Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джармоны - Весенние сны

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Арчер Джейн / Весенние сны - Чтение (стр. 20)
Автор: Арчер Джейн
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Джармоны

 

 


– Я ни в чем не собираюсь вас убеждать, мэм. Хок и Стейси на том месте, откуда в меня стреляли, нашли следы сапог и отпечатки шпор. Кто-то сидел там в засаде и дожидался меня. Так вот, одна из шпор была обломана, а когда Хок приложил вот этот самый кусочек, то он в точности пришелся на место. Проделайте то же самое сейчас со шпорой Ти Эл – хотя я весьма сомневаюсь, что он даст на это свое согласие. Мне не нужно больше никаких доказательств. Правды не утаишь.

Исабель попыталась было заговорить, но так и не произнесла ни слова.

Кэт и Люк молча смотрели на Хока, и по их лицам нельзя было понять их чувства. В конце концов, Ти Эл Латимер был их отцом, какие бы преступления он ни совершил.

Спенсер продолжил:

– Теперь, Латимер, я вот что скажу. Вы можете покинуть мое ранчо, но если еще раз вы приблизитесь к моим землям, к моим стадам, к моей семье или...

– К ранчо Хокинса со всем пасущимся там скотом, – договорил за него Хок, – я вас убью.

– Вам, ребятки, надо сначала подрасти для таких подвигов! – расхохотался Латимер.

– А я уже вырос, Латимер, – холодно заметил Хок. – Игра окончена, и навсегда.

– Отлично! – издевательски рассмеялся Латимер. – Да плевал я на все твои угрозы! Я владел северной Аризоной с того самого дня, как поселился здесь, понял? Я не собираюсь отдавать то, что нажил. Вам обоим лучше убраться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Деревянные особняки, между прочим, хорошо горят.

Он повернулся и стремительно вышел из гостиной, однако на пороге остановился, обернулся и добавил, зло сузив глаза:

– Не знаю, на что вы рассчитывали, но вы все равно проиграете. Мы, Латимеры, никогда не терпим и не прощаем насмешек и издевательств!

С этими словами он шагнул в коридор, и через пару секунд грохнула входная дверь.

Люк быстро, ни разу не оглянувшись, проследовал за отцом. Кэт подарила Хоку долгий, откровенно заинтересованный взгляд и выскользнула вслед за братом. Исабель все еще пребывала в растерянности.

– Исабель, мне так жаль, что вы оказались втянуты в эту историю, – подошла к ней Лорели. – Хочу надеяться, что вы нас простите за такое дурное с вами обращение, но мы должны были остановить все это...

– Не надо ничего говорить, – перебила ее Исабель. – Я потрясена. Может быть, я перееду с Каталиной в южную Аризону. Сейчас я просто в растерянности. Я тоже приношу свои извинения. Хотя поверить во все услышанное мне очень трудно. Я столько лет прожила бок обок с Ти Эл. Вы действительно уверены, что все это правда?

– Да, но вы можете нам не верить. В конце концов, это ваша жизнь, вам и решать.

Исабель молча кивнула и направилась к дверям.

Хок быстро нагнулся, поднял с пола кусочек шпоры и положил обратно в карман. После этого присоединился к остальным, которые проводили Исабель до выхода. Латимеры уже сидели в седлах, пистолерос гарцевали рядом. Кэт дожидалась тетушку в повозке.

Исабель повернулась к Лорели и Анастасии:

– Мне и правда очень жаль. Ти Эл всегда был весьма решительным человеком, но чтобы...

– Не надо никаких извинений, – настойчиво попросила Лорели. – Вы здесь совершенно ни при чем.

– До свидания, – по-испански попрощалась Исабель и заторопилась вниз по лестнице.

Латимеры поспешно уехали, растворившись в ночной темноте. С просторов прерии, омытой недавно прошедшим ливнем, потянуло прохладой.

Хок, Анастасия и Лорели стояли, задумчиво смотря им вслед.

– Я рада, что Исабель нам поверила, – заметила Лорели. – Мне так хотелось, чтобы она поняла.

– Может, поверила, а может, и нет, – рассудительно сказал Спенс. – Она из тех, кто никому никогда не доставляет неприятностей. Она всегда старалась облегчить жизнь тем, кто ее окружал. Человек она очень хороший. Я уверен, что она переберется с Кэт в южную Аризону.

– Возможно, ты прав, Спенс, – сказала Лорели. – А вообще-то это был тот еще званый обед, верно?

– Один из лучших, на каких мне только доводилось бывать, – хмыкнул Спенсер и обнял жену за плечи.

– Я никогда не забуду поданные блюда, особенно суп из гусениц, – прыснула Анастасия.

– Между прочим, гусениц действительно едят, – вступил в разговор Хок. – Мне они, например, очень нравятся. Особенно если хорошо просушенные. Помнишь, я тебе рассказывал, что нужно знать, чтобы выжить в диких краях?

– Я обязательно все запомню, Хок, – сердито ответила Анастасия. – Только надеюсь, что такое удовольствие доставлю себе очень не скоро.

Спенсер и Лорели засмеялись, к ним присоединились Хок с Анастасией, и напряжение этого вечера начало потихоньку их оставлять.

– Как ты думаешь, что теперь будет делать Латимер? – спросила Анастасия.

– Он наверняка устроит налет на стадо, которое будут перегонять в резервацию навахо, – уверенно ответил Хок и с усмешкой добавил: – Чтобы прямиком угодить в нашу ловушку.

Все молча переглянулись, мысленно прикидывая возможности окончательно вывести Латимера на чистую воду.

С севера снова потянуло прохладным ветерком, принесшим запах недавно прошедшего дождя. В это лето дожди начались в Аризоне очень рано – значит, на пастбищах будет отменная трава.

Через некоторое время двери в особняке Гайя заперли, одна за другой в окнах погасли свечи, и дом погрузился в мирную ночную дрему.

Глава 20

День за днем, с рассвета до заката, погонщики переправляли стадо годовалых бычков в резервацию индейцев навахо. За это время Анастасия узнала от них, что перегнать две сотни голов скота из долины Литл-Колорадо в форт Дефианс – это то же самое, что перегнать три тысячи лонгхорнов из техасской глубинки на север Канзаса.

Это был адский труд. Тело бунтовало, ум порой отказывался воспринимать происходящее, особенно когда в середине ночи приходилось вставать и утихомиривать стадо. Как ни странно, песни, которым Анастасию научили погонщики, удивительным образом попадали в ритм шага лошадей и на самом деле успокаивали скот. Бычки снова укладывались на землю, и вскоре она, как и остальные работники, уже спокойно воспринимала эту работу всего лишь как двухчасовую отсрочку заслуженного отдыха – никоим образом нельзя было допустить, чтобы скотина беспокойно металась всю ночь по округе.

Когда Анастасия все же настояла на своем участии в перегоне скота, Хок сказал, что она обязательно сбросит вес, – так оно и получилось.

В первый день перегона она ехала в группе подгоняющих, что считалось самым трудным участком в такой работе, – подгоняющие оказывались позади всего стада, и поднятая сотнями копыт пыль летела на них. Рот и нос им приходилось прикрывать платками, чтобы можно было хоть как-то дышать. Два дня она была подгоняющей, а потом ее перевели в группу погонщиков. Погонщики ехали по обе стороны стада. Еще через пару дней ей разрешили перейти вперед, вести стадо. Один раз она это уже делала, когда с Хоком и индейцами тева они угоняли скот у Латимера. Хок тоже находился среди ведущих, и Анастасии особенно нравилась эта работа, потому что теперь они все время были вместе.

Они преодолели почти половину пути и завтра должны были достичь земель навахо. Хок предупредил Анастасию, что именно этот момент Ти Эл может выбрать для засады, чтобы отбить и угнать скот Спенсеров и тем самым нанести непоправимый урон его ранчо. Кроме того, Латимер скорее всего постарается, чтобы все выглядело как налет кровожадных навахо. Хок считал, что Латимер снова нападет на закате, как он сделал это на ранчо Хокинса тринадцать лет назад, поэтому, чем ближе к вечеру клонился день, тем сильнее волновалась Анастасия в ожидании предстоящей схватки. Особенно она боялась за Хока. Латимер был жестоким бойцом и в средствах неразборчивым.

Обернувшись, Анастасия посмотрела на Хока. Все предыдущие пять дней он жил в напряженном ожидании предстоящего, однако сегодня был как-то особенно настороже, потому что знал Латимера и понимал, на что тот способен.

Индейцы тева, соплеменники Хока, тоже должны были участвовать в его планах. Только им он мог полностью доверять – людей с ранчо втягивать в свои дела ему не хотелось, потому что он доподлинно не знал, кому из парней может все рассказать, а кому – нет. Да и подвергать их лишней опасности тоже не стоило – к этой схватке они не имели отношения. Сейчас Хок как раз и ждал известий от тева. Поскольку даже самые продуманные планы могут не осуществиться, он зорко вглядывался в лежащую вокруг прерию, что тянулась до горизонта. Анастасия тоже старалась быть внимательной и ехала все время рядом, настояв на том, чтобы не отходить от Хока ни на шаг. Тот в конце концов согласился с ней, хотя поначалу требовал, чтобы она перебралась в конец стада в повозку к Хулио, но Анастасия стояла на своем, и ему пришлось сдаться, понимая, насколько важно для девушки быть в такой момент рядом с ним.

Солнце все ниже клонилось к западу. Анастасия с Хоком все чаще озабоченно посматривали в том направлении, в любой момент ожидая нападения. Все чувства обострились до предела, даже лошади, словно ощущая настроение своих седоков, тихонько ржали и трясли гривами.

Вскоре солнце начало опускаться за горизонт. Небо окрасилось сначала розовым, потом алым, красным, багровым, фиолетовым... И вот наконец индейцы тева подали долгожданный знак. Вдалеке, со стороны заката, совершенно неожиданно неведомо откуда возник одинокий всадник. Хок и Анастасия напряглись, но тут же успокоились, потому что всадник этот принялся скакать туда и обратно, все суживая круги, пока не остановился точно в том месте, где появился. После этого он хлопнул лошадь ладонью по крупу и умчался в сторону заката, очень быстро затерявшись в бескрайних просторах.

Хок повернулся к Анастасии. На губах его играла хищная улыбка. Он мотнул головой в ту сторону, куда ускакал одинокий всадник, и Анастасия направила туда своего мустанга. Хок бросил несколько слов загонщикам и догнал ее.

Теперь они скакали по прерии в направлении видневшихся вдалеке нескольких столовых гор.

– С этого момента, Анастасия, я хочу, чтобы ты полностью вышла из игры. Ловушка захлопнулась, и мое время наконец пришло. Оставь мое – мне, хорошо?

Анастасия кивнула, однако страх за Хока сжал ее сердце. «Боже мой, так близко освобождение от призраков прошлого, счастливая жизнь вдвоем, и так близко смерть», – подумала она с леденящей душу тоской.

– Я понимаю, Хок. Только... – Анастасия запнулась.

– Верь в меня, Стейси, верь. Пожалуйста.

Глаза Анастасии на мгновение застлали слезы. В горле стоял ком, мешая говорить. Она поспешно отвернулась – ей не хотелось, чтобы он увидел, как она за него боится. Анастасия не сомневалась в Хоке, всем сердцем, всей душой верила в него, но боялась Латимера – ведь этот старый лис хитер и коварен, как никто, и слово «честь» для него ничего не значит. А вот у Хока чести слишком много. «Нет, это все глупости, – упрекнула себя Анастасия. – Не надо сходить с ума, все должно быть хорошо». Она решительно повернулась к Хоку, и тот, почувствовав ее взгляд, посмотрел ей прямо в глаза.

– Да хранят тебя духи предков, Хок.

Он улыбнулся, как если бы последние сомнения и колебания оставили его, и сказал:

– Не бойся за меня, Женщина Весны. Духи предков принесут победу.

Он пришпорил коня, и они поскакали прямо на заходящее багровое солнце.

Очень скоро стадо осталось где-то позади. Анастасию поразила тишина вокруг, от которой она уже успела отвыкнуть за эти дни. Казалось, само время на мгновение приостановило свой бег в ожидании грядущей справедливости. Ни ветерка, ни шороха, лишь темнеющее небо над головой, расцвеченное красками заката.

Внезапно две дюжины воинов тева выехали откуда-то и встали в отдалении, окружив белого человека и десяток его подручных. Хок и Анастасия подъехали ближе, и девушка увидела, что среди них нет молодого Латимера, – похоже, их догадка о его непричастности к кровавым преступлениям отца была правильной.

Хок кивнул индейцам и обратился к Латимеру:

– Хотели повидаться со мной?

Ти Эл сплюнул на землю и злобно прошипел:

– Жаль, что не проверил тогда, подох ли ты, ублюдок, вместе со своими родичами!

– Можешь еще разок попытаться, – ровным голосом сказал Хок и спрыгнул со своего мустанга. Анастасия тоже спешилась. Двое индейцев молча подошли и взяли их коней под уздцы.

Хок встал в нескольких шагах от Латимера, который, окруженный индейцами, стоял со связанными кожаным ремнем руками.

– Все еще хочешь убить меня? – вкрадчиво спросил Хок. Водянистые голубые глаза Латимера вспыхнули неприкрытой ненавистью.

– Удушил бы с радостью, и не только тебя, но и всех этих краснорожих ублюдков!

Хок не спеша оглядел стоявших вокруг индейских воинов, которые охраняли людей Латимера.

– Сейчас не твой выбор, Латимер. Теперь в любой момент могут убить тебя да и всех твоих головорезов в придачу.

– Развяжи мне руки, чертов недоносок, и я тебе покажу, кого я могу убить!

– Отлично, – кивнул Хок. – Значит, хочешь драться?

Ти Эл еще раз сплюнул на землю.

– Если это будет гнусная индейская потасовка, я драться с тобой не буду.

Воцарилась тишина, как если бы Хок размышлял над услышанным, а затем сказал:

– Я думаю, Латимер, мы сможем договориться.

– Только руки мне развяжи! – взревел тот в ответ.

Хок усмехнулся – едва заметное движение губ на совершенно бесстрастном лице.

– Прежде я заберу пистолет, что ты припрятал у себя в рукаве.

– Черта с два, – огрызнулся Латимер, но, когда Хок подошел к нему и спокойно вытащил из потайного кармана в рукаве пистолет, замолк.

Ти Эл совершенно растерялся, что его так просто и легко лишили явного преимущества. Оказалось, что убить «ублюдка» не так уж легко, как он говорил.

– Подожди-ка, Хокинс. Ты же намного моложе меня, – вкрадчиво заговорил Латимер, играя на хорошо известном чувстве чести индейца. – А ведь ты хочешь, чтобы схватка была честной, верно?

Хок небрежно кивнул, принимая замечание Латимера:

– Ты прав. Я дам тебе преимущество. У тебя будет нож, а я буду драться с тобой голыми руками.

Анастасия, непроизвольно вскрикнув, в ужасе прикрыла рот рукой, но на нее никто не обратил внимания – глаза всех были прикованы к Хоку и Латимеру.

– Ну, держись, ублюдок, – оскалился Ти Эл, уверенный теперь в своей победе, и в очередной раз сплюнул. – Пора с тобой кончать.

Анастасия не верила своим глазам. Невозможно было понять, как обходительный и церемонный владелец богатого ранчо в один миг превратился в кровожадного убийцу, утратив весь свой внешний лоск, скрывающий его настоящие мысли и чувства. Страх за Хока стал еще больше – Латимер был бесчестным и безжалостным человеком. Увидев, как Хок мягкой кошачьей походкой подходит к Латимеру, Анастасия невольно прижала руку к заколотившемуся сердцу.

Остановившись в нескольких шагах от своего врага, он снял рубашку. Анастасия невольно залюбовалась его загорелым мускулистым торсом. Затем Хок вытащил из-за голенища широкий нож, потом стянул с себя сапоги и вместе с рубашкой отбросил в сторону.

Анастасия быстро подобрала его одежду и обеими руками прижала к груди. «Боже, сохрани моего возлюбленного!» – мысленно взмолилась она.

Багровые лучи заката зловеще играли на широком лезвии ножа. Хок подошел к Латимеру, на какое-то мгновение замер перед ним, потом скользнул пленнику за спину и ловким движением разрезал ремень, стягивавший руки. Обрезки ремня упали на землю.

Хок мгновенно отпрянул от Латимера. Чувствовалось, что не доверяет ему. Пока Ти Эл растирал запястья, Хок стоял напротив него с бесстрастным выражением лица и ждал, потом одним сильным броском вогнал нож в землю.

У Анастасии перехватило дыхание. Машинально она придвинулась чуть ближе к месту схватки.

Латимер тоже разделся до пояса, но сапоги оставил. Посмотрев на Хока, он растянул губы в злобной ухмылке:

– На этот раз, ублюдок, ты сам вырыл себе могилу.

С этими словами он стремительно наклонился, выдернул нож из земли и бросился на Хока.

Хок легко ушел от удара. Ти Эл продолжал теснить его, угрожающе размахивая ножом и делая опасные выпады. Хок все отступал, все время уворачиваясь от мелькавшего, как молния, лезвия. Однако уже сейчас становилось ясно, что Латимер мало уступал Хоку в стремительности и проворности – каждое его движение было точно продумано. Оба противника безостановочно кружили друг вокруг друга на маленьком, уже истоптанном пятачке, который избрали для схватки.

Анастасия, окаменев от ужаса, широко раскрытыми глазами следила за смертельным сражением. Она поняла, что противники равны в силах и чем закончится бой, ведает лишь один Господь Бог.

Ти Эл сделал стремительный выпад и сумел-таки полоснуть ножом по груди Хока. Алая кровь брызнула из раны и потекла по загорелой коже.

Анастасия с такой силой прикусила нижнюю губу, что почувствовала во рту солоноватый привкус.

– Получай, ублюдок, это только начало! – торжествующе взревел Ти Эл.

Хок мгновенно воспользовался секундной потерей бдительности противника и сильным ударом сбил его с ног. Латимер повалился на спину, как сноп, и пару секунд лежал, не веря случившемуся. Хок не стал продолжать схватку – он дождался, когда Латимер, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Грязный индейский пес! – тяжело дыша, процедил Ти Эл и, судорожно стиснув в кулаке нож, с горящими ненавистью глазами прыгнул на Хока.

Хок легко ушел от этой и всех последующих атак, всякий раз неуловимым движением уворачиваясь от размашистых ударов ножа и продолжая безостановочно кружить вокруг Латимера на крайне опасном расстоянии.

Анастасия вдруг сообразила, что Хок ведет с Латимером очень умную игру. С каждым разом он все больше и больше злил его, постепенно изматывая, лишая сил, а заодно – точности и стремительности движений.

Жажда мести, которая так долго мучила Хока, и чувство собственной правоты делали его преимущество в этой схватке неоспоримым, тем не менее Ти Эл снова удалось полоснуть противника по груди. Хок резким ударом свалил Латимера на землю, тот очумело помотал головой, шатаясь, поднялся на ноги и с перекошенным от ярости лицом опять рванулся в бой. Хок ждал этого и еще раз сбил его с ног. Латимер чуть не захлебнулся от злобы и ярости. Он жаждал крови, ему была нужна жизнь Хока, и чем скорее, тем лучше. С громким топотом, как обезумевший бык, весь покрытый потом и пылью, Латимер бросился на Хока, но тот быстро шагнул в сторону, и убийца его родителей промчался мимо. Споткнувшись, он растянулся во весь рост в пыли. Хок уже тяжело дышал и был не столь быстр, как в начале поединка, но все же выглядел свежее и дрался хладнокровнее.

Латимер медленно поднялся на ноги, держа нож в вытянутой руке, и вдруг стремительно сунул другую руку за голенище правого сапога. Хок моментально понял, что он замышляет, но тот уже выхватил маленький короткоствольный револьвер, о котором Хок не догадывался, и, наставив его на ненавистного противника, выстрелил.

Все равно Хок оказался быстрее. В момент выстрела он метнулся, буквально стелясь над землей, чтобы уйти от предназначенной ему пули, и врезался со всей силы в Латимера, стремясь вырвать у того нож. Латимер первым затеял нечестную схватку, и теперь Хок намеревался нанести ему с десяток мучительных ран, чтобы негодяй взмолился о собственной смерти, как об избавлении, но сразу вслед за выстрелом до его ушей донесся пронзительный женский крик.

Анастасия! Его ожгло, как огнем. Хок вскинул голову и увидел на земле ее безжизненное тело. Латимер застрелил Анастасию! Пуля, предназначавшаяся ему, нашла безвинную жертву – его возлюбленную! – молнией пронеслось у него в мозгу.

Ярость кровавой пеленой застлала Хоку взор. С диким криком набросился он на Латимера, вырвал нож из его рук, и тот впервые в жизни узнал, что такое леденящий душу животный ужас. Он завизжал, точно так же как визжит суслик, когда на него падает неумолимая тень ястреба, высмотревшего себе добычу и стрелой несущегося вниз. Нож вошел ему в грудь по рукоятку, с губ сорвались мольбы о пощаде. Но как сам он никого никогда не щадил, так и ему пощады дано не было.

Хок вскочил на ноги и бросился к Анастасии с безумной надеждой, что та еще жива, еще дышит, проклиная себя за очередную безрассудную беспечность. Он упал около нее на колени и глазами, полными ужаса и боли, уставился на ее белое как мел, залитое кровью лицо, затем, затаив дыхание, наклонился ниже, и вздох облегчения вырвался из его груди. Пуля всего лишь чиркнула по голове девушки точно так же, как это случилось с ним самим тринадцать лет назад. Хок тогда остался жив, значит, Анастасия тоже должна жить.

Он осторожно поднял ее на руки и с нежностью стал шептать ее имя.

Девушка с трудом открыла глаза, затуманенные болью.

– Хок? Хок... – слабым голосом позвала она и тут же сморщилась от боли. – Что... случилось? Ты ранен? Все закончилось? А Латимер...

– Все хорошо, Анастасия, все хорошо. Только не шевелись. Латимер мертв. Его пуля слегка задела твою голову, но ничего страшного с тобой не произошло. Я все сделаю, как нужно, не бойся. Мы теперь оба меченые, да еще по два раза: гремучей змеей и пулями Латимера. И все равно мы остались вместе!

– Хок, а как ты сам? Я видела, что он поранил тебя...

– Ничего страшного. Послушай, Анастасия Спенсер, разве я тебе не говорил, что люблю тебя больше жизни?

Она ничего ему не ответила, потому что горло перехватило от с трудом сдерживаемых слез, но, справившись с собой, тихо произнесла:

– Я помню, Хок, помню... – И уже не стесняясь слез, добавила: – Я тоже тебя очень люблю.

На миг забывшись, Хок сдавил ее в своих объятиях с такой силой, что только ее слабый возглас вернул его к действительности, и он трепетно и нежно прижал любимую к груди, сам едва не плача от счастья. Анастасия Спенсер в первый раз сказала, что любит его.

Глубоко вздохнув, Хок снял с Анастасии шейный платок и перевязал ей голову, чтобы остановить кровь. Убедившись, что все в порядке, он осторожно поставил ее на землю. Наконец настал тот момент, когда, исполнив мрачные клятвы прошлого, освободившись от бремени, свинцовым грузом лежавшего на его плечах бесконечно долгие тринадцать лет, он может начать со своей возлюбленной новую, счастливую жизнь в любви и согласии.

– Хок... Я хочу, чтобы мы больше никогда не расставались, – просто сказала Анастасия и взяла его за руку.

Хок отвернулся, слегка растерянный от переполняющих его чувств, и прерывающимся голосом ответил:

– Я тоже, милая, хочу этого.

Она помогла ему надеть рубашку и отряхнуть штаны. Хок сунул ноги в сапоги – Анастасия выронила их, когда в нее угодила пуля. Они подошли к пистолерос Латимера.

– Латимер мертв. Схватка была честной. Отвезите его на ранчо, к его семье, и скажите им всем, чтобы они не попадались на глаза ни мне, ни Спенсерам, – твердо сказал им Хок.

Один из пистолерос шагнул вперед:

– А о праве кровной мести ты, случаем, не забыл?

– Если этого пожелает молодой Латимер, я готов, – спокойно ответил Хок.

– Ну и силен же ты, малый! – грубо хохотнул головорез. – Люк на своего отца молился! Ладно, отвезем мы его на ранчо. А работники тебе не нужны? На такого, как ты, я с удовольствием пойду работать. Подумай...

– Премного благодарен, приятель, но я как-нибудь управлюсь сам, – покачал головой Хок.

– Сдается мне, ты прав, – пожал плечами детина. – Может, Люк на стену из-за своего папаши и не полезет, но только свистни, мистер...

– То, что я сказал про Латимеров, касается и всех вас. Чтобы я ваших физиономий больше не видел, ясно? – договорил Хок.

Его собеседник кивнул и подошел к остальным, которые возились с телом Ти Эл. Когда они проносили его мимо Хока, тот остановил их:

– Подождите-ка, парни. Я все еще его должник.

Они в замешательстве остановились. Все, стоявшие вокруг, как один посмотрели на Хока. Тот вынул обломок шпоры и сунул его в нагрудный карман окровавленной рубашки Латимера, брошенной ему на грудь. Отступив назад, Хок махнул рукой пистолерос:

– Идите. Теперь мы квиты.

Пистолерос закинули тело убитого на одну из лошадей и молча ускакали прочь, явно довольные тем, что не пришлось вступать в схватку с индейцами и что Райдер Хокинс не стал мстить и им. Все они, не сговариваясь, решили держаться подальше от этого опасного безжалостного типа.

Анастасия тоже подумала, что Хок – опасный человек, наблюдая, как он переговаривается с индейцами, как хладнокровно вытирает о траву нож, которым только что прикончил Латимера. Закончив, он направился к Анастасии. На губах его играла улыбка. Бережно поддерживая, он помог ей сесть в седло. Пора было вернуться к делам насущным, чтобы успеть вовремя перегнать всех бычков в форт Дефианс, – впереди их ожидали еще пять дней тяжелого путешествия. Только после этого они смогут принадлежать друг другу. Волнения и заботы больше не мучили их – Латимер теперь уже никогда не сможет встать у них на пути.

Хок и Анастасия не спеша ехали по прерии. Мустанги их шли совсем рядом, так что молодые люди то и дело касались друг друга коленями, а за руки они держались уже давно.

– Анастасия, я любил тебя всю свою жизнь. Понимаешь, просто нашел не сразу, – смущенно признался Хок.

Анастасия молча улыбнулась, посмотрела ему в глаза, увидев в них все то, о чем в глубине души мечтала многие годы. Она знала, что в ее глазах Хок видит то же самое. Солнце висело у самого горизонта, и их длинные тени, что бежали впереди мустангов, как-то незаметно слились в одну, и уже ничто не могло их разлучить.

Эпилог

1

Спенс и Лорели сидели на веранде и любовались расстилавшимися перед их взором просторами. Кресла-качалки тихонько поскрипывали, и вид у мужа и жены был умиротворенный.

– Как называется то место, куда поехали Хок с Анастасией? – спросила Лорели.

– Пинто, – с усмешкой ответил Спенсер. – Правда, в записке, которую они прислали нам с вернувшимися загонщиками, не сказано, где же это место находится.

Лорели засмеялась:

– Я думаю, для нас намного важнее перегнать скот вовремя, удачно его продать и получить деньги, чем знать, в какое место они поехали.

– Да кто же с этим спорит, – согласился Спенс. – Но не менее важно и известие о том, что Хок наконец рассчитался с Латимером.

– Мертв, – передернула плечами Лорели. – Признаюсь, верится с трудом, так же как с трудом верилось в его истинную сущность.

– Может быть, хоть теперь будет поспокойнее.

– Как я на это надеюсь! – горячо поддержала его Лорели.

– Но я удивлен, что о самом важном в записке не было сказано.

– О том, что касается их самих? – улыбнулась Лорели. Спенс поднял на нее глаза:

– Да. Ведь они будто созданы друг для друга, верно?

– Согласна, – кивнула Лорели. – Ты думаешь, что место под названием Пинто как-то с этим связано, связано с ними, с их будущим?

– Наверное, да.

– Мне по-прежнему кажется неправильным, что Анастасия повсюду ездит с ним одна. То есть я думаю, что...

– Почему бы нам не заняться подготовкой свадьбы к их возвращению? – предложил Спенсер.

– Пожалуй, я начну с подвенечного платья для Анастасии, – улыбнулась Лорели.

– Хорошая мысль, – кивнул Спенс, снова устремляя взгляд к горизонту.

– А потом сошью несколько одежек для маленького.

– Для маленького? – рассеянно переспросил Спенсер.

– Ну да, для маленького.

– Это ты для Стейси? Не думаю, что ей это потребуется в ближайшее время.

– А я вовсе и не про Анастасию. У нас в семье есть еще кое-кто...

Кресло-качалка Спенса вдруг перестало поскрипывать. Он замер, потом повернулся к жене. Та ласково улыбалась ему, и глаза ее сияли счастьем и нежностью.

– Ты хочешь сказать... – начал Спенсер и замолчал. Перевел дух и повторил: – Ты мне хочешь сказать...

– Да, милый, у нас скоро опять будет малыш.

Спенсер издал оглушительный восторженный вопль, вскочил на ноги и, заключив Лорели в объятия, закружился по веранде.

– Я не верю, честное слово, не верю! Не может быть, не может быть! – Он вдруг остановился и посерьезнел. – Послушай, Лорели, а это не опасно? Ты справишься? Я и думать об этом боюсь!

Лорели с нежностью его поцеловала и сказала:

– Спенс, ты же знаешь, что при родах всегда есть риск, всегда призрак смерти готов разлучить мать и дитя, но ведь это жизнь, Спенс, просто жизнь. Давай принимать ее как она есть. Да ты только представь, – оживленно продолжила она. – Здесь, в новой Гайе, у нас родится ребенок, наш ребенок. Это и правда новое начало, Спенс, для всех нас, понимаешь?

Они нежно поцеловались и с гордостью огляделись по сторонам. Новая жизнь замечалась в Гайе повсюду. Все дальше в прошлое отступали горькие, печальные воспоминания, все явственнее в настоящем проявлялись приметы будущего. Начать заново и добиться своего – такое под силу только тем, кто глубоко и искренне любит.

2

Они стояли в тени можжевельника. Хок рассказывал Анастасии о Пинто, а потом привел ее к могилам своих родителей. Он молча опустился на колени и склонил голову перед двумя холмиками земли, заросшими молодой зеленой травой. Наконец-то трагическая смерть отца и матери получила достойное отмщение. Хок поднялся на ноги и бросил в воздух на четыре стороны света по ястребиному перу, чтобы души погребенных обрели заслуженный покой, потом повернулся к Анастасии и с улыбкой сказал:

– Теперь мое сердце свободно – его больше ничто не мучает. Я снова начинаю жить. Все, что я могу дать тебе, Анастасия, Стейси, Женщина Весны, – немного земли и скота, да и то это нужно приводить в порядок, работая с утра до ночи. Но мое сердце – вот оно, и я отдаю его тебе.

– Подожди! – неожиданно воскликнула Анастасия и кинулась куда-то в сторону.

Хок, ничего не понимая, в полном изумлении смотрел, как она подбежала к своему мустангу и стала рыться в седельных сумках и потом чуть ли не бегом вернулась обратно, неся в руках что-то завернутое в индейскую ткань. Глаза ее сияли радостью. Встав перед Хоком, Анастасия воскликнула:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21