Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Замок (№1) - Год нашей войны

ModernLib.Net / Фэнтези / Свэйнстон Стеф / Год нашей войны - Чтение (стр. 8)
Автор: Свэйнстон Стеф
Жанр: Фэнтези
Серия: Замок

 

 


Знай, что я буду ждать тебя и на меня можно положиться. Хорошо, что ты хочешь стать бессмертной за свои собственные заслуги. Как я уже говорил тебе, и, раз ты так хочешь, повторю еще раз: я искренне верю в твои способности, твоя музыка – настоящее наваждение, и я постоянно говорю о тебе с императором. Я могу ждать даже до тех пор, когда седина убелит твои роскошные волосы. Эсзаи, которые навеки стары, более благодарно принимают бессмертие, чем нахальные юнцы, но они скучают по своей молодости и мечтают о том, чтобы повернуть время вспять.

Я ни разу не получил от тебя прямого ответа, ты кувыркаешься и изгибаешься, как ласточка в полете, но как бы мне ни было больно ждать, я готов на это. Знаешь ли ты, что для внутренней части луков используется сердцевина дерева, поскольку она старше и белее эластична. Крепкая и прочная, она быстро принимает прежнюю форму, и луки, сделанные из нее, посылают стрелы дальше. Микуотер – это сердцевина Авии, закаленная и несгибаемая семья с безупречной репутацией. Однако хорошим лукам необходима также и заболонь, чтобы сделать их более гибкими и точными.

Меня бесконечно мучает желание понять, как я могу доказать тебе свою преданность. Скажи мне, что ты хочешь, и я сделаю это. Любовь несправедлива, она всегда заставляет мужчину испытывать страсть к женщине, ответных чувств которой не добьешься усердными ухаживаниями, которая холодна как лед, ибо ее не коснулись стрелы любви. Брак вечен, но смертным этого не постичь. Только бессмертные могут быть на самом деле женаты, и только в браке любой бессмертный обретает целостность.

Не беспокойся насчет моего вестника. Первый ридан-нец, вернее, риданнка, которую я повстречал, тоже встревожила меня. Она сказала моему брату, как тот умрет. Долгое время я думал, будто все они обладают какой-то таинственной силой, но на самом деле это было всего лишь совпадением. Мой брат Шрайк был замечательным охотником, он отправлялся на промысел каждый день и всегда возвращался с кабаном или оленем. Ему нравился наш амфитеатр, в котором мы проводили бои быков и куда время от времени притаскивали Насекомых и голодных волков.

Каждый год на лугу около реки проходила ярмарка. Мои братья всегда хотели посетить ее, но мама не спешила дать свое разрешение. В тот раз проводились состязания в искусстве владения луком. Мама гордилась моим мастерством и к тому же горела желанием доказать Авии, что наша семья достойна трона. И я отправился туда в сопровождении Шрайка, моего старшего брата. Я помню яблочные ириски, пожирателей огня, ледяное вино, жонглеров и лошадей, участвовавших в гонках на заросшей травой дороге.

Была там и риданнка, которая предсказывала судьбу, используя такие же карты, какие есть у Янта. Она сидела на сырой траве, среди ярких палаток и вывесок. На ней была длинная черная юбка, которую она расправила перед собой и раскладывала на нее карты. Я не был уверен, стоит ли подходить к ней, поскольку она выглядела очень странно, но Шрайк весьма заинтересовался – он улегся рядом с риданнкой и лежал, пока люди не стали понемногу расходиться, и мне тоже захотелось уйти. Он дал ей монету, и она с удивлением взглянула на металлический кругляшок, лежавший на ее плоской, длинной ладони. Шрайк тут же забрал у нее монету, ушел и вернулся с шоколадным батончиком, который и подарил ей. Риданнка улыбнулась. Я ожидал увидеть острые зубы, похожие на кошачьи, но они оказались совершенно обычными. Она перемешала карты и быстро разложила их, Шрайк стоял и наблюдал. Потом она сказала, что он умрет в течение года. И причиной его смерти станет животное.

Я смотрел на девушку-риданнку. И я знал, что она говорит правду. Шрайк же засмеялся и не обратил на ее слова внимания, заявив, что любому придется рано или поздно умереть. Всю обратную дорогу он твердил мне, что карты судьбы не говорят правды, что это просто игра, не более того, и в любом случае только риданнцы верят в подобные вещи. На следующий день он отправился в амфитеатр биться с леопардами. Ничто не могло отвратить его от охоты, в том числе и ястребиной, и рыбалки. Мне кажется он даже стал еще более безрассудным, пытаясь доказать, что карты лгут. Вскоре празднование моей победы на турнире лучников отвлекло меня от тревожных мыслей.

Река Мика протекает через узкое ущелье в лесу рядом с Донэйс. Шрайк часто прогуливался там вместе со своей любимой собакой, и я иногда ходил с ним. Перепрыгнуть ущелье было довольно сложным делом, но всеже выполнимым. Однажды утром мой брат ушел, а потом, когда я был в своей комнате, вбежала моя кузина, и по ее лицу струились слезы. Я попытался успокоить Мартину, но она была безутешна и сквозь рыдания попросила меня спуститься в главный зал. Там я увидел тело Шрайка, лежавшее на катафалке, и мою маму. Она сидела на полу, завывая и заламывая руки.

Егерь обнаружил в Перегрине, что в двадцати километрах вниз по течению реки, останки брата. Руки и ноги Шрайка были переломаны, а кожа покрыта синяками и царапинами. Никто не может выжить, пройдя через пороги Мика – эта река прогрызает даже камни. Мама сказала, что его убили разбойники, но, когда верный пес вернулся с поводком на шее, я понял, что Шрайк попросту пытался перепрыгнуть ущелье. Его собака отказалась, а он сорвался вниз.

После этого я никогда не говорил с другими риданнцами, пока не появился Янт. Я внимательно наблюдал за ним и убедился, что горцы не могут предсказывать будущее.

Любовь моя, пока я писал все это, уже стемнело, и на поверхности озера отражаются звезды. Звезды, подобно людям, не меняются, но увидеть среди них действительно яркую – непростая задача, однако тебя, Свэллоу, не заметить просто невозможно. Напиши мне, но, пожалуйста, не разрывай мое сердце отказом – не стоитшвыряться тем, что было вверено только тебе. В прошлом находилось немало женщин, мечтавших запустить руку в богатства Микуотера и обрести бессмертие, но я отверг их, потому что их любовь не была искренней. Твои отказы говорят о том, что ты достойна. Если бы только я мог найти тропинку к твоему сердцу и если бы хоть маленькую часть твоей страсти к музыке ты оставила для любви, я был бы счастлив.

Твой Сейкер.


Получив это, Свэллоу написала мне следующее:


От Свэллоу, «Пляж», 02.08.14

Комете, «Филигранный паук», Скри.

Янт, помоги мне! Помоги! Лучник просит меня выйти за него замуж! Ты говорил, что я могу относиться к тебе как к брату, так что подскажи – стоит ли мне сказать «да»? И могу ли я отказать, не оскорбив его? ? Он не тот, кого мне стоило бы оскорблять! Я хочу быть бессмертной сама по себе, но мои слова звучат скорее как требование, нежели как ответ на его предложение! Я знаю, какого решения ждал бы от меня мой отец, но ведь я не особенно обращала на него внимание, даже когда он был жив, так зачем это делать сейчас? Пошли свой ответ в Ондин. И еще, Янт, я знаю, что у тебя самый длинный язык в Четырехземелъе, но, пожалуйста, не болтай об этом. Или еще о чем-нибудь.


Молния сделал ей самое фантастическое предложение в мире. Она была единственной за пятьсот лет. Гордая и принципиальная, Свэллоу не соглашалась. Может быть, она не понимала, насколько важен для императора Лучник Молния – его бессмертие никогда бы не подверглось сомнению. Она должна знать о том, что своим глупым поведением медленно убивает Сейкера. К тому же как у невесты Молнии, у Свэллоу было бы достаточно времени, чтобы убедить императора сделать ее Музыкантом Круга, бессмертной по ее собственному праву. Я быстро послал ей ответ.


Гостиница «Филигранный паук», тракт Турбари, Скри

27 сентября 2014

Дорогая губернатор Ондин.

Ответ на твой вопрос: скажи «да». Микуотер так долго тянул с предложением потому, что не осознавал, каким длинным может оказаться год. Терн заставила меня задуматься о вещах, о существовании которых я до ее появления даже не подозревал, а потому, если ты считаешь себя в этойжизни путешественником, то принимай его предложение. На самом деле я хотел бы пригласить тебя в Роут, чтобы мы могли более подробно обсудить этот вопрос за бутылочкой виски.

Лучник – охотник и воин, но его личная жизнь все как-то не складывалась, хотя за прошедшие века мог бы уж ее и наладить. Обычно он хранит свои дела в тайне, но в последнее время он сходит с ума от мучительного ожидания, и даже литры вина не могут его успокоить. Я думал, что в его душе нет места романтике, что время закалило его. Я терялся в догадках, на кого ты положила глаз вместо него… Однако сейчас я пишу следующее: пожалуйста, соглашайся на предложение Молнии, в противном случае ты можешь свести его в могилу. Даже в самые ужасные дни я не выглядел так плохо, как он сейчас.

Если ты отправишься на север по Прибрежной дороге, то после Кобальта и Перегрина ты попадешь в поместье Роут; остановись там. Я прибуду туда, чтобы встретиться с тобой. Там мы сможем спокойно поговорить, не боясь, что нас обнаружит Молния.

Мне приходит на ум множество подробностей из его частной жизни, упоминание о которых могло бы изменить твое отношение к нему в ту или иную сторону. Если бы ты видела его с Сэвори в Моренции, то не сомневалась бы в его нежности. К сожалению, Сэвори нет в живых. Он был ее братом по крови – взгляни на шрам на его ладони. Раньше Молния говорил, что собирался на ней жениться. Я же уверен, что для него она являла собой пятую расу – кроме авианцев, Насекомых, людей и риданнцев была еще леди Сэвори. Его возносила к небесам горячая, юношеская страсть; я же напоминал игрока, прикасавшегося к фигурам, которые не желал двигать.

С другой стороны, откровенно говоря, Молния может быть высокомерным и грубым типом. Он отказался одолжить мне денег, когда я сильно в них нуждался, к тому же в сделках, например затрагивающих недвижимость, он превращается в самого настоящего корыстного торгаша. Твои с ним отношения должны быть всем или ничем, черным или белым. Пока, насколько я могу судить, это – скорее «ничто», чем «все», и я прошу тебя еще раз подумать. Тебе наверняка будет приятно узнать, что он тоже бывает плохим.

К примеру, я все еще не могу простить ему того, что он и Тауни сделали со мной на моей последней холостяцкой вечеринке. Это случилось в декабре 1892-го, за неделю до того, как мы с Терн поженились. По всем правилам мальчишники проводят за ночь до свадьбы, но я решил, что это было бы не слишком дальновидно. Молния уступил моей просьбе провести вечеринку в Микуотере, и там были все, поскольку широко известно, что я устраиваю лучшие приемы. Естественно, присутствовали только мужчины, со всех четырех земель, и к тому времени, как это произошло, мы пьянствовали уже два дня…

На ужин у меня были сливки с вином и сахаромчего уж скромничать, я был весь покрыт ими – и бутылка виски. Ну и скажем по правде, меня немного мутило. Молния знал, что так и произойдет, и сказал с той презрительной ухмылкой, которую мы все так хорошо знаем:

– Ты все еще думаешь, будто ты – самое быстрое существо в Четырехземелъе?

Заикаясь, я торжественно объявил, что это так и есть. Он сказал, что мои слова звучат неубедительно и мне стоит поработать над этим, потому как в противном случае следующий день принесет с собой кучу вызовов от идиотов, которые думают, будто смогут перегнать меня. Я забрался на стол и повторил это всем. Сарцелл Рейчизуотер в восторге хлопнул ладонью по столу и заорал:

– Точно! Схватите-ка его!

Следующее, что я помню, – это крепкие руки Тауни, мое лицо, прижатое к столу, и крылья, связанные ремнем за спиной. Они раздели меня, обернули кусок замши вокруг пояса и водрузили на голову пару рогов. Они были тяжелыми, двенадцатизубцовыми, да к тому же еще и позолоченными. Пока я ощупывал их, с меня свалилась моя набедренная повязка, что вызвало буйное веселье среди тех, кто был еще в сознании и не ушел развлекаться с проститутками.

Молния встал, упер руки в бока и заявил:

– Теперь ты – король леса.

– Послушайте, ребята, – – выдавил я, – все это не очень-то весело.

Сарцелл ловко впихнул нож для масла мне в руки. Тауни уложил меня на плечо и вынес наружу, в покрытый снегом сад, за нами следовала целая процессия. Часы на башне как раз показывали час, и в лунном свете снег казался желтоватым. Я стоял на снегу, а все остальные отступили к дверям и молча глядели на меня.

– Ну и что мне теперь делать? – спросил я. – Мочиться на деревья и есть ягоды?

Потом из конюшен раздался лай, а затем хруст снега под сотней паршивых лап. Они спустили собак. А ты знаешь, что это такое – гончие Микуотера? Чистокровные, прекрасно выдрессированные, злые маленькие убийцы. Молния подтолкнул меня в бок и сказал:

– Думаю, тебе лучше бежать!

Как я бежал! Во мраке я несся сквозь лес, и свора мчалась за мной. Через некоторое время следы, которые я оставлял в снегу, стали кровавыми. Глаза вылезали из орбит, а холод стегал обнаженное тело. Рога цеплялись за низкие ветки, и я едва не сломал шею, а потом потерял несколько драгоценных секунд, мучаясь с завязками. Я перемахивал через бурелом и валежник, как и положено удирающей жертве, мое сердце то и дело уходило в пятки, в рту появился соленый вкус, а все существо требовало одного: беги. Где-то в глубине своего разума, сузившегося до оленьих инстинктов, я знал: я смогу сделать это. Я верил, что мне по силам скрыться от своры из двадцати собак. И я просто бежал.

Пока не достиг вершины взгорья и не взглянул на раскинувшуюся внизу долину. Я понял, что это Биттер-дейл – на противоположной стороне виднелись огни Роу-та. Остановившись, чтобы отдышаться, я услышал сопение приближающихся псов. Они начали возбужденно выть, почуяв близость жертвы. Прижавшись спиной к дереву, я понял, что у меня нет сил, чтобы забраться на него. На краю владений Терн, почти в безопасности, я сдался. Я был слишком изможден, чтобы бояться. Я решил, что буду биться.

Псы, еле видимые во тьме, были уже совсем близко. Первый из них, вытянувшись стрелой, бросился на меня. Я подумал, успею ли я вонзить нож ему в горло, прежде чем он начнет рвать меня на части?

Я прошипел, выдыхая. Я знал, что зверь ликует, ведь я сам загнал так много оленей. Собака приблизилась, истекая слюной и подрагивая впалыми боками.

Потом пес прыгнул, и стрела поразила его прямо в воздухе. Он упал на снег и завертелся, скуля от боли.

Мускулистое тело белой лошади выросло между мной и собаками, и Молния, одной рукой вцепившись в мое крыло, а другой – в плечо, легко поднял меня в седло. Тем же легким движением он перекинул колчан за спину, развернул коня и рванул прямо на свору псов, заставив тех разбежаться в стороны. В этот момент из леса выехал егерь на взмыленном скакуне и, щелкая кнутом, заставил псов собраться вокруг него. Мы с Сейкером возвращались в полном молчании. Я не помню никаких подробностей, разве что мучительную тряску, да еще мир перевернулся с ног на голову. Я был все еще пьян, и мои беспомощно болтавшиеся руки ударялись о каждую кочку, которая встречалась на пути.

Я помню, как Молния вынул нож из моей руки и прижал пальцы к моей шее, чтобы уловить тихое и слабое сердцебиение.

– Риданнец… – прошептал он, и в голосе явственно слышался страх.

Пока я не восстановился, Молния поил меня подогретым вином с пряностями и кормил олениной. Как выяснилось, я пробежал сорок километров и почти достиг Роу-та, остановившись на самой границе владений Молнии. Сорок километров – это не так много, учитывая, что в день я делаю по сотне плюс еще триста в воздухе, но принимая во внимание обстоятельства…

Свэллоу, когда я в последний раз видел Молнию, он стрелял по мишени с двухсот шагов и, похоже, собирался заниматься этим бесконечно. Он у тебя на крючке, он грезит тобой. Не говори: «Он ведь даже не знает меня» – он живет настолько долго, что ему и так прекрасно известно, какой ты человек. Он может, основываясь на своем опыте, предсказать твои поступки. Возможно, каждые двести лет он будет находить сильную, волевуюженщину, которая будет достойна его. Остальные вызывают лишь разочарование, а те, кто не придерживается норм морали, – и вовсе презрение.

Так что, сестра, когда лорд-губернатор Микуотер встанет перед тобой на одно колено, ты скажешь «да». Мне не стоит говорить этого тебе, ты ведь не риданнка. Ты хочешь быть бессмертной, так? Во имя всей крови Лоуспасса, что нужно, чтобы до тебя наконец дошло?

Никогда не думай, будто у тебя еше много времени, ведь ты не знаешь, насколько близок конец. Я постепенно открою тебе тайны, которые сделают твое вхождение в Круг более естественным. Есть вещи, которых, по мнению императора, не должны знать заскай, да и эсзаев он не особенно просвещает.

Первый дом в деревушке выкрашен белой краской, причем только на высоту человеческого роста, поскольку хозяин не озаботился покупкой лестницы. О да. Я люблю эту деревню.

А теперь мне нужно идти. Судя по тому, как скучиваются облака и кружат орлы над Мхадайдом, нужно скорее подниматься вверх. Мне не терпится присоединиться к птицам, однако с тобой мы встретимся на земле, в Роуте, на следующей неделе. Не забудь захватитьгитару.

Фалите бхача, искренне твой по воле Богаи под покровительством Круга,

Комета Янт Шира, вестник и переводчик при суверене императоре Сане.


Позже мы написали друг другу еще около двадцати писем, а теперь мы находились здесь, в поместье Рейчизуотер, на окраине Авии. Погода была бодрящей даже для меня. Фюрд Свэллоу маршировал до сумерек, после чего она скомандовала привал. Солдаты достигли самой южной линии окопов и принялись вычищать их. Это была очень грязная работа. До наступления ночи фюрд успел вырыть вокруг лагеря ров, вдоль которого курсировал патруль. С воздуха я мог видеть их круглые стальные шлемы.

Переломанные конечности Насекомых торчали из земли подобно деталям каких-то механизмов. Солдаты, рывшие ров, извлекли из земли множество покрытых грязью скелетов и собирались похоронить их в общей могиле. Здешняя земля была зловонной, глина, перемешиваясь со снегом и водой, превращалась в замерзшую грязь. Пахло серой.

У меня было такое чувство, будто я едва поспеваю за течением времени, меня хватает только на самые насущные дела. Мне надо наконец как следует отдохнуть, тогда я разберусь с проклятыми серьезными вопросами.. Я летел над лагерем в сгущающихся сумерках, не в силах думать, просто следя за разворачивавшимся внизу пейзажем. Рейчизуотер был в руинах. Я видел разрушенный амбар, где фюрд запер Насекомых и поджег. Я видел самих Насекомых, казавшихся крошечными с такой высоты. Они стремительно пересекали бледно-зеленые поля. Перспектива была немного странной – отсюда мерзкие твари казались такими же маленькими, как и обычные насекомые, однако в то же время они довольно успешно преодолевали барьеры из колючей проволоки, имевшие порядка двух метров в высоту, так что на самом деле наши противники были никак не меньше взрослого оленя. Моя первая отчетливая мысль за сегодня: этого не может быть. Мы прибыли на фронт, имея меньшее количество солдат, чем когда бы то ни было, а Насекомых, напротив, оказалось больше, чем когда бы то ни было.

Я сосредоточил свое внимание на точке, где я хотел приземлиться, после чего, миновав земляные укрепления и колючую проволоку, облетел холщовые крыши палаток и опустился перед шатром Замка. Молния и Свэллоу стояли снаружи и о чем-то беседовали. У нее на плече висела гитара, украшенная крупными жемчужинами. Я остановился перед ними.

– Добрый вечер, Янт. Красиво летаешь.

Я пытался отдышаться.

– А… Свэллоу! Разворачивайся и отправляйся назад! Что ты такое творишь? Сейкер, ты же все прекрасно понимаешь! Сколько у вас солдат?

– Шесть тысяч.

– А сколько же, ты думаешь, здесь этих паршивых Насекомых?

– Это приказ императора?

– Нет, мой!

– Свэллоу, – начал Молния, – я говорил тебе. Послушай Янта.

– Ты можешь отправляться обратно, эсзай. Я остаюсь.

– Начнем с того, что сейчас не лучшее время года, – напомнил Молния.

– Так ты тоже немного напуган?

– С этой проклятой погодой мне трудно сохранять тетиву лука сухой.

Я потряс крыльями, пытаясь избавиться от намерзших на них льдинок, и заговорил примирительным тоном:

– Давайте вернемся во дворец. Солдаты могут расположиться в парке, а я поговорю со Станиэлем и постараюсь убедить его помочь нам. Затем мы направимся в Лоуспасс и, надеюсь, сумеем добраться до крепости. Это просто глупо – сражаться всего с шестью тысячами.

– У нас слишком мало времени. Я уже послала гонцов в Эске и Равнинные земли с просьбой о поддержке, – сообщила Свэллоу.

– Ага. Прекрасно. Все поместья Равнинных земель отказались посылать свои фюрды в Авию, поскольку они не согласны с позицией Станиэля. Так же поступили Эске и Хасилит Морен, а это значит, Свэллоу, что ты сама по себе.

– А Танагер? – спросила она, побледнев.

– Знаешь, что произошло с Танагер? Она собрала фюрд и отправилась забрать гроб с остатками Данлина, который его братец по рассеянности потерял. Не успела она добраться до окопов Лоуспасса, как Насекомые врубились в ее отряд, вынудив повернуть вспять. Половина ее людей погибли. Элеонора, конечно, храбрая женщина, но сейчас она зализывает свои раны в Танагере и собирает новый фюрд.

Лучник с чувством выдохнул:

– Мы – империя. А империя не может быть столь слабой и недолговечной! Ведь это наиболее жизнеспособное объединение! Почему они больше не хотят сотрудничать?

Я вздохнул. Если уж Молния со всем его жизненным опытом не мог этого понять, то надежды у нас не оставалось.

– Свэллоу, давай покинем это место…

– Нет. Позволь мне внести свою лепту в общее дело.

– Я могу сказать, что ты стареешь.

Свэллоу начала использовать эти пустые словесные конструкции, которые позволяли ей справляться с любыми проблемами, абсолютно не задумываясь. На кончике ее языка набор готовых штампов: «мне жаль», услышав известие о чьей-то смерти. Вообще, что, к чертям, значит это «мне жаль»? Она знает, как сказать «тебе повезло», «добрый день», «я – прекрасно», «увидимся в следующем году» – не понимаю, оттуда у смертных столько нахальства, чтобы загадывать на такой срок? Скорлупа становится толще, скоро сквозь нее будет уже не достучаться. Через несколько лет Свэллоу полностью потеряет способность глубоко и искренне чувствовать, и тогда, боюсь, ее музыка исчезнет.

– Я намерен попробовать занять следующую линию траншей, – вдруг объявил Молния. – Мы можем освободить от этих наглых тварей еще двадцать семь километров земли. Это не так много, но это продемонстрирует, что Замок все еще пытается защитить империю, несмотря на отсутствие помощи от губернаторов и короля. Потом мы отступим и посмотрим, какую реакцию вызовут наши действия.

– Отлично, Сейкер. Я знала, что ты со мной.

– Я мог бы всегда быть с тобой.

– А мне нужно проявить себя перед императором. Он сказал, что эсзаи – прекрасные воины. Сие заявление есть крещендо в его композиции. Хорошо, если это может помочь мне, то я покажу ему, что умею драться.

Я внимательно оглядел ее безмятежное лицо и расслабленное тело – широкие, веснушчатые скулы, задранный кверху носик и аппетитные губы, обгрызенные ногти и мускулистые ноги.

– Если ты претендуешь на то, что ты – эсзай, значит, ты – лучший в мире музыкант…

– Это так.

– И чем это поможет тебе сражаться?

Свэллоу пожала плечами.

– Спроси императора. Это за гранью моего понимания.

Я отвернулся от нее и, уставившись в темноту шатра, сказал:

– Не в обиду тебе будет сказано, но ты не воин. Твой отец предпочитал держать тебя подальше от поля боя. Это было весьма недальновидно! А теперь ты думаешь, что можешь командовать и победить, в то время как даже Элеонора с Рейчизуотером потерпели поражение! Причем Элеонора – умелый фехтовальщик, а ты – всего лишь неплохая пианистка.

– Янт, следи за своим языком.

– Сейкер. Прикажи мне, и я улечу прочь. Я не собираюсь наблюдать за тем, как ваши замерзшие, голодные солдаты начнут мародерствовать в своей собственной стране, подчиняясь приказам жадной до славы рыжей девки!

– Янт!

– Он просто напуган, – вставила она.

– Если тебя убьют, у Сана появится очередная проблема. В этих полях ты вместо вожделенного бессмертия получишь ОЧЕНЬ короткую жизнь. А я закажу памйтник – дева, вооруженная гитарой, против орд! И подпись: «Больше амбиций, нежели здравого смысла». – Я вынул меч из ножен, удобно располагавшихся между крыльями, и ковырнул его кончиком траву возле ее ног. – Иди, поставь тяжелую работу эсзаям. Однажды ты поблагодаришь меня за спасение своей жизни.

Свэллоу протянула руку в сторону Молнии, и тот сразу понял, что от него требуется. Он снял с себя перевязь меча и протянул ей роутский клинок рукоятью вперед. Она, ни секунды не раздумывая, вынула оружие из украшенных драгоценными камнями ножен. Несколько находившихся рядом солдат заинтересованно подняли головы.

– К бою, – приказала она.

– Не будь такой чертовски глупой.

Она была в ярости, оттого что я не считал нужным с ней сразиться. Когда я отвернулся, она сделала выпад и проткнула кожу штанов на внутренней поверхности моего бедра. Сучка! Я отбил ее меч, и он скользнул вверх по моему клинку. Следующий ее удар я парировал легко, а потом мы схватились всерьез. Я был быстрее, чем она. И руки у меня были длиннее. Я сделал выпад, но она отбила его за счет более тяжелого клинка. Затем уже она попыталась добраться мечом до моего горла, но я, угадав ее намерение, легко отскочил. Трижды я пытался достать ее ноги, и все три раза она, содрогаясь всем телом от напряжения, отбивала удары. Свэллоу сделала ложный выпад слева, потом снова слева, а затем я окончательно потерял ее меч из виду. Где она? Справа? Да здесь, снизу. Я резко опустил свой меч, словно косу.

Но мой клинок не встретил сопротивления, и я, как и полагается в таких случаях, потерял равновесие. Отчаянно взмахнув руками, я тяжело рухнул боком в грязь. Воздух с шумом вышел из легких, когда Свэллоу дополнительно наградила меня пинком в почки.

Острие ее меча уперлось мне в спину.

– Здесь? – спросила она.

– Нет. Ниже, – прозвучал голос Молнии.

– Здесь?

– Ой! – Кончик меча проткнул мой кожаный жилет.

– Янт, сейчас я могу чуть-чуть шевельнуть клинком, кончик которого, как ты, наверное, чувствуешь, касается твоего хребта в том месте, где соединяются два позвонка. Это не причинит тебе особого вреда – просто ты больше никогда не сможешь бегать.

– Эй!

– И как ты на это смотришь?

– Нет! Пожалуйста, не надо!

– Отпусти его, – попросил Молния.

Свэллоу взъерошила перья на моих плечах и убрала меч, после чего я резко вскочил на ноги.

– Неплохо, – похвалил Молния, когда она отдала ему оружие. – Со временем ты научишься совсем не смотреть на клинок. Это к тебе еще придет. Следи за реакцией противника.

– Он давал мне уроки, – объяснила Свэллоу, пока я вычищал из своих волос комья грязи.

Я уставился на Молнию.

– Почему ты не научил меня этому приему?

– У меня было чувство, что однажды даме нужно будет перехитрить тебя.

– Свэллоу, прости меня.

– Рада это слышать. Теперь ты с нами?

– Если нужно.


Этой ночью в центре лагеря был разведен большой костер, на котором солдаты жарили оленя и разогревали хлеб, принесенный из окрестных деревень. Свэллоу попросила оленьего жира и самозабвенно поедала его, отрезая куски своим кинжалом. Я оценил ее аппетит, размышляя над тем, так ли она жадна в постели.

После долгого полета я был ужасно голоден, но еще больше я сейчас злился из-за того, что недооценил Свэллоу. Многие женщины – прекрасные воины и могут одолеть меня. Я уважаю их способности. Однако солдаты-заскаи видели, как Свэллоу победила, и я знал, что эта история распространится быстро и широко.

Пока Гончий разносил чашки с вином, я отошел, чтобы спрятать свой запас наркоты. Естественно, я не удержался и вкатил себе дозу. Это позволило мне расслабиться и слегка утихомирило уязвленное самолюбие. Дорожка порошка на бумаге, гипнотизирующее пламя свечи, шипение жидкости, приятное сопротивление вещества, выдавливаемого из шприца. Я научился разбираться в травах, еще будучи хасилитским мальчишкой, и на это свое знание мог положиться всегда. В ботанике я – дока, и это дарует мне ощущение безопасности, но как бы я хотел иметь силы остановиться.

Мое недовольство собой еще усилилось, когда я начал копаться в глубинах времени, минувшего с момента основания Замка. Я думал обо всех бессмертных Вестниках, которые предшествовали мне, ибо титул продолжает существовать и без своих прежних владельцев. Лучник, Фехтовальщик, Вестник – важен только титул, личность не имеет значения. Я бессмертен, а остальные бессмертные, бывшие Вестниками до меня, умерли, поэтому я не должен чувствовать себя хуже них, однако мне иногда кажется, что своими поступками я подвожу этих достойных людей, подвожу первого Комету, который присоединился к Замку, когда создавался Круг, и по крайней мере еще двадцать его преемников. Последней Вестницей до меня была дружелюбная моренцианская блондинка, которую я одолел в гонке на выносливость восемнадцать на восемнадцать. Лучником же всегда был только Молния, и он помнит всех эсзаев, когда-либо входивших в Круг. Я позволил себе поразмышлять над тем, кем они были и как умерли – может, были смещены более талантливыми мастерами, а может – повреждены Насекомыми и не подлежали восстановлению. Только я успел извлечь иголку из вены и уставился на кровавую точку, как, откинув полог, в шатер вошла Свэл-лоу. Я удостоверился, что все спрятано, и понадеялся, что она не заметит моих полуопустившихся век и бледных губ.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25