Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гнев Ашара (Книга Королевств - 1)

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Уэллс Энгус / Гнев Ашара (Книга Королевств - 1) - Чтение (стр. 11)
Автор: Уэллс Энгус
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      - Он оставил бы меня? - спросил Кедрин.
      - Да,- без колебаний ответил наставник.- Это разбило бы его сердце, но он оставил бы тебя, если бы этого потребовал долг перед Королевствами. Как и я. Как и ты нас оставишь, если потребуется. Если тебе это не понятно, ты недостоин быть принцем Тамурским.
      Кедрин опустил меч, изучая спокойное бесстрастное лицо кьо.
      - Вот уж не думал, что это так,- пробормотал он, ощущая, как опасно близки детские слезы.
      - Но это так,- сказал Тепшен.- И если Орда разбила Становище за этим хребтом, у тебя позднее будет не один случай обагрить кровью свой клинок. Наберись терпения.
      Кедрин кивнул и продолжил точить кинжал, не желая, чтобы кьо заметил, насколько его ученик готов разрыдаться. Он ощутил благодарность, когда Тепшен хмыкнул и поднялся на ноги, хлопнув его по плечу. Немного погодя юноша последовал за уроженцем востока через поляну к Бедиру.
      - Прости,- сказал принц.- Я в точности исполню твой приказ.
      - И никогда в этом не сомневался,- ответил Бедир.- Ты слишком хороший воин.
      Кедрин, довольный похвалой, твердо решил исполнить любые приказы отца и оправдать ожидания Бедира и Тепшена Лала, как подобает принцу Тамура. Неважно, что может случиться, пообещал он себе, он останется верен долгу, чего бы это ему ни стоило. Более основательно задумавшись, он понял, что втайне все же надеется, что все они, избежав опасности, благополучно вернутся в Высокую Крепость.
      В действительности же надежды на такой исход было мало. И юноша спросил себя, становится ли он наконец взрослым? Подумал, не поговорить ли с Тепшеном или Бедиром, но сразу же отбросил эту мысль: оба казались слишком погруженными в себя, видимо, готовясь к тому, что должны были обнаружить за хребтом.
      Они оставались в укрытии, ожидая, когда сядет солнце и Белтреван снова окажется во власти ночи. Когда свет неба угас, Кедрин увидел над хребтом пляшущие отсветы, словно от лесного пожара, и вдруг понял, что смотрит на зарево от пламени множества костров, столь мощного, что небо точно окрасилось зарей. И по мере того, как ночной лес затихал, из-за горы все громче доносился мерный шум, как если бы мимо них бежала полноводная Идре. То были многочисленные голоса с Великого Становища. Юноша и представить себе не мог, сколько же нужно народу, чтобы поднять такой шум, но внезапно ощутил себя совсем маленьким и не на шутку испуганным.
      Он испытал облегчение, когда Браннок хмыкнул и поднялся на ноги, объявив, что если уж они намерены подставить себя под удар, то почему бы не сделать это сейчас.
      Разведчики оставили лошадей на привязи под прикрытием деревьев и начали восхождение. Склон густо порос лесом, и они незамеченными достигли гребня, где легли плашмя, как только Браннок поднял руку. Затем они поползли вперед - друг за дружкой, точно большая змея. Бедир следовал за Бранноком, за ним полз Кедрин, Тёпшен Лал был замыкающим. Разбойник привел их к уступу, отвесно обрывавшемуся в долину, склоны тут были слишком круты, чтобы разбить на них палатки. На краю обрыва проводник задержался и подался вперед, чтобы заглянуть вниз. Добравшись до края и увидев то, что открывалось внизу, Кедрин тоже стиснул зубы, не давая себе распахнуть рот и шумно выдохнуть.
      Ниже уступа хребет плавно изгибался, уходя на северо-восток, и у его подножия раскинулась обширная долина. Там росло совсем мало деревьев, зато много травы. Точнее, Кедрин предположил, что здесь должна расти трава. Она пропала под множеством шатров, ряды которых тянулись далеко за пределы его взгляда. Шатры заполняли дно долины и взбегали по склонам. С места, где он лежал, они казались дружно высыпавшими после дождя громадными грибами. Меж жилищ полыхали бесчисленные костры, наполняя ночь светом и гулом пламени, который смешивался с гомоном голосов, звяканьем посуды, собачьим лаем и конским ржанием. Мужчины, женщины и дети - от завернутых в шкуры младенцев до согбенных старцев мельтешили среди жилищ, выстроившихся, словно войско. Шесты с черепами торчали над палатками, точно стручки гороха над листьями, нависая над узкими проходами, и отсветы огней наделяли выбеленные кости некой потусторонней жизнью. Сперва трудно было заметить какой-то порядок в видимом хаосе шебангов, но по мере того, как Кедрин глядел во все глаза на жуткое зрелище, он понял, что ошибается. Получить полное впечатление от лагеря лесного народа мешала высота гребня и неровности местности внизу. Внешние окраины Становища казались отсюда устроенными как попало, но ближе к центру наблюдался определенный порядок.
      Там горел костер небывалой величины, столь мощный, что между ним и ближайшими кожаными шатрами был оставлен широкий круг открытого пространства. Шатры эти были больше прочих, у каждого перед завешивающим вход балдахином стояли вооруженные воины - явно часовые. Один шатер в центральном кругу располагался несколько особняком: похоже, его владелец занимал особое положение. Вскоре из него показался человек.
      Издалека Кедрин не мог ясно разглядеть это лицо, но принцу показалось, что у незнакомца были темные волосы и густая борода, под которой блестело нечто вроде торквеса. Мощные плечи облекало роскошное платье из волчьих шкур. Вооруженные стражи обступили этого человека, и тут же внимание Кедрина привлек другой.
      Позднее он не мог понять, почему запомнил все так четко, уж больно это противоречило здравому смыслу. Однако в тот миг он увидел второго столь отчетливо, как если бы их разделяло не более двух шагов. Это существо (юноша почему-то не думал о нем, как смертном человеке, хотя и не сумел бы объяснить, чем он отличался от остальных) было выше облеченного в волчьи шкуры человека, долговязо и странно угловато, плечи его неловко сгорбись под обилием мехов, окутывавших тело. Волосы цвета свежего снега рассыпались вокруг лица, мало похожего на человеческое - какого-то костлявого, треугольного, вызвавшего у Кедрина мысль о насекомом, и вдобавок молочно-белого. Рот смотрелся безгубым провалом под тонким острым носом, глаза сидели так глубоко, что были почти невидимы, словно вплавились в череп. У этого создания была хищная повадка, словно ястреб, волк и лесной кот приняли почти человеческий облик. И когда белогривая голова поднялась, чтобы обозреть Становище, Кедрин непроизвольно уткнулся носом в стебли и ветки, лишь бы скрыться от этого жуткого взгляда. Он был убежден, что эта тварь его видит: не глазами смертного, но сверхъестественным образом. Ибо понял с неумолимой уверенностью, что увидел Посланца Ашара. И одновременно осознал, что судьбы их отныне связаны.
      Юношу обожгло холодом. Не просто ледяным дуновением, но пронизывающим внутренности морозом, выворачивающим желудок наизнанку. Откуда-то к горлу обжигающе поднялась тошнота. Глаза заслезились: он боролся с приступом рвоты и побуждением бежать, не разбирая дороги, от этого полного неслыханной угрозы взгляда.
      Кедрину удалось справиться с собой, словно стряхнув с себя грязь. Когда глаза его вновь прояснились, он увидел, что Посланец в сопровождении вождя движется прочь от шатра, точно прогуливаясь, обходит главный костер, а сзади пристраивается еще несколько богато наряженных носителей торквесов. Кедрин вытер ладонью холодный пот с лица и в ужасе вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел рядом отцовское лицо. Бедир шепнул: "Уходим".
      Спускаясь обратно, юноша заметил, что у него стучат зубы. Добравшись до лошадей и увидев лица своих спутников, он обнаружил, что все ошеломлены размахом варварского Становища. Никто не сказал ни слова. Они молча и дружно оседлали коней и осторожно поехали прочь, желая поскорее оказаться на хорошем расстоянии от жителей леса.
      Прошло порядочно, прежде чем Бедир объявил передышку. А когда он наконец заговорил, голос его был мрачен и глух.
      - Больше не может быть сомнений. Против нас поднимается Орда.
      - Ты видел его? - у Кедрина дрогнул голос. Остальные оглянулись на него.
      - Я видел шатры и воинов,- сказал Бедир.- Там Кэрок, Дротт, Ят, Гримард и Вистрал. Все вместе. Между ними мир. Такое было прежде только один раз: когда Друл поднял Орду.
      - Нет, - Кедрин покачал головой и смутился.- Там был один... Он не человек. Весь в мехах, с белоснежными волосами. Он посмотрел... мне показалось, что посмотрел прямо на меня. Я подумал, что он меня видел.
      Рука Бедира упала сыну на плечо, пальцы стиснули бицепс сквозь кожу куртки.
      - Не мог он тебя видеть. Ни один человек не мог!
      Настойчивость этого заявления испугала Кедрина. Он даже ненадолго забыл, что теперь является воином.
      - Не думаю, что он человек, отец. Он... мне показалось, что это и был Посланец Ашара. Он не мог видеть меня, правда? - Кедрин услыхал отчаяние в своем голосе и, вопреки себе, содрогнулся, охваченный безымянной жутью.
      - Нет! - пылко воскликнул Бедир.- То была игра огня. Я не видел ничего подобного.
      - И я,- с торжественным лицом добавил Тепшен Лал.
      Взгляд Кедрина в смятении переходил с лица на лицо. Память о происшедшем была так свежа, что он поверить не мог, что только один ясно видел то создание.
      Но тут юноша заметил, как Браннок соединяет большой палец с мизинцем, разведя веером остальные, и проводит этим жестом у себя перед глазами, в упор глядя на юношу. Когда разбойник заговорил, голос его звучал хрипло.
      - Он видел порождение Ашара. Он видел Посланца.
      Бедир сверкнул глазами на бродягу. Лицо Владыки исказилось, челюсти сжались до отказа, хватка, сжимавшая плечо Кедрина, заставила юношу содрогнуться.
      - Мы едем в Андурел. Надо предостеречь Королевства!
      Кедрин во все глаза вылупился на отца. Голос Бедира одарил его новыми страхами. Он хотел заговорить вновь, спросить, почему его описание вызвало такую реакцию, ведь он, несомненно, лишь подтвердил то, что все уже предчувствовали и так. Но Бедир отвернулся к лошадям, плечи его ссутулились, словно отягощенные присланным знанием, глаза были мрачными. Самого Кедрина не отпускала зловещая немота, вопрос застрял в горле, и юноша молча вскочил на своего коня.
      Бедир, едва дождавшись, пока остальные окажутся в седле, пришпорил скакуна и понесся на юг, не обращая внимания на гром копыт, а лишь желая покинуть Белтреван с затаившейся в нем жуткой угрозой.
      ГЛАВА ШЕСТАЯ
      Хотя Борс и не мог определить, что это, или откуда он это знает, но он почувствовал некоторую перемену в Тозе, когда кудесник приветствовал Баландира, Улана племени Кэрок. И в лучшие времена нелегко было что-то прочесть на мертвенно-бледном лице, теперь же внимание воина сосредоточилось на беседе вождей, а не на Посланце. От успеха этих переговоров зависело будущее Великого Союза. Если Баландир согласится с тем, что у него теперь одна судьба с Нилоком Яррумом, и приведет в Орду тысячи своих воинов, вторжение в Три Королевства будет делом решенным. Если же нет... Борс не представлял себе, что может случиться тогда. До сих пор он привыкал к мысли о вторжении, только теперь ему пришло в голову, что Баландир мог бы и отказаться от союза. Но не война же, думал он. Ибо объединенное войско Дротта, Ята, Гримарда и Вистрала превосходило числом даже могучий Кэрок; а за спиной у Нилока стоял чародей, способный поразить страхом даже неистовое сердце Баландира. И все же что-то шло не так, и Борса это тревожило.
      Он занял свое место в кругу, слева от Тоза, деля внимание между Баландиром и Посланцем. Нилок сидел лицом к кэрокскому Улану, ятский Вран расположился справа от него, за Враном сидели Имрат, вождь Вистрала, и Дариен из племени Гримард. Гехрим каждого Улана молча стоял за их спинами: живая стена, способная обеспечить тайну переговоров.
      Яркий свет большого костра бросал отблески на доспехи и оружие. Дальше, как следующий рубеж охраны, маячила толпа лесного народа, ожидающего, чем кончатся переговоры. Вокруг стояли шесты мира с цветными лентами и развивающимися на верхушках пышными связками перьев, выкрашенных в алое и белое. Борс не видел, что происходит за спинами гехримитов, но знал, что там стоят почти все воины из их кочевья: бар-Оффы и простые бойцы, а также множество женщин, детей и стариков; и все они молча ждут. Ночной воздух сгустился от их чаяний, погрузив в тишину огромное Становище, раскинувшееся по долине. Даже псы затихли, перестав ссориться и прислушиваясь к происходящему. Борс услышал учтивые слова Нилока Яррума:
      - Добро пожаловать, Улан Баландир. Привет тебе во имя мира и нашей дружбы.
      Баландир ответил что-то схожее, голос его звучал невнятно из-за шрама, перекосившего его рот - далее длинный светлый след клинка терялся в рыжей лисьей бороде. Этот человек притягивал к себе взгляды. Он был пониже Яррума, но шире в плечах, мощнее в груди, волосы причесаны, как принято у его народа - отведены влево и заплетены в длинную косу с вплетенными в нее кусочками серебра и крашеными перышками. Роскошные меха. Куртка из меха выдры поблескивает в свете костра, плащ из конской шкуры свидетельствует о немалом богатстве. Сапоги из шкуры вепря, сквозь их кожу пропущена серебряная нить. По обычаю, вождю не полагалось иметь на переговорах никакого оружия, кроме кинжала, но рукоять кинжала была выделана из серебра, и работа оружейника смотрелась не хуже, чем у клинка, что висел у пояса Нилока. Ножны тоже были под стать оружию: вырезанные из цельного куска красного дерева и испещренные кэрокскими рунами. Заглянув в светло-голубые глаза Улана, Борс так и не определил, видит там осмотрительность или же недоверие.
      - Ты Тоз,- хмыкнул Баландир, устремив внимание на зловещее существо близ Нилока.- Я слышал разговоры о том, что ты Посланец Ашара. Это правда?
      Борс повернул голову в сторону колдуна, чтобы видеть его, когда тот ответит. И заметил, как небрежно кивнула белогривая голова. Глаза-кратеры вперились в глаза любопытствующего.
      - Да, это я,- ответствовал Тоз.
      Казалось, Баландир не ожидал столь краткого и простого ответа, он нахмурился, теребя на пальце кольцо из слоновой кости, взглянул на Нилока, как бы ища у того подтверждения. Нилок произнес:
      - Тоз - Посланец. Он пришел поднять Орду. Он даст нам Королевства.
      - Три Королевства получить нелегко,- ответил Баландир без всякого выражения на лице.- Не думаю, что жители будут согласны отдать их даром.
      - Ты сомневаешься в могуществе Ашара? - спросил Тоз голосом холодным и резким, точно треск льда над заводью посреди зимы.
      - Нет,- ответил Баландир, явно что-то обдумывая и тая, и уклончиво добавил: - Я достаточно чту Ашара, поэтому и не готов принять недосказанные слова его Посланца.
      - Ты слышал мое слово,- сурово ответил Нилок, потемнев лицом и буквально испепеляя взглядом Кэрока. Затем его черные глаза переметнулись на колдуна в безмолвной просьбе свидетельства, которое убедило бы маловера.
      Борс облизал губы, ожидая гнева, а за ним - немедленного и несомненного проявления чародейского могущества. К его удивлению, взрыва не последовало. Можно было подумать, что мысли Тоза блуждают в иных краях, а с этой встречей ему не терпится покончить, и он просто не желает ставить под удар будущее Орды, оскорбив Улана Кэрока.
      Борс увидел, как смертельно-бледное лицо поднимается, точно голова готовой к броску змеи. Но Посланец только и сказал:
      - Как я могу доказать тебе это, Улан?
      Лицо Баландира из хмурого стало смятенным, он пожал плечами, шкура выдры зашуршала о конский плащ. Вождь повернул вокруг пальца белое кольцо и опустил глаза под тлеющим взглядом Тоза.
      - Если ты и впрямь Посланец Ашара, а сомнения мои, сам понимаешь, порождены уважением к Великому, то ты явился из его священного огня. Мои шаманы говорят, что пламя - это кровь Посланца. Я...
      - Ты получишь доказательство,- закончил за него Тоз, пренебрегая должным этикетом настолько, что у Баландира отвисла челюсть и он лишился способности жаловаться или спорить. Угловатое создание поднялось и развернулось, меха, облекавшие его, мазнули Борса по лицу. Гехримиты Баландира напряглись, руки их вцепились в рукояти мечей и древки копий. Это, в свою очередь, заставило усилить бдительность гехримитов Дротта, Ята, Вистрала и Гримарда. Но Тоз и бровью не повел, подав знак тем, кто стоял слишком близко к костру, отойти подальше. Уланы тоже поднялись, глядя на него.
      Чародей прошел мимо Дьюана, который отвел глаза, ожидая указаний Нилока Яррума, и получил в ответ незаметный успокаивающий знак. Борс двинулся было следом, но замер, когда Тоз остановился внутри кольца, образованного шестами мира, обратив на Баландира запавшие глаза, которые теперь опасно вспыхнули.
      - Смотри, Улан. Смотри и убедись. А когда получишь доказательство, принесешь присягу Ашару и тому, кого он избрал хеф-Уланом Орды.
      Баландир пребывал в замешательстве, он не смог ответить, а лишь немо кивнул. Тоз прошел мимо шестов с лентами, толпа раздалась перед ним, словно в нее вторгся обезумевший дикий бык.
      Чародей прошествовал прямо к огромному костру посередине Становища. Тот освещал встречу Уланов и ближайшие шатры, как если бы кусок солнца опустился на землю Белтревана. Огонь дышал таким жаром, что немногие могли бы подойти к нему ближе, чем на двадцать шагов, и тогда их наверняка опалило бы. Костер посылал в ночь столп высокого пламени, искры, точно звезды, взмывали над ним, подхватываемые ревущим дыханием огня. Борс присоединился к Уланам, когда те последовали за Тозом, и остановились, когда мех одежды затлел, а по коже пробежал жар. Но Тоз не замедлил шага. Словно тот, кого ждут неотложные дела, он вступил в пределы, где тепло стало уже невыносимым для человека. Четырнадцать шагов, тринадцать, двенадцать. Борс быстро взглянул на Баландира, губы Улана скривились в недоверчивом изгибе, словно он не верил своим глазам, сощуренным от нестерпимого жара. Воин услыхал, как Улан охнул, едва Тоз подошел к самому-самому огню. И даже сам Борс охнул, когда колдун положил ладони на горящие поленья и начал карабкаться по огню, как по горному склону.
      Меха, прикрывавшие тело колдуна, должны были сгореть дотла, но даже не затлели. Пепельные волосы должны были вспыхнуть, кожа обуглиться, глаза лопнуть, а плоть отделиться от костей - но ничего этого не случилось. Тоз взошел на самую вершину костра, как если бы поднялся по откосу, поросшему нагретой солнцем травой. Горящее дерево, за которое он брался, помогало ему, точно корни сосен, держаться вертикально, полыхающие сучья служили надежными ступенями. И вот он выпрямился в полный рост на вершине костра.
      Вокруг вздымалось пламя, белая грива развевалась, точно на летнем ветерке. Искры образовали венец вокруг его головы - адский ореол, озарявший лицо, когда он медленно поворачивался, подняв руки и оглядывая собравшихся. Тоз открыл рот и заговорил, хотя в огне нечем было дышать, и лишь мучительная смерть ждала бы там любого из людей.
      - Ты все еще сомневаешься?
      Борс не мог отвести глаз от грозного зрелища, но если бы ему удалось оторвать их от окутанного пламенем существа, он увидел бы, что все, собравшиеся здесь, смотрят на Тоза. Что Баландир невольно качает головой, а Нилок Яррум улыбается во весь рот. Но не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что слова колдуна, каким-то образом перекрывшие рев огня, услыхал каждый из ошеломленных зрителей, ибо тут же раздался мощный многоголосый ответ:
      - Нет! Нет! Нет!
      Безгубый рот Тоза вытянулся в подобие улыбки. Он развернулся на вершине костра и простер руки вперед, словно желая объять всех.
      - Я - Посланец!
      Утверждение, не вопрос. Но все же на него ответили.
      - Да! Да, ты и есть Посланец!
      С прежней жуткой улыбкой на лице богомола Тоз еще раз повернулся кругом, и вся долина задрожала от крика Орды. Рев будто бы отскочил от небес, став куда громче шума пламени. Затем Тоз, проворно, несмотря на свою нелепую угловатость, спустился с высокой пирамиды из пылающего дерева и встал перед Баландиром.
      - Так ты сомневаешься?
      В его вопросе таилась угроза, напоминавшая Борсу о настороженности, которую он уловил немного ранее. Воин перевел взгляд на Баландира. Тот рухнул на колени, склонив голову в знак полного повиновения:
      - Нет. Ты - Посланец.
      - Я говорю от имени Ашара.
      - Ты говоришь от имени нашего повелителя Ашара,- голова Баландира оставалась склоненной, тяжелая коса свилась кольцом на истоптанной земле, руки уперлись в землю перед лицом.
      - А Нилок Яррум - хеф-Улан Орды. В голосе Посланца не было и намека, что это вопрос, но прошел миг-другой, прежде чем Баландир согласился:
      - Да, я признаю Нилока Яррума хеф-Уланом.
      - Хорошо,- Тоз наклонился. Руки, двигавшиеся не совсем по-человечески, ухватили вождя за куртку и без усилий подняли этого здоровенного мужчину на ноги.- Добро пожаловать в Орду, Баландир. Я высоко вознесу тебя, когда мы покорим Королевства. Твой народ восхвалит тебя за деяние этой ночи.
      Баландир воззрился в алые зрачки, его досада на возвысившегося Улана Дротта растаяла. Улыбка Тоза стала мягче, он легко коснулся пальцами губ Баландира, не обращая внимания на то, что Улан невольно попятился, и, будто забавляясь видом внезапного страха в глазах вождя, пророкотал:
      - Верно служи мне, Баландир, и награда будет щедрой. Это обещает тебе Ашар.
      Затем так же внезапно, как он покидал круг совета, чародей повернул прочь, бросив через плечо, точно подзывая пса:
      - Борс, ты мне нужен.
      Тот, изумленный, поспешил за хозяином.
      - Тоз! - крикнул Нилок Яррум с удивлением и немалым гневом.- Куда ты? Ты нужен здесь.
      Посланец замедлил шаг, но не остановился, обратившись к хеф-Улану Орды с не большим почтением, чем только что обращался к воину, следующему за ним по пятам:
      - Я иду по делу Ашара. У тебя же есть дела с Баландиром? Займись ими!
      Рот Нилока сжался от переполнявшей вождя ярости. Смесь прежних чувств хлынула на темное лицо, но он больше не позволил себе роптать вслух, а лишь пялился на спину удаляющегося чародея, прежде чем хмыкнуть под нос и вернуться в круг совета. Не смея оглядываться, Борс поспешил за Посланцем через толпу к занятому колдуном жилищу из шкур.
      Внутри, как всегда, было жарко, жаровни и факелы наполняли полутемное убежище мерцающим светом, создавая столь приятный магу гнетущий зной. Борс сбросил с плеч медвежью шкуру, а то рубашка прилипла бы к спине от выступившего из всех пор пота. Тоз со свистом втянул воздух, что опять навело Борса на мысль о змеях, и упал на покрытый мехами стул, поспешно сказав воину, чтобы тот занял место лицом к нему.
      Долгое время маг хранил молчание, глядя в пламя жаровни, отсветы играли на его костистом лице, сделав его похожим на свежеочищенный череп. Затем, испугав Борса внезапностью слов, он произнес:
      - Ты мне нужен.
      Борс открыл рот для ответа, но вдруг понял, что совершенно не знает, что должен сказать. Но говорить и не потребовалось - Тоз продолжал, как будто беседуя сам с собой, не сводя взгляда с жаровни:
      - Ты ничего об этом не скажешь. Ни своей жене, ни хеф-Улану, ни кому-либо из друзей. Никому. Понятно?
      Его голова поднялась, и кровавые зрачки пронзили Борса. Воин не мог понять, что означает этот взгляд, в нем были гнев, решимость и что-то еще. Никогда прежде Борс не видел такого и не предполагал увидеть. Он счел бы это страхом, если бы речь шла о смертном. Борс немо кивнул, не доверяя своему языку.
      - Кое-кто следил за нами,- медленно продолжал Тоз, словно отыскал слова, которые трудно было даже произнести.- Тот, кто не должен был видеть нас. Но это, возможно, к лучшему для меня, ибо теперь я знаю, что такие есть. А я в этом не был уверен вплоть до нынешней ночи.
      Он замолчал, словно углубившись в раздумья, красные зрачки больше не сверлили лицо Борса, который молча ждал. Явная растерянность Посланца напугала его больше, чем любой откровенный приступ гнева. Глаза колдуна снова остановились на Борсе, и Тоз сказал несколько спокойней:
      - Я почуял его. Он молод. Я это знал. Возможно, это тоже все упрощает. Высматривай молодого, остальные не важны - они ничто. Но выследи молодого и убей его, если сможешь. Если нет, пометь его. И в этом, смотри, не подведи меня!
      После этих слов Борсу показалось, что он низвергся в смертельный яд. Воин отпрянул, чуть не опрокинув стул, его лоб покрыли бусины пота, вызванного отнюдь не жарой. Он вытер лицо рукавом рубашки, вытянув слова из пересохшего от напряжения рта.
      - Приказать Дьюану обыскать Становище, хозяин?
      - Ты никому об этом не скажешь,- рявкнул Тоз с таким лицом, что Борс сомкнул зубы до боли в челюстях, чтобы они не клацнули.- Ты отправишься один. Один, понятно? - Колдун немного смягчился, увидев неприкрытый ужас на бородатом лице воина.- Его нельзя отыскать в Становище. Он пришел из Королевств. Один он не добрался бы сюда, но другие мне не важны. Только молодой; а ты единственный, кому я могу это доверить.
      - Хоз-зяин? - Борс услышал свой заикающийся голос, не в силах более удержать зубы от звонкого стука.- Из Королевств? Но как?
      - Не имеет значения,- проскрежетал Тоз.- То, что происходит в Белтреване, не могло остаться незамеченным для Королевств. Безусловно, у них есть свои лазутчики; несомненно, они обратили внимание на передвижения южных племен. Более вероятно, что послали разведывательный отряд. Возможно, их окутала наваждением какая-нибудь буквоедка из проклятых Ашаром почитательниц Кирье. Да, это многое бы объяснило. Хранимые такими чарами, они легко могли ускользнуть от моего внимания - но только не он. Не он, связанный судьбой с тем, что вершу я,- колдун рассмеялся, и Борс задрожал снова, это адское кудахтанье было источником страха, пищей для кошмаров, оно звучало жутче, чем любой шепот нечисти из иного мира, долетающий до людей по ночам. Пот, заливший тело воина, стал внезапно холодным, как зимний дождь, и Борс обрадовался, когда кудахтанье затихло.
      - Он возвращается,- внезапно Тоз стал целеустремленным.- Он скачет к Королевствам. Как я понимаю, к крепости на западном берегу. Возьмешь лучшего коня, неважно чьего, и отправишься в погоню. Ездить верхом умеешь?
      Борс кивнул, не смея уточнить, что научился этому лишь недавно - когда был обласкан Посланцем и получил доступ к тому, чем могла наслаждаться лишь племенная знать. В этот миг ему казалось предпочтительнее действовать наудачу.
      - Хорошо,- тут же продолжил Тоз.- Тогда поскачешь до границы лесов. На обратном пути его должны задержать Гримард и Вистрал, которые все еще подходят к нам, так что ты можешь его опередить. Ты должен залечь в засаде и, как я сказал, убить его - если сумеешь. Если нет, пометь его. Рань! Этого будет достаточно. Теперь быстро принеси мне свои стрелы.
      Его когти мелькнули в воздухе, повелевая удалиться. Впрочем, Борс уже встал и с благодарностью спешил к завешенному шкурами выходу, радуясь, что вновь покидает это душное место и своего хозяина с его непонятным настроением.
      Далеко идти не пришлось, его шатер стоял рядом. Там было пусто, Сулья сейчас находилась в толпе вместе с другими женщинами. Все складывалось удачно: у него совершенно не было охоты выслушивать ее вопросы о приказах колдуна и выносить раздражение женщины, когда он откажется отвечать. Борс нашел свой добрый тисовый лук, завернутый в кожу лани, и обмотал вокруг руки запасную тетиву. Затем бросил в колчан две пригоршни грозных боевых стрел, привычно проверив оперение на каждой, пока твердые ясеневые древки соскальзывали во вместилище из крепкой кожи. Затем, чувствуя, как тревожно колотится о ребра сердце, он вернулся к Тозу.
      Посланец выхватил колчан из его протянутой руки и небрежно рассыпал стрелы по шкурам на полу.
      - Приведи коня!
      Вновь последовал жест, дозволяющий уйти. Борс поспешил исполнить приказ.
      Расчищая себе дорогу именем Тоза, он подбежал к загону, сооруженному для лошадей Дротта. Стражи здесь никакой не было, не считая рыскающих вокруг псов. Борс отогнал их пинками, не обращая внимания на клыки, щелкающие у его пят. Нырнул под жерди загона, слишком озабоченный приказом, чтоб вспомнить о своей всегдашней робости перед лошадьми, попутно подхватив с ограды шнур, сплетенный из сыромятных ремней. Он уже знал, какое из животных предпочтет, если для успешной охоты надо опередить дичь на ее пути в Высокую Крепость: большого серого нилокова любимца. И пусть Тоз сам объясняется с хеф-Уланом!
      Борс завязал на шнуре петлю. Это дало ему время вспомнить, как конь прядает ушами, словно дикий, и щелкает большущими желтыми зубами даже на самого Нилока. Но страх перед гневом Посланца был сильнее, чем боязнь жеребца, и воин продолжал двигаться среди лошадей, безучастный к их фырканью и топоту копыт, приближаясь к серому.
      Он набросил сыромятную петлю на взметнувшуюся голову в тот момент, когда жеребец встал на дыбы,- и сразу же почувствовал, как отрываются от земли его стопы. Шнур натянулся, и Борс начал перебирать его пядь за пядью, пока в ноздри ему не ударил резкий и густой запах пота и он не вцепился пальцами в гриву. Ему пришлось налечь всей своей тяжестью, чтобы голова коня достаточно опустилась и позволила схватить его за ухо. После этого воин поволок упирающуюся добычу к воротам загона. Его изумила внезапная обретенная сноровка, когда он ударом ноги распахнул ворота и вывел жеребца наружу, крикнув разинувшим от такой дерзости рты воинам, чтобы закрыли их следом. А также чтобы кто-нибудь помог ему оседлать рассерженного скакуна.
      - А орла получить не хочешь? - выдохнул перепуганный дротт.
      - А гнев Тоза увидеть не хочешь? - проорал в ответ Борс, не давая тому удрать.- Я действую по его приказу!
      Все знали, что он человек Тоза, и упоминание имени чародея обеспечило ему помощь, без которой он не надел бы сыромятный недоуздок на фыркающую морду и не смог бы закрепить кожаное седло на спине коня. Но и после этого понадобились еще трое человек, чтобы довести жеребца до шатра Тоза.
      Тоз стоял снаружи с колчаном и луком Борса в руках. Он досадливо поморщился при виде общества, которое привел с собой воин, но без единого слова взял у Борса недоуздок и вернул дротту лук и колчан. Поглядев на коня, колдун повел правой рукой перед его мордой, вызвав холодное свечение ночного воздуха, а затем потянулся вперед, чтобы коснуться раздувшихся ноздрей.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29