Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Россия: стратегия силы

ModernLib.Net / Публицистика / Трухтин Сергей / Россия: стратегия силы - Чтение (стр. 9)
Автор: Трухтин Сергей
Жанр: Публицистика

 

 


      Так на чем же может основываться взаимодействие России с другими странами – членами Великоросского суперэтноса? В качестве примера рассмотрим ее отношение с Украиной. Особенностью здесь является то, что украинцы, в отличии от большинства россиян, по своему мышлению рациональны, поэтому и говорить с ними следует не языком воспоминаний о прошлом и выдавливания слез умиления от существования многочисленных родственных связей, а языком так уважаемой ими прагматической выгоды.
      Кроме того, важно, что значительная часть украинцев, проживающих преимущественно на юго-востоке, активно ориентирована на Россию как на центр Великоросского суперэтноса, другая же часть, проживающая преимущественно на Западной Украине, явно настроена на откол от России, интеграцию с Европой и вхождение в Западный мир. Это в некотором роде закономерно. Ведь когда-то православные, проживавшие на этой территории, были окатоличены Польшей и стали частью Запада, и даже после присоединения к СССР они не потеряли этого этнического родства. Таким образом, в единой Украине проживают те, кто ощущает свое единство с Европой и те, кому ближе Россия (аналогичная ситуация наблюдается и в других постсоветских республиках, где одна часть населения согласилась с отходом от Великоросского суперэтноса, а другая часть – нет). Представители двух разных этносов не могут безболезненно существовать в рамках одного государства. Выход здесь либо в победе одних, либо в победе других, либо в расколе страны на две самостоятельные республики с компактным проживанием соответственно настроенных людей. В настоящее время мы видим, что прозападная часть Украины длительное время диктовала свою волю пророссийской части, что кончилось их приходом к власти в конце 2004 г. Однако долго так продолжаться не может: не может экономически менее развитое население перекодировать в свою пользу экономически более мощное, когда и те и другие имеют приблизительно один пассионарный уровень.
      Все это нагнетает обстановку на Украине, дестабилизирует ее, что явно на руку Западу. Действительно, во-первых, в связи с высокой степенью хозяйственной интеграции между Россией и Украиной любые неурядицы в каждой из этих стран обязательно негативно отразятся на экономике другой стороны, так что разлад на Украине негативным эхом отзовется на экономической и военно-политической силе России. Во-вторых, экономический спад на Украине, который уже пришел на волне перераспределения собственности в руки новой политической власти, увеличит приток дешевых рабочих рук в западные европейские страны, что для них (для их экономической элиты) весьма актуально, особенно в ситуации усиления их зависимости от арабов, азиатов и проч. Западноевропейцы просто заинтересованы в том, чтобы «разбавить» всех этих пришельцев теми, кто ближе им по культуре: безусловно, восточноевропейцами, а также, в некоторой степени, украинцами.
      В то же время можно почти наверняка прогнозировать, что с учетом развивающегося глобального потепления и иссушения в летние месяцы (от раскаленных Сахары и Аравийского полуострова) значительных площадей Украины, в дальнейшем пророссийски настроенные украинцы не захотят отказываться от России не только как от этнического центра, но и как от экономического центра, поскольку лишь от нее они смогут получать помощь. Что же касается прозападных украинцев, то здесь прогнозировать что-либо трудно. Важно лишь, что пока только назревает угроза раскола Украины по признаку политической ориентации (если сказать честнее, то по этническому признаку), а климатические изменения эту угрозу заостряют, делая процесс переоформления интеграции в Великоросском суперэтносе более быстрым и болезненным.
      По большому счету, климатические изменения лишь усиливают единство Великоросского суперэтноса. Так, большинство украинцев, казахов, белорусов уже могут начинать понимать, что надвигающаяся засуха требует совместной интеграции друг с другом и с Россией как с суперэтническим и экономическим центром. Кроме того, активно усиливающийся Китай уже заставил Казахстан перенести свою столицу из Алма-Аты в Астану, поближе к России. России следует лишь встать в четкую, недвусмысленную позицию и продавать свои ресурсы на льготных условиях лишь тем, кто в явной форме ориентирован на нее.
      Иными словами, складывающиеся обстоятельства лишь усиливают необходимость близости народов Великоросского суперэтноса. Восстановление экономической интеграции, которая была порвана после развала СССР, единое таможенное законодательство, открытые взаимные границы, в дальнейшей перспективе единая валюта, – все это и многое другое, включая культурные контакты и т.п., приведут к оформлению этого суперэтноса в виде единого социально-экономического пространства. Здесь нельзя не отметить значительную роль президента Казахстана Н.А. Назарбаева, который уже давно работает в этом направлении и называет создающуюся целостность Евразийской. Очевидно, по смыслу она совпадает с тем, что в этой работе называется Великоросским суперэтносом. Возникающие фразеологические различия в данном случае совершенно не принципиальны.
      До сих пор в этом разделе почти не учитывался популяционный фактор, между тем он очень важен. Надвигающееся вымирание людей, вероятно, должно происходить в основном в тех местах, где причины для этого наиболее созрели, т.е. в плотно населенных областях, поскольку принцип Ле-Шателье там действует наиболее сильно. А вследствие того, что в странах Великоросского суперэтноса плотность населения в целом мала (особенно в Казахстане и России), то здесь процессы депопуляции будут происходить менее интенсивно, чем в районах планеты с более высокой плотностью населения, например, в таких как Индия, Китай, Индокитай, Япония, многие страны Африки и т.д. Конечно, проблема СПИДа, весьма актуальная сейчас для России и особенно Украины (в которой ВИЧ-ифицированных, с учетом имеющихся у автора данных, к концу 2005 г. составит, видимо, не менее 5 % (!) всего населения), потенциально может вызвать серьезный демографический спад и в этих странах. Однако представляется, что выход из экономического кризиса и наложение ограничений на демократию западного толка, как это уже есть в Беларуси и Казахстане и где вследствие этого нет серьезной эпидемии СПИДа, не позволит принципу Ле-Шателье проявиться в значительной степени и привести к депопуляции на всем Великоросском пространстве. Следовательно, Великоросский суперэтнос, освобожденный от такого груза проблем, получает потенциал к тому, чтобы чувствовать себя в этом мире лучше и сильнее, чем другие этносы и суперэтносы, что дополнительно укрепит его единство.
      В целом, оформление Великоросского суперединства в новых границах вполне естественно и потому для него выгодно. Тот балласт в виде многих республик бывшего СССР, который мешал ему в последние пятнадцать лет по настоящему развернуться и выразиться в этом мире, закономерно отходит. Чем меньше тех, которые лишь на словах питают привязанность к этому единству, а на деле желают переориентироваться в другую сторону и речи о единстве (или о многовековой дружбе) произносят с одной исключительной целью получить экономические преференции – чем меньше таких, тем лучше. Без них политика Великороссов, в частности – России, станет более ясной, понятной и поэтому более эффективной как во внутренних делах, так и во внешних. Кроме того, своим отрывом они потеряют экономическую помощь России, что лишь облегчит ей свое существование. Это относится в первую очередь к кавказскому региону, поскольку он экономически слаборазвит, и в последнюю очередь к Украине, поскольку с ней у России налажены серьезные кооперативные отношения. Поэтому борьба за то, чтобы Украина оставалась в великоросском суперэтносе и не примыкала к Западу, является важнейшим стратегическим направлением внешней политики России. Но все имеет смысл лишь в известных пределах и если Малороссия все же устремится за сладкой жизнью на Запад, не стоит ей мешать. Пусть на деле узнает горечь сладкого слова «свобода».
      «Отколовшиеся» страстно смотрят на Североатлантический военный блок, мечтая войти в него и тем самым влиться в Западный суперэтнос, чтобы стать такими же богатыми. Пускай себе входят. Этого же хотят и натовцы, наивно полагая, что чем больше стран в их числе, тем сильнее их кулак против извечного оппонента – России. Все они даже не подозревают, какую участь себе готовят. Их кулак уже сейчас постепенно превращается в большую бесполезную подушку. В надежде испугать Россию и завладеть ее ресурсами, Запад со временем получит лишь ненависть от «нововошедших» народов, поскольку экономически реальное членство в NATO для них будет неподъемно (ведь не к фиктивному же членству они стремятся!), да и большое количество местного населения не захочет ориентироваться на создание блефа под названием «бойся нас, Россия», поскольку в этой самой России проживают их близкие родственники. По прошествии некоторого времени после вступления в NATO обеспечены народные бунты в Молдавии, Грузии, Азербайджане, а также, если они войдут в эту организацию – Армении и Украине. Блок, внутри которого разгорятся смуты, ослабнет, а народы этих стран получат неисчислимые страдания. Людей, конечно, жаль, но за все надо платить. Россия же, если она не поддастся на моральное разложение, стимулируемое прозападной «пятой колонной» правозащитников и других подобных им русофобов, от этого геополитически только выиграет: настрадавшиеся люди сами поймут, что только в ориентации на нее можно получить желанное успокоение. Но это будет потом.
      Подводя итог сказанному, выделим следующее. Россия потеряла влияние во многих частях Евразии, однако она осталась империей и по прежнему представляет собой центр притяжения для ряда государств и народов, которые к ней близки по мировоззрению и культуре. И именно потому, что она – центр великороссов, а остальные, тяготеющие к ней, автоматически становятся периферией, то это фактическое неравноправие должно служить главным ориентиром в их взаимном сотрудничестве. Ведь Беларусь, Казахстан, Украина (возможно, Армения) тянутся к России не из каких-то непонятных соображений. Они тянутся к силе, которая явно превосходит их, с целью сохранить ощущение своей самобытности в рамках общего суперэтнического пространства, получить надежного экономического партнера и войти в протекторат благоприятно настроенной по отношению к ним военной мощи. Иными словами, движение указанных государств к России носит объективный характер и имеет место лишь постольку, поскольку она в культурно-идеологическом плане является самостоятельной цивилизацией, имеет развитую экономику и мощную армию, способную побеждать в современных условиях. В противном случае, если Россия не будет обладать всем этим, она перестанет быть центром и тогда Великоросский суперэтнос вполне может лишиться многих своих частей. Но если Россия взяла на себя роль центра, а остальные периферийные зоны с этим согласились тем, что тянутся к ней, то она по факту становится стабилизатором в военном, экономическом и иных отношениях. Например, она обязуется обеспечивать защиту своей военной мощью всех членов великоросского единства. Выходит, она берет на себя исключительные обязанности, и за выполнение этой ответственной работы вправе получать с них оплату, например, в виде создания особо благоприятной политической атмосферы в вопросах взаимного экономического, правового, информационного и любого иного взаимодействия. Попросту говоря, Россия должна иметь режимы наибольшего благоприятствования в торговле и ином сотрудничестве с этими странами. Именно такая ситуация не просто соответствует российским интересам, но и является до конца последовательной и честной.
      Таким образом, особенностью России во взаимодействии с теми государствами, которые полагают выгодным для себя ориентироваться на нее, является утверждение своего привилегированного статуса в отношениях с ними. Это вовсе не означает стремление как-то обесценить периферию, но означает требование адекватной оценки своей уникальной стабилизирующей роли. В аналогичном ключе пишет и Уткин в своем конспекте лекций по международным отношениям «Россия и современный мировой порядок»: «Россия… становится центром региональной интеграции, избегая при этом открытой конфронтации с Западом, Китаем и исламским миром» [13].
      Россия выросла как глобальный стабилизатор для многих народов Кавказа и Сибири, в этом заключается основной принцип ее государственности, иногда именуемый державностью. Так пусть этот стержень не рассыпается и обеспечивает ей долгое и надежное существование.

4.3. Россия и другие силы

       4.3.1. Актуальный Запад
       Иллюзия боеспособности.Теперь рассмотрим, какие принципы взаимодействия России со странами – не членами Великоросского суперэтноса для нее наиболее выгодны. В первую очередь обратимся в этой теме к Западу.
      Взаимоотношение с Западом на сегодняшний день для России является наиболее актуальным. Очевидно, это связано с экономической мощью Западной Европы и Северной Америки. Обычно тут же добавляют и военную мощь этих регионов. С учетом имеющегося у них вооружения это вроде бы так. Однако на деле военный потенциал определяется по количеству выигранных войн, а вот с этим-то у Запада в XX в. дела обстоят плоховато. Глобальных побед нет.
      Например, Франция на протяжении всего XX в. демонстрировала свою очевидную военную слабость в Первой и во Второй Мировых войнах, а также неспособность удержать африканские и другие колонии. Используя свой пока не растерянный научно-технический потенциал, она создала ядерный щит. Тем пока и живет, по сути, заняв оборонительную позицию.
      Не сильно от Франции отличается и Великобритания, перестав быть империей де-факто.
      Германия после объединения в конце XIX в. перестала тратить силы на внутреннюю усобицу, накопила их и в XX в. выплеснула свою пассионарность в двух войнах. Если бы не СССР – быть бы Европе прогерманской. В войне 1941 – 1945 гг Советский Союз не просто победил ценой невероятных усилий, но и уничтожил остов пассионарной элиты Германии, которая сгорела в котле событий. В результате на родине гениальных поэтов, ученых и философов (Ляйбниц, Кант, Фихте, Гегель, Шеллинг, Ницше, Гуссерль, Хайдеггер – ничего себе списочек!) на нынешний день нет ни своего интересного кинематографа (хотя до 1945 г. немецкая киноиндустрия выдавала шедевры, ничуть не уступавшие лучшим фильмам Голливуда), ни оригинальных научных и философских концепций, ни божественной (уровня Баха, Вагнера…) музыки. Немцы больше не мечтают о величии, а своего последнего вождя А. Гитлера, мечтавшего именно о величии германской нации, как-то недолюбливают или даже стесняются за то, что, будучи завоевателем, совершал преступления. Однако любой захватчик совершает преступление перед теми, кого захватывает. Например, А. Македонский своими нашествиями, несмотря на желание помирить всех и создать империю любви и согласия, принес много горя тем, кого завоевывал. Но Македонского сейчас злодеем уже не называют. Напротив, им восхищаются. Тамерлана, вырезавшего целые города, нынче частенько называют великим, причем называют предки тех, против кого он весьма успешно воевал. Наполеон совершал жуткие преступления перед человечеством, когда осуществлял свои жестокие и грабительские походы в Северную Африку и Россию, но сейчас он воспринимается как герой и гений военного дела. Североамериканцы всего лишь сто лет тому назад покупали скальпы аборигенов, а сейчас и не думают «посыпать голову пеплом»: просто пользуются плодами преступлений своих дедушек и прадедушек, живя на отобранных у индейцев землях. Иными словами, эмоции – эмоциями, а реальность – реальностью. Мне просто хочется сказать, что Гитлер, несмотря на всю свою, мягко говоря, «несимпатичность», был последним апологетом германского величия. После него уже никого нет. Все погибли, в основном на восточном фронте Второй мировой войны.
      Как же, с учетом всего этого, можно серьезно относится к военному могуществу Западной Европы? Это могущество ненатуральное, мистифицированное. Там есть хорошее оружие, сытые и обученные солдаты, подчас страдающие ожирением, но вот чего у них нет, так это желания воевать и побеждать, нет способности к самопожертвованию. В итоге NATO, которого так боятся и чье продвижение к границам России так неприятно, на деле является всего лишь устрашающей маской, одетой на когда-то грозного воина, у которого, несмотря на потерянный дух, еще осталось желание пить соки из других народов. Западная Европа, устав от прежних сражений, надела маску воинственности в надежде, что люди, помня ее прежние подвиги, примут маскарад за действительность и испугаются. Но чем дальше, тем больше стирается память о прошлых заслугах и все очевиднее становится тенденция на ослабление этой этнокультурной системы. Имперские амбиции в Европе ныне крайне непопулярны. Более того, призывы вспомнить свою былую силу вызывают в массах озлобление. Европейские обыватели не хотят напрягаться, плывут по течению и надеются, что на их век достигнутого благосостояния хватит. Подобные вещи предсказывали Ницше, Шпенглер, Гуссерль [42 – 44]. Философы оказались провидцами.
      В создавшихся условиях военное сотрудничество с Европой для России, что называется, нерентабельно. Можно продавать им военную технику, но наивно надеяться, что европейцы смогут, даже если и будут заинтересованы, быть полезными в серьезных военных действиях (при возникновении таковых).
      NATO перестала быть символом агрессивности. Целью этой военной организации уже не является реальное противостояние России (как это было применительно к СССР), равно как нет теперь у нее и цели сдерживать агрессивную Германию: во-первых, реально противостоять России (фактически воевать с ней) NATO боится, а во-вторых, Германия уже совсем далека от милитаристских настроений. Поэтому единственная реальная цель этого военного блока заключается в устрашении России с тем, чтобы иметь возможность на льготных условиях (т.е. дешево) получать ее сырьевые ресурсы в обмен на «ненападение». Безусловно, Запад будет продолжать действия по идеологическому разложению России через ее же средства массовой информации. Он не оставит попыток ослабить Россию. Однако это направление для него уже отходит на второй план (если не удалось разложить до нужной кондиции при Ельцине, то в дальнейшем это представляется мало реалистичным), а на первый план выдвигается необходимость обеспечения такой конфигурации отношений, чтобы получаемое из России сырье оказалось наиболее дешевым. Это можно сделать, например, если под всякими «благовидными» предлогами (права человека и т.п.) лишить Россию выхода на рынки Запада с высокотехнологичной продукцией и оставить ей шанс получать валютные средства лишь за счет сырья. Однако эти планы легко сорвать хорошими экономическими и политическими отношениями с Южной Азией (в первую очередь с Индией и странами Индокитая) и Латинской Америки, рынки которых для возможностей России являются практически неограниченными. Иными словами, отсутствие «зацикленности» на Европе и вообще – на Западе, есть первое условие того, чтобы и Европа и весь Запад сами стали проситься торговать с Россией на выгодных для нее условиях.
       Последний могиканин.Из всего Западного мира имперские амбиции есть лишь у США, которые сейчас являются безусловным мировым лидером в экономике. Но лидерство в экономике не означает автоматически абсолютное лидерство, включающее в себя и военное. Последнее следует заслужить. Что же демонстрируют североамериканцы мировому сообществу в последние 50 лет? В Карибском кризисе проявлена боязливая миролюбивость. Вьетнамская и ливанская военные компании с позором проиграны. Из Сомали в 1993 г. ушли, испугавшись зверств местного населения. В войне 1991 г. с Ираком, несмотря на ряд побед, не решились на полномасштабные действия и оккупацию. Через 12 лет там же действовали преимущественно с помощью подкупа иракских генералов, но после их капитуляции до сих пор не контролируют ситуацию. В войне в 2001 г. с Афганистаном сухопутные действия были выполнены исключительно пророссийски настроенными афганскими группировками; в настоящее время Афганистан, за исключением половины Кабула, американцами не контролируется. Вот такие факты.
      Практически ситуация складывается таким образом, что пассионарности граждан Соединенных Штатов (включая и активных эмигрантов) в последние годы хватает лишь на создание материального мира, а вот на эдакий духовный рывок сил нет. В США так и не создано ни оригинальной философской концепции, ни бесконечной музыки уровня Моцарта, Бетховена и т.п., ни других художественных творений, которые бы потрясали сознание человечества. В США нет того духа, который в свое время позволял творить европейцам. То, на что они способны, вторично относительно Европы. И совершенно естественно, что отсутствие этого духа сказывается и в военном деле.
      Нынешние Соединенные Штаты в некоторой степени напоминают Римскую империю эпохи принципата (середина I в. до н.э. – начало III в. н.э.). Действительно, в этот период Рим как империя не создал практически ничего своего ни в философии, ни в архитектуре, ни в поэзии, а лишь копировал шедевры Греции, которую он покорил. Однако его военное могущество было очень значительным, хотя и распространялось не на весь мир, а на относительно небольшую по территории область Европы и севера Африки. Рим, как и США, порабощал лишь слабых, а сильные, например Персия (точнее, Парфия), ему успешно противостояли. Соединенные Штаты тоже проявляют агрессию лишь относительно тех, кого считают явно слабее себя. Например, можно отметить Вьетнам, Югославию, Ирак. При этом на Ирак в 2003 г. они напали только после того, когда с помощью представителей ООН подтвердилось отсутствие там оружия массового поражения. С сильным же Советским Союзом они осторожничали, действуя не явно, а скрытно, не допуская лобовых столкновений. Сейчас они осторожничают и с Россией, и в гораздо большей степени с Китаем.
      Не допускал лобовых столкновений с США и СССР. Это означает, что, во-первых, не только в США, но и в СССР уровень пассионарного напряжения после второй мировой войны был не очень высокий (именно после войны стали возможны либеральные реформы Хрущева), и во-вторых, СССР и США (точнее, СССР и Запад), несмотря на всю бытовавшую тогда риторику, не видели друг в друге тех принципиальных врагов, ради которых следовало бы развязывать ядерную катастрофу. Стремления к физическому взаимоуничтожению здесь не было, как нет его и сейчас между Западом и Россией.
      Конечно, Запад, включая США, стремились расколоть Россию, но у них из этого ничего не вышло. Да, они до сих пор не оставляют надежду на то, что им каким-то образом удастся ее подчинить. Все эти стремления остаются в силе и, видимо, будут существовать еще долго. Но в то же время прагматично настроенные политики не могут не задаваться вопросом: если даже в условиях экономической отсталости Россия является одним из сильнейших военно-политических игроков мира, то что же будет тогда, когда она станет экономически сильной? И поскольку Россия уже де-факто входит в новый ритм, не потеряв своей цельности и, следовательно, остается по существу империей, то с этим фактом следует не только считаться, из него Запад постарается извлечь для себя максимальную пользу. Так, США пытались втянуть Россию в оккупацию Ирака и, как это у них принято, чужими руками выполнить свои задачи. Не получилось. Россия не втянулась, а США в Ираке увязли (если не убегут оттуда с позором).
      Думается, американские эксперты совсем неглупы и отлично понимают различие боевого духа российских и американских солдат. Они отлично видят неспособность своих войск и своего общества к жертвенности, без которой невозможны великие дела, и поэтому понимают необходимость в военном сотрудничестве Америки с тем, кто обладает такой жертвенностью. Эта заинтересованность заключается в использовании чужих солдат в своих целях.
      А для чего им такой союз? Ответ простой: они опасаются тотального усиления Китая и активизации арабов. И если арабы раздроблены и пока не представляют стратегической угрозы для США (за исключением угрозы террористических актов, проведение которых является вялотекущей формой войны и не может принципиально изменить расклад сил в мире), то Китай на сегодняшний день един и собран в кулак.
       Союзники Американцев.С кем же Соединенным Штатам выгоднее всего «дружить» против Китая? Рассмотрим этот вопрос подробнее.
      Европа дряхлая. Это очевидно. Она сильна экономически, но слаба в военном плане (в смысле духа). При этом наблюдающееся одряхление сопровождается потерей памяти о суперэтническом единстве с США. И как в СССР произошел раскол этнического поля вследствие его охлаждения, так и Запад сейчас находится на пороге аналогичного раскола между Северной Америкой и Европой, которые живут в самостоятельных географических условиях и постепенно формируют самостоятельные мировоззренческие установки, выливающиеся в расхождении стратегических направлений движения. Европа откалывается от США. И первый серьезный шаг к этому – введение единой евровалюты, формирование единого европейского экономического пространства. После лихолетий внешних завоеваний Европа, освободившись от колоний и имперских амбиций, находит в себе силы к своему, видимо, последнему рывку – объединению. Она возвращается в свои исходные границы, а бывшие колонии (включая США) начинают жить самостоятельной жизнью. Самостоятельной – не только в экономическом, политическом, военном смысле (это уже произошло давно), но и в смысле всеобъемлющем – этническом. Конечно, еще рано говорить о полном этническом расколе между США и Европой. Собственно, полный раскол зафиксируется лишь после новых пассионарных толчков в этих регионах или инкорпорирования туда свежей пассионарности из других стран. На сегодня корректнее говорить о постепенном духовном забвении пока еще полностью не утерянного родства.
      Таким образом, Европа остывает и теряет контакт с США.
      Кроме Европы в мире существуют и другие военно-политические силы. Латинская Америка экономически очень сильно связана с Северной Америкой, однако она раздроблена, тратит силы на перманентные внутренние усобицы и поэтому не является предсказуемым партнером, с которым удобно иметь дело в стратегической перспективе. Аналогичная ситуация с Индокитаем. Индия сильно поражена СПИДом, находится на пороге неуправляемых демографических и, следовательно, социально-экономических проблем, недружественна Пакистану и Китаю. Стратегический союз с Индией может привести к ухудшению отношений с этими странами, что Соединенным Штатам не выгодно. Им, скорее, выгодна сбалансированная политика позитивных отношений как с Индией, так с Китаем и с Пакистаном. Поэтому отстраненность США от Индии, партнерство с ней в нестратегическом масштабе предполагается, но не более того. Африка, экономически отсталая, масштабно больна СПИДом, в одних частях истекает кровью от внутренних междоусобиц, а в других – спокойна настолько, что это называется слабостью. Ясно, что в ближайшей перспективе Африка будет оставаться отсталой. Может быть, если бы не фаза этнического становления народов, живущих на оси пассионарного толчка ЮАР – Кавказ, ситуация была бы исправима, но жестокие внутренние распри не позволяют надеяться на быстрое утверждение Африки в качестве такой силы, на которую хотелось бы опираться. Старый мусульманский суперэтнос экономически весьма слаб (собственно, у него нет экономики, а есть лишь одна нефть, которая лет через 50 кончится), в военном отношении – слаб вдвойне: война США в 2003 г. с будто-бы агрессивным Ираком показала всю степень разложения старомусульманского мира, когда генералы за деньги «сдают» свои войска и своих правителей. На тех, кто продается за «тридцать серебряников», опираться нельзя – себе дороже будет. Их можно использовать лишь в краткосрочной перспективе. Далее, Израиль верен Соединенным Штатам, но мал, да и силы его скованы в сложной войне с новыми арабами, получившими новый пассионарный импульс от того же источника, что и сам Израиль и потому не менее активными, чем он сам. Кавказ лишь обретает свое единство, при этом его будущее совершенно не определено. Турция борется с курдами, противостоит Израилю и не являет собой тотальной силы. Австралия несерьезна. Центральная Азия (Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Таджикистан) уже сейчас испытывает острый недостаток пресной воды, а с углублением глобального потепления эта проблема для нее легко может обернуться катастрофой. Япония исключительно сильна экономически, но вооружать ее американцы не торопятся, помня ее агрессию в годы второй мировой войны.
      На этом фоне для сдерживания мощи Китая Соединенным Штатам необходимо иметь другого союзника: а) достаточно активного, чтобы на него можно было опереться; б) централизованного, чтобы с ним легче было договориться (когда этнос или суперэтнос разбит на много стран, то договариваться, как правило, сложно); в) представляющего собой суперэтнос или уникальный этнос, не входящий в какой-либо другой суперэтнос, чтобы исключить у него стремления договариваться с родственниками по духу; г) не являющегося реальным врагом США; д) имеющего хорошие экономические перспективы (с бедным иметь военные дела – себе в убыток).
      Лучше и полнее всего этим требованиям соответствует Россия. Здесь не полностью выполняется лишь пункт в), поскольку Россия, хотя и включает в себя множество народов и представляет собой суперэтнос, но он окончательно заполняется лишь при учете Украины, Беларуси, Казахстана и, возможно, Армении. Однако невыполнение этого пункта лишь формальное, поскольку Россия в Великоросском суперэтносе явно доминирует и договоренность с ней почти автоматически означает договоренность и со всеми остальными указанными государствами. Положение д) тоже не может вызывать сомнения, поскольку Россия входит в инерционную фазу своего этногенеза и постепенно начинает избавляться от болезней типа коммунизма и подражательства Западу, обретая свое национальное достоинство. Следовательно, она получает все шансы выстроить свою эффективную экономику. Ввиду своей средневыраженной пассионарности Россия не может не иметь высоких темпов экономического развития, облегчаемые благоприятными в условиях глобального потепления природно-географическими данными. Североамериканцам, после неудачных попыток расколоть Россию, выгоднее беречь свои силы и переориентироваться на сотрудничество с ней. При этом им важно удерживать ее от чрезмерного усиления, чтобы иметь возможность контролировать ее мощь и держать на вторых ролях.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16