Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Две башни (Властелин колец 3, 4)

ModernLib.Net / Толкиен Джон Роналд Руэл / Две башни (Властелин колец 3, 4) - Чтение (стр. 8)
Автор: Толкиен Джон Роналд Руэл
Жанр:

 

 


      Леголас! Как долго жил ты весело и без забот!
      Бойся крика птиц у моря, у солных дальних вод!
      Если до тебя крик чаек ветер донесет
      Никогда уже покоя сердце эльфа не узнает.
      Гэндальф замолчал и закрыл глаза.
      -- Значит, мне она ничего не передала? - спросил Гимли и опустил голову.
      -- Темны ее слова, - заметил Леголас, - и мало значат они для тех, кто получил их.
      -- Это не утешение, - сказал Гимли.
      -- Неужели вы хотели бы, чтобы она открыто говорила с вами о вашей смерти? - спросил Леголас.
      -- Да, если ей больше нечего сказать.
      -- Что это? - спросил Гэндальф, открывая глаза. - Да, я думаю, что могу догадаться, что означают ее слова. Прошу прощения, Гимли! Я задумался над смыслом ее посланий. Вам она тоже послала слова, не темные и не печальные.
      -- Гимли, сыну Глоина, - сказала она, - вы передайте приветствие его Госпожи. Носитель Локона, куда бы ты ни пошел, мои мысли с тобой. Но будь осторожен и используй топор не против всякого дерева!
      -- В счастливый час вы вернулись к нам, Гэндальф! воскликнул гном, подпрыгивая и напевая что-то на странном языке гномов. - Идемте! - закричал он, хватая топор. - Голова Гэндальфа в безопасности, но мы должны найти другую, к которой я могу приложиться своим топором.
      -- Этого не придется долго искать, - сказал Гэндальф, вставая с камня. - Идемте! Мы истратили все время, которое отведено на встречу расставшихся друзей. Нужно торопиться.
      Он вновь завернулся в свой старый изорванный плащ и пошел впереди. Следуя за ним они быстро спустились с высокого убежища и пошли по лесу вдоль берега Энтвоша. Они не произнесли ни слова, пока не стояли вновь на траве за пределами
      73
      Фэнгорна. Их лошадей не было видно.
      -- Они не вернулись, - констатировал Леголас. - Поход будет утомительным.
      -- Я не могу идти. Время не позволяет, - сказал Гэндальф. Подняв голову, он испустил долгий пронзительный свист. Звук этот был так ясен и резок, что все стояли праженные, услышав такой звук из старых, окруженных бородой уст. Трижды свистнул он; и тут им показалось, что восточный ветер донес до них слабое отдаленное ржание. Вскоре послышался топот копыт, вначале лишь как слабое дрожание земли, которое ощутил только Арагорн, который лег на траву, потом топот становился все громче и громче.
      -- Скачет больше чем одна лошадь, - заметил Арагорн.
      -- Конечно, - сказал Гэндальф. - Мы все слишком тяжелая ноша для одной.
      -- Их три, - сказал Леголас, глядя на равнину. - Смотрите, как они бегут! Вот Хасуфель, а рядом с ней мой друг Арод! Но впереди скачет другой конь, очень большой конь. Я таких не видел раньше.
      -- И не увидите, - сказал Гэндальф. - Это Обгоняющий Тень. Он вождь мауров, предводителей лошадей, и даже Теоден, король Рохана, никогда не ездил на лучшем. Разве он не сияет как серебро? Разве не бежит он ровно, как быстрый ручей? Он пришел ко мне, это конь Белого Всадника. Мы вместе поскачем на битву.
      Когда старый колдун говорил эти слова, большая лошадь поднялась по склону холма и поскакала к ним; шерсть ее сверкала, грива развевалась на ветру. Остальные две следовали за ней. Увидев Гэндальфа, Обгоняющий Тень замедлил бег и громко заржал; потом, подскакав к нему, он склонил свою гордую голову и уткнулся носом в шею старика.
      Гэндальф приласкал его.
      -- Далек путь от Раздола, мой друг, - сказал он. - Но ты мудр, быстр и всегда приходишь вовремя. Далекая предстоит нам дорога.
      Скоро проскакали и две другие лошади и спокойно остановились, как бы ожидая приказов.
      -- Мы немедленно отправляемся в Исдуселд, зал вашего хозяина Теодена, - серьезно сказал Гэндальф, обращаясь к ним. Они наклонили головы. - Время не ждет, поэтому, с вашего позволения, мои друзья, мы отправимся. Мы просим вас скакать со всей скоростью. Хасуфель понесет Арагорна, а Арод Леголаса. Я посажу перед собой Гимли, и Обгоняющий Тень понесет нас обоих. Мы подождем только, пока они напьются.
      -- Теперь я частично разгадал одну ночную загадку, сказал Леголас, легко вспрыгивая на спину Арода. - Ускакали ли они от жажды или страха, наши лошади встретили Обгоняющего Тень, своего вождя и приветствовали его с радостью. Вы знали, что они поблизости, Гэндальф?
      -- Да, я знал, - сказал колдун. - Я мысленно просил его торопиться, потому что еще вчера он был далеко к югу от этих земель. Он может быстро отнести меня назад.
      Гэндальф поговорил с Обгоняющим Тень, и конь быстро понес его вперед, примеряясь однако к ходу остальных лошадей. Через некоторое время он быстро свернул и, выбрав место с отлогим берегом, перешел реку и поскакал на юг по плоской равнине, где не росло ни одного дерева. Ветер гнал бесконечные волны по многим милям травы. Не было видно ни малейшего
      74
      признака дороги или тропы, но Обгоняющий Тень не останавливался и не колебался.
      -- Он отправился прямо к залам Теодена у склонов Белых Гор, - сказал Гэндальф. - И так будет быстрее. К востоку, где пролегает главная дорога, земля тверда, но Обгоняющий Тень знает здесь все болота и ямы.
      Много часов скакали они по лугам и речным долинам. Часто трава была так высока, что доходила всадникам до колен, и их лошади, казалось, плыли в серо-зеленом море. Они проскакали много скрытых омутов и миновали множество влажных предательских болот, но Обгоняющий Тень всюду находил путь, а другие лошади шли по его следу. Солнце медленно опускалось на запад. Глядя вперед всадники на мгновение увидели, как будто красное пламя поднялось по траве. С двух сторон отроги гор светились красным. Поднялся дым и, закрыв солнечный диск, окрасил все в кровавый цвет.
      -- Там лежит проход Рохана, - сказал Гэндальф. - Он к западу от нас. Там Изенгард.
      -- Я вижу большой дым, - сказал Леголас. - Что бы это могло быть?
      -- Сражение и война! - ответил Гэндальф. - Вперед!
      Глава vi
      КОРОЛЬ ЗОЛОТОГО ЗАЛА.
      Они ехали в лучах заходящего солнца, ехали в сумерках и в надвигающейся ночи. Когда они наконец остановились и спешились, даже Арагорн выглядел усталым. Гэндальф позволил им отдохнуть лишь несколько часов. Леголас и Гимли спали, Арагорн лежал на спине, вытянувшись во весь рост, но Гэндальф стоял, опираясь на посох и глядя во тьму на восток и на запад. Все молчали, не было ни признака живых существ. Когда они снова встали, небо было затянуто длинными облаками, подгоняемыми холодным ветром. Под холодным лунным светом двинулись они в путь так же быстро, как и днем.
      Часы проходили, а они продолжали двигаться. Гимли задремал и упал бы с лошади, если бы Гэндальф не подхватил его и не разбудил. Хасуфель и Арод, усталые, но гордые следовали за своим неутомимым предводителем, серая тень которого была едва видна впереди. Пролетали мили. Луна ушла на западе за облака.
      Стало холоднее. Медленно тьма на востоке сменялась серым рассветом. Слева, далеко, над черными стенами Эмин Муила, поднимались красные столбы света. Яркий и чистый, начинался рассвет. Ветер дул вдоль дороги, сгибая траву. Неожиданно Обгоняющий Тень остановился и заржал. Гимли указал вперед.
      -- Смотрите! - воскликнул он, и они подняли свои усталые глаза. Перед ними возвышались горы мха, увенчанные белыми спорами. Травянистая местность поднималась холмами и опускалась в туманные темные долины, не тронутые заревом рассвета. По ним пролегал их путь в сердце гор. Сразу перед ними широко открывалась долина среди холмов. В глубине ее
      75
      они увидели высокий холм с одинокой вершиной; у входа в долину, как часовые, стояли одинаковые холмы. У ног путников, как серебряная нить, извивался ручей. У его истока показались первые лучи солнца.
      -- Говорите, Леголас! - сказал Гэндальф. - Расскажите нам, что видите перед собой!
      Леголас посмотрел вперед, прикрывая глаза от восходящего солнца.
      -- Я вижу белый ручей, вытекающий из снегов, - сказал он. - Там, где он выходит из тени долины, возвышается к востоку зеленый холм. Ров, мощная стена и колючая изгородь окружает его. За стеной видны крыши домов; в центре на зеленой террасе стоит большой дворец. Мне кажется, что крыша его покрыта золотом. Ее блеск озаряет всю землю. Золотые столбы у входа во дворец. Там стоят люди в блестящих кольчугах; но остальные внутри двора спят.
      -- Эдорас называется этот двор, - пояснил Гэндальф, - а золотой зал - зовется Исдуселд. Здесь живет Теоден, сын Тенгела, король Марки Рохана. Мы приходим сюда с начинающимся днем. Ясная дорога лежит перед нами. Но ехать нужно осторожно: приближается война, и рохирримы, повелители лошадей не спят, даже если так кажется издали. Не обнажайте оружие, не говорите высокомерных слов, пока мы не окажемся перед троном Теодена.
      Утро было ясное, пели птицы, когда путники подВехали к ручью. Он быстро бежал по равнине, поворачивая к подножью холмов и образуя широкую петлю, устремляясь навстречу Энтвошу. Земля была зеленая; по влажным лугам и по травянистым берегам ручья росло множество ив. Через ручей вел брод, подходы к которому были утоптаны лошадьми. Путники миновали его и оказались на ведущей вверх широкой дороге с колеей.
      У подножья холма, окруженного стеной, они оказались в тени множества высоких зеленых курганов. На их западных склонах трава была белой, как будто покрытой снегом: среди травы светилось бесчисленное количество маленьких цветов.
      -- Смотрите! - сказал Гэндальф. - Как прекрасны и ярки глаза травы. Вечными называют их, потому что они цветут круглый год и растут в местах, где лежат мертвые люди. Смотрите: мы пришли к великим могилам, где лежат предки Теодена.
      -- Семь могил слева и девять справа, - сказал Арагорн. - Много поколений сменилось с тех пор, как был построен золотой зал.
      -- Пятьсот раз с тех пор опадали красные листья в Чернолесье, где мы живем, - сказал Леголас, - хотя для нас это малый промежуток времени.
      -- Но для всадников Марки это было очень давно, - сказал Арагорн, - для них рассказы о строительстве этого дворца - легенда, теряющаяся в тумане времен. Теперь они называют эту землю своим домом, своей собственностью, и язык их изменился и отличается от языка их северных родственников.
      Он тихим голосом запел песню на языке, незнакомом эльфам и гномам; но они слушали, потому что их околдовала суровая мелодия.
      -- Вероятно, это язык рохирримов, - предположил Леголас, - он похож на эту землю; он богат и обширен, но в то же время жесток и строг, как горы. Но я не понимаю слов, чувствую только печаль, свойственную смертным людям.
      -- Вот как это звучит на общем языке, - сказал Арагорн, насколько я могу перевести.
      76
      Где теперь лошадь и всадник?
      Где рог, который трубил когда-то?
      Где теперь пламя пылает?
      Где волосы, яркие, словно золото?
      Где теперь песни арфы?
      Где луки, стрелы, шлем и кольчуга?
      Где же весна и где жатва?
      Где поле, изборожденное плугом?
      Они ушли, словно ветер,
      Прошедший по полю густой волной.
      Они ушли, словно песня,
      Как дождь далекий в степи пустой.
      Кто может собрать легкий пепел
      Давно сгоревшей сосны лесной?
      Кто может услышать песню,
      За море ушедшую давней весной?
      Так говорил давным-давно забытый поэт в Рохане, вспоминая как высок и прекрасен был Эорл Юный, ехавший с севера. Его конь Фолароф, отец лошадей, был крылатый. Так поют люди по вечерам.
      С этими словами путники миновали молчаливые могилы. Поднимаясь по извилистой дороге на зеленый склон холма, они подВехали наконец к широкой обветренной стене и воротам Эдораса.
      Здесь сидело много воинов в ярких кольчугах. Они вскочили и преградили им путь копьями.
      -- Стойте, чужеземцы! - воскликнули они на языке Риддермарка, потребовав, чтобы путники сказали им свои имена и дело, которое привело их сюда. В глазах их было удивление, но не было дружелюбия; и они мрачно поглядывали на Гэнадальфа.
      -- Я хорошо понимаю вашу речь, - ответил он им, - но мало кто из чужеземцев умеет это. Почему вы не говорите на общем языке, как это принято на западе, если хотите, чтобы вам ответили?
      -- Такова воля короля Теодена: никто не должен пройти через эти ворота, если он не знает наш язык и если он не друг нам, - ответил один из стражников. - Мы никого не пропускаем, кроме наших людей и тех, кто пришел из Гондора. Кто вы, одетые так странно и едущие верхом на лошадях, подобных нашим? Никогда не видели мы столь необычных всадников, не видели такого гордого коня, как один из тех, что несут вас. Это один из мааров, если только на наши глаза не наложено заклятие. Говорите, может вы колдуны, шпионы Сарумана, привидения, посланые им? Говорите, и побыстрее!
      -- Мы не привидения, - ответил Арагорн, - и ваши глаза вас не обманывают. Это ваши собственные лошади, как вы, несомненно, догадались. Но вор-конокрад редко возвращается к конюшне. Вот эти Хасуфель и Арод, данные нам два дня назад Эомером, Третьим Маршалом Марки. Мы привели их обратно, как и обещали ему. Разве Эомер не вернулся и не предупредил о нашем прибытии?
      Беспокойство промелькнуло в глазах всадника-стражника.
      -- Об Эомере я ничего вам не скажу, - ответил он. - Если то, что в говорите, правда, тогда король Теоден, несомненно, вас захочет выслушать. Может, ваш приход и не совсем неожиданен. Две ночи назад к нам приходил Змеиный Язык и сказал, что по приказу Теодена ни один чужеземец не должен пройти через ворота.
      77
      -- Змеиный Язык? - переспросил Гэндальф, пристально вглядываясь в стражника. - Не говорите больше ничего! Но мое дело не к Змеиному Языку, а к самому Повелителю Марки. Я тороплюсь. Пошлите сообщить о нашем приходе! - глаза Гэндальфа сверкнули.
      -- Да, я пойду, - медленно ответил тот. - Но какие имена должен я сообщить? И что мен сказать о вас? Вы кажетесь старым и усталым, но я чувствую в вас силу и какую-то власть.
      -- Ты хорошо видишь и хорошо говоришь, - заметил колдун. - Я Гэндальф. Я вернулся. И смотрите! Я привел назад коня. Это великий Обгоняющий Тень, который не покоряется ничьей руке. А рядом со мной Арагорн, сын Араторна, потомок королей - он направляется в Мундбург. Здесь также наши товарищи: эльф Леголас и гном Гимли. Иди и скажи своему хозяину, что мы у ворот и хотим поговорить с ним, если он позволит нам пройти в его зал.
      -- Странные имена вы носите! Но я сообщу их, как вы просите, и узнаю волю своего господина, - сказал стражник. Подождите здесь немного, и я принесу вам ответ. Но не надейтесь на многое! Сейчас темные дни.
      Он быстро ушел, оставив чужеземцев под бдительными взглядами своих товарищей.
      Через некоторое время он вернулся.
      -- Следуйте за мной! - сказал он. - Теоден разрешил вам войти; но любое оружие, которое у вас есть, будь это просто посох, вы должны оставить у порога. Стражники его сохранят.
      Темные ворота раскрылись. Путешественники цепочкой прошли мимо стражников. Они увидели шурокую дорогу, выложенную большими плитами и ведущую на верх, к широким пролетам каменных ступеней. Много деревянных домов с темными дверями миновали они. Рядом с дорогой в каменном канале тек быстрый ручей с чистой водой, журча и всплескивая. Наконец они пришли на вершину холма. Здесь на зеленой террасе стояла платформа, из подножья которой вытекал ручей: источником его служило каменное изваяние лошадинной головы; под ней находился каменный бассейн, куда устремлялась вначале вода. Наверх вела широкая каменная лестница, на верху ее с обеих сторон были белые, высеченные из камня сидения. Здесь сидели другие стражники, положив на колени обнаженные мечи. Золотые волосы опускались им на плечи; солнце отражалось в больших щитах, ярко горели их длинные кольчуги; они казались выше обычных людей.
      -- Двери перед вами, - сказал стражник. - Я должен вернуться к своим обязанностям у ворот. Прощайте! И пусть Повелитель Марки будет милостив к вам.
      Он повернулся и быстро двинулся назад по дороге. Остальные поднялись по лестнице к высоким стражникам. Молча стояли они наверху, не произнося ни слова, пока Гэндальф не ступил на мощеную площадку над лестницей. Тут стражники неожиданно приветствовали путников на своем языке.
      -- Привет, пришельцы издалека! - сказали они и повернули мечи рукоятями к путникам в знак мира. Зеленые камни сверкнули в солнечном свете. Один из стражников выступил вперед и заговорил на общем языке.
      -- Я страж ворот Теодена, - сказал он. - И мое имя Гама. Я должен попросить вас сложить оружие, прежде чем вы войдете.
      78
      Леголас отдал ему в руки свой нож с серебряной рукоятью, лук и колчан.
      -- Берегите их, - сказал он, - потому что они из Золотого Леса и сама Госпожа Галадриэль дала их мне.
      Удивление промелькнуло в глазах человека, и он торопливо положил оружие к стене, как бы боясь притронуться к нему.
      -- Я обещаю вам, что ни один человек не притронется к нему.
      Арагорн стоял в нерешительности.
      -- Я не хочу откладывать меч или доверять Андрил другому человеку, - сказал он.
      -- Такова воля Теодена, - сказал Гама.
      -- Я не уверен, что воля Теодена, сына Тенгела, пусть даже он Повелитель Марки, должна возобладать над волей Арагорна, сына Араторна, потомка Элендила.
      -- Это дом Теодена, а не Арагорна, даже если он король Гондора, - сказал Гама, быстро ступая к двери и преграждая путь. Меч в его руке теперь был обращен острием к путникам.
      -- Пустой разговор, - сказал Гэндальф. - Требование Теодена беспочвенно, но бесполезно отказываться. У короля есть право требовать повиновения, разумен его приказ или неразумен.
      -- Верно, - сказал Арагорн, - и я выполнил бы приказ хозяина дома, будь это даже лесная хижина, если бы речь шла о другом мече, а не об Андриле.
      -- Каким бы ни было его название, - сказал Гама, - вы положите его, если не хотите в одиночку стражаться с воинами Эдораса.
      -- Не в одиночку! - сказал Гимли, трогая пальцем лезвие своего топора и мрачно глядя на стражника, как будто это было молодое дерево, которое Гимли задумал срубить топором. Не в одиночку!
      -- Тише, тише! - сказал Гэндальф. - Мы же друзья. Или должны быть друзьями: если мы поссоримся, единственной наградой нам будет смех Мордора. У меня срочное дело. Вот по крайней мере мой меч, добрый Гама. Береги его. Он называется Гломдринг, и он сделан эльфами давным-давно. Позвольте же мне пройти. Идемте, Арагорн.
      Арагорн медленно отстегнул меч и сам приложил его к стене.
      -- Здесь я оставлю его, - сказал он, - но советую вам не трогать его и никому не позволять его трогать. В этих эльфийских ножнах лежит Меч, который был Сломан и теперь Сплавлен вновь. Тельчер первым изготовил его в древние времена. Смерть ждет любого человека, кроме потомка Элендила, обнажившего этот меч.
      Стражник отступил назад на шаг и с изумлением посмотрел на Арагорна.
      -- Кажется, вы прилетели на крыльях песен из забытых дней, - сказал он. - Все будет, как вы говорите, господин.
      -- Ну, - сказал Гимли, - в компании Андрила мой топор может остаться здесь без стыда. - И он положил топор на пол. - А теперь ведите нас говорить с вашим хозяином.
      Стражник стоял в нерешительности.
      -- Ваш посох, - обратился он к Гэндальфу. - Простите меня, но его тоже нужно оставить у двери.
      -- Глупость! - сказал Гэндальф. - Предусмотрительность - это одно, а невежливость - это совсем другое. Я стар. Если я не буду опираться на посох при ходьбе, мне придется сидеть
      79
      здесь и ждать, пока Теоден сам не придет поговрить со мной.
      Арагорн засмеялся.
      -- У каждого есть что-нибудь слишком дорогое, чтобы доверить это другому. Но неужели вы лишите старика его поддержки?
      -- Посох в руке колдуна может быть не просто опорой старости, - сказал Гама. Он с сомнением посмотрел на ясеневый посох, на который опирался Гэндальф. - Но в трудных случаях человек должне полагаться на свой рассудок. Я верю, что вы друзья и люди чести, у вас нет злых целей. Можете войти.
      Охранники подняли тяжелый брус на двери и медленно повернули ее внутрь на петлях. Путники вошли. Внутри им показалось темно и тепло после чистого воздуха на холме. Зал был длинным, полным тени и полусвета; могучие столбы поддерживали очень высокий потолок. Тут и там яркие столбы солнечного света падали сквозь расположенные высоко в восточной стене окна. В башенке на крыше, через которую проходила тоненькая струйка дыма, было видно бледно голубое небо. Когда их глаза привыкли, путники увидели, что весь пол вымощен камнями множества цветов; извилистые руны и странные изображения видны были под ногами. Они увидели теперь, что столбы были покрыты богатой резьбой, тускло сверкавшей золотом. Множество шерстянных тканей висело на стенах, а по их широкому пространству двигались герои древних легенд, некоторые потускневшие от возраста. На одну из этих фигур падал солнечный свет - юноша на белом коне. Он дул в большой рог, и его желтые волосы развевались на ветру. Лошадь подняла голову, ее красные ноздри раздувались, как будто она ржала, учуяв воздух битвы. Пенистая вода, зеленая и белая завивалась у ног юноши.
      -- Взгляните на Эорла Юного! - сказал Арагорн. - Так он ехал на битву на полях Келебранта с севера.
      Четверо товарищей прошли вперед, мимо огня, ярко пылавшего в большом очаге в центре зала. Здесь они остановились. В дальнем конце зала, за очагом, у выходившей на север стены, был помост с тремя ступенями; посредине помоста стоял большой позолоченный трон. На нем сидел человек, настолько согбенный от возраста, что казался гномом; его волосы были белы и густы и большими прядями падали из-под тонкого золотого обруча, надетого на лоб. В центре лба сиял единственный белый бриллиант. Борода, как снег, лежала у него на коленях; но глаза его горели ярким светом, когда он взглянул на незнакомцев. Рядом с троном стояла одетая в белое женщина. У ног короля на ступенях сидел сморщенный человек с бледным мудрым лицом и тяжелыми веками, прикрывающими глаза.
      Наступило молчание. Старик на троне не двигался. Наконец Гэндальф заговорил:
      -- Привет, Теоден, сын Тенгела! Я вернулся. Потому что надвигается буря, и все друзья должны собраться вместе, иначе их уничтожат поодиночке.
      Старик медленно встал, тяжело опираясь на короткий черный посох с рукоятью из белой кости; и теперь путники увидели, что хотя он и согнут, он все еще был выысок, а в юности должен был быть очень высоким и гордым.
      -- Приветствую вас, - сказал он, - если вы ждете приветствия. Но по правде говоря, сомнительно, чтобы вас встретили с радостью, мастер Гэндальф. Вы всегда были вестником горя. Беда следует за вами, как вороны. Я не хочу вас обманывать, когда я услышал, что Обгоняющий Тень вернулся без
      80
      всадника, я обрадовался возвращению коня, но еще больше обрадовался отсутствию всадника; и когда Эомер принес известие о вашей гибели, я не горевал. Но новости из далека редко оказываются правдивыми. Вы пришли снова! И с вами придет еще худшее зло, чем раньше. Почему же я должен приветствовать вас, Гэндальф Ворон Бури! Ответьте мне.
      Он снова медленно сел на трон.
      -- Вы говорите справедливо, повелитель, - сказал человек, сидящий на ступеньках помоста. - Не прошло и пяти дней, как пришло горькое известие о том, что Теодред, ваш сын, убит за западными болотами - ваша правая рука, Второй Маршал Марки. У меня мало веры в Эомера. Мало людей осталось бы охранять ваши стены, если бы ему было позволено править. А теперь мы получили известие из Гондора, что на востоке зашевелился Враг. И в такой час возвращается этот чужеземец. Почему в самом деле мы должны приветствовать вас, мастер Ворон Бури? Латополл назову я вас - приносящий плохие вести. И я уверен, что вы их принесли...
      Он угрюмо засмеялся, поднял на мгновение свои тяжелые веки и взглянул на путников темными глазами.
      -- Вы считаетесь мудрецом, мой друг Змеиный Язык, и, несомненно, служите большой поддержкой своему хозяину, мягко ответил Гэндальф. - Но двумя путями может прийти человек со злыми новостями. Он может быть создателем зла, но может также прийти, чтобы оказать помощь в трудную минуту.
      -- Это верно, - сказал Змеиный Язык, - но есть и третий тип: копающийся в костях, вмешивающийся в дела и горести других людей, питающийся мертвечиной и жиреющий во время войны. Какую помощь приносили вы нам, Ворон Бури! И какую принесли сейчас? Когда мы виделись в последний раз, мы помогли вам. Тогда мой повелитель предложил вам выбрать любую лошадь и уезжать, и в своей наглости вы выбрали Обгоняющего Тень. Мой повелитель был искренне опечален, но некоторые считали, что за избавление от вас это не слишком дорогая цена. Я думаю, что и на этот раз происходит то же самое: вы ищете помощи, а не предлагаете ее. Вы привели с собой людей? У вас есть лошади, мечи, копья? Это я называю помощью, в этом мы сейчас нуждаемся. Но кто эти, следующие за вами по пятам? Трое оборванных бродяг в сером, и вы из всех четверых больше всего похожи на нищего!
      -- Вежливость стала редкой гостьей в вашем зале, Теоден, сын Тенгела, - вымолвил Гэндальф. - Разве вестник, пришедший от ворот, не сообщил имена моих товарищей? И редко какой повелитель Рохана принимал у себя таких гостей. Оружие лежащие у вашего порога, сильнее множества смертных людей, даже самых сильных. Сера их одежда, ибо изготовили ее эльфы, но она помогла им пройти через великие опасности к вашему залу.
      -- Значит, правда то, что сообщил Эомер: вы в союзе с колдунами из Золотого Леса? - спросил Змеиный Язык. - Неудивительно: там всегда плели сети зла.
      Гимли шагнул вперед, но почувствовал, как рука Гэндальфа сжала его плечо, и замер, как камень.
      Мало кто видел это
      Лориен, царство света.
      Желты здесь деревьев листья,
      Добры здесь жителей лица.
      Чиста вода в Нимбертиле,
      И эльфы живут здесь в мире.
      81
      Бела рука королевы,
      И в царстве ее камень белый.
      Земля это безупречна,
      Ее красота бесконечна.
      Так мягко пропел Гэндальф и неожиданно изменился. Отбросив в сторону изорванный плащ, он распрямился и больше не опирался на посох. Он заговорил ясным холодным голосом:
      -- Мудрый говорит лишь о том, что знает, Грима, сын Галмода, ты превратился в змею без разума. Поэтому молчи и держи свой раздвоенный язык за зубами. Я не для того прошел через огонь, и воду, и смерть, чтобы перебраниваться с ничтожеством.
      Он поднял свой посох. Послышался удар грома. Солнечный свет погас в восточных окнах; в зале неожиданно стало темно, как ночью. Огонь в очаге погас, остались лишь тлеющие угли. Только Гэндальф, белый и высокий, виден был перед почерневшим очагом.
      Во тьме они услышали свистящий голос Змеиного Языка:
      -- Разве я не советовал вам, повелитель, отобрать у него посох? Этот дурак Гама предал нас.
      Вспыхнуло пламя, как будто молния разорвала крышу. Затем наступила тишина. Змеиный Язык упал, закрыв лицо.
      -- Теперь, Теоден, сын Тенгела, будете ли вы слушать меня? - спросил Гэндальф. - Просите ли вы о помощи. - Он поднял посох и указал на высокое окно. Тьма в нем начала рассеиваться, через отверстие далеко и высоко видна стала полоска чистого неба. - Не все темно. Соберите мужество, Повелитель Марки! Лучшей помощи вам не найти. Я не даю советов отчаявшимся. Но вам хочу дать совет, я хочу сказать вам свои слова. Будете ли вы слушать? Они предназначены не для всех ушей. Я прошу вас выйти из своих дверей и взглянуть на мир. Слишком долго сидели вы в тени и верили лживым словам и дурным побуждениям.
      Теоден медленно встал с трона. В зале слегка посветлело. Женщина стоявшая у трона, взяла короля под руку, и неверными шагами старик медленно спустился с помоста и пошел по залу. Змеиный Язык остался лежать на полу. Они подошли к дверям, и Гэндальф постучал в них.
      -- Откройте! - крикнул он. - Выходит Повелитель Марки!
      Двери открылись, со свистом ворвался свежий воздух. На вершине холма гулял ветер.
      -- Отошлите охранников вниз, подножью лестницы, - сказал Гэндальф. - И вы, леди, оставьте его ненадолго со мной. Я позабочусь о нем.
      -- Иди, Эовин, дочь сестры! - сказал старый король. Время страха прошло.
      Женщина повернулась и медленно вошла в дом. Проходя в дверь она оглянулась. Серьезным и задумчивым был ее взгляд, когда она с холодной жалостью смотрела на старого короля. Прекрасно было ее лицо, а длинные волосы подобны реке из золота. Стройна и высока была она в своем белом платье, вышитом серебром. Но, дочь королей, она казалась сильной и твердой, как сталь. Так впервые в полном свете дня Арагорн увидел Эовин, Госпожу Рохана, и подумал, что она прекрасна, прекрасна и холодна, как бледное весенне утро. И она нежиданно осознала его присутствие - высокий потомок королей, умудренный многими зимами, одетый в серый плащ и таящий в себе скрытую силу. На мгновение она застыла, как камень, потом повернулась и быстро ушла.
      82
      -- Теперь повелитель, - сказал Гэндальф, - взгляните на свою землю! Вновь вдохните свежий воздух!
      С порога на вершине высокой террасы они видели за ручьем зеленые поля Рохана, теряющиеся в отдалении в серой дымке. Занавеси переносимого ветром дождя опускались вниз. Небо над головой и к западу было темным и грозовым, далеко среди вершин скрытых холмов сверкали молнии. Но подул северный ветер, и буря, пришедшая с востока, постепенно уходила к югу, к Морю. Неожиданно в просвете облаков показалось солнце. Падающие струи сверкали, как серебро, а далеко, как гладкое стекло, блестела река.
      -- Здесь не так темно, - сказал Теоден.
      -- Да, - согласился Гэндальф, - и годы не так уж тяжело легли на ваши плечи, как некоторые хотели заставить вас думать. И отбросьте свой посох.
      Черный посох выпал из руки короля и со звоном ударился о камень. Король распрямился, медленно, как человек, тело которого онемело от долгой утомительной работы. Высокий и стройный, стоял он, и глаза его стали голубыми, когда он взгялнул на чистое небо.
      -- Темными были мои сны в последние годы, - сказал он, - но я чувствую, что проснулся. Жаль, что вы не пришли раньше, Гэндальф. Боюсь, что вы пришли слишком поздно и увидите лишь последние дни моего дома. Недолго осталось стоять высокому залу, построенному Брого, сыном Эорла. Огонь поглотит высокий трон. Что можно сделать?
      -- Многое, - ответил Гэндальф. - Но в начале пошлите за Эомером. Правильно ли я догадался, что вы держите его в заключении по совету Гримы, заслуживающего свое прозвище Змеиный Язык?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26