Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Приключения драконников (№3) - Дракон и раб

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Зан Тимоти / Дракон и раб - Чтение (стр. 6)
Автор: Зан Тимоти
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Приключения драконников

 

 


В прачечной висело расписание — кому и когда пользоваться стиральными машинами. В этом расписании все рабы были разбиты на группы в зависимости от того, кто какую койку занимал, и эти группы, похоже, приходили сюда строго по расписанию. Группа Джека оказалась ближайшей в очереди. Один из рабов показал мальчику, что к чему, и Джек быстро выстирал одежду.

Конечно, он мог бы и сам догадаться, что у них тут все организовано и отлажено. В конце концов, многие рабы жили здесь годами. А некоторые, как Гриб и Греб, вообще здесь родились.

Чтобы собрать необходимый реквизит, Джеку потребовалось куда больше трудолюбия и изобретательности, чем для стирки. Он одолжил на кухне несколько чашек и небольших овощей, но раздобыть карты и монеты, которые были необходимы для самых лучших фокусов Джека, оказалось почти невозможным.

В конце концов Джек послал Греба и Гриба попрошайничать по всей колонии. Близнецы вернулись через час, с триумфом неся пять монет и колоду настоящих, хотя и очень потрепанных, карт. Поскольку добытчиками являлись джантрисы, вести о грядущем представлении разошлись куда быстрее, чем если бы Джек разослал всем выгравированные на пластинках приглашения.

Поэтому когда Джек занял место перед столом, на котором обычно стояли миски с собранными ягодами, почти все жившие в колонии рабы впились в него глазами.

— Приветствую почтенную публику! — сказал Джек, беря три похожих на картофелины овоща, одолженные из кухонного буфета. — Добро пожаловать на первое ежегодное празднество в честь вы лупления Греба и Гриба! Мне бы хотелось начать это представление с жонглирования.

Он подбросил «картофелину» в воздух и поймал ее.

— Вот так, — сказал он. — Ну что, нравится?

— Ты назвал это жонглированием? — хмуро спросил кто-то.

— Да, покажи лучше, как ты жонглируешь всеми этими штуками, — добавил Ной.

— Да? — Джек сделал вид, что очень удивлен. — Ну что ж... Разумеется!

Он подкинул одну «картофелину» в воздух и поймал, потом перебросил ее в другую руку, подкинул вторую и тоже поймал.

— Вы имели в виду это? — спросил он, проделав то же самое с третьей «картофелиной».

— Нет! — завопили все дети. — Всеми сразу!!!

— Да? — снова спросил Джек.

И он подбросил одну за другой все «картофелины» — так, что каждая следующая взлетела выше предыдущей.

— Так?

— Нет! — снова закричали дети.

— Что ж, значит, вот так. — Джек поймал два овоща, которые упали первыми — по одному в каждую руку, — и снова послал их в воздух.

— В таком случае...

Он поймал третью «картофелину» и швырнул вверх.

— ...я просто не знаю...

Две «картофелины» стали падать, и он заставил их снова взлететь.

— ...что еще я могу сделать!

Джек подождал, пока аплодисменты слегка утихнут, и перешел к более обычному способу жонглирования тремя предметами.

— Меня научил этому мой дядя, — сказал он, начиная жонглировать по кругу. — А еще у меня был другой дядя, косоглазый. Сейчас я покажу вам, как жонглировал он.

Джек проделал все трюки с жонглированием, какие только знал, и перешел к фокусам, требовавшим ловкости рук. В последний раз он проделывал их, когда они с Дрейкосом случайно угодили на брачную церемонию вистауков на планете Вагран. Тогда ему помогал дракон, но сейчас, конечно, Дрейкосу приходилось оставаться на спине хозяина. И хотя Джеку слегка обидно было это сознавать, без дракона представление получилось не таким классным.

Но публику это не волновало. Весь здешний народ так изголодался по зрелищам, что все трюки Джека встречал с одинаковым энтузиазмом. Мальчик мог бы целый час показывать, как жонглируют косоглазые, и все равно получал бы бешеные аплодисменты. Даже Флек наблюдал из задних рядов толпы, бросая на Джека странные взгляды.

Джек показал все трюки, которым его обучил дядя Вирджил несколько лет назад: карточные фокусы, трюки с монетами, фокус «угадай, под какой чашкой горошина?»... Рабы были в восторге, но Джек все больше беспокоился и злился, потому что самые нужные зрители все не появлялись и не появлялись. Если они не покажутся в ближайшее время, все его старания пойдут прахом.

Почти все.

По крайней мере, Греб и Гриб никогда не забудут этого дня.

Джек продолжал представление еще час, прежде чем сдался. Он уже произносил последние слова заключительной речи, как вдруг почувствовал, что к его руке прикоснулись драконьи когти.

Небрежно повернувшись к столу, мальчик заметил то, что уже отметили острые глаза к'да: к поселку рабов приближалась машина. И в машине этой сидели Крампач и его избалованная дочурка. Они явились, чтобы выбрать новую игрушку.

— Но, как сказал бы мой кузен Фред по линии тетушки Луизы, когда тебе нужен косоглазый жонглер, вечно под рукой ни одного не оказывается, — произнес Джек, снова вдохновенно пускаясь во все тяжкие.

Подхватив «картофелины», он занялся особо сложным жонглированием, которое приберегал на последний момент.

За жонглированием последовали еще два карточных трюка, потом — фокус с веревкой, а после — новое жонглирование.

Краешком глаза Джек видел, что бруммги наблюдают за ним так же завороженно, как и все остальные.

Наконец он решил, что пора заканчивать шоу.

Если Крампач и его дочурка еще не попались на крючок, они никогда уже не попадутся.

— На этом, леди и джентльмены, а также почетные гости джантрисы, позвольте закончить представление. — Джек трижды низко поклонился. — Надеюсь, вам оно понравилось, а еще от души надеюсь, что кто-нибудь вспомнит, где лежат мои шмотки, которые нужно постирать. Благодарю еще раз.

Аудитория взорвалась диким шумом: аплодисментами, криками, уханьем, свистом и писком. Джек кланялся снова и снова, все время поглядывая на бруммг.

Дочка, казалось, на чем-то горячо настаивала...

В конце концов мальчик перестал кланяться, и публика начала расходиться. Правда, разошлись не все. Хотя большинство рабов вернулись к своим обычным делам, некоторые подошли, чтобы поблагодарить Джека за представление. Само собой, в первых рядах благодарящих оказались Греб, Гриб и Ной. Близнецы джантрисы как раз принялись выражать свою признательность в третий раз, когда Флек проложил себе путь через толпу.

— Пошли, — сказал он, поманив пальцем Джека. — Ты нужен Крампачу.

— Зачем? — спросил Джек, в последний раз сжав плечи Греба и Гриба и шагнув к Флеку.

— Интересное представление, — заметил богатырь и провел Джека сквозь толпу рабов к Крампачу и его дочурке. — Ты не похож ни на кого из тех, кого раньше привозили сюда. А что еще ты умеешь делать?

— Ты бы удивился, если бы узнал, что я еще умею, — заверил Джек. — Так что от меня нужно Крампачу?

Флек тихо фыркнул.

— Его дочка хочет новую игрушку, — хмуро проговорил он. — То бишь тебя.

— Я польщен, — ответил Джек.

— И зря, — предупредил Флек. — Если ты думаешь, что с тобой тут плохо обращались, подожди, пока не окажешься у них в доме.

Джек потер лицо там, куда его хлестнул хлопушкой бруммга.

— Жду не дождусь, — пробормотал он.

— Да, — проворчал Флек. — Просто будь там поосторожнее.

ГЛАВА 13

Бруммги провезли Джека сквозь брешь в живой изгороди, и машина снова покатила по красивым, ухоженным землям семьи Чукок.

При свете дня пейзаж впечатлил Джека еще больше, чем ночью. К тому же мальчик заметил несколько мест, где в кустарнике вполне могли скрываться караульные посты.

Когда они подъехали к маленькой боковой двери дома, Крампач передал Джека высокому жилистому вистауку, облаченному в кричащий наряд всех оттенков зеленого и фиолетового. Грудь вистаука пересекала такая же красная лента, как у Флека.

— Подготовь это, — велел Крампач, ткнув большим пальцем в Джека. — И не забудь полить это из шланга. От него воняет.

— Понимаю, ваше величайшество, — ответил с низким поклоном вистаук. — Ваше высочайшество, — добавил он, кланяясь дочери.

Бруммги ушли.

— Сюда, человек, — сказал вистаук, указав Джеку на дверь.

Короткий коридор привел их на большую кухню. Очень большую кухню — куда больше, чем Джек ожидал увидеть даже в таком огромном поместье. К тому же кухня была превосходно оборудована: по крайней мере четыре больших кухонных стола, шесть обычных печей, четыре микроволновки и полным-полно столиков и стоек. В одном из углов Джек узрел свидетельство еще большей расточительности: огромную лучевую печь размером почти с «горячую». Вероятно, в ней запекались сразу целые туши. В крайнем случае печь могла послужить также хорошим укрытием. Конечно, надо будет не забыть вылезти из нее, прежде чем в ней начнут готовить.

Около двадцати рабов уже трудились на кухне — без сомнения, готовили обед для семьи Чукок. Большинство сновали туда-сюда со сковородами и кастрюлями или трудились за столами, смешивая, отмеряя, раскладывая еду по странным с виду формам. Другие рабы в трех больших раковинах отмывали посуду после предыдущих трапез.

Перед небольшим кулинарным столом стоял еще один вистаук с красной повязкой. Этот стол посреди большой шумной комнаты походил на «глаз» в центре торнадо. Вистаук держал на тарелке великолепные с виду пирожные и говорил что-то в портативный диктофон, прикрепленный к углу стола. Джек так и не понял — то ли он готовится к ежедневному рапорту начальству, то ли добавляет в коллекцию новый рецепт.

— Я — Хеетоориееф, — представился проводник Джека, когда они прошли через кухню и очутились в ломящейся от припасов кладовой. — Глава домашних рабов. А ты что такое?

— Я — Ной, — ответил Джек. — Рад познакомиться.

Да, — пробормотал Хеетоориееф, вытащив из— за красной перевязи электронную записную книжку и что-то записывая в ней. — Твоя комната на первом этаже, там же, где комнаты остальных рабов. Предупреждаю — в ней пахнет краской... Долома, который последним занимал эту комнату, разрисовали с ног до головы... вероятно, ее высочайшество.

— Ее высочайшество?

— Так ты должен к ней обращаться, — ответил Хеетоориееф с оттенком сарказма. — В любом случае ты здесь долго не пробудешь, но неправильное обращение к любому из бруммг сделает твое пребывание здесь крайне неприятным.

Вистаук обернулся через плечо и смерил Джека взглядом с ног до головы.

— Не думаю, что она раньше хотя бы раз выбирала человека. Что в тебе такого хорошего?

— Я показывал волшебное представление, когда она меня заметила, — ответил Джек, решив не обижаться на вопрос.

Он знал, что Хеетоориееф пытается быть вежливым, хотя у него не очень хорошо это получается. Вероятно, потому, что он проводит много времени рядом с бруммгами.

— А еще я немного умею жонглировать.

— Понятно, — ответил Хеетоориееф. Вистаук по-прежнему говорил вежливым тоном, но Джек видел, что в действительности его не очень-то интересуют ответы.

И неудивительно. Хеетоориеефу полагалось следить, чтобы домашние рабы хорошо трудились и не совершали ошибок, из-за которых им — а также ему самому — могло достаться от хозяев. То, что вистауку приходилось заниматься обучением очередной игрушки ее высочайшества, было только одной из многочисленных его забот.

— Тебе нужно помыться, — продолжал вистаук. — Или ты предпочитаешь, чтобы тебя и вправду окатили из шланга?

Джек ухмыльнулся.

— Помыться было бы просто здорово, — заверил он. — А ты можешь раздобыть мне и чистую одежду?

— Это дело — следующее по списку, — чопорно ответил Хеетоориееф. Похоже, его оскорбило, что Джек решил, будто хорошему главе рабов нужно о чем-то напоминать. — Волшебное представление и жонглирование? Да, думаю, я смогу найти для тебя подходящую одежду. Я отнесу ее в твою комнату, пока ты моешься.

— Спасибо, — ответил Джек. — А что потом я должен буду делать?

— Когда оденешься, доложишь мне, — ответил Хеетоориееф. — Я буду в своем кабинете — это маленькая комната рядом с кухней. Тебе предстоит развлекать ее высочайшество во время обеда.

Комната Джека нуи трач (номер восемь согласно бруммгианской системе исчисления) находилась во втором полуподвальном этаже, под кухней. В комнате имелась широкая кровать, стол с двумя ящиками, деревянное кресло и часы-интерком. Под потолком светила единственная лампочка. Матрас был жестким, кресло твердым, и здесь едва можно было повернуться, ни во что не врезавшись. Но после полутора недель, проведенных в бараке рабов, это место показалось Джеку роскошными апартаментами на звездном лайнере «Чудо-звезда».

Ванная комната для рабов находилась в конце прихожей. Она была меньше бани в колонии рабов и такой же по-спартански простой. Зато здесь было чисто, имелась настоящая ванна и вволю горячей воды.

Джек отмокал в ванне столько, на сколько хватило смелости — целых пять минут, — потом тщательно вымылся и вернулся в свою комнату. Хеетоориееф уже успел там побывать и оставить самую смешную и нелепую одежду, какую когда-либо видел Джек. Наряд состоял из свободной рубашки, трико и шляпы с обвислыми полями, украшенными бубенчиками. И рубашка, и трико, и шляпа были в фиолетово-зеленых ромбах.

— Интересный стиль, — прокомментировал Дрейкос, когда Джек развернул рубашку. — Кажется, это называется нарядом арлекина?

— Тебе видней. — Усевшись на кровать, Джек принялся натягивать трико. Штанины оказались колючими, но, может, они перестанут кусаться, когда он их наденет? — Я раньше никогда не слышал этого слова.

— Арлекин был клоуном, или, иначе, буффоном, во французском театре на старой Земле, — объяснил Дрейкос. — Обычно он выступал в маске и в одежде с рисунком в виде ромбов.

— А, — буркнул Джек, вставая и расправляя трико на ногах.

Нет, оно и теперь кусалось ничуть не меньше. Оставалось только надеяться, что он к этому привыкнет.

— Ты продолжаешь почитывать словарь на «Эссенее»?

— Ты сам предложил мне этим заняться, — ответил Дрейкос. — Рубашка, кажется, великовата.

— Еще как, — согласился Джек, натягивая ее через голову.

Сказать, что рубашка велика, значило ничего не сказать... Ее вполне можно было использовать в качестве парашюта. Джек задумался, на какого инопланетянина шился этот наряд.

— Может, я сумею как-нибудь ее подоткнуть?

— Если хочешь, я помогу, — предложил дракон. Джек почувствовал легкое давление на поясницу, когда лапы Дрейкоса стали трехмерными. Потом дракон поймал когтями ткань и притянул ее к спине Джека.

— Неплохо, — сказал Джек, изогнувшись и помахав для пробы руками. — Даже очень неплохо. Но если хорошенько подумать, лучше этого не делать. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь потом осмотрел рубашку и задумался, почему она была мне впору.

— Понимаю. — Дрейкос втянул когти, и рубашка снова надулась, как парус, который ловит славный западный бриз. — Значит, ты считаешь, тебя будут пристально разглядывать?

— Будут, если мы дадим им на это время, — сказал Джек. — Вот почему я назвался перед Хеетоориеефом Ноем, а не своим настоящим именем.

— Ты думаешь, Газен просмотрит список рабов, которые сейчас находятся в доме?

— Если бы я отвечал за здешних рабов, я бы этот список просмотрел, — сказал Джек, пытаясь запихать рубашку сзади в трико.

Без зеркала он не мог видеть, как это выглядит со стороны, но чувствовал себя очень глупо.

— Думаю, если он увидит мое имя в списке Хеетоориеефа, ровно через секунду я снова окажусь по ту сторону колючей изгороди.

— Газен может прийти на сегодняшний обед.

— Тогда мы влипнем, — ответил Джек, сдаваясь и вытаскивая подол рубашки из трико. — Будем надеяться, что семья Чукок не позволяет не-бруммгам обедать за одним столом с бруммгами. Но если мы переживем этот обед — тогда мы будем в дамках!

— Ты собираешься взломать компьютеры нынче же ночью?

— Во всяком случае я собираюсь попытаться, — ответил Джек.

Мальчику принесли только одежду, но не обувь, поэтому он натянул свои ботинки. Застегнул пряжки и попытался себя осмотреть.

— Во всяком случае, я не собираюсь выходить в этом из дома, — вздохнул он. — Что ж, пошли развлекать ее высочайшество!

— Да, — ответил Дрейкос. — «Ни пуха ни пера» в данном случае будет уместным выражением?

— В самую точку, — подтвердил Джек.

— Спасибо, — ответил Дрейкос. — Ни пуха ни пера!

ГЛАВА 14

Из той информации, которую нарыл дядя Вирдж, Джек узнал, что семья Чукок насчитывает как минимум шесть поколений: больше сотни бруммг. Но вот чего он никак не ожидал — это того, что вся проклятущая орда нагрянет на обед именно сегодня.

Может, в огромном банкетном зале за длинными столами под развевающимися флагами собрались и не все родственники — у Джека не было возможности как следует их сосчитать, — но если кого-то и недоставало, то очень немногих.

Все действо напомнило Джеку одно из старинных средневековых костюмированных представлений, которые любил дядя Вирджил: там обычно Робин Гуд или кто-нибудь другой совершал налет на обеденный зал как раз перед десертом и швырял на стол перед королем убитого оленя...

Здесь, конечно, столы были сделаны не из грубо обработанного дерева, а из длинных зеленых каменных плит, и свет здесь исходил от современных светильников, а не от зажженных факелов. А учитывая количество вооруженных охранников у дверей, вряд ли кто-нибудь покажется с оленем, разве что тот будет надлежащим образом приготовлен и сервирован. Но если забыть про эти различия, общее впечатление было очень похожим.

Один из рабов подвел Джека к столу, за которым уже расселись два десятка детишек бруммг. В отличие от остальных столов, этот был покрыт свисающей до пола яркой скатертью. Некоторые дети рисовали прямо на ней, а остальные развлекались тем, что полосовали ее столовыми ножами.

Только подойдя ближе, Джек вдруг увидел что-то очень знакомое и понял, что одним из кусков скатерти служит боевой флаг отряда наемников «Виньярдс Эдж».

А еще он понял — почему.

Скатерть была сшита из знамен наемников и военных флагов, и это было отличное развлечение для детей. Суть забавы состояла в том, что дети малевали на скатерти каракули, позоря флаги врага. Весьма типично для бруммг.

Дочка Крампача в большой шляпе с загнутыми полями занимала место хозяйки в середине стола. Она весело лупила большой ложкой своего соседа.

Встав перед столом, Джек низко поклонился.

— Ваше высочайшество, — сказал он.

Дочка Крампача перестала колотить соседа и указала ложкой на Джека.

— Бролач-а мисчт хих, — проговорила она. У Джека перехватило дыхание.

— Прошу прощения, ваше высочайшество? — осторожно переспросил он.

— Бролач-а мисчт хих, — повторила она нетерпеливо. — Бролач-а мисчт хих симт.

Джек почувствовал, как на его шее выступили капли пота.

Пока они летели на Брум-а-дум, он усердно изучал письменный язык бруммг, но никак не ожидал, что ему понадобится еще и устный.

— Простите, ваше высочайшество...

Джек не успел договорить: кто-то вдруг опустил руку на его плечо и резко его развернул. Мальчик едва успел понять, что перед ним стоит громадный бруммга, когда его схватили за горло и вздернули вверх.

— Ты что, глухой, человек? — прорычал бруммга. Он говорил с таким акцентом, что его трудно было понять.

Горячее дыхание, пахнущее жареной свининой и тухлыми водорослями, обожгло лицо Джека. В другой руке бруммга держал чашку с густой, маслянистой с виду жидкостью. Явно накачался по самые зенки.

— Ты глухой? — повторил бруммга. — Или просто тупой?

Джек, задыхаясь, вцепился в руку, сжимающую его горло. Он пытался хоть что-то сказать... просить, чтоб его отпустили, извиниться — да что угодно! Но не смог выдавить ни слова. Может, бруммга был слишком пьян, чтобы понимать, что вытворяет.

Джек отчаянно огляделся по сторонам — по крайней мере, посмотрел туда, куда мог взглянуть, не поворачивая головы. Если бы кто-нибудь обратил внимание на происходящее... Если бы он мог дать кому-нибудь знать, что пьяный бруммга вот-вот убьет ценного раба...

Все в комнате смотрели на них.

Все бруммги смотрели, и смеялись, и подзадоривали своего пьяного дружка.

И тут Джек наконец осознал то, чему до сих пор не научился, собирая ягоды в колонии рабов и даже сидя в «горячей».

Здесь всем на него плевать. Всем глубоко безразлично, счастлив он или несчастен, голоден или сыт, жив или мертв. Он раб. Вещь. Детская игрушка. И если эту игрушку сломают, ее высочайшество просто снова отправится за колючую изгородь, в магазин игрушек, и выберет себе другую.

Перед глазами Джека замелькали белые пятна...

А потом пятна внезапно исчезли.

Ужасная хватка на горле мальчика разжалась, он наконец-то смог вдохнуть.

Джек удивленно заморгал.

Да, хватка на его горле разжалась, но он все еще болтался в руке бруммги, а бруммга все еще сипло орал на него.

Но раз его больше не держат, почему же он до сих пор висит, не касаясь ногами пола?

И тут Джек понял, что произошло. Он мог дышать потому, что бруммга держал его за горло, но больше не стискивал мертвой хваткой. Дрейкос приподнялся с кожи Джека и передвинулся так, что рука инопланетянина теперь сжимала лапы дракона, а не горло Джека.

— Она велела тебе начинать представление! — орал бруммга в лицо мальчику. — А ну начинай! Живо!

И он с отвращением отшвырнул Джека.

Приземлившись на ноги, тот слегка качнулся, пытаясь удержать равновесие, и почувствовал, как Дрейкос убрался с его шеи, вернувшись под тунику арлекина. Оставалось надеяться, что никто не заметил золотые чешуйки дракона, прежде чем они исчезли из виду.

— Представление... Да, конечно, — просипел Джек, снова поворачиваясь к столу.

Он взял из чаши три овоща, смахивающие на картофелины, — вроде тех овощей, которыми он жонглировал для Греба и Гриба, только крупнее. Без сомнения, здесь все было лучшего качества, не то что в поселке рабов. Джек подбросил одну из «картофелин»... И в тот же миг тяжелая рука хлопнула его по затылку, швырнув на пол. Он успел мельком увидеть, как подброшенная им «картофелина» закатывается под стол; две другие «картофелины» упали с ним рядом.

— Ты глухой, человек?! — заорал пьяный бруммга. — Она сказала — представление! Не еда! Представление!!!

— Я и показывал представление, — запротестовал Джек, перекатываясь на спину. Он уперся ладонями в пол, пытаясь сесть. — Для представления мне нужны были...

Он увидел занесенную ногу, но не успел приготовиться. Молниеносный пинок угодил ему в левое плечо, и он покатился по полу.

— Я и показывал представление! — повторил мальчик, переворачиваясь с живота на спину...

Когда он сел, развернувшись, его левая нога скрылась под свисающей скатертью. И в тот же миг он почувствовал, как трико на его лодыжке задрожало. Потом на его ногу на мгновение навалилась тяжесть...

И Дрейкос исчез.

Джек поднял глаза на бруммгу. В душе мальчика бушевали противоречивые чувства. Он ошибся, когда думал, что всем тут наплевать, жив он или мертв. Дрейкос, поэт-воин к'да, готов был защищать Джека от тупого громадного убийцы.

Но стоило Джеку об этом подумать, как он вспомнил, в какой ситуации они с Дрейкосом находятся.

Дракон не мог рисковать своей миссией и поставить на кон существование всех к'да и шонтинов ради Джека. Даже если Дрейкос одолеет этого бруммгу, вокруг слишком много других бруммг, чтобы к'да мог расправиться со всеми.

Неужели дракона так разъярила бессмысленная жестокость, с которой обращались с его хозяином, что он утратил способность рассуждать здраво?

Джек все еще лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения, когда почувствовал, как его дернули за ботинок. Коготь дракона впился в толстую резину, чтобы добраться до тайника, где Джек прятал запасной комм-клип.

Едва мальчик успел заметить, что происходит, как пьяный бруммга схватил его и снова поставил на ноги.

— А теперь — представление, — повторил великан. Он потряс Джека, а потом пихнул к столу. — Не еда. Не швыряние всяких штук. Представление!

— Конечно, сэр, сию минуту, — заверил Джек. — Только позвольте мне сперва положить обратно еду.

И прежде чем бруммга успел возразить, он упал на колени. Схватив левой рукой две «картофелины», лежавшие на виду, Джек сунул правую руку под скатерть, туда, куда закатилась третья. Он надеялся, что Дрейкос не закатил ее еще дальше.

Дрейкос никуда ее не закатил. «Картофелина» была именно там, где ей и положено было лежать.

И когда Джек ее схватил, он почувствовал прикосновение холодного металла к своей ладони. Дрейкос, в точности сообразив, что он собирается сделать, положил клип прямо на макушку «картофелины».

Бруммга за спиной мальчика издал грозное рычание.

— Я уже все достал, — быстро заверил Джек, в то время как Дрейкос распластался по его руке и скользнул в рукав. — Видите? — добавил он, поднимаясь. Спрятав в ладони одной руки комм-клип, другой он показал «картофелину» пьяному бруммге. — Позвольте мне продемонстрировать свое искусство.

Повернувшись к столу, он положил овощи обратно и увидел, что дети наблюдают за всем происходящим с азартным весельем. Джека это ничуть не удивило: маленькие бруммги пришли сюда, чтобы есть, играть и развлекаться. Покажет ли им новая игрушка ее высочайшества фокусы, или эту игрушку изобьют до полусмерти — в любом случае они будут счастливы. В конце концов, шоу есть шоу.

— А теперь смотрите, — сказал Джек, потирая горло в том месте, где его только что сжимала ручища бруммги.

Улучив минутку, мальчик прикрепил комм-клип к вороту рубашки арлекина и включил переговорное устройство.

— Что такое «бролач-а мисчт хих симт» ? — шепнул он.

— Проделай трюк «под какой чашкой», — пробормотал ему в ухо дядя Вирдж.

Джек поморщился.

Так вот чего она хотела! Неудивительно, что его попытки продемонстрировать жонглерское искусство потерпели провал.

— Хорошо, — быстро сказал он. — «Под какой чашкой»? Сию минуту!

Взяв три пустые чашки, он ухватил со стола орех величиной с желудь и сунул его под один из бокалов.

— А теперь смотрите внимательно...

Он проделал трюк дважды, оба раза к великому и громогласному изумлению ее высочайшества и всех остальных маленьких бруммг.

— Крас-тни миу симт кумос алекс, — сказала ее высочайшество, колотя ложкой по столу, когда Джек закончил.

— Теперь можешь для меня пожонглировать, — перевел дядя Вирдж.

Джек неслышно вздохнул.

Она могла увидеть жонглирование еще три минуты назад, а заодно спасти его от избиения. Но нет! Ее высочайшество желала заполучить то, что приспичило, именно тогда и именно таким способом, каким ей приспичило, — и точка.

— Да, ваше высочайшество, — сказал Джек, отставляя в сторону бокалы и снова беря три «картофелины».

Его ожидала очень длинная ночь.

ГЛАВА 15

Ночь оказалась даже длинней, чем он ожидал.

Сперва Джек удивился, что вся семья Чукок, казалось, нагрянула сегодня в поместье на обед. Но теперь, благодаря беглому переводу дяди Вирджа, он по обрывкам бесед понял, что же тут происходит.

Оказалось, сегодня был Высокий день ее высочайшества.

Джек так и не узнал, был ли то ее день рождения, или день, когда все чествовали ее любимый цвет, или какой-то другой праздник. Но какую бы дату сегодня ни отмечали, она, несомненно, была очень важна для семьи Чукок.

И ее высочайшество выжимала из этого дня все, что только могла.

За обедом последовал щедрый десерт — он смахивал на смертную казнь посредством шоколада и молотой древесной коры. Видимо, десерт готовился с тем расчетом, чтобы его можно было съесть, насвинячив при этом как можно больше. Ее высочайшество и ее друзья отлично справились с этой задачей.

Потом наступило время для игр, в которых участвовали перепачканные шоколадом дети и несколько взрослых, собравшихся в подвальной комнате размером с баскетбольный стадион. Здесь царил та кой же шум, как и в комнате наверху, где собралась основная толпа; эффектнее всего звучал стук, похожий на хруст ломающихся костей, когда детишки врезались друг в друга.

Они играли в самые разные игры с самыми разными мячами. Джек никак не мог угадать правила игры, кроме одного — если некий бруммга мог врезаться в другого, он ни за что этот шанс не упускал. А еще Джек быстро сообразил: всякий раз, когда ее высочайшество оказывается на боковой линии для короткой передышки, ее новый придворный шут должен быть готов ее развлечь.

Словом, о том, чтобы ускользнуть и покопаться в компьютере, пока следовало забыть.

Стоя у боковой линии и слушая, как позади него пыхтят два взрослых бруммги, Джек гадал, кончится ли когда-нибудь этот детский крик на лужайке.

Он подумал было, что долгожданный момент наконец-то настал, когда дети побросали мячи, диски и летающие тарелки посреди стадиона и потрусили обратно на боковые линии. Но нет, он рано обрадовался. Ее высочайшество, похоже, решила, что после игры несколько ближайших друзей останутся у нее ночевать.

Дети двинулись вверх по лестнице, наперебой тараторя друг с другом. Джек, уставший до потери сознания, но изо всех сил старающийся держаться бодро, потащился следом. Если новая игрушка ее высочайшества не будет работать как следует, ее почти наверняка отошлют обратно, а Джек не мог этого допустить.

Кроме того, даже дети бруммг и даже с такой мощной подпиткой глюкозы, какую они получили в виде десерта, не могут резвиться бесконечно. Рано или поздно ее высочайшество и ее компания должны прекратить веселье и отправиться спать.

Да, так они и поступили, в конце концов перестав бузить и рухнув один за другим на толстые маты, которые были постелены в спальне ее высочайшества. Но к тому времени, как виновница торжества ленивым взмахом руки отпустила Джека, небо на востоке уже стало наливаться багрянцем.

Все остальные рабы принялись за работу, готовя завтрак и убирая дом — готовя его к тому моменту, как встанут их хозяева.

И не только рабы зашевелились. Некоторые бруммги и их служащие тоже были уже при деле. Когда Джек шагал по широкой лестничной площадке к лестнице, ведущей к комнатам рабов, он мельком увидел Газена — тот входил в какую-то комнату в дальнем конце коридора.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16