Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ночь Безумия

ModernLib.Net / Уотт-Эванс Лоуренс / Ночь Безумия - Чтение (стр. 10)
Автор: Уотт-Эванс Лоуренс
Жанр:

 

 


      Ханнер вздохнул и пустился в объяснения.
      –Мой дядя долгие годы интересовался магией, – начал он, – да и я, коли на то пошло, тоже – и, когда он был слишком занят делами города, я вместо него ведал всем, что связано с магами. Его очень раздражает, что Гильдия магов запретила всем, кто стоит у власти, будь то триумвир, монарх или наследственный сановник, учиться магии либо использовать ее в личных целях. Запреты порой выглядят капризами: к примеру, мы можем использовать чары в городских судах, чтобы распознать правду, но не можем – для наказания. Магистрат не может приговорить, скажем, убийцу к превращению в камень, а вора – к обращению в кота, каким бы справедливым подобный приговор ни казался. А наследный лорд может украсить свой особняк говорящей статуей или запереть шкатулку руной, потому что это улучшает то, чем он и без того владеет, но не может нанять волшебника, чтобы исцелить его от угрей, потому что это на пользу ему лично. Дядя Фаран вправе нанять провидца, чтобы выследить предателя, потому что это выгодно городу, но не для того, чтобы проследить за другими Азрадовыми советниками, потому что это послужит к его собственной политической выгоде. Правила очень сложны и иногда противоречат друг другу; каждый случай Гильдия рассматривает особо, и бывает, похоже, что все зависит от того, насколько неприятен оказался для магов проситель, а не от того, насколько законна его просьба.
      – Кое-что из этого я знала, – сказала Мави. – Не все, конечно, я ведь не леди и не маг, но я знаю, что правитель не может приказать магам выполнять его прихоти.
      – Да он ничего не может им приказать! Он должен платить им, как и любой другой, а они всегда могут отказаться от работы, даже если она не запрещена Гильдией.
      – О!..
      – Расскажи ей о смешении магии, – подсказала Альрис.
      – Да, это тоже раздражает дядюшку. Гильдия настаивает, чтобы каждый ее член изучал только какой-то один вид магии. Ведьмам нельзя учиться волшебству, колдунам – умениям жреца и так далее. Гильдии не всегда удается проследить за тем, чтобы это исполнялось: я видел ведьм и волшебников, потихоньку практикующих чародейство, а демонологи и жрецы нередко прибегают к заклинаниям. Чаще всего, однако, этому правилу следуют – волшебники не вызывают демонов, а ведьмы не превращают людей в тритонов. – Ханнер вздохнул. – Порой я думаю, что они не позволяют знати быть кем-то еще просто потому, что считают политическую власть своего рода магией и не хотят допустить смешения ее видов.
      – Никогда не думала, что учиться двум видам магии зараз запрещено правилами, – сказала Мави. – Я всегда считала, это просто слишком трудно.
      – И это тоже, – согласился Ханнер. – Дядя Фаран не верит, но я говорил с несколькими дюжинами магов, так вот: большинство их слишком занято повышением собственного мастерства, чтобы еще учиться чужому. Поэтому Гильдия никогда особо и не следила за соблюдением данного правила: в этом просто нет нужды.
      – Ну, ладно, – сказала Мави. – А какое все это имеет отношение к уходу лорда Фарана наверх?
      Ханнер вздохнул.
      – В этом доме четыре этажа. На двух первых Фаран развлекается с дамами, когда по каким-либо причинам не хочет вести их во дворец. Да и вообще развлекается и занимается чем угодно... может, встречается с тайной сектой ассасинов или еще что... не знаю. Берн присматривает за двумя нижними этажами, когда дядя Фаран в отлучке.
      Берн, услыхав свое имя, быстро поклонился.
      – Но два верхних этажа, – продолжал Ханнер, – всегда заперты. Берну туда хода нет. Женщинам Фарана – тоже. Никому, кроме самого дяди Фарана. Так что может быть у него такого, что он захотел бы держать в тайне? Он – лорд Фаран, главный советник правителя Этшара Пряностей, он волен заниматься чем угодно...
      – ...кроме магии, – договорила Мави.
      – Верно. Потому-то он и собрал разные потребные магам штучки, спрятал их наверху, а теперь собирается с помощью какой-то из них связаться с Гильдией и поговорить с ними про чародеев.
      – Он говорил про какую-то Итинию.
      – Это наш местный магистр. По крайней мере тот, о ком мы знаем.
      – А кто такой магистр? – спросила Рудира. Ханнер начал уже уставать от объяснения того, что в его окружении знали с детства, но все же продолжил. В конце концов пусть даже кое-кто из этих людей и стал сейчас своего рода магом, но их никогда ничему не учили, значит, не будучи ни аристократами, ни магами по профессии, они и не могли всего знать.
      – Все маги – члены Гильдии, – ответил он. – Если ты практикуешь магию, не вступив в Гильдию, тебя убьют, если нарушишь их правила – тоже. Правители Древнего Этшара даровали им право поступать так сотни, если не тысячи лет назад, и ныне никто не оспаривает этого. Большинство их – просто члены своего цеха, как большинство людей – просто граждане Этшара. Несколько магов становятся магистрами – мы не знаем, ни кто избирает их, ни как проходят выборы, и тот, кто откроет нам это, подпишет себе смертный приговор. У магистров в руках власть – насколько большая, нам неизвестно, возможно, именно они и заправляют всем, но ходят слухи, что есть еще кто-то выше их. Мы даже не знаем, равны ли все магистры между собой, не знаем, сколько их в городе, не знаем, кто они, – все это держится в секрете. Но имена нескольких нам известны, так что, если приходит нужда, мы можем обратиться за советом в Гильдию, а не начинать с низов. В Этшаре Пряностей выше других магистров стоит Итиния. (На самом деле мы можем только предполагать, что она стоит выше двух других.) Она живет в особняке на Нижней улице, близ Арены.
      – Меньше чем в полумиле отсюда, – заметила Рудира.
      – Знаю, – кивнул Ханнер. – Намного меньше. Именно поэтому я и предлагал отнести послание.
      – Дядя Фаран предпочитает сделать все сам, – сказала Альрис. – Он обожает покрасоваться.
      – Мне все это кажется опасным, – поежилась Мави. – Если там у него собраны магические предметы, и он отправит послание с их помощью, не будет ли это значить, что он нарушает их правила?
      – Вот именно. – Ханнер глянул на лестницу, и ему стало не по себе. Дядюшка поднялся наверх уже давно. – Надеюсь, он знает, что делает.
      Вполне вероятно, подумалось Ханнеру, что дядя этого не знает. Когда правитель вышвырнул лорда Фарана из дворца, тот наверняка так взбеленился, что вряд ли теперь способен ясно соображать. И сейчас собирается не строить планы на будущее, а доказывать всем свою силу.
      Или же он просто устал хранить столько тайн.
      Или – что тоже возможно – он все-таки знает, что делает. В конце концов в подобных делах он куда опытнее Ханнера.
      – Очень надеюсь, – повторил Ханнер.

Глава 20

      Итиния с Островов была зла на весь свет. Она не выспалась – ей пришлось подняться раньше обычного из-за посланцев разных перепуганных лордов, магистратов и магов, а потом целый день говорить с людьми, которые думали, будто она знает больше, чем она знала на самом деле, а это всегда очень ее утомляло.
      К тому же ей не нравилось, как изменилась привычная этшарская жизнь. То, что случилось прошлой ночью, нарушило очень многое, а такого Итиния терпеть не могла.
      И наконец, вместо того чтобы заниматься магией, она весь день занималась людьми. Она даже ни разу не произнесла заклинания, о котором стоило бы говорить. Да, она использовала несколько мелких трюков и уже существующих артефактов, но все заклинания были не выше третьего уровня. Как же она ненавидела все это! Она стала магом, потому что любила магию и была одарена. Это также сделало ее магистром, и она жалела только о том, что ее долг как главного магистра крупнейшего города в мире слишком часто отрывал ее от работы в магической мастерской, где она оживляла предметы, беседовала с плененными духами или шлифовала те чудесные способности, развитию которых посвятила всю жизнь.
      Сейчас Итиния думала, что нужно было поискать какое-нибудь искривляющее время заклятие, чтобы выкроить все-таки несколько часов на сон; однако раньше она этого не сделала, а теперь было сомнительно, окажется ли у нее такая возможность.
      А потому она прибыла домой в достаточно мрачном настроении, и оно не улучшилось, когда Итиния услышала громкое, неестественное жужжание, что неслось из сада за домом.
      Донельзя неприятное жужжание. Резкий, монотонный, сверлящий звук мгновенно довел Итинию до бешенства. Она сунула руку в мешочек у пояса, вытащила флакон и, зажав в пальцах щепоть серы, отворила дверь в сад, готовая метнуть в зудящую докуку Триндолову Вспышку и огнем заставить ее молчать.
      Итиния вышла в сад и почти сразу увидела источник звука: блестящее черное нечто лежало на садовой стене, темно посверкивая в теплом свете закатного солнца. Предмет формой и размером походил на женскую сандалию, но с обеих сторон имел крылышки. Двое из ее волшебных стражей – каменные изваяния, которые Итиния оживила много лет назад, – скорчились у подножия стены, не сводя с предмета глаз.
      Облик загадочно гудящего предмета был ей незнаком, но некоторые особенности отделки выдавали в нем талисман колдуна.
      Итинию подмывало все-таки испепелить предмет, но Триндолова Вспышка не всегда действует на талисманы; к тому же нельзя было исключить и ответного действия. Она высыпала серу и отерла пальцы полой мантии, а потом осторожно приблизилась к жужжащему предмету.
      Ткнуть в него атамэ, ритуальным кинжалом мага, который Итиния всегда носила на поясе? Может и помочь: колдовство и волшебство не особо любят друг друга, а атамэ – практически чистое волшебство, он может уничтожать любые творения колдунов без особого вреда для себя.
      Однако поступи Итиния так – и ей никогда не узнать, кто и почему послал талисман, а весть может быть важной. Кому-то из колдунов может быть известно что-то о приключившейся вчера таинственной и вредоносной вспышке магии. Итиния не могла позволить себе отринуть эти знания.
      Да и вряд ли эта штука действительно опасна. Ни один колдун не рискнет тронуть ее; напасть на магистра – значит расстаться с жизнью. Даже если нападение закончится удачей – что невозможно при постоянно защищающих ее заклятиях, – Гильдия магов ответит на удар быстро и смертоносно.
      Итиния остановилась в нескольких ярдах от стены. Каменные стражи обернулись, бросили на нее взгляд и снова уставились на талисман.
      – Долго эта штука тут шумит? – спросила Итиния у ближайшей из горгулий, что устроились на каждом выступе и в каждой нише ее дома.
      Горгулья со скрежетом повернула голову и взглянула на нее.
      – Около часа, хозяйка, – пророкотал раскатистый голос. Разобрать слова было трудно, но Итиния привыкла к своеобразной речи своих созданий.
      Вот соседям-то радость, подумала она. Впрочем, вряд ли они посмеют жаловаться: живешь рядом с магом – будь готов к неприятностям, но и добрососедских чувств им это не прибавит.
      – И все время вот так жужжит?
      – Нет, хозяйка. Оно свалилось с неба и полетело к дому, и Старый Валун его прогнал, как ты нам велела, если лезут в сад. Оно не послушалось, тогда Валун и Искра спустились и пуганули его. Оно отступило и устроилось там, где сидит сейчас, и начало тебя звать. Когда ты не откликнулась, оно перестало звать и начало жужжать.
      Старый Валун и Искра были теми изваяниями, которые следили за предметом и сейчас. Итиния взглянула на нишу Старого Валуна на юго-восточном углу дома.
      – Видели вы, откуда оно явилось?
      Нет, хозяйка. Оно прилетело от солнца, когда мы медитировали.
      – Спали вы, а не медитировали, – сказала Итиния. – Сколько можно повторять: не пытайтесь меня морочить. Камни должны спать – и скрывать это незачем.
      – Да, хозяйка, – смутилась горгулья.
      – Оно называло мое имя? А что-нибудь еще сказало?
      – Сказало, что ему нужно поговорить с тобой.
      Итиния вздохнула. Еще один.
      – Сейчас разберемся, – проговорила она и, приподняв подол мантии, чтобы он не запылился на давно нехоженых плитах, пошла по дорожке к стене.
      Искра и Старый Валун расступились, пропуская ее, и Итиния задержалась, чтобы похлопать Валуна по гладкой гранитной макушке меж точеных изогнутых рогов.
      – Молодец, – ласково сказала она. – И ты тоже, Искра. Хорошо поработали. А теперь возвращайтесь к себе.
      Пасть Искры была настолько забита клыками и языком, что и говорить она не могла; но Валун прорычал:
      – Благодарим, хозяйка. – После чего обе статуи вepнyлись на свои места.
      Когда они убрались, Итиния резко сказала:
      – Ну ладно, я здесь. Прекрати жужжать и говори, что тебе надо.
      Жужжание не смолкло.
      – Прекрати! – рявкнула Итиния; ладонь ее легла на рукоять атамэ.
      Жужжание оборвалось.
      – Магистр?.. – послышался голос из черного предмета.
      – Да, – сердито подтвердила Итиния. Голос звучал знакомо – без сомнения, этшарец, судя по интонациям – богатый и знатный. Узнать его она не смогла, а настроения быть вежливой не имела. – Кто ты?
      – Прошу прощения, магистр, – произнес голос. – Я – лорд Фаран, бывший главный советник лорда Азрада.
      Итиния закрыла глаза.
      – Кровь и смерть!.. – вырвалось у нее.
      Она уже получила послание лорда Азрада: правитель желал как можно скорее посоветоваться с Гильдией по срочному делу, что означало требование к Гильдии предпринять что-нибудь по поводу чародеев. Итиния отложила встречу до завтра – имея дело с Азрадом-Сиднем, всегда было полезно немного потянуть время, чтобы его природная лень взяла свое. Остыв, Азрад становился куда менее требовательным, что бы ни взволновало его. Встреча ранним утром еще больше смягчала его, а потому Итиния намеревалась прибыть во дворец не позднее, чем через час после восхода. Завтра... или послезавтра.
      Кроме всего прочего, за это время она успеет обо всем разузнать и подумать, что и как сделать.
      Однако послание лорда Фарана осложняло ситуацию. «Бывший главный советник» означало, что среди правителей города серьезный раскол, и Итиния заподозрила, что Гильдия магов, хочет она того или нет, окажется втянутой в эти дрязги.
      Одной из причин, почему гильдейские правила запрещали магам участвовать в правлении, а правителям – развлекаться магией, было как раз то, что Гильдия не желала оказываться втянутой в подобные склоки. Правда, на сей раз участники склоки явно пожелали ее втянуть.
      По-видимому, дело как-то связано с чародеями.
      И случилось еще кое-что: лорд Фаран обратился к ней при помощи магии. Он отлично знал, что Гильдия никогда не одобрит подобного использования чар любым из сановников; значит, он сделал это с особой целью.
      С какой целью, хотелось бы знать? Итинии приходилось уже иметь дело с лордом Фараном; она не понимала его изворотливого ума, да и не хотела понимать. Он оказался совершенно не способен воспринимать самый ясный ответ Гильдии и при любых обстоятельствах начинал искать скрытый смысл. Это раздражало Итинию, поскольку она всегда старалась говорить с правителями Гегемонии прямо и открыто. Она предпочла бы никогда больше ничего не обсуждать с Фараном.
      Однако ей, судя по всему, все-таки придется снова иметь с ним дело. Если даже он больше не правая рука правителя – он, похоже, сохранил немалую власть и, очевидно, умеет пользоваться колдовством.
      И еще: похоже, он решил ткнуть в это Гильдию носом. Если бы речь шла о ком угодно другом, Итиния сочла бы это просто-напросто дурацкой выходкой; когда же дело касается лорда Фарана, нельзя быть уверенной абсолютно ни в чем.
      – Слушаю, милорд, – обратилась Итиния к маленькому черному талисману, стараясь, чтобы голос ее прозвучал как можно ровнее. – Чем могу служить?
      – Уверен, ты знаешь о событиях прошлой ночи и вспышке того, что является совершенно новым видом магии.
      – Знаю. – Она проглотила естественное «разумеется».
      – Думаю, лорд Азрад захочет получить совет представителей Гильдии магов, дабы решить, что делать. Мне известно, что он уже вас призвал, и встреча, если еще не состоялась, состоится в ближайшие дни.
      – Скорее всего да. Время еще не согласовано.
      – Само собой, – сказал талисман. – Но, когда бы ни произошла встреча, думаю, вам было бы небезынтересно узнать о планах правителя, высказанных более откровенно, чем он рискнет сказать вам при встрече сам. Кроме того, мне также хотелось бы встретиться с руководством Гильдии – как представителю противоположной стороны.
      – И что же это за сторона?
      – Чародеи.
      С минуту Итиния смотрела на талисман, потом прикрыла глаза, положила ладони на лоб и принялась пальцами массировать виски.
      Этого ей только и не хватало. Чародеи объединились и обрели вождя, возможно, лучшего и самого опытного политика города.
      – Магистр? – окликнул голос из талисмана.
      – Я здесь. – Она открыла глаза, но рук со лба не убрала. – Я просто задумалась. – Она вздохнула. – Хорошо, милорд, ты желаешь видеть меня или просто поговорим через этот запретный аппарат, что ты запустил в мой сад?
      – Магистр, я более не вхожу в правительство Азрада. Не думаю, что теперь колдовство запретно для меня.
      – Прекрасно, – проговорила Итиния. – Обсудим и это – в свое время. Так мы встретимся?
      – В этом нет необходимости, но как пожелаешь. Возможно, так будет удобнее.
      – Возможно. Однако пока что давай поговорим так.
      – Воля твоя.
      – Так скажи, каковы намерения правителя.
      – Он намерен, магистр, объявить чародейство вне закона и приказать истребить всех чародеев, виновных и невинных равно, в пределах городских стен, ибо они угрожают порядку и покою города. Далее он намерен возложить всю ответственность за данное решение и за его осуществление на Гильдию магов, присвоившую себе власть во всем, что касается магии. Должен ли я говорить, как станут относиться к Гильдии горожане, когда паника схлынет и станет известно, кто приказал уничтожить сотни невинных?
      Итиния снова закрыла глаза.
      – Нет! – прошептала она. И добавила громче: – Могу представить.
      – Вчера ночью, магистр, как вы, должно быть, слышали, несколько новоиспеченных чародеев не присоединились к ночным безумствам, грабежам и насилию, а попытались помешать разрушителям и предложили свою службу правителю. Однако перетрусивший лорд Азрад отказался пустить их во дворец. Ныне я принял этот отряд под свою команду, где мы все – известно лишь избранным, и я говорю с вами от их имени. Мы не видим причин, по которым должны нести наказание за беспорядки минувшей ночи – мы не участвовали в них, мы делали все возможное, чтобы прекратить их, и передали четверых чародеев-преступников на суд в управу Старого Торгового квартала. Мы не защищаем тех чародеев, что творили беззакония, но сами мы невинны, и все же лорд Азрад дал мне понять совершенно ясно, что намерен требовать смертного приговора не только преступникам, но и нам. Я обращаюсь ныне к вам, магистр, чтобы просить Гильдию магов отказаться от участия в этой вопиющей несправедливости. Я прошу всех вас прийти на помощь таким же, как вы, магам...
      – Вы не маги, – гневно перебила Итиния. – Вы не обучены, не проходили ученичества, не принадлежите ни к одной из признанных школ. Вы – люди, зачарованные каким-то неведомым доныне заклятием; это не делает вас магами.
      – Хорошо, пусть не маги, но люди, наделенные магической силой, причем не по своей воле и совершенно безвинно.
      – Да, конечно, – сказала Итиния. – Я понимаю вас.
      Но, к сожалению, она понимала и правителя – если Фаран верно изложил его точку зрения. Итиния сама видела дюжину трупов людей, убитых чародеями; видела мальчика, утыканного чародеем осколками выбитого стекла: жрица пыталась призвать бога Блакроса, чтобы исцелить дитя, а ведьма унимала его боль – но даже если бог отозвался и вернул мальчику телесное здоровье, кто исцелит его дух от памяти об ужасах и страданиях, которые он перенес?..
      Итинии не хотелось больше говорить с Фараном: голос его звучал через талисман спокойно и мягко, но ей он стал вдруг ужасно неприятен.
      – Мне нужно переговорить с остальными, – сказала она. – Если ты более не живешь во дворце, как нам связаться с тобой? Полагаю, ты предпочтешь обойтись без заклинания Наведенных Грез и не захочешь, чтобы мы узнали о вашем тайном убежище.
      – Мне едва ли удастся скрыть от Гильдии место, где я нахожусь, – ответил Фаран, – но, чтобы не обременять тебя, позволь предложить вот что: возьми этот талисман и помести его в безопасное место. Когда захочешь поговорить со мной, коснись его – и тепло твоей руки пробудит его и призовет меня.
      – Умно, – признала Итиния. Вообще-то она была невысокого мнения о колдовстве, которое имело странные ограничения и имело свойство подводить в самый неподходящий момент, но этот талисман – если действительно он работает, как сказано, – мог оказаться весьма полезным.
      – Разумеется, может случиться, что я откликнусь не сразу, – предупредил голос Фарана.
      – Конечно, – согласилась Итиния. А так ли уж хорош талисман, в любое мгновение способный потребовать внимания, подумалось ей. В который уже раз она порадовалась, что из всех видов магии избрала именно волшебство. – Так я свяжусь с вами.
      – Благодарю, – ответил голос Фарана.
      Итиния взяла талисман, сунула его в поясной кошель и, повернувшись, направилась в дом.

Глава 21

      Утром шестого дня летнежара Мави вышла во двор за отцовским домом – вроде бы для того, чтобы выбросить помои в общественную бочку, на самом же деле – чтобы послушать утренние сплетни и похвастать собственными вчерашними приключениями.
      Вечером четвертого, укладываясь в постель, она мечтала, что вечерняя прогулка по городу с лордом Ханнером и прощальный поцелуй перед дверью дома станут достойной темой для обсуждения пятого утром. Вместо этого утром все только и говорили, что о ночном безумии, так что Мави не удалось даже помянуть о своих новостях.
      Сегодня, однако, ее рассказ о приключениях в обществе Ханнера и его отряда чародеев должен был стать гвоздем программы – что бы там ни понаговорили Тетта, Аниара или Ория. Она летала по воздуху, встречалась с чародеями, провела целый день с лордом Ханнером и лордом Фараном да еще слышала все эти предательские речи, которые вел лорд Фаран...
      Мави широко улыбнулась от такой мысли. А Ханнер снова провожал ее домой, и на сей раз они поцеловали друг друга и, кстати, не просто чмокнули один другого в щечку.
      Теперь, после Ночи Безумия, когда его дядюшка перестал быть лордом-советником, а сделался просто изгоем-чародеем, лорд Ханнер был не такой уж хорошей добычей, но Мави в общем-то было это безразлично. Он оставался все тем же симпатичным молодым человеком, отзывчивым, искренним, услужливым, и Мави не могла не радоваться его обществу. Он был чуть-чуть слишком мягок и толст, немного не уверен в себе но в целом Мави находила его вполне приятным. Ей нравились его темные глаза, вьющиеся черные волосы, обаятельная улыбка.
      Если бы он к тому же занимал приличное положение, а не просто был помощником своего дядюшки, она охотно вышла бы за него замуж.
      Мави откинула крышку бочки, выбросила туда мусор и положила крышку на место. Выпрямившись, она огляделась и увидела Орию.
      Девушки помахали друг другу, потом Ория освободилась от ноши, и юные дамы устроились поболтать на скамеечке под древним камедным деревом у стены курятника старухи Скиг.
      Поначалу, как водится, болтали о всякой чепухе: кто мог забеременеть, у кого сорвалась свадьба, кто, наоборот, обручился, и все такое прочее. Все более интересное приберегалось до общего сбора.
      А потом появилась Тетта – почти бегом.
      – Что стряслось? – спросила Ория, когда Тетта с разбегу рухнула на скамью.
      – Слыхали про Панчу? – Тетта пристроилась подле Ории.
      – А что с ней? – поинтересовалась Мави. Панча была сводной старшей сестрой Аниары.
      – Она чародейка!
      – Шутишь! – потрясенно выдохнула Ория.
      Мави, которая провела весь прошлый день в окружении почти одних только чародеев, поразилась куда меньше, тем более что Аниара вчера помянула, как Панча проснулась ночью, захлебываясь криком.
      Однако по улицам Панча не бегала и окон не била.
      – С ней все в порядке? – спросила Мави.
      – С Анкарой? Волнуется, конечно, но...
      –Я про Панчу.
      – О!.. – Тетта на миг смутилась, потом сказала: – Думаю, да. Ее заперли в комнате и послали за жрецом.
      –З а жрецом? Зачем?
      – Чтобы попытаться ее вылечить, конечно! – Через голову Орин Тетта взглянула на Мави.
      – А как Аниара? – вмешалась Ория. – Она-то не чародейка?
      – Говорит – нет, – отвечала Тетта. – Она неплохо держится, но не может уйти из дому, пока там жрец.
      – Значит, сегодня ее не будет? – уточнила Мави.
      – Нет. – Тетта оглядела подруг. – Думаю, нам стоило бы сходить туда и успокоить ее.
      – Конечно же, сходим! – согласилась Ория. Она зябко повела плечами. – Ну надо же, собственная сестра – чародейка! Вот ужас-то.
      – Не такой уж и ужас на самом деле, -возразила Мави.
      –Ты-то откуда знаешь? – фыркнула Тетта.
      Мави улыбнулась и принялась объяснять, как она провела вчерашний день. Подружки были поражены – что и ожидалось.
      – Может, стоило бы рассказать Панче об этом доме чародеев, – задумчиво предложила Ория, когда Мави закончила свой рассказ.
      – Но ее же лечат! – возразила Тетта.
      – Но вряд ли вылечат, – с сомнением покачала головой Мави. – Не верю я, что чародеев можно вылечить.
      – Пойдем посмотрим? – Ория вскочила. – Только сперва отнесем все домой...
      Подружки закивали, и уже через полчаса троица беседовала с Аниарой и ее матушкой в гостиной их дома, изо всех сил делая вид, что не слышат несущегося сверху бормотания.
      – Надеюсь, сработает. – Аниара взглянула вверх.
      – На самом деле быть чародеем вовсе не так ужасно, сказала Мави. – Кое-кто в доме лорда Фарана просто гордится этим. И, думаю, порой это очень удобно – владеть такой силой.
      Аниара содрогнулась.
      – От нее мороз по коже, – призналась она. – Что, если сестра обезумеет, как те, другие? И начнет ломать вещи? Или вокруг нее станут исчезать люди? А что, если...
      В этот миг солнечный свет померк, а Мави и всех остальных будто придавило чем-то.
      Мави сглотнула.
      – Кажется, молитвы жреца подействовали, – сказала она. Мысль о том, что наверху, в комнате Панчи, присутствует бог или какое-то его воплощение, заставила ее волноваться не меньше, чем полный дом чародеев.
      – Интересно, кого он призывает?.. – Ория смотрела наверх.
      – Помнится, когда болел Дириэль, жрица призывала Блакроса, – отозвалась Тетта. – Она сказала тогда, что Блакрос – бог-целитель.
      – А мне кажется, чародейство в исцелении не нуждается, -с сомнением произнесла Мави. Она взглянула на мать Аниары – и Панчи: та с несчастным видом сидела в углу в кресле-качалке.
      Женщины помолчали; в доме был бог, и это действовало на всех, хоть и по-разному. Наконец Аниара попросила:
      – Мави, расскажи еще про лорда Фарана!
      Радуясь, что можно отвлечься, Мави принялась подробно описывать, что и как делал и говорил накануне лорд Фаран. Она как раз дошла до его колдовского разговора с Итинией, когда воздух колыхнулся и незримая плита поднялась с их плеч.
      Все взоры обратились к лестнице.
      – Должно быть, кончилось, – сказала Ория.
      Мгновением позже наверху растворилась дверь, послышалось всхлипывание Панчи, и на лестнице, оправляя белое одеяние, появился жрец.
      – Как там? – Аниара вскочила.
      Жрец глубоко вздохнул и лишь потом ответил:
      – Я советовался с богиней Унниэль Проницательной. Боюсь, результат не тот, на какой вы рассчитывали.
      – О чем ты говоришь?
      Жрец снова вздохнул.
      – Богиня не признала в твоей сестре человека. – Не дав никому ничего сказать, он поднял руку и продолжал: – Само по себе это значит немного: боги видят не так, как мы, и часто не признают магов – кроме жрецов – людьми. Кое-кого из людей они не видят вообще; мы не понимаем почему, а боги не утруждают себя внятными объяснениями. Унниэль видит Панчу, но не как человека; она сказала: Панча – творение, для которого в этшарском названия нет.
      Аниара издала полупридушенный стон.
      – Унниэль не смогла поведать мне ничего достойного внимания и про сами чары, – вновь заговорил жрец. – Она не может снять их и уверила меня, что этого не сможет никто, ни боги, ни демоны. Она сказала, вряд ли какая-то иная магия может обратить превращение Панчи, мешает что-то у той в голове – богиня назвала это урсеттор фуал, – однако она напомнила мне, что даже боги не вполне разбираются в магии и не знают точно, чего можно добиться с ее помощью.
      – Так Панча по-прежнему чародейка? – потребовала ответа мать Аниары. Мави в удивлении обернулась: старая дама перестала раскачиваться и пожирала жреца глазами.
      – Она осталась чародейкой, – подтвердил жрец. – Больше, чем сделал, я сделать не могу.
      – В моем доме чародеям не место, – решительно заявила старуха.
      – Мама, она твоя дочь! – воскликнула Аниара.
      – Уже нет. Ты слышала, что сказал жрец, Аниара: она теперь даже не человек! Она – тварь, которая притворяется моей дочкой.
      – Я не говорил... – начал жрец.
      – Человек или нет – но чудовищем она вот-вот станет, – заявила старуха. – Кто-нибудь уже слышал про дом в Морском районе – там, где Варрин-Ткач в мгновение ока снес верхний этаж? Едва собственную жену не пришиб!
      Девушки переглянулись.
      – Прошу тебя, мама, это же ее дом, – сказала Аниара. – Куда ей еще идти?
      Мави уже знала, что будет дальше; и точно – Тетта и Ория повернулись и уставились на нее. Мать Панчи ткнула в нее пальцем, и Аниара тоже обернулась.
      Озадаченный жрец тоже смотрел на нее – просто потому, что смотрели другие.
      – Ну ладно, – сдалась их безмолвному напору Мави. – Я отведу ее туда. – Правду сказать, согласилась она не только из сочувствия к Панче, но и потому, что могла лишний раз повидать лорда Ханнера и убедиться, что он все еще принадлежит ей.
      – Могу я узнать – куда? – спросил жрец.
      – Объясни ты. – Аниара уже шла к лестнице. – Я пока помогу Панче собраться.

* * *

      Обрабатывая толпу на площади – срезая с поясов кошельки и опуская их в собственную суму, – Танна-Воровка не переставала размышлять, с кем ей поговорить об Элькене. И надо ли вообще о нем с кем-нибудь говорить. Она пришла сюда, чтобы предупредить городскую стражу насчет чародеев, но сразу же поняла, что им уже все известно. Гвардейцы у входа во дворец, шумящая толпа – дураку понятно, про чародеев знают все.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23