Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Великий магистр (Тамплиеры - 2)

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Стампас Октавиан / Великий магистр (Тамплиеры - 2) - Чтение (стр. 29)
Автор: Стампас Октавиан
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


Копыта лошадей заскользили по отлогому спуску, а выхваченными мечами рыцари рубили ветви деревьев и кустарников, очищая путь. По дну оврага протекал мелкий, каменистый ручей, и прямо по его руслу всадники устремились на повторный, отчаянный крик о помощи. Вскоре они разглядели невдалеке привязанную к дереву полуобнаженную, в разорванной одежде рыжеволосую девушку; а возле нее - пятерых темнокожих злодеев: намерения их были достаточно ясны. Подстегнув коней, рыцари помчались на них с занесенными над головой мечами. Вид их был столь грозен и устрашающ, что разбойники, не выдержав, побросав награбленное добро и суковатые палки, кинулись врассыпную, карабкаясь вверх по склону, где их не могли достать острые клинки и копыта коней. С быстротой молнии они скрылись среди деревьев и зарослей кустарника. Рыцари соскочили с коней и подбежали к лишившейся чувств девушке. Гуго де Пейн достал нож и перерезал веревки, подхватив на руки падающую пленницу; князь Василько в это время зорко оглядывался по сторонам, готовясь отразить нападение, если бы негодяи надумали вернуться. Но их и след простыл в сгущающемся вечернем сумраке. Медноволосая девушка, лежащая на руках де Пейна, была необычайно красива, волнующе притягивала взгляд: нежной бархатной кожей, овалом лица, где выделялись яркие, чувственные губы, гибким станом и упругой грудью, которую почти не скрывала разорванная одежда. Она открыла глаза, и две синие молнии вспыхнули в сумраке оврага, словно гипнотической силой приковав к себе внимание и Гуго де Пейна, и князя Василька.
      - Кто... вы? - волнуясь, спросила девушка, чувствуя себя весьма уютно на крепких руках рыцаря.
      - Успокойтесь, - проговорил Гуго, слегка улыбнувшись ей. - Вы вне опасности. Скажите, где вы живете, и мы доставим вас домой тотчас же. Видно, на вас напали разбойники?
      - Да... Да, - произнесла она, собираясь с мыслями, касаясь хорошенькой ручкой лба и откидывая голову; волосы ее при этом рассыпались по груди рыцаря - будто коварный огонь охватил его плащ. - Я ехала со слугами, когда из зарослей выскочили эти... черные люди, - продолжила она. - И... потом почувствовала, что меня куда-то тащат... Слуги разбежались... А когда я очнулась, привязанная к дереву, то закричала... И вот...
      - Вы крикнули вовремя, - заметил князь Василько, на которого яркая красота девушки произвела сильное впечатление. Он даже сожалел, что не первый перерезал веревки.
      - Вы не устали? - спросил он у де Пейна, на что тот отрицательно покачал головой. Тогда князь сбросил свой плащ и накинул его на плечи девушки.
      - Куда вас отвезти?
      - Мой дом находится неподалеку отсюда. Я покажу вам дорогу, произнесла слабым голосом Юдифь, начавшая плести свои сети. Ее большие глаза излучали печаль и невинность, останавливаясь то на одном рыцаре, то на другом. Ломбардец Бер так и сказал ей, когда все детали плана были согласованы:
      "Сначала - Гуго де Пейн, а потом... потом потребуется и русский князь. Бейте по двум мишеням сразу. Кто знает, не придется ли вам со временем отправиться в православный Киев, где тоже достаточно тяжких дел." И Юдифь хорошо усвоила его наказ, тем более, что в прошлом справлялась и с большим количеством клиентов одновременно.
      Гуго де Пейн вынес ее по склону оврага на дорогу, а князь Василько вывел лошадей. Усадив ее перед собой на седло, и поддерживая левой рукой, мессир осторожно тронул коня; рядом поехал князь, с трудом отводя взгляд от прекрасной незнакомки, словно свалившейся в овраг с неба. Юдифь же, склонив голову на плечо де Пейна, вновь впала в полуобморочное состояние, не забывая, однако, цепкими пальчиками держаться за рыцарский пояс. Так они и проехали городские ворота, а через некоторое время остановились возле двухэтажного особняка с мраморными колоннами, снятого для Юдифи на вымышленное имя ломбардцем Бером, чье чуткое ухо уловило стук приближающихся копыт, а быстрые ноги тотчас же увели через заднюю дверцу в сад.
      Спешившиеся рыцари внесли бесчувственную незнакомку в дом, где тотчас же забегали слуги, охая, суетясь и зажигая свечи. Хозяйку положили в глубокое кресло в гостиной, обшитой бархатными тканями разных оттенков. Юдифь приоткрыла глаза.
      - Нет, нет, не уходите! - попросила она рыцарей, склонившихся в прощальном поклоне. Вы спасли мне жизнь и мою честь, и я хотела бы отблагодарить вас. Меня зовут Эстер... Я - вдова испанского рыцаря дона Алонзо де Сантильяна, занесенная ветром странствий в Иерусалим. Покойный супруг оставил мне достаточно средств, с тех пор я много путешествую, и порою бываю довольно безрассудна, как сегодня вечером, отправившись по незнакомой дороге. К чему это могло привести - страшно представить! Если вы никуда не торопитесь и будете настолько любезны, что подождете меня, пока я приведу себя в порядок, то мы могли бы отужинать все вместе... Надеюсь, вы доставите мне эту радость? - и Юдифь-Эсфирь-Эстер одарила обоих рыцарей неподражаемо чарующей улыбкой, от которой растаял бы даже кусок льда.
      Когда Юдифь, отдав приказания слугам и поварам, выскользнула через заднюю дверцу в сад, и рассказала ломбардцу Беру о своих достижениях, тот сквозь зубы прошептал в ее адрес нехорошее слово.
      - Повремените с этим русским, - попросил он. - Куда вы торопитесь?
      - Меня ждут в разных странах и городах, - резко ответила она. - Мне нельзя терять время. И вообще - не мельтешите тут; шли бы вы куда-нибудь подальше...
      - Хорошо, хорошо! - успокоил Бер ценного агента Сионской Общины. Поступайте как знаете...
      Юдифь вернулась к рыцарям, где расторопные слуги уже накрывали на стол. Гуго де Пейн сожалел, что согласился остаться, но законы рыцарской чести не позволяли отказать в столь скромном желании прекрасной даме, тем более, только что спасенной им из лап разбойников. Он решил побыть здесь недолгое время и уйти. Хозяйка же построила в отношении его совсем иные планы. Наконец-то и она сообразила, что в осуществлении их, князь Василько скорее помешает и уж точно будет третьим лишним. Но светловолосого витязя также не хотелось упускать далеко - он мог понадобиться в будущем. Кроме того, ей было еще по-женски любопытно это, пока незнакомое ей, славянское племя, один из представителей которого уже попал в ее мелкие сети. Тяжело вздохнув, Юдифь подумала, в кого первого запустить свои розовые коготки: во француза или русского? Наказ Бера был однозначен, но она плевала на него; ее больше интересовал князь, а не этот суровый рыцарь, с холодными серыми глазами. Она решила про себя: кто первый заговорит с ней - с того и начнем наше меню. Первым произнес фразу Гуго де Пейн. И она звучала так:
      - К сожалению, любезная донна Сантильяна, в скором времени я вынужден буду откланяться - меня ждут неотложные дела.
      "Как бы не так! - подумала про себя Юдифь. - Вот ты-то, милый мой, и останешься..."
      - Прошу к столу! - произнесла она, беря под руку де Пейна, и одаривая князя Василька таким пронзительным взглядом, что он даже споткнулся на ровном месте. По древнему поверью, оступиться на правую ногу считалось дурным знаком, но князь решил не придавать этому значения. И поздний ужин на троих, обставленный с восточной изысканностью, при свечах и с расползающимся по помещению ароматом из зажженных по углам курильниц, с тихой музыкой лютни, доносящийся из сада и неслышными движениями слуг вокруг богато убранного круглого стола - начался. Хозяйка дома умела поддержать беседу тонкой, остроумной фразой, смолчать - где надо, изобразить удивление, заинтересованность, очаровательно выглядеть либо простодушной, либо загадочной слушательницей, сознающей свою притягательную власть над мужскими сердцами. Легкий разговор между рыцарями скользил по тонкому льду в опасной близости от полыньи, где плескался ее синий взгляд. Было что-то поистине колдовское в глазах Юдифь, в их таинственной иудейской печали, собранной за тысячи веков; они словно бы распинали рыцарей за то неведомое зло, что было принесено ее племени. Пряный аромат от курящихся благовоний кружил голову; грустная песня тонких струн искала потайные тропы к душе; необычный вкус вина, к которому Юдифь почти не притрагивалась, дурманил сознание двух рыцарей. Они чувствовали себя легко, спокойно, до странности беззаботно, освобожденные чьей-то волей от земных тягот. Гуго де Пейн впервые улыбнулся хозяйке, откинувшись на спинку кресла; князь Василько расслабился, подперев щеку рукой и не спуская глаз с огненно-рыжей красавицы. Гуго де Пейн с удивлением почувствовал, что ему не хочется уходить; более того, ему было приятно сидеть здесь, словно он случайно набрел в своих странствиях на чудесный оазис в пустыне, где его встретили с любовью и пониманием, утолили жажду и увлекли в бездонную прохладу синих глаз. Далеко-далеко, будто в глубине души чуть тревожно зазвонил тихий колокольчик, но де Пейн не стал обращать на него внимания. В конце концов, он сильно устал за последнее время - у него не было ни минуты отдыха; уже три года он непрерывно занимался созданием Ордена, посвящая ему все свое время, а сейчас выдались именно те мгновения, когда можно позабыть обо всем... обо всем... Князь Василько отчего-то засмеялся, взглянув на вошедшего взлохмаченного человека, подошедшего к Юдифи, и Гуго также нашел его вид достаточно смешным. Но равнодушно не придал странному гостю ровным счетом никакого значения.
      - Уйдите! - резко сказала Беру Юдифь, сверкнув посеревшими глазами. Ломбардец что-то шепнул ей на ухо, а потом удалился.
      - Кто это? - спросил Гуго; а голос его прозвучал так странно что он и сам не поверил - его ли это слова? И вновь его поразил странный вкус пригубленного вина.
      - Мой дядя, - произнесла Юдифь; шепот ее проплыл над столом, обволакивая мозг. Князь Василько неловко опрокинул кубок с вином и красная жидкость, словно густая кровь потекла по столу, капая на пол. И тотчас же лютня заиграла быстрее, надрывно, звуки ее ворвались в комнату, закружились, забились в агонии. Юдифь легко соскользнула с кресла, сбросила с плеч широкий красный шарф, взметнувшийся прозрачным облаком, изогнула гибкий стан, примериваясь в танце к ритму неведомой музыки. Руки ее плавно поднялись вверх, обнажив хрупкие, изящные плечи, рыжая головка запрокинулась, стройные ноги оторвались от мягкого ковра... Это был даже не танец, а полет какой-то яркой, блестящей, вещей птицы, взлет ее над землей и морем, уводящий за собой к обжигающему солнцу. Постепенно он становился все сильнее, быстрее, мучительнее, словно превращался в безумную пляску любви и смерти. Она танцевала для них, и оба рыцаря, пораженные и восхищенные смотрели на нее. Когда Юдифь, обессиленная, достигшая незримых высот, опустилась на ковер, Гуго де Пейн и князь Василько, вскочив с кресел, бросились к ней, помогая подняться. Благодарная, она протянула им свои тонкие руки. Было уже далеко за полночь, но время осталось где-то за стенами этого дома. Казалось, вечер только-только начался, и самое главное впереди. Но все дальнейшее стало восприниматься Гуго де Пейном в искаженном свете; он видел происходящее будто бы через толщу воды, а порою и вовсе его сознание покрывал мрак, туман, где еле-еле светились слабые огоньки... Мелькали неясные картины: разлитая кровь на столе; князь Василько, пытающийся подняться; склоненное над ним лицо Юдифи, ее змеиная улыбка и холодные пальцы; другое лицо с взлохмаченными волосами, целая череда лиц; и голоса, голоса, обнимающие его руки, смех, шепот, жар... он пытался разлепить налившиеся тяжестью веки, но они стали точно свинцовые, и де Пейн почувствовал, что проваливается, летит в глубокий темный колодец, и не за что зацепиться, чтобы остановить это странное падение...
      3
      Византийская принцесса Анна Комнин, испросив соизволения отца на посещение Иерусалима, жила ожиданиями скорого отъезда и близкой встречи с любимым рыцарем. Осеннее время года и политическая ситуация в Византии и Палестинском королевстве способствовали поездке, а благодаря стараниям тамплиеров маршрут царственной особы не вызывал опасений. Дороги, по которым должна была проследовать принцесса, были расчищены от разбойничьих банд, да и сельджуки после серии поражений больше не показывались во владениях Бодуэна I. И хотя некоторая тревога все же наполняла сердце василевса, он вынужден был согласиться на неудержимый порыв дочери, которая мотивировала свое желание "тягой к обогащению кругозора и расширению знаний". Истинная причина, впрочем, была ясна без слов: стоило лишь взглянуть в ее печальные вишневые глаза. Эпарх Стампос, каждые полгода получавший подробный отчет от Христофулоса о пребывании Гуго де Пейна в Палестине, о всех его передвижениях, связях, поступках и высказываниях, постарался как можно лучше обеспечить безопасность принцессы. За пару недель до ее отбытия, вперед были высланы небольшие конные отряды трапезитов, а саму Анну Комнин сопровождал ее неизменный спутник во всех путешествиях Ренэ Алансон и пятнадцать рыцарей, отобранных лично военным логофетом Гайком. Принцесса не пожелала, чтобы о ее поездке были извещены официальные лица в Иерусалиме. Она хотела преподнести сюрприз Гуго де Пейну. Но страдающий от безответной любви к принцессе, брат французского монарха, Ренэ Алансон также догадывался о том, что влечет в Святой Город Анну Комнин. За последнее время он так иссушил свое сердце, обладая в мечтах прекрасной принцессой, сжигая свою душу в любви к ней и ненависти к счастливому сопернику, что готов был пойти на все, чтобы добиться своей цели.
      Когда Анна Комнин в окружении своей свиты выехала из багряного под октябрьским солнцем Константинополя, в тот же четвертый день второго месяца осени 1113 года к Иерусалиму со стороны Енномовой долины приблизился экипаж, окруженный всадниками-латниками гессенского рыцаря Бломберга: они привезли в столицу королевства трех подобранных возле крепости Петра измученных долгим переходом из Египта путников - графиню Катрин де Монморанси, князя Гораджича и его слугу Джана. Силы их уже начинали восстанавливаться, но встреча с мессиром и будущее виделось в тревожной и призрачной дымке.
      Если преданного китайца Джана заботили лишь невзгоды своего хозяина, и он жил его жизнью, то сербский князь, успевший за последнее время полюбить мужественную графиню, испытавшую с ним все тяготы их египетских приключений, по мере приближения к Иерусалиму, становился все мрачнее и мрачнее. Он выполнил задание Бодуэна I и Гуго де Пейна, хотя и потерял при этом одного из лучших рыцарей Палестины - Рихарда Агуциора, и была ясна даже приблизительная дата наступления войск молодого султана Исхака Насира - тот день, когда они должны были перейти границу: из нескольких достоверных источников, приближенных к двору правителя, этот срок был назначен на конец октября. Другой груз лежал у него на сердце и занимал все мысли: возвращение Катрин де Монморанси и ее встреча с Гуго де Пейном. Он знал про одиночество мессира, его свободу и полную теперь независимость графини от всех обязательств перед султаном Магриба Юсуфом ибн-Ташфином. Как встретятся они после десятилетней разлуки? Какой путь определит им дальнейшая судьба: пойдут ли они навстречу друг другу или прошлое уже невозможно будет вернуть, и дороги их разойдутся. Милан Гораджич втайне мечтал и надеялся на последнее.
      Тяжело и тревожно было на душе и у Катрин де Монморанси. Как прекрасно было бы вернуться в светлые дни юности, вычеркнуть из памяти эти годы и возродить ушедшую любовь. Но сейчас между ней и Гуго де Пейном стояла неодолимая преграда. У каждого из них была теперь своя жизнь, хорошо ли она текла или плохо - не важно: разрушить преграду времени казалось безумием. Женская интуиция подсказывала ей, что Гуго не мог забыть ее, но вправе ли она вновь появляться на его горизонте? Ведь вполне возможно, что сердце его уже принадлежит другой... И ни он, ни она не виноваты в том. Смеет ли она разрушить чужое счастье?
      Экипаж был доставлен прямо к Тамплю, и Гораджич тепло попрощался с гессенскими латниками. Еще прежде он уговорил графиню, хотя бы временно, расположиться в доме тамплиеров, пока она не приведет свои дела в порядок. Гораджича удивило, что ворота были открыты, а во дворе суетливо бегали слуги. Ухватив за полу кафтана пробегавшего мимо оруженосца Андре де Монбара - Аршамбо, который в испуге вытаращил на него глаза, точно увидел перед собой привидение, Гораджич спросил:
      - Что здесь, черт возьми, происходит? И куда все подевались?
      - Пропал мессир! - заплетающимся языком проговорил Аршамбо, уверенный, как и многие другие, что сербский князь сгинул в пустынях Египта. - Уже второй день он не ночует дома, и никто не знает - где он? Все рыцари отправились на его поиски. Не случилось бы беды...
      Стоящая за князем графиня испуганно вскрикнула: ей показалась чудовищной сама мысль о том, что долгожданная встреча может не состояться перед самым концом, что вновь проклятая судьба вмешается в их, жизнь.
      - Приготовьте комнаты и все необходимое графине де Монморанси, потребовал князь Гораджич. А мне - коня и оружие!
      Тамплиеры, разбив Иерусалим и его окрестности на секторы, занимались поисками Гуго де Пейна, так странно исчезнувшего вместе с князем Васильком после своей обычной вечерней прогулки. Опросы жителей тех домов, мимо которых проезжал мессир, пока ничего не дали. Не могли же два рыцаря провалиться сквозь землю или испариться в небесной выси? Если бы они приняли бой, то отзвуки его уж наверняка достигли бы стен Тампля. Что же случилось?
      Граф Норфолк, Виченцо Тропези и Алессандра, следуя по маршруту де Пейна, удалились так далеко по дороге в Иерихон, что давно проехали место встречи мессира и князя с Юдифью; попадавшихся им жителей и путников они расспрашивали о минувшем вечере, - но все было тщетно. Возвращаясь обратно, три всадника свернули к тропе, которая вела мимо заброшенных усадеб и яблоневых садов, где вообще не было видно ни одного человека. Они не знали и даже не догадывались, отчего обезлюдело это место с плодородной землей и зеленеющими деревьями, в ветвях которых продолжали петь и резвиться птицы.
      - Странно! - промолвил граф Норфолк, ехавший впереди. - Куда же подевался весь народ?
      - Я прежде никогда не бывал здесь, - проговорил Виченцо, осматриваясь вокруг. - Такое впечатление, словно все жители бежали от чумы...
      Если бы он знал, что не так уж и далек от истины... Только болезнь, которую выговорили его уста, не была чумой. Имя ее было другое и столь страшное, что оно произносилось в Иерусалиме шепотом и считалось Божьей карой - ниспосланной иудеям за их грехи перед Господом. Болезнь эта была проказа. А дорога, по которой они сейчас ехали, вела в отгороженный от всего мира иерусалимский лепрозорий, где жили и доживали свой век прокаженные, установив тут свои порядки и верша свой суд, отринутые обществом и ненавидя его всеми силами души.
      Но не только опасность встречи с больными проказой подстерегала на этом пути всадников. Беспечно продвигаясь по дороге к лепрозорию, обнесенному высокой каменной стеной, сложенной еще три века назад, они не обратили внимания на неотступно следовавшего за ними от Золотых ворот всадника, в надвинутой по самые глаза шляпе. Человек-этот, то далеко отставал от них, то исчезал вовсе, скрываясь, очевидно, за деревьями.
      Да и что мог сделать он один против двух хорошо вооруженных, храбрых рыцарей, уже доказавших свою доблесть во многих сражениях? Даже, если этим человеком был сам Чекко Кавальканти...
      Судьба его в последнее время складывалась так. Залечив рану, полученную им от кинжала Беф-Цура, растеряв своих латников и слуг и оставшись один, Чекко покинул Яффу и переехал в Иерусалим, поближе к Тамплю и вожделенной Алессандре Гварини, все еще надеясь на чудо: что ему удастся овладеть ею или, в крайнем случае, убить. Все его бесплодные попытки осуществить свои жестокие замыслы до сих пор оканчивались неудачей. Так было на Эгнатиевой дороге, в бухте Золотого Рога, в домике Тропези в Яффе. Но тем жарче и яростней становилось его желание добиться цели, хотя бы для этого пришлось вступить в сделку с дьяволом. Сейчас, выследив тамплиеров и Алессандру, Чекко взвешивал все за и против, продолжая двигаться за всадниками с осторожностью вышедшего на охоту одинокого волка. "Когда-нибудь они ошибутся, - раздумывал он, не выпуская их из вида. - Надо ждать..." И хищник дождался своего часа: выслеживаемая им жертва осталась одна.
      Спешившиеся всадники приблизились к журчащему ручью и разделились. Двое рыцарей удалились вверх по руслу, очевидно, в поисках хвороста для костра, и Алессандра осталась одна возле лошадей. "Теперь твой выход!" - сказал сам себе Чекко Кавальканти и, вытащив из-за пояса кинжал, спрыгнул с коня. Осторожно ступая, он стал продвигаться вперед... Сандра, сидя на берегу ручья, задумчиво смотрела на его журчащие воды и выпрыгивающих рыбок, когда лошади за ее спиной испуганно заржали. Она повернула голову и разглядела лишь метнувшуюся к ней тень страшного бритоголового человека со шрамом. Испуганно вскрикнув, Сандра схватилась за короткий меч на боку, но железные пальцы сдавили ее горло, а сознание стало таять. Чекко поднял безжизненное тело на руки, поцеловал в губы и потащил к лошади. Перекинув Сандру поперек седла, он вскочил на коня и вонзил в его бока шпоры.
      Крик Сандры услышали оба рыцаря. Они прибежали к месту стоянки, но увидели лишь оседающую на тропу пыль, смятую траву и брошенный возле ручья меч девушки.
      - Проклятье! - выкрикнул Виченцо, яростно размахивая мечом. - Ее похитили!
      Подпруги у лошадей были перерезаны, и рыцари, сбросив седла на землю, вскочили верхом. Но оба коня, словно испытывая страшную боль, стали заваливаться на бок: спины их кровоточили от ран. Чекко не пощадил даже благородных животных, полоснув по крупам кинжалом.
      - Не отчаивайтесь! - произнес граф Норфолк. - Еще не все потеряно. Тропа огибает ручей, а если мы побежим по его руслу, наискосок, то выберемся на ровное место и увидим похитителя на равнине. Захватите только свой лук! сам он также забросил колчан со стрелами и лук за спину, и оба рыцаря бросились по берегу ручья. Скорости, с которой они мчались, не разбирая дороги, могли позавидовать гепарды. Ветки деревьев били по лицам, но боли никто из них не чувствовал, лишь одна мысль пульсировала в сознании: успеть! Когда они миновали заросли и выскочили к подножию небольшого холма, то увидели вдалеке мчащегося всадника с перекинутой поперек седла ношей.
      - Это они! - крикнул Виченцо, сдергивая со спины лук.
      - Спокойнее, мой друг, спокойнее! - посоветовал Норфолк. - Давайте поднимемся выше - оттуда лучше стрелять.
      Взобравшись на десяток метров повыше, Виченцо приложил к тетиве стрелу и прицелился. Руки его неспокойно дрожали.
      - Помните о том, кто лежит на седле, - сказал Норфолк. - Может быть, вы предоставите этот выстрел мне?
      - Нет, - сказал Тропези, прищуривая левый глаз. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он с оттяжкой разжал три пальца, и тонкая стрела, взвившись в воздухе, со свистом унеслась вперед. Точный выстрел поразил холку лошади и она, взвившись от боли на дыбы, опрокинула на землю и Чекко Кавальканти, и Сандру.
      - Есть! - выкрикнул Виченцо. Он бросил на землю лук и, выхватив меч, помчался вперед. Чекко и Сандра лежали метрах в трех друг от друга, не подавая признаков жизни. Но не успел Виченцо пробежать и несколько десятков метров, как увидел, что бритоголовый рыцарь медленно поднимается, а в руке его в отблесках солнечных лучей сверкает кинжал. Глядя на блестящую сталь, словно завороженный, Виченцо остановился. Он неотрывно смотрел на клинок в руке негодяя, который приближался к девушке, а сам не мог больше сделать ни шага вперед. Чекко видел застывшего на месте соперника и злорадно улыбался. Он занес над горлом Сандры руку с кинжалом - еще миг и... Но внезапно еще одна стрела просвистела в воздухе над головой Виченцо Тропези. Жало ее впилось в кисть Чекко Кавальканти, и он взвыл от невыносимой боли! Кинжал выпал на землю, а Виченцо, оглянувшись, увидел приближающегося к нему с луком графа Норфолка.
      - Кажется, выстрел оказался удачным, - скромно произнес Грей Норфолк.
      - Я бы и сам позавидовал ему, - подтвердил Виченцо. Не теряя времени, они побежали вперед. Мечущийся от боли Чекко, отломив конец стрелы, не стал дожидаться встречи с двумя рыцарями. Словно краб, боком, прижимая раненую руку к груди, он бросился в сторону, туда, где в сотне метров отсюда высилась каменная стена. Оглянувшись всего один раз, он разглядел склонившегося над девушкой Виченцо, и преследующего его Норфолка. Кавальканти побежал еще быстрее, зная, что ждать пощады бессмысленно. Достигнув стены, он прижался к ней спиной глядя на неумолимо приближающегося к нему графа Норфолка с обнаженным мечом.
      - На сей раз, Чекко, вы проиграли окончательно, - произнес англичанин, рассмотрев лицо похитителя. Вы недостойны звания рыцаря, поэтому я заколю вас, как преступника.
      - Нет! - крикнул Кавальканти. Если бы можно было испепелить человека взглядом, полным ненависти, то граф Норфолк уже превратился бы в столб пламени. Метнув в графа кинжал, от которого тот спокойно уклонился, Чекко с быстротой белки полез на каменную стену, цепляясь и раненой, и здоровой рукой за еле заметные выступы. Страх смерти придал ему кошачью ловкость, уже через несколько мгновений Чекко оказался на самой вершине трехметровой стены. Дико захохотав, Кавальканти спрыгнул по другую сторону вниз - в заросли густого папоротника и крапивы. Тяжело дыша, ругаясь, выкрикивая что-то бессвязное, почти позабыв о боли, радуясь лишь своему спасению, он выбрался из кустов и закружился в бешеной пляске, плюя в ту сторону, где остались его недруги. Но его вакханалия в одиночестве продолжалась недолго... Какие-то люди, сначала два, три, потом пять человек стали приближаться и окружать его. Они молча смотрели на него и подходили все ближе и ближе.
      - Эй, вы! - крикнул им чуть очухавшийся Кавальканти. Он и сейчас не изменил своему повелительно-презрительному тону, еще не разглядев как следует трех странных мужчин и двух женщин. - Где здесь можно попить воды и перевязать рану? Чего молчите, олухи?
      Люди кивали головой, трогали его за полы плаща, тянули к нему руки. Еще неясная мысль шевельнулась в голове Чекко Кавальканти. Он с удивлением увидел, сколь похожи все пятеро. У всех у них были вялые, туповатые, маскообразные лица, напоминающие морды львов, с насупленными выражениями, утолщенной кожей, мощными складками на лбу, пухлыми губами и почти без волос, бровей и ресниц, а разрез глаз напоминал узкие щели. Внезапная догадка осенила Чекко Кавальканти...
      И ужасный вой затравленного зверя, услышанный графом Норфолком, раздался над каменной стеной лепрозория!
      Глава III
      "ГРЕЧЕСКИЙ ОГОНЬ" АНДРЕ ДЕ МОНВАРА
      И кто же был записан в книге жизни, тот
      был брошен в озеро огненное.
      Апокалипсис
      1
      Очнулся Гуго де Пейн от солнечного луча, пробившегося сквозь плотные шторы и упавшего на его лицо. Он не знал сколько времени пробыл в состоянии прострации - что с ним и где он находится? Какие-то видения, картинки замелькали в его сознании. Он вспомнил лишь, что совсем недавно видел сидящую напротив него златокудрую византийскую принцессу, ее оживленное лицо, разговор с нею... Но о чем он с ней говорил, и как она оказалась здесь - за тысячу верст от Константинополя? Или - все это бред, фантазия? Де Пейн ощутил рядом с собой легкое дыхание, повернул голову налево. Он увидел разметавшиеся по атласной подушке огненно-рыжие волосы, полускрывшие лицо девушки, ее чувственные губы, обнаженные плечи. Эстер... Донна Сантильяна, вспомнил он, которую они с князем Васильком освободили от разбойников. А где русич? Постель, на которой лежал Гуго, была столь огромна, что на ней могло бы разместиться полдюжины человек; над ней высился балдахин со спускающимися с трех сторон занавесями из шелка, четвертая сторона была открыта - через нее-то и пробрался тот смелый лучик, посланный с неба для его пробуждения. Гуго напряг мышцы, чувствуя, что тело его по-прежнему верно служит ему, нет ни боли, ни слабости. Мысли его вновь вернулись к лежащей рядом женщине, которая даже спящая была неотразима и притягивала к себе. "Интересно, подумал Гуго, всматриваясь в чувственное личико Эстер-Юдифь. - Как далеко зашли наши отношения?"
      Осторожно он приподнял край воздушного, вытканного золотистыми нитями покрывала. Оба они лежали обнаженные... Облако-покрывало медленно опустилось обратно. Де Пейн чуть отодвинулся, размышляя о том, каким образом он мог потерять рассудок и не обошлось ли тут без каких-либо снадобий или колдовства? Глазами он поискал свою одежду. Сколько времени прошло с тех пор, как он переступил порог дома Эстер? Сутки, двое? Усилием воли он возвращал себе сознание и память. Он вспомнил ужин, возбуждающий желание танец Эстер, музыку, необычный вкус вина... Потом, кажется, между ним и князем Васильком произошла ссора... Кровь на столе... или это было разлитое князем вино? Взлохмаченный человек... дядя Эстер? Ее вопросы... О чем, что она хотела выяснить? Что-то, касающееся Ордена тамплиеров, но что именно? Храм... Архивы, найденные в Цезарии маркизом де Сетина... Его поиски и раскопки в древних стенах и фундаменте Тампля... Да, кажется, он прав: вино было действительно насыщено одурманивающими снадобьями. Если он не ошибается, если все его догадки - не плод разгоряченного сознания, то обворожительная Эстер, лежащая рядом - тонкая и коварная бестия, а за ее спиной стоят весьма умелые и опасные люди и цели их ему пока не ясны. Противники ли они Ордена или... просто наблюдатели, будущие союзники? Кто они, заманившие его в ловушку? И почему не воспользовались выгодными обстоятельствами, не убили его? Какую цель преследовала Эстер и этот... ее дядя, мелькающий в видениях на заднем плане, подсказывающий что-то хозяйке: только ли вызнать его сокровенные секреты? Но это невозможно. Сколько раз, даже тяжело раненный и находясь на грани смерти, де Пейн умел контролировать мозг, а впадая в беспамятство - словно бы отключал подступы к нему. Хозяева Эстер могли и не знать этого. В таком случае, все их труды оказались напрасными. То, что они смогли выяснить - пустяки, малая доля того, что сокрыто в глубинах сознания Гуго де Пейна, и что составляет тайну его прибытия в Иерусалим.
      Гуго почувствовал, как шею его обвила мягкая теплая рука, а рыжая головка устроилась на плече. Сейчас глаза Эстер казались не голубыми, а серыми, с зеленоватым отливом; она заманчиво смотрела на него, как вынырнувшая из воды русалка.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42