Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зарубежная фантастика (изд-во Мир) - Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов)

ModernLib.Net / Вайнфельд Стефан / Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов) - Чтение (стр. 10)
Автор: Вайнфельд Стефан
Жанр:
Серия: Зарубежная фантастика (изд-во Мир)

 

 


      Уж не об этом ли речь? Если так, то тема действительно увлекательная… Однако отсюда следует, что Трауту удалось создать идеальный отражатель! Может, пока это просто небольшая модель, что-то вроде «комплекса с нулевой мощностью» для изучения непрерывного процесса аннигиляции?
      Прежде чем пойти к Трауту, надо будет ознакомиться с материалами. Правда, это не имеет прямого отношения к теме, но, что говорить, никогда не мешает расположить к себе руководителя дипломной работы.
      Заметив неподалеку видеофонную будку, он решил позвонить Лисе. Ждать не пришлось.
      — Ты когда вернулся? — обрадовалась она.
      — Сегодня утром. А представляешь, вчера раздавали темы дипломных работ.
      — Оо! — встревожилась она. — Ну и как же теперь?
      — А никак. Уже все в порядке. В связи с этим у меня есть для тебя не очень веселая новость.
      — Что нибудь случилось?
      — Я уезжаю…
      — То есть как? А диплом?
      — Я поэтому и лечу… Отгадай куда?
      — Откуда мне знать? — она на секунду задумалась, изучающе глядя на него. — На Луну? Угадала?
      — Почти. Осталось угадать, на какую?
      — Что? Не на нашу? Ну, скажи же наконец, не разжигай женское любопытство!
      — На Фобос, — сказал Ян, стараясь, чтобы это прозвучало как можно будничнее.
      — Опять исчезнешь на несколько месяцев, — погрустнев, сказала она.
      — У меня не было выбора…
      — Ну, ладно, ладно, знаю, что ты рад.
      — Где же мы по сему случаю встретимся?
      — Где и всегда. Через пятнадцать минут я буду на месте.
      Когда они вышли из кафе, накрапывал дождь.
      — Значит, мне придется тебя ожидать? — спросила Лисе, искоса взглянув на Яна.
      — Как хочешь! — ответил он ужасно серьезно и оба рассмеялись.
      Они побежали по лоснящейся в свете фонарей улице. У дома Лисе сказала:
      — Так… я, пожалуй, подожду?
      — Да?
      — Ну, значит, подожду… — она заглянула ему в глаза. Он поцеловал ее, а она, положив ему палец на нос, сказала серьезно, но не без иронии: — Космонавт! — и побежала домой.
      Подняв воротник и засунув руки в карманы плаща, Ян медленно пересек улицу. Дождь разыгрался не на шутку.
 
      — Так это тебя мне сунули… — Траут равнодушно взглянул на Яна, а тот сразу подумал, что его будущий руководитель и впрямь не страдает избытком вежливости. — Ладно. Подожди минутку.
      Траут был тощий, высокий, словно телеграфный столб. Наклоняясь к нижней полке книжного стеллажа, он смешно переламывался пополам. Ему могло быть лет пятьдесят, впрочем, с таким же успехом прошла бы и поправка лет на десять в любую сторону. Его удлиненное лицо всегда выражало недовольство, а глубоко посаженные живые глаза были чересчур серьезны.
      После такого любезного приема уже не очень увлекала перспектива провести с этим человеком несколько месяцев полета до Марса и обратно…
      Траут достал большой лист бумаги и протянул Яну.
      — Вот перечень вещей, которые надо взять с собой, и дел, которые следует завершить. А это план твоей работы. Подготовь материалы, записки, чтобы не брать ничего лишнего: ракета и так перегружена. Завтра пойдешь на обследование в Космед, стартуем семнадцатого в двенадцать сорок две. В Космоцентре надо быть за двенадцать часов до старта с полным багажом, разумеется. Да, еще всякие формальности… — Траут говорил так быстро, что Ян едва его понимал. — Впрочем, тут все написано. Ракету водить умеешь?
      — Только атмосферные корабли. Траут поморщился, но смолчал.
      — Пока все. Сейчас я занят! — И он зарылся в груде разбросанных повсюду чертежей и графиков.
      Ян не сразу сообразил, что аудиенция окончена.
      К счастью, на бумажке действительно подробно, пункт за пунктом, было написано все, что следовало сделать, забрать, куда и когда обратиться.
      «Странный человек! — подумал Ян. — Хватило же ему времени все подробно написать, а минуту поговорить по-человечески не может!» О том, как сложатся взаимоотношения с этим чудаком там, на Фобосе, можно было только гадать…
      — Вы меня, кажется, искали, доктор?
      — А, это ты, Линк.
      Первое, что бросалось в глаза при встрече с доктором Киоки, была большая круглая голова, сидящая словно по ошибке на слишком маленьком теле. Его узкие раскосые глаза всегда смотрели дружески и ободряюще. Вероятно, благодаря этому «отцовскому взгляду» дидактический руководитель снискал у студентов всеобщую симпатию.
      — Я хотел тебе кое-что сказать, Линк, — начал Киоки, — поскольку именно тебе досталась работа у Траута. Дело довольно деликатное. Видишь ли, как бы это сказать, мы… то есть коллеги Траута, хотим, чтобы ты в некотором смысле присмотрел за ним. Это очень большой ученый, но он страшно неосторожен, даже сумасброден. Он утверждает, что ему никто не нужен и эксперимент на Фобосе он проведет один, без чьей-либо помощи. Действительно, он прав и одного человека достаточно для обслуживания всей аппаратуры во время испытаний. Однако мы опасаемся, что, оставшись один, Траут будет пренебрегать правилами безопасности. Когда речь идет о его собственной жизни и здоровье, он не обращает внимания на инструкции и запреты, особенно если считает их не очень разумными. Но ведь все они имеют какое-то обоснование. Траут обожает риск и тут уж ничего не поделаешь. Если же опасности подвергается другой человек, он до абсурда осторожен. Если бы мы послали с ним кого-либо из коллег-ученых, он счел бы себя оскорбленным, решив, что мы не верим в его способности. А поскольку каждый научный работник обязан принять назначенного институтом дипломника, мы пользуемся случаем и посылаем тебя.
      Яну стало немного не по себе.
      — На счету у Траута, — продолжал Киоки, — солидная доза облучения. Несколько лет назад, во время первых опытов с контролируемой аннигиляцией, он так увлекся, что, выйдя за пределы защитной переборки, получил несколько сотен рентген. Потом он долго болел, но осторожности у него не прибавилось. Эксперимент, который ждет вас на Фобосе, не опасен, если придерживаться элементарной предосторожности. Именно это мы имеем в виду.
      — Хорошо! — решительно сказал Ян. — Я постараюсь, чтобы все было в порядке.
 
      То, что Траут окрестил «формальностями», отняло у Яна круглым счетом два дня. Они вмещали в себя массу дел, начиная с разрешения на вывоз подопытных животных и кончая медицинскими обследованиями. Попутно он узнал, что является обладателем «аминальной дисфазии в степени ноль, запятая, ноль, три». Такой диагноз его ничуть не обеспокоил по той простой причине, что он понятия не имел, что это вообще такое. В конце концов он получил разрешение на полет в район Марса, а это было самое важное.
      За день до старта Ян отослал свой багаж, а в назначенный час впервые в жизни переступил порог Космоцентра. В третьем павильоне его уже ожидал весь груз, там же бегал Траут.
      — А, явился! — сказал он и бесцеремонно начал рыться в багаже Яна. Он перебрал все пакеты, не притронувшись только к клетке с мышами и морскими свинками.
      — Присматривай за этой пакостью! — приказал он грозно. — Чтобы по ракете не разбежались!
      Наконец взялся за чемодан с личными вещами Яна. Взвесив на ладони электробритву, возмутился:
      — А это еще что? Балласт? Будем отращивать бороды! Я же говорил, у нас излишек веса!!!
      Он копался до тех пор, пока не наткнулся на портрет Лисе в металлической рамке. У Яна покраснели уши, когда Траут, иронически глядя то на него, то на фотографию, сделал такое движение, будто собирается отложить снимок в сторону. Однако, помедлив, он положил портрет в чемодан, зло хлопнув крышкой.
      «Кроме всего прочего, он еще и зловредный», — огорченно подумал Ян.
      — Все, можно грузить! — буркнул Траут.
      Ленты транспортеров понесли багаж, а он подошел к окну холла. Ян встал за его спиной. Низко над горизонтом, словно огонек сигареты, оранжевел Марс.
 
      — Я знаю, что это работа Киоки, — говорил Траут, когда они шли на посадку. — Знаю, зачем мне всучили дипломника. Боятся… за меня! — последние слова он произнес с сарказмом.
      Он хмуро смотрел на видеоэкран, уверенным движением передвинув рычаг распада, и говорил как бы сам с собою.
      — А кому какое дело? Я сам за себя отвечаю! — докончил он зло и неприязненно взглянул на Яна, словно тот лез не в свои дела.
      Ян скорчился в кресле второго пилота, чувствуя, что не в силах больше переносить этого человека. В течение всего полета к Марсу Траут только и знал, что брюзжал, если, разумеется, не работал и не спал. Его раздражало все: порядки в институте; те, кто всунул ему груз для марсианских баз; инженеры, срывающие сроки изготовления приборов для его опытов. Порой он монотонно говорил минут по тридцать без перерыва.
      Из множества непонятных замечаний и незнакомых физических терминов, разбрасываемых Траутом, Ян пытался составить общее представление об опыте, который им предстояло провести. Насколько он понял, целью исследования было осуществление непрерывной управляемой аннигиляционной реакции: два потока частиц — электронов и позитронов — встречаются в фокусе вогнутого зеркала; частица и античастица исчезают, а из точки, в которой они столкнулись, в противоположных направлениях излучаются два гамма-фотона. Фотоны ударяются о поверхность зеркала. Если это идеально отражающая поверхность, то движение отраженных фотонов передается зеркалу. Фотонный привод, теоретически известный уже давно, при использовании аннигиляции решил бы проблему создания двигателя для межзвездных ракет. Однако создание зеркала с такими фантастическими свойствами казалось безнадежной затеей. При огромной мощности излучения даже небольшая доля поглощенной зеркалом энергии была бы способна мгновенно его расплавить.
      Зеркало, изготовленное на Фобосе по проекту Траута, должно было помочь воплотить в жизнь эту мечту… Ян еще не имел понятия о его размерах и мощности излучения, которой хотел добиться Траут. Он не расспрашивал о подробностях, чтобы не выдать каким-нибудь неуместным вопросом собственное невежество. Одно было ясно: Траут верил в удачу эксперимента. Более того, он не допускал и мысли, что опыт может провалиться.
      Яну предстояло изучить условия на обратной стороне зеркала. Несмотря на ожидаемую безотказность отражающей поверхности, нельзя было с уверенностью утверждать, что вредное для живых организмов излучение не просочится сквозь какие-либо микротрещинки покрытия. Морские свинки, которых вез Ян, должны были послужить объектом исследования, прежде чем первый человек сядет за руль фотолета.
      Вторая марсианская база приняла их гостеприимно, тем более что они привезли сюда запас продовольствия и оборудования. Но здесь с удовольствием встречали каждого вновь прибывшего. У трех человек, обслуживающих базу, было не так уж много развлечений. Яну казалось, что на базе все как-то слишком уж обыденно… «Как не на Марсе», — думал он. Однако времени было немного, Ян не успел даже осмотреться. Подгоняемый Траутом, он поужинал, в принципе отлично, но… «совершенно обыкновенно»; потом их отвели в «гостиную», где им предстояло отдохнуть, — старт на Фобос был назначен лишь на ночь.
 
      Траут довольно уверенно посадил ракету на небольшом плоскогорье среди иглообразных скал. Ян вышел первым. Магниты ботинок тут же прилипли к гладкой стальной плите. Когда электромагнитные краны установили ракету в стартовое положение, Траут повел Яна по узкой стальной тропинке, извивающейся среди каменных игл. Вначале Ян двигался неуверенно — ему казалось, что под ногами размякший асфальт. Сосредоточив все внимание на поддержании равновесия, он немного отстал. Обернувшись и увидев, как Ян тщетно пытается оторвать левую ногу от тропы, Траут остановился. А когда Ян поравнялся с ним, наклонился и что-то поправил на его ботинках.
      — Новички! — ворчал он под нос, словно забыв, что в шлеме скафандра имеется микрофон и Ян все слышит в своем динамике. — Все очень умные, а отрегулировать магнитную присоску не могут! Ну, пошли!
      Он выпрямился и, не оборачиваясь, молча двинулся дальше. Ян почувствовал, что теперь идти стало гораздо удобнее, магниты действовали равномерно, выдерживая ритм его шагов. Острые конусы скал отбрасывали длинные тени. Солнце, до половины выступавшее из-за близкого горизонта, походило на ослепительную ртутную лампу, горевшую на фоне черного неба.
      Справа от тропы на гладкой стальной плите стояли две большие грузовые ракеты. Как только краешек Солнца скрылся за скалами, мгновенно наступила тьма. Но почти сразу вспыхнули рефлекторы, осветив контуры каких-то конструкций. Пятна света то и дело пробегали по скафандрам.
      — Подожди! — сказал Траут и отошел в сторону конструкций. Спустя минуту Ян услышал в динамике его резкий, возбужденный голос. Траут выкрикивал что-то копошившимся там людям. Ян понял только, что «если сделано, что положено, то пусть они немедленно забирают свои ракеты и улетают с Фобоса», потому что он, Траут, не намерен ждать и завтра же независимо ни от чего начнет опыт.
      «Как они могут долго терпеть такого начальника?» — удивился Ян, но тут же вспомнил, что и он терпит… Надо…
      — Копаются, словно черви! — фыркнул Траут, возвращаясь. — Еще не собрали свои вещички… Им уже положено было улететь на Землю!
      — Кто это? — спросил Ян.
      — Техники. Готовили аннигилятрон для наших опытов.
      «Еще счастье, что он не зазнайка, — подумал Ян. — Сказал для „наших“, значит, все же считает меня сотрудником».
      Они шли еще несколько минут. Стальная тропа кончилась у входа на станцию. Через шлюз вошли внутрь.
      — Можно снять скафандр, — сказал Траут.
      Ян с облегчением вдохнул свежий воздух.
      — Здесь управление аннигилятроном. А здесь живут.
      Траут провел Яна в небольшое помещение. Там стояло несколько раскладных кресел, столы и стенные шкафы. Все было прикреплено к стенам или полу, словно в ракете. Без магнитных ботинок, отданный на милость невесомости, Ян при каждом шаге, хотя и старался ступать осторожно, стукался головой о покрытый эластичным материалом потолок.
      — Сядь и застегни пояс, — сказал Траут, указывая на кресло.
      Сам он тоже сел, нажав кнопку на поручне кресла. Вся кабина дрогнула. Ян почувствовал растущую тяжесть и понял, что кабина приведена во вращательное движение.
      — Теперь можно свободно двигаться, — сказал Траут. — Это очень удобно. Оценишь, когда утомит невесомость. Давай-ка перекусим и поспим, пока техники не уберутся отсюда. Надеюсь, они не все тут подчистили Потом надо будет разгрузить ракету и все перенести сюда.
      — Доктор… — начал Ян.
      — Забудь про титулы! — прервал Траут. — Здесь некогда произносить лишние слова. Говори мне «ты», или… в общем, покороче. На Земле можешь меня величать хоть «вашим превосходительством», а здесь не до болтовни.
      — Хорошо, — сказал Ян, скрывая раздражение.
      «Почему он вечно всем недоволен? Если хочет, чтобы я обращался к нему иначе, мог бы об этом сказать. Зачем столько слов и такой тон? Похоже, он во что бы то ни стало старается показаться хуже, чем есть на самом деле…»
 
      Они стояли над углублением, имеющим форму огромной чаши поперечником в несколько десятков метров. В первый момент Яну показалось, что это отражающее черный небосвод озеро. Лишь присмотревшись, он заметил, что созвездия деформированы, уменьшены.
      Это было зеркало. Сознательно ли Траут привел сюда Яна именно ночью, когда даже Марс не светил, и, не предупредив, поставил над краем параболоида? Сам он стоял рядом, в темноте.
      Ян был ошеломлен. «Словно спокойное озеро!» — вырвалось у него. Он повернулся в сторону Траута, и лобовой рефлектор его шлема на мгновение осветил лицо ученого. Траут улыбался! Это длилось долю секунды, сноп света словно смахнул с его лица загадочную меланхолическую улыбку, превратив ее в какую-то неопределенную гримасу. Траут беспокойно шевельнулся, будто его поймали на чем-то постыдном.
      — Идем! — скрипуче сказал он. — Довольно романтики! Это не озеро, а всего лишь гамма-отражатель. Расчетный коэффициент поглощения — около трех десятимиллионных. При полной мощности аннигилятрона температура не превысит пятисот градусов по Кельвину. Под отражающей поверхностью находится поглощающий слой и система охлаждения жидким гелием.
      Они обошли зеркало вокруг. Траут время от времени бросал краткие пояснения.
      — Это выходы излучателей: электронного и позитрон-ного, — сказал он, показывая на две расположенные неподалеку друг от друга трубы, отверстия которых были направлены немного вниз, к центру зеркала. — Два потока частиц встречаются точно в фокусе зеркала, и там происходит аннигиляция. Атмосферы нет — потоки не рассеиваются. В результате аннигиляции возникают гамма-фотоны, собираемые зеркалом в концентрированный параллельный пучок, идущий вертикально вверх. Как и в обычном световом рефлекторе…
      Они шли дальше. Траут задержался над кольцевым выходом какой-то шахты в глубине скалы.
      — Колодец, — сказал Траут. — Через него можно попасть в кессон. Пошли!
      Держась за скобы в стенках, они спустились на дно колодца. Внизу на глубине сорока метров колодец расширялся и переходил в полусферическую нишу. Отсюда начинался узкий горизонтальный коридорчик. Траут направился в него, а Ян, погасив свой рефлектор, посмотрел наверх. Из неосвещенной шахты в отверстии отчетливо был виден кусочек звездного неба…
      В низком коридоре Траут зажег верхний свет. Они вошли в большую круглую бетонированную камеру. Потолок ее напоминал перевернутую чашу. Из его центра, словно стволы двустволки, спускались две металлические колонны, которые кончались на высоте метра от пола над обычным лабораторным столом. И на столе, и вокруг него была укреплена аппаратура — в основном счетчики излучения. Хаотически переплетенные, на первый взгляд, кабели и провода сбегались в толстый пучок и исчезали в круглом отверстии одной из стен.
      Траут некоторое время возился у ножек стола, высвобождая их из захватов, потом легко, без усилия, отпихнул его в сторону — стол здесь почти не весил. Словно забыв о Яне, Траут улегся на пол и долго смотрел в нижний срез колонн, висящих над его головой.
      — Погаси свет, — наконец сказал он Яну. — Так, хорошо, ляг на мое место.
      Он встал и машинально отряхнул скафандр. Ян лег на его место и взглянул вверх. Только теперь он заметил узкие каналы вдоль осей обеих колонн.
      — Ляг так, чтобы глаз был против отверстия, — сказал Траут.
      В глубине канала светилась искорка. «Звезда, — подумал он. — Значит, канал ведет на поверхность».
      — Мы точно под центром зеркала. Канал, через который ты смотришь, идет от его поверхности через отражающий слой и защиту. Он направлен точно в фокус зеркала, то есть в точку, в которой будет происходить аннигиляция. По этому каналу сюда пройдет тонкий пучок гамма-излучения. Канал в другой колонне значительно тоньше — диаметром в миллиметр. Под выходом одного канала помещен счетчик, измеряющий мощность излучения, падающего на зеркало. Второй счетчик измеряет напряжение той части излучения, которая сумеет проникнуть сквозь зеркало и защиту. Потом мы делим одну величину на другую и получаем «эффективность защиты». Просто, правда? Это тема твоей дипломной работы. Ну, и еще зверюшки… Поместишь их здесь, в камере. Если после опытов они не подохнут, значит, все в порядке…
      Ян мысленно улыбнулся: «Типичный физик! Ему кажется, что эксперименты с живыми организмами сводятся к одному: сдохнут или нет…» Вслух он этого не сказал, однако программа его работ действительно выглядела довольно скучной.
      Он еще раз заглянул в отверстие канала и при одной только мысли о том, что именно таким путем внутрь камеры вскоре проникнет невидимая струйка убийственного излучения, почти физически ощутил состояние подопытного животного. Тогда у него появилась идея.
      — Ты говорил, второй канал дает поток диаметром один миллиметр? — сказал Ян, вставая. — Нельзя ли немного расширить программу эксперимента? Ты, вероятно, слышал, что крысы обладают поразительным свойством «унюхивать» излучение. На приближение радиоактивного препарата они реагируют заметным беспокойством и пытаются убежать. До сих пор не известно, где у них размещается этот необычный «орган радиоактивности». Располагая столь тонким пучком гамма-излучения, можно облучать — как бы «колоть» — различные участки нервной системы крысы. Таким путем можно было бы локализовать центр реакции…
      — Недурная мысль, — согласился Траут. — Правда, это будет довольно хлопотно. Надо уложить крысу на столе и зафиксировать ее под выходом канала, а потом после каждой пробы изменять ее положение. Впрочем, если первые опыты покажут, что защита достаточно эффективна, можно будет во время работы аннигилятрона находиться здесь и непосредственно наблюдать за поведением животного. Это было бы, пожалуй, довольно любопытное исследование.
      Яну хотелось хоть немного разобраться в нагромождении аппаратуры.
      — Аннигилятрон запускают на расстоянии? — спросил он.
      — Да. Пульт управления и контроля находится на базе, примерно в километре отсюда. Ну, пожалуй, ты уже все видел. Энергоцентраль… Зеркало… Излучатели… Кессон… — перечислял Траут вполголоса. — Достаточно, чтобы понять, как действует эта махина. Да, не знаю, говорил ли я тебе: над всем зеркалом создано силовое поле, чтобы какие-либо пылинки или метеориты не упали на отражающую поверхность. Для гамма-излучения это поле, конечно, не помеха. Пошли спать. Через десять часов первая проба…
 
      Ян ворочался с боку на бок. Он никак не мог заснуть, обдумывая свой замысел. Он уже видел свое имя в научном бюллетене института: «Локализация центров ощущения радиоактивности в организме белой крысы — rattus albus». Отличное название… Только выйдет ли из этого что-нибудь?
      И опять же Траут… Совсем другой человек, когда говорит о деле. Не брюзжит, не обижается — деловой, горячий. А эта его меланхолическая улыбка там, у края зеркала…
 
      Согнувшись над полукруглым пультом, Траут сжал тонкими пальцами рукоятку вариометра, одновременно наблюдая за стрелками указателей.
      — Еще немного… — ворчал он про себя. — Так… есть электроны… Выключаем…
      Он нажал клавиш и несколько огоньков на щите погасли.
      — Начинаем, — сказал Траут. — Наблюдай за указателями излучения.
      Ян почувствовал легкую дрожь в руках. Вот оно… Через секунду… Толстые стены бункера и слой скал гарантировали абсолютную защиту, и все-таки… Ведь это первый эксперимент такого рода! Траут нажал клавиш — вспыхнули лампочки на щите.
      В километре от бункера из горловины излучателя над краем зеркала ринулся плотный поток электронов. Помещенный на его пути счетчик тут же передал величину напряжения. Через мгновение будет включен излучатель позитронов. В непрерывный поток электронов ударит порция античастиц.
      — Внимание! — хрипло крикнул Траут. — Смотри за сейсмографом!
      — Есть!
      Дремавшие до сих пор стрелки измерителей и самописцев дрогнули, затрещали счетчики. Можно было почувствовать еле ощутимый толчок, а перо сейсмографа подскочило на долю секунды, оставив на идеальной прямой тонкую поперечную иглу.
      Лицо Траута еще некоторое время выражало величайшее напряжение. Он взглянул на записи приборов и, словно подкошенный, упал в кресло, вытирая ладонями лицо и лоб.
      — Было! — сказал он. — Было точно столько, сколько надо! Понимаешь, что это значит?!
      Ян понимал. Аннигиляция наступила в соответствии с расчетами. В месте, где протонный заряд попал в поток электронов, исчезло некоторое количество частиц, и во все — стороны ринулся короткий, длившийся долю секунды, поток гамма-излучения. Сейсмический толчок — это и был удар фотонов о поверхность зеркала. Отраженные, они помчались вертикально вверх, предельно сконцентрированным коротким потоком улетая в бескрайнюю глубь Космоса.
      Ян понимал. Это была победа. Он секунду стоял неподвижно, прежде чем вспомнил о самом важном: бросил взгляд на указатель исправности зеркала и громко прочел запись.
      Траут явно ждал этого.
      — Ну… Я думал ты от избытка эмоций забудешь, зачем прилетел, — проворчал он своим обычным брюзгливым голосом. — Показания в вычисленных мною пределах. Но это не конец. Повторим!
      Он склонился над пультом, и спустя некоторое время они ощутили новый, более сильный толчок. Измерители дрогнули. Еще серия толчков, переходящих почти в непрерывную вибрацию. Траут метался над пультом, согнувшись под прямым углом. Казалось, верхняя половина его тела соединена с нижней шаровым шарниром — так неправдоподобно он перегибался во все стороны, контролируя разбросанные по пульту приборы.
      — Полная мощность! — подсказывал он сам себе. — Отлично! Температура… посмотри, до чего здорово держится в норме! Есть гамма-отражатель! Идеальный отражатель! Довольно! Стоп!
      Он потянул рычаг рубильника, выпрямился и стоял так некоторое время, длинный, словно колонна, почти доставая головой потолок бункера.
      — Все хорошо, — голос Траута опять звучал сухо и бесстрастно. — Во время опытов можно будет находиться в кессоне под зеркалом… Займись своим зверинцем. Я уверен, крысы чувствуют себя отлично!
 
      Ян возвращался на базу со всем хозяйством: морских свинок и крыс он нес в специальных герметических контейнерах, белые мышки разместились в карманах под скафандром. Траута не было ни в бункере, ни в жилой кабине. Входя на склад, Ян увидел его спину над столом, на котором были расставлены клетки с оставшимися животными. От удивления он даже заморгал — Траут обычно держался в стороне от этих «отвратных существ», как он брезгливо называл их. Однако изумление Яна еще больше возросло, когда он увидел, что Траут держит на ладони… белую мышку! Зверек, поднимая вверх мордочку, вглядывался малюсенькими красными глазками в склонившееся над ним лицо человека, который указательным пальцем другой руки гладил его по спинке. И вдобавок… улыбался!
      Траут заметил Яна только, когда он кашлянул. Смутившись и сделав вид, будто ему ужасно неприятно, он бросил мышь в клетку.
      — Я говорил тебе, чтобы ты смотрел за этой дрянью! — зло буркнул он. — Расползлись по всей базе!
      — Я закрыл все клетки, — спокойно сказал Ян.
      — Значит, не все! — проворчал Траут уже не так уверенно и ушел.
      Ян разместил принесенных животных в клетках и направился в жилую кабину. Траут лежал на койке, глядя в потолок.
      — Попробуем с этой… крысой? — осторожно спросил Ян.
      — Попробуем! — проворчал Траут. — Может, завтра… Нет, сегодня! Сегодня попробуем. Я хочу наконец отдохнуть от всего этого! Делай что надо, забирай свое хозяйство и… отправляйся!
      — Я не умею водить ракету. И вообще я должен быть с тобой до конца.
      — Жаль! Ах да, совсем забыл, ты же при мне вроде ангела-хранителя, — Траут недовольно отвернулся к стене. — Но все равно сегодня испытаем крысу, потом на эти пустяки не будет времени.
      — Сегодня по плану уже не следует запускать аннигилятрон, — равнодушно заметил Ян.
      — Что мне план! Через час начинаем. Приготовь необходимое и разбуди меня через час, ясно?
      — Ясно.
      «Что ему опять взбрело в голову? — размышлял Ян, идя на склад. — Почему он так неожиданно меняет установленный порядок опытов? Какие-то капризы?»
      Он достал из клетки небольшую белую крысу, переложил ее в контейнер и вместе с несколькими необходимыми приборами перенес к выходному шлюзу. Потом сел за стол и на листе бумаги набросал план опыта.
      Спустя час он разбудил Траута. Придя в себя, ученый приготовил запуск и вышел за Яном в шлюз.
      — А кто запустит аннигилятрон?
      — Часовой механизм. Я пойду с тобой — еще сунешься, куда не положено, потом греха не оберешься…
      — Как хочешь. Сколько времени в нашем распоряжении?
      — Достаточно. Двадцать минут. Через двенадцать будем в кессоне, положишь крысу под канал. Первый протонный выстрел будет сделан автоматически. Потом, если мы вообще заметим что-нибудь интересное, я вернусь сюда и буду каждые десять минут включать аннигиляцию, чтобы не бегать каждый раз туда и обратно.
      — А между пультом и кессоном не установлена телефонная связь?
      — В этом не было необходимости. Я должен был работать здесь один…
      — А радио?
      — Бесполезно. Кругом стальные плиты. И вообще, зачем тебе связь? Я же говорю, каждые десять минут буду давать длинный, скажем, десятисекундный выстрел позитронами. Думаю, ты успеешь заметить, как будет реагировать крыса. Потом изменишь ее положение относительно канала, спрячешься за щит и снова… Ясно.
      — Пожалуй…
      — Тогда пошли!
      Они вышли. Из-за выщербленных скал, отбрасывая тени на матовую поверхность тропы, выкатывался огромный диск Марса. Черное тревожаще низкое небо замыкалось над ними, словно собираясь прикрыть их навсегда черным бархатным покрывалом. Ян поискал глазами Землю, но ее не было. Еще несколько месяцев обратного пути отделяли его от родной планеты, и Ян впервые почувствовал, что ему недостает тех гор и того неба, настоящего воздуха и нормального тяготения… Он подумал, что Лисе наверняка выехала в горы, будет там гонять на лыжах, как обычно во время зимних каникул, а он, Ян, потерял эту зиму на матовом скалистом обломке диаметром в несколько километров…
      Возле колодца Траут задержался, пропустив Яна вперед.
      — Поспеши, осталось пять минут!
      Они спустились на дно. Светя фонариком, Ян двинулся по коридору в сторону кессона.
      Его остановил резкий окрик Траута:
      — Стой! Подожди в коридоре!
      — Что случилось? — бросив груз, Ян подбежал к колодцу. Траут, словно загипнотизированный, задрав голову, смотрел в выходное отверстие.
      — Что случилось?
      — Выключи свет! — такого голоса он у Траута еще не слышал. В нем не было ни злости, ни раздражения: этот голос приказывал молча повиноваться.
      — Погаси и быстро в коридор! — повторил Траут, не отрывая глаз от наружного отверстия колодца.
      Ян посмотрел в том же направлении. Там, как всегда, виднелся круглый вырез звездного неба.
      — Я же сказал — вон отсюда! — крикнул Траут, оттолкнув Яна.
      Когда Ян снова заглянул в колодец, он увидел, как Траут быстро взбирается наверх.
      — Куда ты? — испуганно крикнул Ян. — Через четыре минуты включится аннигилятрон! Нельзя быть снаружи!
      — Сиди там! — крикнул Траут так, что в наушниках зазвенело.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17