Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сыновья Большой Медведицы (№2) - Топ и Гарри

ModernLib.Net / Приключения: Индейцы / Вельскопф-Генрих Лизелотта / Топ и Гарри - Чтение (стр. 19)
Автор: Вельскопф-Генрих Лизелотта
Жанр: Приключения: Индейцы
Серия: Сыновья Большой Медведицы

 

 


— Ну, идем же в палатку.

Позвали жреца, чтобы он вправил вывихнутую ногу. Повреждения не представляли опасности, но выздоровление все же не могло быть скорым, и Рогатый Камень почувствовал, что до зимы не сможет предпринять дальнейших шагов.

— Ты спас наш табун, — сказал Гром Гор, утешая своего друга. — Ты сохранил нам копья и стрелы. Ты спас и жизнь буланого: мы бы его убили.

— Вы все считаете, что лучше его убить?

— Наверное, многие так думают. Но ты, Рогатый Камень, думаешь иначе. Ты хочешь завоевать дружбу мустанга, в которого вселились духи. Это большая задача. И пусть тебе это удастся.

Рогатый Камень был живуч, как дикая кошка, и когда пришли холодные дни и Горящая Вода отдал приказ разобрать палатки и двигаться в зимний лагерь, Рогатый Камень, как и все другие воины, снова ехал верхом. Он ехал на серой лошади. И черная собака бежала рядом со своими щенками. Иногда она в погоне за грызунами удалялась от колонны. За ней следовал и один из щенков. Другой же держался поблизости от всадника на серой лошади.

Поляна в лесу, где обычно располагались сиксики на зиму, была очень удобной. Жестокие холодные ветры, проносящиеся над прерией, не достигали стойбища, защищенного обступившим со всех сторон лесом. Рядом была и вода.

В эту зиму рано начался снегопад, и каждый день кружился густой пушистый снег. За несколько дней землю покрыло мягкое белое покрывало, снег сверкал на утесах, на ветвях деревьев. Быстрые горные ручьи еще не замерзли, только у берегов нарастала ледяная корка. Дети искали бизоньи ребра и вырезали куски кожи для лыж. Женщины помогали изготовлять лыжи, и скоро воины начали расхаживать на них вокруг, не проваливаясь в сугробы. Следы зверей были теперь хорошо видны. Животные по снежному покрову двигались не так быстро, и люди на лыжах легко настигали их. Можно было начинать зимнюю охоту и еще не трогать запасов бизоньего мяса. Мустангам стало труднее добираться до промерзшей травы, но они, как лоси, довольствовались ветками.

Рогатый Камень и Гром Гор тоже стали охотиться, и никто ничего не имел против, что молодой воин продолжал отыскивать следы буланого. Людям даже интересно было, чего сумеет добиться упорный охотник. А жеребец словно и не собирался уходить из округи поселка. Оба друга не раз видели, как буланый, точно горная коза, пробирался среди утесов. Попадались его следы и у далеких ручьев. Но жеребец был осторожен, как настоящий воин.

Однажды кровные братья нашли совсем свежие следы копыт у хорошо знакомого им ручья, воды которого шумели на каменных ступенях. Когда они возвратились в палатку, Рогатый Камень попросил Ситопанаки приготовить ему лыжи и пищу в дорогу. Он объяснил, что попытается добыть этого коня живым или мертвым, а Гром Гор тут же заявил, что пойдет вместе со своим другом.

На следующее утро молодые воины с рассветом покинули палатку. Падал снег, и небо было серое. Охотники надели теплые куртки, мехом внутрь, кожаные мокасины. Головы их оставались непокрытыми. Коней они не взяли: быстрого как ветер буланого все равно не догонишь. Кроме того, на конях к мустангу не подберешься незамеченным.

То пешком, то на лыжах продвигались они по лесу к ручью, у которого видели следы буланого коня. Это было то самое место, где они бывали еще детьми, сидели у костра, купались, где лось утащил у Харки лук. Новые следы буланого были хорошо заметны на свежем снегу. Совсем недавно, рано утром, он приходил сюда на водопой. Охотники направились по следу.

Ручей, вдоль которого двигались охотники, вытекал из горного болота, того болота, где юноши убили лося. Припорошенный снегом мох все чаше перекрывал воды ручья, и вот-вот уже должно было начаться болото. Охотники держали наготове лассо.

Сквозь редкую поросль показалось болото. На другой его стороне они увидели буланого. Юноши коснулись друг друга руками: это было взаимным предупреждением соблюдать осторожность. Конь стоял на пригорке среди искривленных деревьев: там ветер сдувал снег и можно было пощипать траву.

Охотники объяснились друг с другом без слов. Рогатый Камень направился в обход болота слева, Гром Гор — справа. Они намеревались с двух сторон подойти к жеребцу так, чтобы болото оставалось ему единственным путем к отступлению.

Рогатый Камень двигался совершенно бесшумно. Прячась за кочками и кустами, он посматривал за буланым. Чем ближе подходил охотник к коню, тем осторожнее были его действия. А мустанг, видимо, был очень голоден, он так и хватал своими острыми зубами траву, срывал веточки кустарника. Но незаметно было, чтобы он отощал.

Индеец уже мог бы бросить лассо, и желание действовать было очень велико, но он поборол это желание. Если начать действовать одному, то мустанг может все-таки убежать. А Рогатый Камень хотел действовать наверняка.

Осторожным качанием ветки Гром Гор дал знать спутнику, что достиг нужного места.

Мустанг стоял словно каменное изваяние, и только шкура его слегка подрагивала, точно по телу пробегала дрожь. Он принялся оглядывать покрытое снегом болото, точно предчувствуя недоброе. Этот-то момент и использовал Рогатый Камень. Он бесшумно приподнялся, скинул куртку, чтобы она не мешала, быстро встал во весь рост и бросил петлю лассо.

Мустанг на лету поймал кожаную петлю зубами, закусил ее и рванулся в сторону.

Рогатый Камень перекинул конец лассо через плечо, потянул его изо всех сил. Но петля, схваченная зубами коня, не охватила его шеи, как хотелось бы охотнику, она только едва перехлестнулась через уши животного. Гром Гор стоял наготове, но не было никакого смысла бросать второе лассо, пока не скинуто первое. Конь ринулся вперед, Рогатый Камень изо всех сил удерживал его, пригнувшись чуть не до земли и натягивая врезающееся в плечо лассо. Голова жеребца закинулась назад.

Подбежал Гром Гор. Заметив второго врага, буланый мотнул головой и выпустил зажатый в зубах ремень. Лассо слетело, но животное, вместо того чтобы спасаться бегством, повернулось и с яростью бросилось на Рогатого Камня. Охотник был бы смят и растоптан, не отскочи он вовремя в сторону. И в этот же миг просвистело лассо, брошенное Громом Гор. Жеребец свалился на землю и снова избежал опасной петли. Потом поднялся, закрутился, брыкаясь ногами во все стороны и яростно щелкая челюстями. Глаза его сверкали огнем. Не успели охотники опомниться, как он ринулся в болото.

На бегу свертывая лассо, Рогатый Камень бросился за ним, и ему все-таки удалось накинуть петлю на шею животного. Последовал рывок, охотник был свален с ног, и конь потащил его по заснеженному болоту. Рогатому Камню удалось зацепить лассо за торчащее из снега дерево.

Лассо мгновенно натянулось, но выдержало. Буланый был остановлен. Конь начал бить копытами, пытался перекусить ремень, но непромерзшее как следует болото дрогнуло под его копытами, и ноги жеребца провалились. Чем больше неистовствовал буланый, тем глубже погружался в болото.

— Веток! — крикнул Рогатый Камень и побежал к оставленным в кустах лыжам.

Тотчас послышались удары топора, и пока Рогатый Камень, став на лыжи, подбирался по зыбкой поверхности болота к буланому, Гром Гор уже спешил к нему, волоча по снегу срубленные деревца.

Увязший в болоте конь только испуганно ворочал глазами. Охотники без опаски приблизились и подсунули ветки под его передние ноги. Почувствовав опору, буланый стал пытаться выкарабкаться, но безуспешно.

Гром Гор пошел в лес, чтобы вырубить ствол потолще. Скоро он притащил не только срубленное дерево, но и обе кожаные куртки и ремни. Им удалось подсунуть ствол под передние ноги коня, подсунули они и одну из курток. Теперь предстояла самая тяжелая работа. Протащив лассо под туловищем коня, они принялись тянуть животное из болота. Шаг за шагом конь выбирался из трясины. Наконец ему удалось вытащить задние ноги. Охотники тотчас же скрутили их свободным концом лассо. Ремнями спутали и передние ноги. Конь повалился на бок у самой кромки опасного провала. Силы его были на исходе. Он опустил голову на лед и, казалось, засыпал от усталости. Молодые охотники с удовлетворением переглянулись.

Конь был вытащен из болота. Он был связан.

Миновал полдень.

— Что же ты думаешь делать теперь? — спросил Гром Гор.

— Я останусь здесь. Пришли мне кожаную куртку и одеяло для мустанга. Еда у меня еще есть. Мне нужен кто-нибудь, чтобы сменял меня, пока я сплю, и помогал бы мне гладить мустанга и петь ему песни.

Гром Гор поднялся, стал на лыжи и пустился в путь. Какую необыкновенную весть несет он в палатки! Конь духов пойман и связан!

Рогатый Камень остался на окраине болота. Небо снова затянуло тучами, начал падать снег, поднялся ветер. Молодой охотник стал зябнуть. Он опустился на кусок куртки, торчащий из-под коня, прижался к теплому телу мустанга и начал гладить его.

Он чувствовал подрагивание тела, которое до сих пор еще не покорялось человеческой руке. Он подтянулся к шее мустанга и стал тихо напевать ему прямо в ухо. Совсем тихо напевал он песню, какой дакота приучают диких коней к человеческому голосу. Конь был утомлен, его клонило в сон, а победитель не переставал гладить его и тихо петь.

Было уже темно и только слегка поблескивал снег, когда Рогатый Камень услышал топот копыт. Возвращался Гром Гор. За его конем следовала серая лошадь с волокушей, нагруженной кожаными полотнищами и одеялами. Были привезены бизоньи шкуры, чтобы укрыть мустанга, была привезена в разобранном виде целая палатка. Гром Гор знал, что ему со своим кровным братом придется провести здесь на холоде не один день, пока не удастся приручить этого безумца. Дни и ночи надо было гладить коня и петь ему песни, пока он не привыкнет к человеку.

Гром Гор разбил палатку, но первую ночь его спутник, надев зимнюю куртку и завернувшись в бизоний мех, по-прежнему оставался рядом со связанным мустангом. Буланого тоже покрыли теплыми шкурами, чтобы уберечь от ледяного ночного ветра и мороза. Серая лошадь улеглась неподалеку от мустанга.

Прошло два дня, прежде чем жажда заставила буланого принять воду, принесенную Рогатым Камнем. На следующий день буланый стал брать траву и ветки из рук индейца. И еще шесть дней, сменяя друг друга, провели индейцы около коня. На десятый день Рогатый Камень решил поставить отощавшего жеребца на ноги, надев ему путы. На пятнадцатый день он привязал жеребца к серой лошади, и когда сам сел на нее и она пошла шагом, то и буланому пришлось двинуться вместе с ними к палаткам. Гром Гор поехал на своем коне.

Когда они приблизились к лагерю, Рогатый Камень привязал буланого вместе с серой лошадью к дереву и оставался с ними еще три дня и три ночи. Животное стало разрешать гладить себя и похлопывать, сколько индеец хотел. А как только Рогатый Камень хоть на несколько шагов отходил, конь начинал беспокоиться.

Наконец Рогатый Камень решился отвязать жеребца от дерева и вскочил на него. Весь поселок наблюдал за этим событием. Конь удивился. Он попробовал броситься в сторону, но крепкая узда пригнула его голову книзу, и он застыл. Конь сделал скачок к дереву и хотел прижаться к нему, но всадник заставил его отвернуть от дерева. Конь начал брыкаться, но сбросить всадника ему не удалось. Взмыв на дыбы, он на полном галопе понесся через рощицу к ручью. Гром Гор и несколько других воинов, что были верхом, попытались его преследовать, но буланый был быстрее всех. А когда всадник ослабил узду, предоставил ему свободу, он начал как сумасшедший носиться, сменяя галоп на шаг и снова вдруг пускаясь в галоп, все дальше и дальше уходя от лагеря.

Харка — Ночной Глаз, Убивший Волка, которого теперь называли Рогатый Камень, доверял коню. Он знал, что конь должен набегаться после того, как так долго был без движения.

Целый день прошел в дикой скачке. К вечеру мустанг выехал в открытую прерию — бескрайнее заснеженное пространство. Конь замер, затем неожиданно повернулся и понесся назад. Он снова носился вверх и вниз по склонам, метался по сторонам до самого утра. А когда взошло солнце, всадник возвратился на своем Буланом в поселок. Перед палаткой вождя стояла Ситопанаки. Видимо, она очень рано встала, а может быть, и всю ночь не спала. Рогатый Камень направил коня к ней. Он подъехал на Буланом совсем близко к Ситопанаки. Ситопанаки улыбнулась — чуть-чуть. Рогатый Камень ответил ей улыбкой, дружеской улыбкой, в которой не было ни малейшей тени насмешки, и спросил, увидя ее бледное лицо:

— Ты боялась?

Она немного смутилась, а потом, глядя прямо на него, просто ответила:

— Раз ты хочешь знать, знай: я боялась за тебя.

Она улыбнулась и спокойно вошла в палатку, чтобы разжечь очаг. А он направил коня к табуну, погладил его, похвалил, и мустанг положил мягкую морду на плечо своему господину.

Подошел Гром Гор и взял на себя дальнейшие заботы о коне. Харка, ставший теперь Рогатым Камнем, вполне заслужил, чтобы съесть в палатке кусок хорошо поджаренного мяса оленя и, завернувшись в одеяло, отоспаться.

С заходом солнца у вождя Горящая Вода собрались лучшие воины. Рассказ об укрощении коня духов в этот вечер был главной темой разговора. И молодой воин был в центре внимания. Да, теперь у Рогатого Камня был лучший конь; энергия и упорство молодого воина позволили добиться успеха даже в таком, казалось бы, совершенно невозможном деле.

Зима подходила к концу. За это время молодой воин по-настоящему объездил Буланого, научил по команде ложиться на землю, взвиваться на дыбы и многому другому, необходимому для индейского коня. В долгие зимние вечера Гром Гор рассказывал своему брату, о чем он думал и что пережил за время их разлуки. Рогатый Камень неохотно рассказывал о себе, мало рассказывал об отце, но о белых людях и о железной дороге сиксики узнали от него много нового. Эти рассказы с удовольствием слушали и сам вождь, и жрец.

Пришла весна. Ручьи и реки наполнились талой водой. Мустанги отощали, у людей запасы тоже подходили к концу, и охотникам приходилось в поисках добычи уходить в горы. В мае стаял снег. Вылезла молодая трава, начали распускаться листочки на деревьях. Индейцы разобрали палатки, и колонна вытянулась в пути из предгорий в прерии. Летнее стойбище разбили, как и в прошлые годы, на старом месте в небольшой роще у ручья.

Гром Гор и Рогатый Камень теперь стали выезжать на разведку бизоньих стад. Буланого пришлось приучать ходить в цепочке, и не только первым, как он порывался все время.

Много раз ездили они далеко в прерию и долгие часы проводили в наблюдении, прежде чем Грому Гор и Рогатому Камню удалось обнаружить стадо бизонов. Гром Гор остался наблюдать за стадом, а Рогатый Камень поехал оповестить поселок. Радостными криками и легким нажимом шенкелей горячил он и без того быстрого коня. Как штормовой ветер несся Буланый по прерии. Голову он вытянул вперед, хвост его развевался, гриву трепало ветром, а всадник прижался к шее коня, чтобы облегчить его бег.

Едва он достиг палаток и крикнул: «Бизоны!»— как воины, вооруженные луками и стрелами, кинулись к коням. Растянувшись длинной цепочкой, поскакали охотники за Рогатым Камнем. По дороге их встретил Гром Гор и сообщил о передвижении стада и о его численности. Остановившись, охотники обсудили план действий, а потом, усевшись в кружок, воины затянули песню охотников на бизонов:

Глаза мои видят желтых бизонов,

и я вдыхаю пыль, что подняли красные ноздри

с песчаных троп наших прерий.

О добрый мой лук, натяни свою тетиву!

О добрая стрела, не измени в полете!

Потом охотники вскочили на коней, поскакали вперед. Вблизи стада они перестроились из цепочки в линию и с громкими криками бросились в гущу стада.

Полный охотничьей страсти и вместе с тем с чувством какой-то необыкновенной уверенности в успехе Рогатый Камень направил к стаду и своего коня.

Когда стадо, преследуемое охотниками, рассеялось и улеглась поднятая животными пыль, воины собрались по сигналу вождя. По засечкам на стрелах установили, что Рогатый Камень и Гром Гор уложили по двенадцати бизонов. Общая добыча оказалась так велика, что вождь Горящая Вода послал гонца с приказом разбирать палатки и доставить их к месту охоты, чтобы женщины и девушки прямо здесь, на месте обработали добычу. Мужчины принялись снимать с бизонов шкуры.

Прибыли палатки, впереди колонны бежали собаки, и вместе с ними — черная собака со своими щенками, которые уже сильно выросли. Женщины установили палатки и принялись за свою нелегкую работу.

Потекли тихие, спокойные и сытые весенние дни. Однажды вечером, когда вождь Горящая Вода был приглашен в гости к воину по имени Темный Дым, и оба молодых воина были вне поселка, женщины остались одни в палатке.

— Рогатый Камень уложил двенадцать бизонов, — сказала мать Ситопанаки, — а Бродящий По Ночам — только трех.

— Ты мне уже говорила это, — с улыбкой ответила дочь.

— Рогатый Камень принесет жертву Солнцу, а Бродящий По Ночам — нет.

— Да, так сказали вождь и жрец.

— Было бы хорошо, если б Рогатый Камень навсегда остался в наших палатках.

— Тебе это лучше знать, ма.

— Ты не слышала, не собирается ли он поставить себе палатку и привести в нее одну из наших девушек? Бизоньих шкур у него теперь довольно.

— Но и девушек много, ма.

— Ты не видела, не начал ли он выбирать девушку?

— Нет, ма. Наверное, об этом больше известно Насмешливой Синице.

— Ты что же, дочь, смеешься надо мной?

— Нет, ма.

Но тут появились Гром Гор и Рогатый Камень, и разговор окончился. Молодые воины и удачливые охотники сели ужинать.

ЖЕРТВА СОЛНЦУ

Теплое лето пришло на смену весне. Посланники сиксиков вернулись от своего верховного вождя с известием, что переговоры с дакота и ассинибойнами завершились успешно и что постановлено отмечать праздник Солнца и все восемь дней и ночей, которые отведены для праздника, сохранять мир. Представители племен должны были собраться в прерии между Миссури и Йеллоустон ривер — рекой Желтых Камней, в области, из-за которой уже не раз происходили стычки, так как многие племена считали ее своей. Весенняя охота прошла удачно, и можно было собраться на праздник, а к осени возвратиться к своим палаткам.

Сиксикам, вождем которых был Горящая Вода, также нужно было выделить представителей на празднество. Но этому роду принадлежали оба молодых воина, которым предстояло принести жертву Солнцу, и совет воинов решил отправиться всем лагерем.

Род сиксиков, возглавляемый вождем Горящая Вода, первым появился в условленном месте. Вскоре прибыли представители других родов племени сиксиков, верховные вожди, произошла встреча с дакота и ассинибойнами. Среди расставленных палаток царило необыкновенное оживление: люди, лошади, собаки — все это шевелилось, двигалось.

Жрецы и вожди выслали глашатая сообщить всем о распорядке праздника. Нарядно одетые воины, юноши, а несколько поодаль женщины, девушки и дети слушали глашатая. Гром Гор и Рогатый Камень стояли вместе в первом ряду. На обоих были вышитые куртки. У Рогатого Камня — ожерелье из когтей гризли, вампум Оцеолы, из-под налобной повязки торчали два орлиных пера. Взгляды невольно устремлялись на обоих участников торжества, которым предстояло принести жертву Солнцу.

Выслушав объявление глашатая, Гром Гор и Рогатый Камень вернулись в палатку. Юноши присели около очага с притушенным огнем.

— Ты видел их? — спросил Гром Гор.

— Кого?

— Тачунку Витко и Татанку Йотанку.

— Да, я их видел.

— Воины сиксики, ассинибойны и дакота будут показывать минувшие события.

— Я это слышал.

— Будет показана борьба Тачунки Витко, как его взяли в плен и его бегство. И тебе придется принять в представлении участие, потому что ты должен Тачунке Витко дать ружье, когда он будет стоять у столба.

— Мне это не очень нравится. Кто же предложил такое вождям и старейшинам?

Гром Гор замялся.

— Мудрый Змей, — произнес он наконец. — Ассинибойны и Тачунка Витко согласились. Ты недоверчив.

— Да, я рано научился быть недоверчивым.

— Мудрый Змей не враг твоему отцу. Это еще больше прославит Матотаупу в глазах всех племен и великих вождей.

Вечером Рогатый Камень один выехал в прерию, опустился на землю и долго смотрел на заходящее солнце. Он думал о том, что сообщил ему Гром Гор. И чем больше он размышлял об этом, тем больше его охватывало беспокойство. Вместе с тем он не видел способа отказаться от роли, назначенной ему вождями. Ведь тогда все языки стали бы говорить, что Харка — Твердый Как Камень, Ночной Глаз, Убивший Волка, носящий теперь имя Рогатый Камень, побоялся трудностей, а ведь он — сын Матотаупы…

Юноша долго еще сидел в раздумье…

Представление минувших событий!

Рогатый Камень должен разыграть сцену борьбы с Тачункой Витко, и Тачунка Витко дал на это согласие! Тачунка Витко, от вызова которого на поединок уклонился Харка — разведчик белых!..

Была глубокая ночь, а Харка все еще оставался в прерии. В лагере давно уже уложили мальчиков, которым на следующий день предстояло состязаться, улеглись девочки, их матери, бабушки. Кончили совещаться вожди и старейшины, замолкли барабаны жрецов. Сон овладел обитателями поселка.

Только в одной типи пара глаз блестела в темноте.

Эта типи стояла в южной части лагеря, где расположились дакота. На стенках типи были изображены подвиги ее хозяина и флейта. Типи принадлежала Чотанке, одному из лучших воинов рода Медведицы. Чотанка — это и означает «флейта». Он приехал на праздник с женой, сыном, молодым воином по имени Острие Стрелы, женой сына и с сестрой Харки — Уиноной. Татанка Йотанка дал знать, что ему следует поехать «а праздник, передал, кого взять с собой.

Уинона не могла заснуть. Когда объявляли распорядок праздника, она стояла позади женщин и девушек. По другую сторону круга людей, обступивших глашатая, она вдруг увидела брата. Она даже подумала: уж не померещилось ли ей это? Но нет, она не ошиблась: среди воинов сиксиков стоял ее брат — Харка — Твердый Как Камень, Ночной Глаз, Убивший Волка. Последний раз она видела его, когда ему было двенадцать лет. Как вырос Харка! Стройный, высокий и гордый стоял он среди воинов. На нем были орлиные перья, вампум.

Когда глашатай сообщил о Солнечном танце, девушки рядом с Уиноной зашептались, глаза всех устремились на Харку и Грома Гор. Уинона поняла, что ее брат — один из двух молодых воинов, которые принесут на празднике жертву Солнцу.

Она видела, как Харка с Громом Гор ушел в палатку, видела, как он много позже наблюдал за играющими детьми, видела, как он к вечеру уехал в прерию. И теперь, лежа с открытыми глазами, она ждала, не послышится ли топот его коня. Но все было тихо. Он так и не возвращался.

Летняя ночь была холодна. Ветер шевелил трофеи на высоком шесте. Уинона решилась отправиться в ночную прерию, чтобы встретиться с братом. Она готова была ответить за все последствия своего поступка, но не могла поступить иначе, она слишком устала от той жизни, которая выпала на ее долю. Шонка хотел взять ее к себе в палатку, сделать своей женой. Уинона отказалась. Четан, который, став воином, получил имя Четанзапа, что значило Черный Сокол, тоже хотел получить ее, но она не любила его. Тогда Четанзапа похитил себе жену у племени понка. Уинона продолжала жить вместе с бабушкой — матерью Матотаупы, Унчидой, — в их палатке не было воина. Они жили тем, что давали другие воины для их палатки. Ей было семнадцать лет, и она еще не была замужем. Все видели ее молчаливой, гордой, печальной. Откровенно говорить она могла только с Унчидой.

Уинона вышла в прерию и нашла следы коня, которые заметила еще с вечера. Она знала привычку брата уезжать далеко в прерию, когда он над чем-то задумывался. Харка любил усесться на каком-нибудь холмике и, озирая бескрайний простор, жевать травинку. Вот и сейчас, думала она, он сидит и смотрит по сторонам и даже в ночной темноте, конечно, увидит ее раньше, чем она сумеет заметить его. И вдруг следы коня в темноте потерялись. Она остановилась. Ее руки похолодели, сердце судорожно забилось. Крикнуть? И она прокричала койотом. Это был тот сигнал, которым они обменивались еще в детстве.

Уинона прислушалась. Губы ее дрожали, но она не плакала. Она вообще никогда больше не плакала с тех пор, как ее брат вслед за изгнанным отцом покинул палатку.

А, может быть, он и не желает видеть свою сестру, говорить с ней?

» Да, ожидание бесполезно «, — говорила она сама себе и все же не решалась отправиться назад, хотя разум твердил ей, что надо возвращаться. И тут случилось то, чего она уже не ждала. Ее брат, молодой воин, выше ее почти на голову, стоял перед ней.

— Что ищешь ты? — спросил он на языке дакота

— Тебя.

Он не сразу ответил, а когда все-таки ответил, в голосе его послышался холод, недоверие.

— Кто тебя послал?

Лицо Уиноны дрогнуло, но она резко ответила:

— Никто!

— Чего ты от меня хочешь?

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — наконец произнесла она, и спазма до боли сжала ей горло. — Не забудь, что мы дети одного отца… и одной матери. Я пойду.

Она повернулась и побежала так, будто за ней кто-то гнался. И когда вернулась в палатку и снова улеглась под одеяло, она зажала ладонями лицо, а рот ее был открыт словно в безмолвном крике

Начало светать, однако Рогатый Камень все еще не возвратился. Гром Гор уже проснулся, но не вставал, а наблюдал за своей сестрой. Ситопанаки поднялась раньше его и была чем-то взволнована. Она понемногу подбрасывала в очаг сучья. В слабом свете огня Гром Гор видел лицо девушки. За ночь оно сильно изменилось, только никак было не понять — нежность, уныние, горечь или гордость отражались в его чертах. Гром Гор тихонько поднялся и подошел к очагу. Все еще спали, но его друга не было. Гром Гор выглянул из палатки. Не было и коня. Он обернулся и встретился со взглядом сестры. В нем была тревога.

И, подумав, что он угадал, в чем дело, Гром Гор сказал:

— Рогатый Камень любит уходить один в прерию.

— Но он встретился с девушкой дакота, — совсем тихо возразила Ситопанаки тоном, который говорил о многом

Гром Гор еще раз посмотрел на ее печальное лицо и, кажется, понял причину ее переживаний. Странно! Удивительно! Он-то сам нисколько не сомневался в том, что его друг, которого она любит, рано или поздно возьмет ее в свою палатку.

Послышался топот. Харка подъехал к палатке, привязал коня и вошел. Он, как всегда, подсел к очагу и принялся вместе со всеми завтракать

Вождь Горящая Вода попросил, чтобы он во время состязаний молодых воинов стрелял из костяного лука, который был когда-то подарен Матотаупе. Отказаться от такой чести Рогатый Камень не мог, но просьба эта не вызвала у него и особой радости. Он взял лук, сказал, что ему надо поупражняться, чтобы завтра получше попасть в цель, перекинул лук через плечо и на серой лошади выехал в прерию.

Вернулся Рогатый Камень только к вечеру. А когда уже начало темнеть, в палатку вождя Горящая Вода явился посыльный и сообщил, что верховный вождь дакота Тачунка Витко призывает Рогатого Камня к себе, что он хочет подготовить с сыном Матотаупы представление минувших событий Вождь Горящая Вода не мог отказать в такой просьбе и сказал молодому воину, что ему следует пойти к Тачунке Витко.

В большой, богато украшенной палатке вождя Рогатый Камень застал не только Тачунку Витко, но и Татанку Йотанку, влиятельнейшего жреца дакота, которого он не видел со времени изгнания Матотаупы. Кроме вождей дакота здесь же был и верховный вождь по имени Макпиалюта — Красное Облако.

Вершители судеб племен сидели у очага и курили. Юный воин дождался, пока Татанка Йотанка движением руки не пригласил его к очагу. Рогатый Камень достал свою трубку, и Тачунка Витко протянул ему табак Затем последовало молчание: все курили.

Татанка Йотанка был уже в том возрасте, когда люди внешне мало меняются. Весь его облик свидетельствовал о незаурядном уме, твердости воли, сознании своего достоинства. Но Тачунка Витко привлекал внимание Рогатого Камня даже больше, чем могущественный жрец. Этот вождь был не более чем на шесть-семь лет старше Рогатого Камня. Но манера держаться, отображающаяся на лице напряженная работа мысли делали его намного старше.

Трубки были докурены.

— Ты как воин получил имя Рогатый Камень? — спросил Татанка Йотанка.

— Хау.

— Среди дакота ты будешь называться Токей Ито

— Я принимаю это имя.

— Ты знаешь, что будет представлено среди минувших событий?

— Я знаю, что сообщил глашатай, и я знаю, что вожди предлагают мне быть на представлении Харкой.

— Тогда ты должен от нас услышать и еще кое-что. Твой отец здесь.

Харка — Твердый Как Камень, которого теперь называли Рогатым Камнем, вздрогнул.

— Твой отец, Матотаупа, — пояснил Тачунка Витко, — пришел в палатку верховного вождя сиксиков и дал согласие принять участие в представлении минувших событий. Сиксики его приняли. Они рассматривают места, где мы собрались на праздник, как свою область охоты. Мы им сказали, что это наши места охоты и Матотаупа не должен вступать на земли дакота. Допуская сюда Матотаупу, сиксики в наших глазах тем самым нарушают праздничный мир. Мы не хотим в эти дни проливать кровь, но если сиксики не примут мер, чтобы Матотаупа сразу же после праздника покинул этот район, будет вырыт из земли военный томагавк. Теперь ты знаешь, что может произойти.

— Я слышал твои слова, Тачунка Витко.

— Мужчины сиксиков, кажется, до сих пор считают тебя мальчиком, хотя ты уже стал воином. Я видел тебя во время схватки на юге, там, где проложена дорога для огненного коня. Я тебя вызвал на поединок. Почему ты не вышел?

— Я не хотел.

— А теперь ты знаешь, чего ты хочешь?

— Я не боюсь тебя, Тачунка Витко. Как только закончится праздник, я готов к поединку.

— Подумай как следует, прежде чем говорить, Токей Ито. Когда закончится праздник и ты пройдешь через Танец Солнца, ты будешь лежать на шкуре бизона и за тобой будут ухаживать. У меня не будет времени ждать, пока ты вновь обретешь силы.

Юный воин не мог ничего возразить против этого справедливого замечания, но от поражения, которое он сейчас потерпел, кровь бросилась ему в лицо.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24