Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Путь империи

ModernLib.Net / Научная фантастика / Флинт Эрик / Путь империи - Чтение (стр. 2)
Автор: Флинт Эрик
Жанр: Научная фантастика

 

 


* * *

Новое жилище оказалось сплошным разочарованием. Просто две крашеные прямоугольные коробки с плоскими стенами и грубыми стыками. Даже воздух внутри казался мертвым, словно течение не могло сюда проникнуть. И в довершение всех бед, здесь не было бассейна. Только помывочное устройство с тесной емкостью, в которой, пожалуй, можно слегка намочить пух.

Вздохнув, Эйлле надел новую перевязь глубокого темно-зеленого цвета, украшенную пряжками с желтыми и зелеными эмблемами Плутрака. С какой-то таинственной целью воздух в жилых помещениях искусственно охлаждался. Что за бессмысленная трата энергии! Эйлле отправил Яута на поиски регулятора температуры.

— У людей более узкий диапазон комфортных условий, чем у джао, — сказал Яут минуту спустя, снова принимаясь за багаж Эйлле. — Они гораздо чувствительнее к крайностям.

И он встряхнул церемониальную накидку, которую сшил для Эйлле по пути на Землю. Материя была великолепного качества и плотно заткана традиционным орнаментом Плутпака — Яут хотел, чтобы его подопечный предстал в самом годном свете, когда приступит к выполнению своих ответственных обязанностей.

Эйлле собирался прогуляться и осмотреть базу, когда в дверь постучали. Новоприбывших вызывал к себе главнокомандующий Каул кринну ава Дэно.

Яут отключил дверное поле, принял послание у солдата-человека и вновь активировал прямо у него перед носом — прежде, чем тот успел моргнуть.

— Каул не из тех, кто теряет время, верно? — фрагта дерзкая депешу перед собой так, словно боялся испачкаться. Выражение его покрытого шрамами лица казалось весьма свирепым.

— А ты бы на его месте стал ждать? — Эйлле провел щеткой по затылку, приглаживая золотистый ворс. — Определенно, первым делом ты захотел бы оценить нового заместителя. — Ты — отпрыск Плутрака, — отозвался Яут. — Этого достаточно, чтобы тебя оценить.

— Оценить Плутрак, но не меня.

Эйлле вспомнил, что день за днем внушали ему все его шестеро кочен-родителей, достойных отпрысков Плутрака. «Честь одного — честь всех». Это полагалось повторять каждый вечер, отходя ко сну. «Не стань первым, кто опозорит Плутрак» — с этих слов начинался день, этими словами заканчивался. И самое главное: «умри с честью». Умереть — это просто. Каждый рано или поздно умрет. Но вот умереть с честью — совсем другое дело.

Тем временем Яут, прищурив иззелена-черные глаза, разглядывал своего подопечного.

— Перевязь сидит недурно, хотя я мог бы сделать еще лучше. А вот накидка не очень хорошо драпируется. Я не зря говорил тебе еще не корабле: примерь ее хоть раз.

Эйлле повел плечом и поднял руку.

— Все в порядке. Не беспокойся по мелочам.

— Беспокоиться по мелочам — моя обязанность, — Яут расправил складку и отступил назад, безуспешно пытаясь выдать позу «гордость-и-одобрение» за что-то другое. — Ты хочешь заставить его ждать еще дольше?

С улицы уже доносился звук двигателя. За ними прислали машину.

— Трудно устоять перед таким искушением, — Эйлле сунул подмышку свой резной бау. — Но я постараюсь.

Яут убрал поле, и вскоре они снова шагнули навстречу яростному сиянию желтого солнца.

Охрана, ожидающая рядом с машиной, состояла из людей, и сама машина тоже была человеческой, хотя и оборудована магнитной подвеской джао. Когда водитель распахнул дверцу, Эйлле заметил на его коричневом лице капли влаги. Зачем понадобился водитель, если они сами без особого труда могут управлять машиной?

— Как вас называют"? — спросил Эйлле, опускаясь на сиденье. Оно было слишком коротким, слишком узким… в общем, таким же неудобным, как слова человеческого языка.

Яут с удивлением посмотрел на своего подопечного. Однако в докладах сообщалось, что у людей принято сообщать свои имена при первом знакомстве. Более того, это считалось первым правилом вежливого поведения.

— Рядовой первого класса Мастертон, сэр! — человек захлопнул дверцу, обежал вокруг машины и плюхнулся на водительское место с таким видом, словно выполнял чрезвычайно важное задание. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

— Космические путешествия редко бывают приятными, — ответил Эйлле. — Однако мы пересекаем космос не ради удовольствия. Путешествуют для того, чтобы принести пользу.

— Э-э-э… так точно, сэр, — солдат бросил на обоих джао взгляд через плечо и принялся сосредоточенно управлять автомобилем.

По пути они несколько раз обгоняли большие группы людей. Туземцы почему-то ходили строем и старались шагать одновременно, словно были не живыми существами, а шестеренками в каком-то механизме. Наконец машина остановилась перед высоким черным строением, отлитым из квантового кристаллина. Все его поверхности были скругленными и словно перетекали друг в друга. В отличие от жилища Эйлле, штаб главнокомандующего Каула кринну ава Дэно, несомненно, был творением джао. Впервые по прибытии на Землю Эйлле увидел что-то родное.

Внутри царил приятный полумрак — освещение было приглушенным, как и знакомый, чуть терпкий запах трав. Охрана проводила Эйлле и его фрагту к черной искрящейся стене, которая при их приближении замерцала и растворилась.

— Сюда, сэр, — Мастертон жестом указал на вход, шагнул в сторону и замер в странной позе, прочесть которую было невозможно.

Яут вошел первым — теперь Эйлле позволил ему это. Дела касались только джао, и фрагта, с его большим опытом, лучше знал, как нужно действовать.

— Опусти уши, юноша, — шепнул Яут, шагнув вперед, и его плечи и руки привычно изобразили «почтение-и-верность долгу» с легкостью, которая достигается лишь тысячекратным повторением.

Каул стоял перед картой Земли — не выведенной на голодисплей, а стационарной, занимающей половину дальней стены, — и демонстрировал свой внушительный профиль. Эйлле еще не доводилось видеть столь мощного телосложения. Четкий, яркий ваи камити только подчеркивал выразительную форму мощных костей его черепа, а свою перевязь он носил так, словно это было роскошное церемониальное облачение. Конечно, этого следовало ожидать. Дэно был одним из великих коченов, хотя его статус был не столь высок, как статус Нарво или Плутрака.

— Я нахожу это странным, — изрек Каул, не поворачиваясь. Эйлле ждал на почтительном расстоянии, высоко подняв голову.

— Что именно, Главнокомандующий Каул?

— То, что командовать джинау на Земле будет отпрыск Плутрака.

У Эйлле давно возник вопрос о том, кем именно ему предстоит командовать — всеми наземными силами Земли или только войсками туземцев. Однако пока от подобных вопросов следовало воздержаться. Он чувствовал, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы вскрывать разногласия: ясно, что замечание Дэно содержит скрытую провокацию.

И он промолчал. Поэтому главнокомандующему пришлось повернуться и встать к собеседнику лицом — вместо того, чтобы сохранять нарочито невежливую позу. Глаза Каула ярко сверкнули, словно подавая предупреждающий сигнал. Темные полосы на щеках и подбородке лишь усиливали впечатление.

— Разумеется, мы счастливы, что удостоились благосклонности великого кочена. Нечасто столь славным отпрыскам случается почтить своим присутствием завоеванные миры.

В его тоне угадывался едва уловимый сарказм. Не стоит забывать, что Дэно и Нарво давно связывают прочные узы. Так что Эйлле оказался отнюдь не на дружественной территории.

Но он ничем не выдал своих чувств.

— Для меня это назначение — большая честь. Плутрак желает лишь одного: чтобы я был полезен и хорошо исполнил свой долг.

— Если на этой дурной планете хоть от чего-то может быть польза! — взмахом руки Каул восстановил защитное поле. — Насколько честны были ваши учителя, когда объясняли вам суть вашей задачи?

Эйлле бросил на своего фрагту быстрый взгляд, надеясь на подсказку, но Яут даже не шелохнулся.

— Полагаю — в той степени, насколько это вообще возможно, Главнокомандующий.

— Тогда можно не сомневаться, что они вам почти ничего не сообщили, — Каул опустился в свое кресло и задумчиво уставился в мерцающую карту, спроецированную в голоконтейнере, который возвышался на столе.

В этот момент Эйлле сообразил, что карта изображает сектор Маркау, который последнее время был ареной противоборства нескольких фракций Экхат.

Голографическая карта медленно вращалась, переливаясь в сумерках изумрудной зеленью и золотом. Огоньки отражались в глазах Дэно.

— Эта планета — жалкая дыра, где представители господствующего вида расплодились до такой степени, что она находится на грани экологической катастрофы. Суета и хаос. Люди довольно умны, но это просто чудо, что они не уничтожили друг друга при помощи собственных технологий задолго до нашего появления.

Эйлле изучал карту.

— Я слышал, что они прекрасные воины. Остались ли на Земле территории, которые еще не контролируются джао?

— Конечно, нет! — Каул повернулся к нему и опустил — Мы держим под контролем каждый клочок земли, который того стоит.

— Понятно… — отозвался Эйлле, принимая позу «спокой-ствие-и-легкий-интерес». Ныряй осторожно, Эйлле кринну ава Лдухрак. Он чересчур вспыльчив, даже если принимать в расчет отношения их коченов. — Надеюсь, вы меня просветите?

— Люди разумны, — произнес Каул. — Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Они разумны, но иначе, чем мы с вами. Это разумные хищники, индивидуалисты по сути своей и в первую очередь, они руководствуются только своими сиюминутными потребностями…

Эйлле выбрал точку на стене, над головой главнокомандующего, устремил туда взгляд и расфоркусировал глаза, делая вид, что следит за происходящим. Он ждал.

— К тому же они легкомысленны сверх всякой меры! — Каул разложил руки на блестящей черной столешнице и уставился на кончики своих пальцев. — Способов заниматься чем-то, не занимаясь ничем, у них больше, чем звезд на небе. «Живопись»! «Домашние любимцы»! «Садоводство», «кино», «музыка»! Этот список можно продолжать до бесконечности. Они одержимы оллнэт — значительная часть населения занимаается исключительно тем, что производит всевозможные выдумки, а потом записывает это на всевозможные носители и распространяет их по планете!

Во время всего перелета Эйлле проводил языковое запечатление каждый раз, когда отходил ко сну, но его словарный запас был пока ограничен. Во всяком случае, эти человеческие слова были ему незнакомы. Эйлле пообещал себе, что попросит Яута найти их.

— Похоже, мне предстоит интересная задача. Для меня будет честью принять участие в ее решении.

— У людей это называется «грязная работа», — Каул сжал кулаки. — Местных нужно постоянно воспитывать. В лицо они говорят тебе одно, а стоит отвернуться — делают совершенно противоположное. И утонченности Плутрака здесь не место. Если считаете, что не сумеете сделать все, что может потребоваться, вам лучше сразу подыскать менее ответственную должность.

Яут внезапно заволновался. Он переминался с ноги на ногу, шевелил руками, словно не знал, какая поза окажется уместной. Дать этому беспорядочному движению какое-то толкование было невозможно. Некоторое время Эйлле наблюдал за старым воином, но так и не понял, что тот хотел ему передать.

— Я сделаю все, что потребуется, Главнокомандующий Каул, — Эйлле развернул уши. — Губернатору достаточно лишь приказать.

Каул не ответил. В наступившей тишине было слышно, как шумит воздух в фильтрах. Голографическая карта вращалась, точно планета вокруг своей оси, ее огни притягивали взгляд.

Каул, Эйлле, Яут — все трое просто наблюдали. Эйлле сосредоточился на своем времячувстве, добиваясь, чтобы все вокруг казалось неподвижным. Он хотел понять, что скажет Каул, но в голову ничего не приходило. Потом откуда-то сзади донесся негромкий вздох Яута, и Эйлле позволил себе восстановить обычную скорость восприятия.

— Сражения в секторе Маркау закончились, — внезапно произнес Дэно. — Только что поступило сообщение о том, что фракция Полной Гармонии нанесла поражение фракциям Истинной Гармонии и Мелодии. По некоторым признакам, события будут и дальше развиваться в этом направлении. Дальнейший ход течения читается неоднозначно, но большинство экспертов считают, что это произойдет скорее раньше, чем позже.

Эйлле снова устремил взгляд на карту и даже подошел поближе, чтобы понять смысл непрерывного перемещения этих крохотных огоньков — розовых, зеленых и янтарных.

— Зачем? Сразу после такого крупного сражения…

— Кто знает? — отозвался Каул. — Пока никому не удалось понять, чего на самом деле хотят Экхат… кроме одного: что они хотят остаться одни во Вселенной.

Глава 2

— Я узнал, что новый Субкомендант происходит из очень влиятельного клана!

Это было первым, что услышала Кэтлин Стокуэлл, едва доктор Кинси перешагнул порог ее комнаты.

— Плутрак, ни больше ни меньше! Может, он даст мне интервью для моей книги — как ты думаешь?

Ошарашенная, она оторвалась от компьютерного терминала за которым сидела в окружении груды истрепанных книг, принесенных из библиотеки. И уставилась на профессора — помятого человека средних лет с широким лбом, кожей цвета яофе с молоком и курчавыми серебристыми волосами, — словно видела первый раз в жизни.

Кэтлин уже почти пять лет училась в Университете Нью-Чикаго, в центре Мичигана. Получив прошлой зимой степень бакалавра истории, она уже писала докторскую диссертацию и работала лаборанткой у своего научного руководителя, доктора Джонатана Кинси.

Кинси специализировался на американской истории, но два года назад загорелся идеей написать книгу по истории джао. Каким-то образом он умудрился выбить у Губернатора Земли разрешение на исследования и даже заручиться невнятными обещаниями сотрудничества. Кэтлин подозревала, что причиной были скорее невнимательность и недопонимание, нежели настоящее одобрение. В культуре джао, похоже, не существовало понятия «истории» в привычном для людей смысле. Дело не в том, что джао не интересовались собственным прошлым — напротив, они относились к нему очень трепетно. Однако этот интерес заключался скорее в сохранении преданий клана и их изустной передаче от родителей детям. Это были истории, но не история — наука, какой ее представляют себе люди.

За месяцы, проведенные вместе, Кэтлин очень привязалась к профессору Кинси. Но уже не в первый раз она сожалела, что проницательность и эрудиция — не единственные качества, которые делают ее научного руководителя похожим на «сумасшедшего ученого» из комиксов.

— Категорически не советую, — произнесла она со всей твердостью, которую можно было выразить, понизив голос ДО полушепота. Банле, телохранительницы — а вернее, тюремщицы Кэтлин — видно не было, но она наверняка стояла в коридоре, прямо у входа в комнату.

— Ты уверена? — не сдавался профессор. — Не спорю, ты гораздо лучше разбираешься в обычаях джао, я первый это признаю, но… Такая возможность! Он же из Плутрака, Кэтлин. А Плутрак — быть может, самый уважаемый из всех ныне существующих коченов джао!

Кэтлин покосилась на дверь, от всей души желая, чтобы с голосом у профессора стало так же плохо, как и со здравым смыслом. К несчастью, Банле блестяще владела английским, хотя ее полное имя звучало как Банле кринну нао Нарво.

— Возможно… — девушка более выразительно посмотрела на дверь и прошипела: — Только вряд ли Нарво согласятся с вашим мнением, профессор.

При этих словах Кинси наконец-то вернулся с небес на землю: Кэтлин поймала его встревоженный взгляд, брошенный в сторону коридора. Кочен, который возглавил Завоевание и получил право править Землей, был самым давним и самым яростным соперником Плутрака из всех, кто присутствовал на нынешней политической арене джао. И считал себя ничуть не менее прославленным, чем Плутрак.

По крайней мере, у людей создалось именно такое впечатление. Внутренняя политика джао представляла собой настоящие дебри. Строго говоря, «политика» джао была «политикой» в той же мере, что и «история». Однажды, улучив момент, когда Банле не было поблизости, профессор Кинси шепнул своей студентке, что при всех своих технологиях джао напоминают ему скорее древние варварские племена, чем цивилизованное общество. Впрочем, все эти хитросплетения отношений между кланами — «коченами» — имели для самих джао куда большее значение, чем политика для современного человека.

Временами, разбираясь в системе взаимоотношений джао, Кэтлин вспоминала рассказы своей ныне покойной бабушки о спорах и распрях между кланами ее предков, аппалачских горцев. Структуры управления в современном понимании этого слова у них, похоже, не было вообще.

«Ваш прапрадядя украл у нас свинью, но я, так уж и быть, не буду обращать на это внимания, поскольку ваша прапратетя вышла замуж за второго кузена моего прадеда, и потому что я видел, как их третий сын помогал возводить забор на земле, принадлежавшей дяде моего прадеда, пока его жена не умерла и он не женился на Уиддер Джонс, и незаслуженно доставшейся потом дочери Уиддер от ее первого брака с Томом Хоббсом. Поэтому я продам вам эту брагу по хорошей цене ведь в конце концов вы не обязаны во всем отчитываться за этого бездельника Хоббса…»

Такие истории очень забавляли Кэтлин, пока она была маленькой девочкой. Но когда тебе двадцать четыре, многие веши ты начинаешь воспринимать совершенно иначе. Подобно большинству ее предков-горцев, джао становились весьма агрессивны, когда дело касалось подобных вопросов. Давнее противостояние великих коченов Нарво и Плутрак могло сколь угодно напоминать вендетту Хэтфилдов и Маккоев [3], вот только масштабы были не те. И если противостояние перерастет в открытый конфликт, все человечество окажется между молотом и наковальней.

Ситуация усугублялась тем, что по каким-то причинам, о которых Кэтлин не имела ни малейшего представления, Нарво назначили «Губернатором» Земли одного из самых жестоких отпрысков своего клана — Оппака кринну ава Нарво. Его меры считались зверскими даже по меркам джао, к тому же, в отличие от большинства своих соплеменников, он был подвержен внезапным вспышкам безумной ярости. Кэтлин даже сомневалась, был ли он полностью в здравом уме, но об этом сложно судить, когда имеешь дело с инопланетными существами. Так или иначе, с таким же успехом они могли сделать правителем Энса Хэтфилда по прозвищу «Дьявол».

Массивная фигура Банле перегородила дверной проем. Похоже, дискуссию пора сворачивать. Прикусив губу, Кэтлин придумывала формулировку повежливее.

Почти всю жизнь она провела среди джао и, в отличие от большинства людей, понимала язык их поз — Язык тела, как они это называли. Например, сейчас стойка Банле — казалось бы, ничем не примечательная — означала «угрозу-и-пре-дупреждение», и любое проявление неуважения со стороны пленницы будет наказано очень жестоко. Об этом напоминал небольшой шрам на плече Кэтлин, не говоря уже о многочисленных синяках.

— Не стоит добиваться внимания сильных, — проговорила девушка. — Если Субкомендант пожелает встретиться с вами, вам придет приглашение. В противном случае вам не стоит его беспокоить.

И если вам повезет, этого никогда не случится, добавила она мысленно. Впрочем, себе Кэтлин могла пожелать того же самого. Ее жизнь и без того похожа на прогулку по краю пропасти. Не хватает ей еще впутываться в распри джао.

К счастью, охранницу эта формулировка успокоила, а у профессора Кинси очень кстати случился один из редких приступов здравомыслия. Пробормотав что-то вежливое, он вышел из комнаты. Через минуту Кэтлин смогла вернуться к работе. Подавив готовый вырваться вздох облегчения — Банле понимала мимику и жесты людей не хуже, чем их язык — девушка попыталась изобразить позу «сосредоточенность-на-текущей-задаче».

Получилось неплохо, несмотря на то, что это приходилось делать сидя. А разве могло быть иначе? Кэтлин осваивала сложную систему Языка тела джао с ранних лет, и лишь последнее время — из чистого интереса. Поначалу, с прилежностью, несвойственной маленьким девочкам, она училась этому просто ради того, чтобы выжить. Так младенец, оказавшийся в стае волков, учится выть на луну.


Закончив работу с материалами профессора Кинси, Кэтлин отправилась в кафетерий студенческого союза, чтобы немного перекусить. Единственное свободное место оказалось за столиком, где расположились Миранда Силви и ее подружки. Обычно Кэтлин держалась от них подальше, поскольку считала этих девиц непроходимыми дурами.

Неудивительно, что темой для разговора стал новоиспеченный Субкомендант Эйлле кринну ава Плутрак.

— Говорят, он настоящий принц джао! — сказала Миранда Силви — высокая цветущая девушка с золотыми волосами. Она выглядела человеком, который ни разу в жизни не испытал чувства голода. — Вот почему ему не пришлось продвигаться с самого низа по служебной лестнице. Интересно, они устроят прием в его честь?

Она повернулась к Кэтлин, которая как можно незаметнее проскользнула к столику и уселась на стул из оранжевого пластика. В зале было людно, отовсюду доносился звон приборов и запах спагетти.

— Кэтлин, у тебя такие связи… Может, достанешь нам приглашение?

Кэтлин бросила рюкзак на пол и бросила в чашку с чаем, которую держала в руке, дольку лимона. Ее охранница уже стояла в нескольких футах от столика, перед кирпичной колонной.

— Папа не посвящает меня в свои дела.

Девушка говорила негромко, но прекрасно понимала, что слух у Банле как у лисы, и она не пропустит ни слова.

— Он старается не смешивать личную жизнь и общественную деятельность… — она незаметно покосилась на охранницу, которая уже выгнулась в позе «внимание-и-подозре-ние». — Может, сменим тему?

— Но ведь твои родители близко знакомы с Губернатором Нарво, верно? — не уступала Миранда, снова взявшись за вилку. — Наверняка они постоянно видятся.

— Джао не бывают близко знакомы с людьми, — резко возразила Кэтлин. — Я вообще не уверена, что у них бывают друзья в том смысле, в каком ты это понимаешь, даже среди своих.

Эта дурочка начинала ее раздражать!

— Кроме того, — добавила она педантично, — он никакой не «Губернатор Нарво». Нарво — название клэйа, а не фамилия, поэтому нужно говорить либо «Губернатор Оппак», либо «Губернатор ава Нарво».

— И все-таки хотела бы я взглянуть на этого Субкоменданта, — на круглом лице Трейси Гуин появилась мечтательная ухмылка. — Говорят, он такой молодой и очаровательный… И…

Стараясь не слушать этот вздор, Кэтлин принялась за обед, пытаясь взять себя в руки.

Идиотки.

Даже хуже, чем идиотки. Одним из самых негативных последствий, которые повлек за собой захват Земли инопланетянами, стали глубокое различие в положении различных стран и классовое расслоение внутри каждой нации. В странах, которые оказали завоевателям вооруженное сопротивление, было введено непосредственное правление джао и установлены особенно жесткие порядки. В первую очередь это касалось Соединенных Штатов, которые обладали наиболее мощным военным потенциалом и потому боролись дольше остальных. Те же государства, которые быстро капитулировали — как Япония и почти вся Европа, за исключением Англии и Франции, — получили даже нечто вроде самоуправления.

Точно такая же ситуация складывалась внутри каждого государства. Люди, которые охотно и быстро шли на сотрудничество, получали гораздо больше привилегий. В результате на территориях, которые, подобно Северной Америке, были разорены войной и до сих пор не оправились от ее последствий, можно было есть вволю, получать прекрасное образование… или едва сводить концы с концами.

В результате через двадцать лет появились такие, как Миранда и ее подружки — студентки, которые родились и выросли после завоевания и получили, мягко говоря, превратное представление об устройстве вселенной и о том месте, которое они в ней занимают.

Кэтлин покосилась в сторону Миранды, которая весело чирикала что-то про «принца джао». Эта девочка понятия не имеет о том, что на самом деле представляют собой джао. Прежде всего — они завоеватели. Они используют человечество и ресурсы Земли исключительно для собственных нужд. Что бы там ни напридумывала Миранда и ей подобные, джао не испытывают потребности в эмоциональной отдаче со стороны людей. Им не нужно ни привязанности, ни дружбы… и уж точно они не нуждаются в кучке тупых студенточек, сходящих по ним с ума!

И знаков сексуального влечения со стороны женского населения Земли тоже — к счастью для идиоток вроде Миранды. Так что им не светит стать наложницами завоевателей.

Очень-очень жаль, злорадно подумала Кэтлин. Вот было бы здорово, если бы кто-нибудь вроде Миранды или Трэйси вменялся с ней местами, скажем, на пару дней. От этого ыиграли бы обе стороны: Кэтлин отдохнула бы от «опеки», а у этих безмозглых котят открылись бы глаза.

Почему никто из них не потрудился совершить небольшую поездку, чтобы полюбоваться на кратеры, которые остались на месте Чикаго или Нью-Орлеана? По мнению Кэтлин, одной мысли об этом было достаточно, чтобы трезво взглянуть на вещи. Джао стерли с лица земли два города и даже не удосужились принести извинения — а ведь люди воздержались от применения ядерного оружия, хотя такая возможность рассматривалась. Отец Кэтлин в то время был вице-президентом США, и девушка знала, что это правда.

Вторжение стало для всех полной неожиданностью: технологии джао позволили им обмануть электронные системы раннего оповещения Земли. Сильнее всего досталось Северной Америке. Очевидно, джао каким-то образом определили, что именно на континенте сосредоточен наиболее значительный запас вооружения. Они высадили десант в нескольких точках Северной Америки и начали стремительное продвижение по континенту. Прежде, чем правительство Соединенных Штатов смогло принять ответные меры, прошло несколько дней: устройства джао позволяли выводить из строя системы электронных коммуникаций или нарушать их работу. Войска джао уже пришли во взаимодействие с армией и мирным населением, и применение ядерного оружия стало невозможным. Правительство не могло позволить себе пожертвовать жизнями десятков миллионов людей и отравить радиоактивными отходами две трети континента.

В конце концов, — или «по крайней мере», если говорить о Чикаго и Нью-Орлеане — это уже не имело значения. Армия США вела яростные бои, пытаясь отстоять эти города. Джао убивали десятерых за каждого из своих воинов, но несли значительные потери, и их наступление почти прекратилось. И через несколько дней они потеряли терпение.

Нет, нет, это не совсем точное выражение. «Терпение» — это качество, присущее людям, и это понятие применимо к психологии джао лишь с большими оговорками. Лучше сказать так: джао, со свойственной им практичностью, предпочли решить проблему одним ударом — вернее, двумя, — пожертвовав ради этого ресурсами этих территорий. А уровень технологий и способность действовать в открытом космосе позволили сделать это весьма эффективно. Достаточно было выбрать две каменные глыбы в поясе астероидов, отбуксировать их на околоземную орбиту и разогнать до скорости в пятьдесят тысяч миль в час. Никакого радиоактивного заражения — и на том спасибо.

То, что при этом погибло несколько миллионов человек, завоевателей нисколько не волновало. Ни тогда, ни сейчас, по прошествии двадцати лет, насколько Кэтлин могла судить.

Обед был съеден, а чай лучше допить где-нибудь в другом месте, где можно будет отдохнуть от этой дурацкой болтовни. Девушка встала, вскинула на плечо сумку, задвинула стул на место и направилась к выходу. За спиной мерно топали ноги, обутые в ботинки — Банле не отставала от нее ни на шаг. Наверно, обреченно подумала Кэтлин, она никогда не отстанет.

«Телохранительница» действительно находилась при ней всюду и всегда. Банле кринну нао Нарво стала ее постоянной спутницей с тех пор, как Кэтлин исполнилось четыре года — вскоре после того, как джао обнаружили, а вернее, поймали ее отца, Бенджамина Стокуэлла. Из всех уцелевших членов правительства США он занимал самый высокий пост, поэтому был назначен главой нового правительства североамериканского региона, куда входила также Канада и Мексика: джао мало беспокоили тонкости межнациональных отношений.

Отец Кэтлин не испытывал ни малейшего желания занимать этот пост, но сопротивляться не стал. Он надеялся использовать свои полномочия, чтобы облегчить положение населения Америки. К тому же ему дали понять, что в случае несогласия разговор будет очень коротким. Либо он подчинится, либо его «усмирят».

Эту истину Кэтлин познала на собственном опыте, причем в очень раннем возрасте. Банле кринну нао Нарво считалась ее телохранительницей, но с тем же правом ее можно было назвать надзирательницей и в любой момент могла стать ее палачом. Кэтлин служила залогом того, что Бенджамин Сто-куэлл и впредь будет сотрудничать с джао. До тех пор, пока он выполнял их требования, ставил свою подпись под их решениями и изображал дружбу и взаимное доверие между марионеточным правительством Северной Америки и завоевателями, его дочери ничто не угрожало. Но как только отец дочь нарушат правила игры, Кэтлин поплатится за это.

У нее было двое братьев. Старший из них погиб в боях с джао, когда вторжение только началось, младший — несколько лет назад, в руках Губернатора Оппака. Кэтлин хорошо понимала, что ее непредсказуемая тюремщица без колебаний свернет шею своей подопечной, если сочтет необходимым или получит такой приказ. Как и ее родители, Кэтлин считалась свободной, но лишь в той мере, в какой позволяли джао, и лишь до тех пор, пока оставались послушны.

И теперь, когда университет гудел слухами об этом новом назначении в командовании джао, ей тоже стало интересно взглянуть на нового Субкоменданта… конечно, не для того, чтобы с ним познакомиться. Джао стали для многих студентов чем-то вроде модного увлечения. Они даже пытались подражать инопланетянам — например, копировали манеру их поведения или наносили на лица рисунок, имитирующим ваи камити. Бедолаги, они надеялись таким образом снискать их благосклонность! Некоторые доходили до того, что покрывали кожу соответствующей татуировкой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37