьев, поразительно красивая в платье, переливавшемся всеми оттенками зеленого цвета – от морской волны до бирюзы. Ее волосы украшали перья таких же цветов, У всех троих был поистине аристократический вид, но ведь они и были настоящими аристократами. Не отставал от родных и Эйдан в своем парадном мундире, «Итак, Золушка приехала на бал», – подумала Ева и улыбнулась собственным мыслям.

– Вы очаровательны, – сказал Аллин, грациозно кланяясь Еве. – Полагаю, Эйдан оставил себе право на первый танец и первый вальс с вами. Могу я надеяться на второй вальс?

– Вальс? – переспросил Эйдан. – Разве сегодня будут танцевать вальс, Вулф?

– Тетя Рочестер меня заверила, что этого требует этикет каждого светского бала. – Герцог оглядел Еву с головы до ног, не выпуская из руки лорнет, усыпанный драгоценными камнями. – Без сомнения, леди Эйдан, будучи взрослой замужней дамой, не нуждается в одобрении дам-патронесс и может танцевать вальс.

– Фи, – заметила Фрея. – Кто обращает внимание на этих старых мегер? Ты умеешь танцевать вальс, Эйдан? Будет очень-очень огорчительно, если ты отдавишь Еве ноги.

– Я танцевал вальс в Испании, – ответил полковник. – Но умеет ли вальсировать Ева? – посмотрел он на свою жену.

– Я научилась на этой неделе, – сказала она, – и танцевала с Аллином.

– В самом деле? – недовольно произнес Эйдан. – Очень любезно с его стороны.

– Да. – Ева радостно улыбнулась. Неужели он ее ревнует к собственному брату? Восхитительно!

– Пойдемте посмотрим. – Фрея взяла Еву за руку и повела к дверям.

От сказочного великолепия зала у Евы перехватило дыхание. Сотни свечей горели в трех хрустальных люстрах, спускавшихся с потолка, и в настенных канделябрах по всей длине зала. Позолота на потолке и стенах блестела. В больших, тоже позолоченных горшках и вазах стояло бесчисленное множество желтых и белых цветов разных оттенков. Их аромат наполнял зал. Балконные двери были распахнуты, и можно было видеть разноцветные фонарики, развешанные вдоль балюстрады. В одном конце зала на возвышении сидел целый оркестр. Музыканты во фраках настраивали свои инструменты.

Тетя Рочестер шепнула Вулфу, какого цвета ваше платье, – сказала Фрея со смехом. – Хорошо, что вы не поменяли его на другое, как тогда, когда явились при дворе.

– Мне страшно, – призналась Ева.

– Вам нечего бояться, – успокоила ее Фрея. – Слух о том, что произошло сегодня утром, распространится быстро. Не сомневайтесь. Все узнают, что вы предстали перед королевой в траурном платье, что она ласково поговорила с вами и одобрила ваш поступок. Лучшей рекомендации и быть не может. Свет, еще не увидев, уже восхищается вами, Вулф завидел вас и ждет, что вы поспешите к нему.

Ева тут же присоединилась к встречающим. Сердце продолжало колотиться у нее в груди не только от волнения, но и от страха. Она успокаивала себя мыслями о письме, которое напишет в Рингвуд завтра.

Несмотря на то что был разгар сезона и почта доставляла десятки приглашений в каждый респектабельный дом, в Бедвин-Хаус за час прибыло столько гостей, что Ева сомневалась, хватит ли всем места в бальном зале. Она стояла между Эйданом и герцогом Бьюкаслом и приседала, приседала без устали. Ей никогда еще не приходилось так долго сохранять на лице улыбку. От напряжения у нее даже свело скулы. Насколько приятнее, наверное, быть герцогом или Эйданом – мужчины просто сохраняли высокомерный вид хорошо воспитанных людей.

– Пора открыть бал, – заявил наконец герцог, когда поток гостей на время иссяк. – Я встречу опоздавших когда они появятся.

Ева с трепетом и волнением снова переступила порог бального зала, полного гостей, и это производило еще большее впечатление. Ева почувствовала руку Эйдана, сжимавшую ее локоть, и благодарно улыбнулась ему. Она удивилась тому, с какой теплотой она о нем думала.

Бал открывался народными танцами, которые Ева хорошо знала. Они танцевали их на свадебном празднестве в Хейбридже. Но стучать каблуками на деревенском празднике одно, а танцевать в разгаре сезона на балу в Лондоне совсем другое.

– О Боже, – вырвалось у нее, когда они заняли свои места среди танцующих: Эйдан во главе джентльменов, а она дам. – Неужели мы должны кружиться после первых фигур вдоль всего ряда?

– Непременно, – сказал он, – на виду у всех присутствующих. Надеюсь, что у меня не закружится голова и я не растолкаю пары.

Она наградила его улыбкой. Опять этот его юмор с самым серьезным видом.

– Не волнуйся, этого не случится. Ты великолепно танцуешь. Мы можем пройтись вместе в танце всего два тура за вечер. Таково строгое правило. Твоя тетя позаботилась предупредить меня об этом. Ты будешь танцевать со мной вальс?

– Я должен, – сказал он, – чтобы убедиться, хорошим ли учителем был Аллин.

– Но меня обучал настоящий учитель танцев. Аллин был только очень терпеливым кавалером.

– Хм-м… – неопределенно буркнул Эйдан.

Неожиданно Еве показалось, что она чуть-чуть влюблена в своего мужа. К счастью, момент для раздумий над таким страшным предположением был неподходящий. Оркестр заиграл веселую мелодию, и Ева с бьющимся сердцем сделала первые шаги на своем первом великосветском балу. Великолепие окружающего подавляло ее. Ей снова показалось, что она героиня детской сказки. Но звуки, запахи были совершенно реальными, как и ощущение невероятного восторга. Когда наступила их очередь кружиться между танцующими, чтобы занять свое место в конце ряда, она расхохоталась. Конечно, это было против строгих правил. Леди Рочестер объяснила, что леди знатного происхождения, получая удовольствие, никогда не выказывают своих чувств на людях, даже делают немного скучающий вид. Ева не думала об этом, хотя и знала, что глаза почти всех гостей устремлены на нее, и от души смеялась.

И тут произошло невероятное. Лицо ее мужа, сначала мрачное и, как всегда, суровое, постепенно разгладилось. Нет, на нем не появилось улыбки. И его губы не улыбались. Но его глаза… Они смягчились, и она увидела в них нечто, что могла бы назвать улыбкой.

И весь мир улыбнулся ей.

Еву охватила безудержная радость. Она не сводила глаз с Эйдана. И в то же время не забывала об окружающих, но больше не боялась этого многочисленного сборища людей, пристально наблюдавших за нею. Пусть смотрят. Пусть осуждают ее за смех. Ее это не беспокоит. Ей улыбался Эйдан. Да, улыбался. Она могла в этом поклясться.

Она танцевала, улыбалась, болтала с Эйданом и соседними парами, наслаждаясь так, как никогда раньше. Где-то в голове у нее гнездилась мысль о том, что следует быть разумной и рассудительной. Но сегодня она гнала от себя эту мысль. Сегодня у Золушки был бал.

* * *

Пока Ева танцевала с другими, сначала с Аллином, а затем с виконтом Кимблом, Эйдан любезно оказывал внимание некоторым матронам, матерям и бабушкам, в чьи обязанности входило следить за молодыми девушками и женщинами, хотя многие из них, в чем не сомневался Эйдан, предпочли бы игру в карты. Он переходил от одной группы к другой, всегда стараясь не упускать из поля зрения свою жену.

Вполне возможно, маркиза Рочестер будет считать, что ее усилия пропали даром. Может быть, и Вулф тоже так думает. Ева, конечно, очень отличалась от других присутствующих дам. Она не скрывала, что получает удовольствие: улыбалась, смеялась, охотно и очень грациозно танцевала. Она просто сияла. Казалось, никто не осуждал ее. Совсем наоборот.

– Прелестная девочка, – сказала Эйдану достопочтенная леди Харвингдин. – Так и светится счастьем, как и положено новобрачной. Вы совершили очень правильный поступок, полковник.

Эйдан, бесспорно, был очарован своей женой. Она, словно цветок, предвещающий наступление весны, пробилась к нему сквозь бесплодную мерзлую почву его жизни. Но возможно, этот цветок ничего не предвещал. У них не было будущего. Но сегодня Эйдан не хотел думать об этом. Он просто радовался, глядя на Еву, и ждал вальса, чтобы потанцевать с ней. А затем, когда бал закончится, она будет принадлежать ему одному. Он опасался, что будет очень страдать, когда Ева вернется в Рингвуд, но снова гнал от себя эти мысли, чтобы они не помешали ему наслаждаться вечером.

Следующим танцем был вальс, и он наконец мог пригласить Еву.

– Эйдан, – спросила она, когда музыканты заиграли мелодию и он медленно закружил Еву, – ты знаешь другой такой же божественный танец?

– Ни одного, – твердо заявил он. – Я верю, что его танцуют ангелы на небесах.

Она засмеялась:

– Мне нравится, как ты это говоришь: с серьезным видом мелешь чепуху. Ты счастлив?

– Как я могу не быть счастливым? – спросил он. – Я на светском балу, который наверняка назовут величайшим событием сезона, исключительно по желанию Бьюкасла. Я – в центре внимания гостей, кроме тех, кто смотрит только на тебя. И я здесь с женой, которая не перестает утверждать, что я ей не муж. Кто в моем положении не запрыгает от радости? – И он закружил ее.

Ева снова засмеялась, но потом они замолчали. Эйдан всегда считал вальс утомительным и даже неприятным танцем. Его дамами неизбежно оказывались женщины, с которыми он танцевал из вежливости. Полчаса смотреть в лицо физически непривлекательной женщины или, того хуже, чьей-то жены не соответствовало его представлению о хорошо проведенном времени.

Но этот вальс был волшебным. Ева, высокая и стройная, головой доставала ему до подбородка. Она танцевала легко и грациозно. Ее спина изгибалась под его рукой, Ева улавливала каждое его движение, и их танец был настоящим совершенством. Вокруг них, как в калейдоскопе, мелькали яркие платья разных цветов, перья, фраки. В свете канделябров сверкали драгоценные камни. Эйдану неожиданно захотелось, чтобы этот вальс продолжался вечно. Но он все же закончился.

– Ах, это было чудесно! – Щеки у Евы раскраснелись, глаза сияли, голос прерывался. – Ты превосходно танцуешь, Эйдан. Я хотела бы, чтобы нам разрешили танцевать еще раз.

Но долг прежде всего. Он кивнул в сторону Бьюкасла, который стоял в дверях и вопросительно смотрел на брата.

– Опоздавшие гости, – сказал он, беря Еву под руку. – Надо пойти и встретить их.

– Если опоздавших будет много, – заметила Ева, – некоторым придется танцевать на балконе. Ты когда-нибудь видел столько людей, собравшихся в одном месте? Я, конечно…

Она не договорила, и Эйдан увидел, как улыбка застыла на ее лице. Взгляд Евы был прикован к людям, которых они вышли встречать. На минуту она замедлила шаги.

– Мадам, – сказал Бьюкасл, обращаясь к ней, – разрешите вам представить сэра Чарлза Оуверли из британского посольства в России и леди Оуверли. А также виконта Денсона, тоже из посольства. Леди Эйдан Бедвин и полковник Бедвин, мой брат.

Дамы присели, мужчины раскланялись.

– Вы вернулись в Англию отпраздновать победу? – спросил сэра Чарлза Эйдан.

– Да, – ответил тот. – Вернулись-то мы два месяца назад, когда уже никто не сомневался в победе союзников. Но мы с нетерпением ждем скорого прибытия русского царя.

– Вас можно поздравить с замужеством, леди Эйдан? – с лукавой усмешкой спросила леди Оуверли. – Вам очень повезло. Мужчины из рода Бедвинов удивительно ловко избегают брачных уз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17