ГЛАВА ПЕРВАЯ

Убийство – серьезное дело, причем не только для преступника, но и для жертвы, и для оставшихся в живых. Одни выполняют его усердно, другие – небрежно.

Для некоторых же оно является любимым делом.

Выходя из своего дома на Парк-авеню, Уолтер С. Петтибоун пребывал в блаженном неведении отно­сительно того, что живет последние часы. Удачли­вый бизнесмен, увеличивший и без того значитель­ное семейное состояние за счет цветов и людской сентиментальности, он в свои шестьдесят лет был крепким мужчиной. Всего год назад Петтибоун же­нился на молодой блондинке с сексуальными аппе­титами суки добермана в период течки и был вполне доволен своей жизнью. У него были любимая работа и двое чудесных детей от первого брака, которые в один прекрасный день унаследуют семейный биз­нес. Он поддерживал дружеские отношения с быв­шей супругой, гордился сыном и дочерью и души не чаял во внуке.

«Мир цветов» являл собой крупнейшее предпри­ятие такого рода с офисами, оранжереями и органи­зациями цветоводов и садоводов во всех уголках Земли. Но главный секрет успеха этого весьма при­быльного предприятия заключался в том, что Уол­тер искренне любил цветы. Он восхищался их ароматами, красками, разнообразием и самим чудом их существования.

Каждое утро по дороге в офис Уолтер посещал несколько магазинов, чтобы проверить наличие и со­стояние товара, а также просто поболтать с другими любителями цветов. Дважды в неделю он поднимал­ся до рассвета и отправлялся на цветочный базар, где бродил от одного ряда к другому, наслаждаясь запахом и видом цветов и щедро раздавая похвалы и критические замечания.

Этого распорядка Уолтер почти неуклонно при­держивался десятилетиями, никогда не уставая от него. Сегодня он собирался провести час среди цве­тов и подольше задержаться в офисе, дабы обеспе­чить жене время и пространство для подготовки к вечеринке по случаю его дня рождения.

При мысли об этом Уолтер усмехнулся.

Вечеринка должна была явиться сюрпризом, но его супруга не могла хранить секреты, даже если бы заперла рот на замок. Он уже несколько недель знал о вечеринке и ожидал ее с нетерпением ребенка.

Естественно, ему придется изобразить удивле­ние, в чем он попрактиковался утром перед зерка­лом.

Готовясь к повседневной рутине, Уолтер поня­тия не имел о том, какой сюрприз ожидает его в ближайшее время.

Никогда еще Ева Даллас не чувствовала себя лучше. Отдохнув и набравшись сил, она готовилась к выходу на работу после чудесного двухнедельного отпуска, где самыми скучными занятиями были еда и сон.

Одна неделя на вилле в Мексике, вторая на острове. И там и там не было недостатка в солнце, сек­се и отдыхе.

Рорк снова оказался прав – им было необходи­мо побыть какое-то время вместе вдали от дома. Оба нуждались в отпуске, который, судя по ее тепереш­нему самочувствию, превзошел все ожидания.

Ева стояла перед стенным шкафом, пытаясь ра­зобраться в дебрях одежды, приобретенной после замужества, и хмурилась. Ее недовольство было вы­звано не только тем, что она провела большую часть последних двух недель полностью или почти обна­женной. Еве казалось, что Рорк снова тайком попол­нил содержимое шкафа.

Она вынула длинное голубое платье из искряще­гося материала.

– Что-то я не видела его раньше.

– Это твой шкаф, а не мой. – Рорк изучал бир­жевые сводки на настенном экране, наслаждаясь второй чашкой кофе. – Если ты наденешь это пла­тье сегодня, оно произведет неизгладимое впечатле­ние на преступные элементы.

– По-моему, здесь больше барахла, чем было две недели назад.

– Неужели? Просто невероятно!

– Ты должен прекратить покупать мне одежду.

Рорк протянул руку, чтобы погладить Галахада, но кот с презрением отвернулся. После их возвра­щения вчера вечером он всячески демонстрировал свое недовольство.

– Почему?

– Потому что ее уже некуда девать!

Ева рылась в шкафу, пытаясь найти что-нибудь практичное.

Наконец она достала безрукавку и брюки и стала поспешно натягивать их. Рорк, улыбаясь, наблюдал за ее стройной высокой фигурой, которой он не пе­реставал восхищаться. Кожу Евы покрывал золотис­тый загар, солнце играло в ее коротких каштановых волосах. Она быстро одевалась с видом женщины, которая никогда не думает о моде, и именно по этой причине Рорк буквально забрасывал ее модными вещами.

Когда она надела ремень с кобурой, решительная складка ее рта дала Рорку понять, что лейтенант Ева Даллас вернулась и готова к исполнению служебных обязанностей.

– И почему это вооруженные женщины так ме­ня возбуждают?

Ева бросила на него быстрый взгляд, доставая из шкафа светлую куртку.

– Не рассчитывай. Я не стану опаздывать в пер­вый же день из-за твоего возбуждения.

«Она и в самом деле вернулась», – подумал Рорк.

– Только не эту куртку, – сказал он.

– Почему? – Ева уже успела продеть руку в ру­кав. – Она легкая, как раз для лета, и хорошо скрывает оружие.

– Она не подходит к этим брюкам. – Рорк по­дошел к шкафу и достал другую куртку из того же материала цвета хаки, что и брюки. – Вот эта по­дойдет.

– Я не собираюсь на видеосъемку, – буркнула Ева, но куртку переодела, чтобы не тратить времени на споры.

Рорк снова полез в шкаф и вынул пару коричне­вых кожаных ботинок.

– Откуда они взялись?

– Принесла фея.

Ева с подозрением уставилась на ботинки.

– Меня вполне устраивали старые.

– «Старые» для них слишком вежливый эпитет. Примерь эти.

– Только зря время терять, – пробормотала Ева, но села на валик дивана и надела ботинки.

Они пришлись в точности по ноге и были не­обыкновенно удобными. Ева прищурилась, глядя на мужа. Очевидно, ботинки были изготовлены вруч­ную на одной из его бесчисленных фабрик и стоили больше, чем коп из отдела убийств нью-йоркского полицейского департамента в состоянии заработать за два месяца.

– Похоже, фея знает мой размер, – заметила Ева. – Полагаю, бесполезно объяснять ей, что копу ни к чему дорогая обувь, чтобы делать обход или ко­лотить ногами в дверь.

– У феи свое мнение на этот счет. – Рорк запус­тил руку в волосы жены. – Она тебя обожает.

При этих словах сердце Евы учащенно забилось. Глядя в ярко-голубые глаза Рорка, она удивлялась, почему до сих пор не утонула в них.

– Ты такой красивый! – Ева не собиралась про­износить это вслух и едва не вздрогнула при звуках собственного голоса.

Усмешка мелькнула на чеканном лице Рорка, достойном резца скульптора. «Молодой ирландский бог» – так, по мнению Евы, следовало бы назвать статую, для которой он послужил бы моделью. Разве боги, купающиеся в собственном могуществе, не бы­ли такими же соблазнительными?

– Я должна идти. – Ева быстро поднялась.

– Да, нам пора возвращаться к реальности. Но… – Руки Рорка скользнули вниз по бедрам Евы, сразу напомнив ей о том, что эти ловкие пальцы способны сделать с ее телом. – Думаю, у тебя есть минутка, чтобы поцеловать меня на прощание.

– Ты этого хочешь?

– Безусловно.

– Ну что ж… – Быстрым движением Ева схвати­ла Рорка за черные волосы, спускающиеся почти до плеч, нагнула его голову к себе и прижалась губами к его губам.

Почувствовав, что сердце Рорка колотится так же сильно, как ее собственное, она ловко выскольз­нула из его объятий и направилась к двери.

– Увидимся позже.

– Удачного дня, лейтенант. – Рорк со вздохом опустился на диван. – Ну, – обратился он к ко­ту, – чего мне будет стоить возвращение твоей дружбы?

Войдя в Главное полицейское управление, Ева торопливо зашагала по коридору в сторону отдела убийств. Конечно, на утесах западной Мексики и на тропических островах с их напоенным ароматами бризом дышалось совсем по-другому, но ей не хва­тало здешнего воздуха, насыщенного запахом пота, скверного кофе, едких дезинфицирующих средств и, самое главное, яростной энергией, которую по­рождает столкновение полицейского с преступни­ком. За две недели отпуска она успела соскучиться по звукам голосов, говорящих одновременно, не­смолкаемым звонкам и сигналам аппаратов связи, суетящимся людям, у каждого из которых было важ­ное и неотложное дело.

Поток непристойной брани, извергаемый кем-то из задержанных, прозвучал музыкой в ее ушах.

«Добро пожаловать домой!» – с радостью поду­мала Ева.

До встречи с Рорком работа была ее домом и единственной целью в жизни. Ведь именно работа когда-то превратила Еву из сломленной и беспо­мощной жертвы в истинного воина.

Ева вошла в комнату, где сидели детективы, го­товая к любому сражению.

Детектив Бэкстер, оторвавшись от каких-то бу­маг, негромко присвистнул:

– Bay! Да ведь это Даллас!

Ева с усмешкой обернулась:

– Ты в своем репертуаре, Бэкстер. Приятно смот­реть, когда хоть что-то не меняется.

– Зато ты выглядишь шикарно. – Он поднялся из-за стола, подошел к ней и взялся двумя пальцами за лацкан ее куртки. – Вот это прикид, Даллас! Рядом с тобой мы все выглядим оборванцами.

– Это всего лишь куртка.

– И загорела ты здорово! Небось жарилась на солнце голышом?

– Кажется, ты напрашиваешься на хороший пи­нок в зад, – предупредила Ева. Бэкстер погрозил ей пальцем.

– А что это у тебя в ушах? Неужели серьги? Ну, ты даешь, Даллас!

Ева поднесла руку к уху. Так и есть, она забыла снять серьги!

– Очевидно, пока меня не было, преступная де­ятельность в городе замерла, если у тебя есть время торчать здесь и обсуждать мой внешний вид?

– Я ослеплен им, лейтенант. А ботиночки тоже новые?

– Пошел ты! – Ева двинулась дальше.

– Теперь я вижу, что она действительно верну­лась! – возвестил Бэкстер под гром аплодисментов.

«Придурки!» – думала Ева, направляясь к свое­му кабинету.

Нью-йоркский департамент полиции и служ­бы безопасности был укомплектован законченными кретинами. Но как же ей их не хватало!

Шагнув через порог, Ева застыла, выпучив глаза.

Ее стол и весь кабинет буквально сверкали чис­тотой. Как будто кто-то всосал в себя всю пыль и грязь, накопившиеся годами. Ева провела пальцем по стене. Краска была свежей.

Она окинула взглядом кабинет. В тесной комна­тушке с единственным окном по-прежнему стояли исцарапанный письменный стол и пара скрипучих стульев. Но металлический шкаф с картотекой так­же был выкрашен, и теперь на нем красовался гор­шок с каким-то растением.

С отчаянным воплем Ева подлетела к шкафу и выдвинула ящик.

– Так я и знала! Этот ублюдок снова меня до­стал!

– В чем дело, лейтенант?

Ева обернулась. В дверях стояла ее помощница, выглядевшая в накрахмаленной летней униформе так же аккуратно, как и вся комната.

– Проклятый ворюга опять нашел мой запас конфет!

Пибоди поджала губы:

– Вы хранили их в этом шкафу? Под буквой «М»?

– Да! «М» – значит «мое»! – Огорченная Ева захлопнула дверцу. – Я забыла вынуть конфеты перед отпуском. Что, черт возьми, здесь произошло, Пибоди? Мне пришлось прочитать фамилию на двери, чтобы убедиться, что это мой кабинет!

– Вашим отсутствием воспользовались, чтобы его убрать и покрасить. Здесь был жуткий бардак.

– Да, но я к нему привыкла! А где мои вещи? – осведомилась Ева. – У меня тут лежали рапорты по делу Данвуда и другие бумаги, которые я намерева­лась разобрать, когда вернусь.

– Я сама все разобрала. – Пибоди улыбнулась, весело блеснув темными глазами. – У меня остава­лось свободное время.

– Ты сделала всю бумажную работу?

– Да, мэм.

– И организовала капитальный ремонт в моем кабинете?

– В углах уже завелись многоклеточные орга­низмы. Теперь они истреблены полностью.

Ева сунула руки в карманы и медленно поверну­лась на каблуках.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду, что, когда я на работе, то не даю тебе времени для выполнения по­вседневных обязанностей?

– Конечно, нет. С возвращением, Даллас. Дол­жна признаться, выглядите вы клево.

Ева устало опустилась на стул.

– А как, по-твоему, я выгляжу обычно?

– Это риторический вопрос?

Ева посмотрела на квадратное лицо Пибоди под шапкой темных волос.

– Я пытаюсь определить, соскучилась ли я по твоему острому язычку. Пожалуй, нет.

– Так я вам и поверила! Загар у вас потрясаю­щий. Наверное, часами лежали на солнце?

– Угадала. А где ты приобрела свой загар? Под кварцевой лампой?

– Нет. На Бимини.

– На острове? Какого черта ты там делала?

Пибоди обиженно поджала губы:

– Отдыхала, как и вы. Так как вас не было, Рорк предложил мне взять недельный отпуск и…

– Рорк?

– Да, он подумал, что мы с Макнабом могли бы немного отдохнуть, поэтому…

Ева почувствовала, как у нее под глазом начина­ет дергаться мышца. Так происходило каждый раз, когда Пибоди при ней упоминала о нагловатом, обожающем крикливо одеваться детективе из элек­тронного отдела.

Чтобы справиться с неприятным ощущением, Ева прижала пальцы к щеке.

– Ты и Макнаб. На Бимини. Вместе.

– Ну, нам это показалось неплохой идеей. А ког­да Рорк сказал, что мы можем воспользоваться его самолетом и домом на Бимини, мы подпрыгнули от радости.

– Его самолетом и домом на Бимини? – Мыш­ца снова задергалась под пальцами Евы.

Пибоди с сияющими глазами настолько забы­лась, что присела на край стола начальницы.

– Даллас, это не дом, а настоящий дворец! Там и искусственный водопад, и бассейн, и водные лы­жи… А кровать размером с Сатурн!

– Не хочу ничего слышать о кровати!

– И место такое уединенное… Хотя дом стоит на самом берегу, мы почти все время возились голые, как обезьяны.

– О возне в голом виде я тоже не желаю слы­шать!

Пибоди пожала плечами:

– Иногда мы были только полуголые. И вооб­ще, – поспешно добавила она, прежде чем Ева ус­пела закричать, – все было на высшем уровне. Я хо­тела сделать Рорку подарок, но ничего не могу при­думать – у него ведь есть абсолютно все. Может, вы мне что-нибудь подскажете?

– Это полицейский участок или клуб?

– Ладно, Даллас, работа не волк. – Пибоди с на­деждой улыбнулась. – Что, если подарить ему один из шарфов, которые вяжет моя мама? Они очень красивые.

– В этом нет надобности. Рорк не ждет от тебя никаких подарков.

– Но это лучший отпуск, какой у меня когда-ли­бо был. Я хочу, чтобы Рорк знал, как я ему благодарна.

Ева невольно смягчилась:

– Конечно, он будет в восторге от шарфа.

– Правда? Тогда все в порядке. Я вечером по­звоню маме.

– А теперь, Пибоди, может быть, для разнообра­зия займемся работой? Наверняка у нас накопились дела.

– Мы абсолютно чисты.

– Тогда дай мне материалы по «холодным» делам.

– По каким именно?

– На твое усмотрение. Должна же я чем-то за­няться.

– Сейчас. – Пибоди задержалась у двери. – Знаете, что самое лучшее в отпуске? Возвращение назад!

Ева провела утро, разбирая нераскрытые дела, ища упущенные нити и неисследованные аспекты. Ее заинтересовало дело двадцатишестилетней Мар­ши Стиббс, которая была найдена утонувшей в ван­не. Нашел Маршу ее муж Бойд, вернувшийся из де­ловой поездки. На первый взгляд, это был типичный домашний несчастный случай, но медицинская экс­пертиза установила, что Марше проломили череп, прежде чем она оказалась в ванне, и, следовательно, она попала туда не по своей воле.

Следователь обнаружил доказательство, что у жертвы была связь с каким-то мужчиной. В ящике комода с ее бельем лежала пачка писем, подписан­ных инициалом «С». Тексты были весьма откровен­ные в сексуальном отношении и изобиловали просьбами развестись с мужем и бежать с любовником. Согласно рапорту, содержание писем шокировало мужа и всех, знавших жертву, которых удалось оп­росить.

Муж имел надежное алиби, и сведения о нем не вызывали никаких подозрений. Бойд Стиббс, реги­ональный представитель фирмы спорттоваров, был обычным американцем с доходом чуть выше сред­него. Женился он шесть лет назад на своей универ­ситетской подруге, которая стала администратором крупного универмага. Бойд любил играть в футбол по воскресеньям и не имел проблем с алкоголем, наркотиками или азартными играми. За ним не чис­лилось никаких эпизодов, связанных с насильствен­ными действиями, и он добровольно вызвался прой­ти испытание на детекторе лжи, которое выдержал безукоризненно.

Супруги были бездетными, жили в многоквар­тирном доме в тихом районе Вест-Сайда, общались с узким кругом друзей и казались дружной и счас­тливой парой.

Расследование было подробным и тщательным. Тем не менее, не удалось обнаружить никаких следов любовника с инициалом «С».

Ева позвонила Пибоди по внутреннему телефону:

– Седлай коня, Пибоди. Надо кое-кого навес­тить.

Спрятав досье в сумку, она сняла куртку со спин­ки стула и направилась к двери.

– Я еще никогда не работала над «холодным» делом.

– А ты думай о нем как об открытом, – посове­товала Ева.

– И давно его открыли? – спросила Пибоди.

– Шесть лет назад.

– Если тот тип, с которым у нее была внебрач­ная связь, ни разу не показал носа за все это время, как вы собираетесь отыскать его теперь?

– Посмотрим. А пока почитай письма.

Пибоди достала из сумки пухлую пачку.

– Ну и ну! – воскликнула она на середине пер­вого послания. – Здорово возбуждает!

– Читай дальше.

– Теперь меня уже не остановить – я просвеща­юсь. – Пибоди заерзала на сиденье. – Господи, ка­жется, у меня случился оргазм!

– Благодарю за уведомление. Ну, и что еще ты извлекла из этих писем?

– То, что у мистера С. богатое воображение и неиссякаемая сексуальная энергия.

– Тогда спрошу по-другому. Чего ты из них не извлекла?

– Ну, он никогда не подписывается полнос­тью… – Понимая, что она что-то упустила, Пибоди снова уставилась на письма. – Нет конвертов, так что их могли доставить не по почте. – Она вздохну­ла: – Можете влепить мне двойку. Не знаю, что вы здесь увидели.

– Скорее, чего я не увидела. Никаких упомина­ний о том, как, когда и где они познакомились. Как стали любовниками. Где они трахались во всех упо­мянутых атлетических позах. Он никогда не назна­чает ей свиданий. Это заставляет задуматься…

– Над чем?

– Над возможностью, что мистера С. никогда не существовало.

– Но…

– Перед нами женщина, несколько лет состоя­щая в браке, имеющая респектабельную работу и круг друзей, – перебила Ева. – Судя по показаниям этих друзей, ничто в ее словах, поведении и образе жизни не свидетельствовало о наличии любовника. В рабочее время она не отлучалась. Когда же они могли встречаться?

– Муж часто бывал в командировках.

– Конечно, это предоставляет возможность для измены женщине, которая к этому склонна. Но на­ша жертва демонстрировала все признаки честнос­ти, верности и ответственности. Она не прогуливала работу и в положенное время возвращалась домой, а если где-нибудь бывала, то только в компании мужа или друзей. Не было никаких подозрительных звон­ков из дома или по мобильной связи. Каким обра­зом она и мистер С. могли договариваться об оче­редном свидании?

– Может быть, он был ее сослуживцем.

– Возможно.

– Но вы так не думаете. О'кей, она казалась вер­ной женой, но посторонние не могут знать все о суп­ружеской жизни своих ближайших друзей. Иногда даже муж и жена многого не знают друг о друге.

– Истинная правда. Следователь с тобой согла­сен, на что имел все основания.

– Но вы не согласны, – закончила Пибоди. – Вы думаете, что муж тайком вернулся из команди­ровки, прикончил ее и подбросил эти письма, чтобы все выглядело так, будто она ему изменяла?

– Это не исключено. Вот почему нам нужно с ним побеседовать.

Ева въехала по скату на второй уровень уличной стоянки и втиснула свою машину между седаном и огромным мотоциклом.

– Большую часть дня он проводит на работе. – Она кивнула в сторону многоквартирного дома. – Посмотрим, здесь ли он сейчас.

Бойд Стиббс оказался дома – крепкий привле­кательный мужчина в спортивных шортах и теннис­ке, с маленькой девочкой на руках. При виде значка Евы его лицо омрачилось.

– Вы насчет Марши? Есть новости? – Мужчина коснулся губами светлых волос девочки. – Входите. Уже давно ко мне никто не обращался по этому по­воду. Подождите, я отнесу ее в детскую. Предпочи­таю, чтобы она не… – Он погладил девочку по голо­ве. – Одну минуту.

– Как ты думаешь, сколько лет ребенку, Пибо­ди? – спросила Ева, когда мужчина и девочка выш­ли.

– По-моему, около двух.

Ева кивнула, глядя на разбросанные по полу иг­рушки. Из соседней комнаты послышался требова­тельный детский голос:

– Папа! Играть!

– Поиграй сама, Трейси, а когда придет мама, может быть, мы сходим в парк. Но ты должна вести себя хорошо, пока я поговорю с этими леди. Ладно?

– А на качелях покачаемся?

– Непременно.

Вернувшись, мужчина провел рукой по светлым волосам.

– Не хочу, чтобы она слышала о том, что случи­лось с Маршей. Вы нашли убийцу?

– К сожалению, нет, мистер Стиббс. Это всего лишь рутинный визит.

– А я-то надеялся… Хотя глупо было рассчиты­вать, что вы найдете его спустя столько времени.

– У вас нет никаких предположений насчет то­го, с кем у вашей жены была связь?

– Ни с кем! – крикнул Стиббс, покраснев от гнева. – Мне все равно, что говорят другие. У Мар­ши не было никакой связи. Когда ее убили, я снача­ла в это поверил, потому что у меня помутилось в голове, но потом понял, что это чепуха. Марша не была лгуньей, и она любила меня. – Он закрыл гла­за и опустился на стул. – Простите мою несдержан­ность. Не могу выносить, когда так говорят о Мар­ше. Мне тяжело при мысли, что даже друзья думают о ней такое. Она этого не заслужила.

– А как же письма, которые нашли в ее комоде?

– Меня не интересуют письма. Она не стала бы мне изменять. У нас была… – Стиббс бросил взгляд на дверь, за которой девочка что-то напевала. – У нас была полноценная сексуальная жизнь. Мы поженились такими молодыми, потому что не мог­ли друг без друга, а Марша верила в брак. – Он на­клонился к Еве. – Я думаю, что письма присылал ей какой-то псих, одержимый навязчивой идеей. Не знаю, почему Марша мне об этом не рассказыва­ла – очевидно, не хотела меня волновать. Навер­ное, этот тип явился сюда, когда я был в Коламбусе, и убил ее, потому что она не желала иметь с ним дело.

Еве казалось, что Стиббс говорит искренне. Ко­нечно, он мог притворяться, но какой в этом смысл? Если он сам подбросил письма, то зачем ему наста­ивать на верности жены?

– В таком случае, мистер Стиббс, кем, по-ваше­му, мог быть этот человек?

– Понятия не имею. Я думал об этом. Первый год после гибели Марши я не мог думать ни о чем другом. Я надеялся, что убийцу найдут, и он за все заплатит. Мы были счастливы, лейтенант! А потом все кончилось… – Он плотно сжал губы.

– Мне очень жаль, мистер Стиббс. – Ева помолчала. – У вас славная девочка.

– Трейси? – Стиббс потер ладонью лоб, словно возвращаясь к настоящему. – Она свет моей жизни.

– Значит, вы снова женились?

– Почти три года назад. – Он вздохнул и рас­правил плечи. – Морин была подругой Марши. Она помогла мне пережить тот страшный год. Не знаю, что бы я делал без нее.

Входная дверь открылась. Хорошенькая брюнет­ка с продуктовыми сумками в руках вошла в комна­ту и закрыла дверь ногой.

– Привет, ребята! Я вернулась. Вы никогда не догадаетесь, что я…

Она замолчала при виде Евы и Пибоди. Взгляд Морин скользнул по униформе Пибоди, и Ева уви­дела на ее лице страх.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Должно быть, Бойд тоже это заметил, так как сразу встал и быстро подошел к ней.

– Все в порядке. – Он ободряющим жестом коснулся ее руки, прежде чем забрать у нее сумки. – Они пришли из-за Марши. Рутинное мероприятие.

– А где Трейси?

– В детской. Она…

В этот момент девочка пулей вылетела из комна­ты и бросилась к матери:

– Мама! Мы идем качаться на качелях!

– Мы постараемся отнять у вас как можно мень­ше времени, – сказала Ева. – Вы не могли бы уде­лить нам несколько минут, миссис Стиббс?

– Простите, но я не уверена, что смогу быть вам полезна… Кроме того, мои покупки…

– Мы с Трейси их разберем. Верно, Трейси? – прервал Бойд жену, подмигнув дочери. – Она дума­ет, мы не знаем, куда что положить, но мы ей дока­жем, что это не так. Пошли на кухню, малышка.

Девочка побежала впереди, что-то лопоча.

– Прошу прощения за причиненные неудобст­ва, – начала Ева, внимательно глядя на Морин. – Мы не задержим вас надолго. Вы были подругой Марши Стиббс?

– Да. И ее, и Бойда. Он тяжело переживал слу­чившееся.

– Не сомневаюсь. Вы были знакомы с миссис Стиббс задолго до ее гибели?

– Чуть больше года. – Морин бросила тревож­ный взгляд в сторону кухни. – Ее уже почти шесть лет нет в живых. По-моему, пора забыть об этом.

– Шесть лет или шесть дней, но кто-то ее убил. Вы были очень близки?

– Мы дружили. Марша была очень общитель­ной.

– Она когда-нибудь признавалась вам, что встре­чается с другим мужчиной?

Морин открыла было рот, затем, поколебавшись, покачала головой:

– Нет. Я ничего не знаю. Когда это случилось, я рассказала полиции все, что могла. Это ужасно, но ничего уже не изменишь. Теперь у нас новая жизнь, спокойная и счастливая, а ваш приход только за­ставит Бойда горевать снова. Я не хочу, чтобы моя семья разрушилась! Пожалуйста, уходите!

Когда они шли к лифту, Пибоди сказала Еве:

– Она что-то знает.

– Наверняка.

– Я думала, вы на нее слегка надавите.

– Только не на ее территории. – Ева шагнула в лифт. Мысленно она уже переставляла фрагменты картинки-загадки. – Не при ребенке и Стиббсе. Марша ждала этого долго – еще немного времени не имеет значения.

– Думаете, ее муж чист?

– Я думаю… – Ева вынула из сумки досье и диск и протянула Пибоди. – Тебе придется над этим поработать.

– Мэм?

– Закончить это дело.

Пибоди уставилась на нее с отвисшей челюстью:

– Мне? Вести расследование убийства?

– Работать будешь главным образом в свободное время, особенно если у нас появится свежее дело. Прочитай досье, изучи рапорты и показания, прове­ди повторные опросы – ты знаешь порядок.

– Вы поручаете мне расследование?!

– В случае надобности будешь советоваться со мной. Держи меня в курсе всех данных и подавай рапорты.

Пибоди ощутила выброс адреналина в кровь.

– Есть, лейтенант. Спасибо. Я вас не подведу.

– Не подведи Маршу Стиббс.

Пибоди прижала досье к груди, как любимого ребенка, и держала его так всю дорогу до Главного управления.

Когда они поднимались из гаража, Пибоди по­косилась на Еву:

– Лейтенант…

– Ну?

– Могу я попросить Макнаба помочь мне с электронными данными? Я имею в виду связи жер­твы, видеозаписи камер слежения в доме и тому по­добное.

Руки Евы, которые она держала в карманах, сжа­лись в кулаки.

– Это твое расследование.

– Мое расследование… – благоговейным шепо­том повторила Пибоди. Пока они шли по коридору, у нее был рот до ушей.

Внезапно Ева нахмурилась, а рука ее инстинк­тивно скользнула к оружию – из отдела убийств до­носились какие-то крики, свист и шум.

– Что это значит?

Она вошла первая и окинула взглядом помеще­ние. Никто не трудился в своем отсеке, а в центре комнаты было сдвинуто несколько столов. По край­ней мере дюжина служителей закона столпилась во­круг них, устроив нечто, подозрительно напоминающее вечеринку.

Потянув носом, Ева учуяла запах выпечки.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – Ей пришлось кричать, чтобы ее голос не утонул в об­щем гаме. – Пирсон, Бэкстер, Делрики! – Она ткнула Бэкстера кулаком в плечо, чтобы привлечь к себе внимание. – Вообразили, будто смерть взяла отпуск? Где вы раздобыли эту жратву? Всем немед­ленно встать и заняться делом!

Бэкстер подавился тем, что было у него во рту, и в результате его объяснение прозвучало нечленораздельно. Тогда он усмехнулся и указал пальцем на стол.

Ева увидела гору домашнего печенья и то, что, по-видимому, было огромным пирогом, прежде чем его обглодала стая волков. В толпе она разглядела двух штатских. Высокий тощий мужчина и полная миловидная женщина, сияя улыбками, разливали какую-то бледно-розовую жидкость из большого кувшина.

Прежде чем Ева успела пробиться к штатским, она услышала пронзительный крик Пибоди. Круто повернувшись, Ева схватилась за оружие, но Пибо­ди едва не сбила ее с ног, бросившись к таинствен­ным гражданским лицам.

Мужчина поймал Пибоди и легко поднял ее, не­смотря на свою худобу. Женщина повернулась – при этом ее длинная голубая юбка взвилась в воз­дух – и обняла Пибоди с другой стороны.

– Девочка моя! – Лицо мужчины светилось обожанием; Ева убрала руку с кобуры.

– Папа! – Издав какой-то странный звук – не­что среднее между всхлипыванием и хихиканьем, – Пибоди спрятала лицо на его шее.

– Я сейчас заплачу, – пробормотал Бэкстер, схватив очередное печенье. – Они пришли минут пятнадцать назад и принесли с собой кучу лакомств. От этих штук оторваться невозможно. – Он снова потянулся за печеньем.

Ева побарабанила пальцами по столу.

– А пирог был вкусный?

– Еще какой! – усмехнулся Бэкстер.

Женщина отпустила Пибоди и обернулась. Она выглядела очень привлекательной с ее темными, как у дочери, волосами, пышным водопадом спускающимися на спину. Из-под длинной юбки виднелись простые плетеные сандалии. Поверх желтой свобод­ной блузки висело не менее дюжины цепочек и брелоков.

Лицо ее было мягче, чем у Пибоди, а в уголках блестящих карих глаз виднелись морщинки, свиде­тельствующие о возрасте. Походкой танцовщицы она направилась к Еве, раскрыв объятия.

– Вы лейтенант Даллас? Я бы узнала вас где угод­но! – Женщина стиснула обе руки Евы. – Я Фиби, мать Делии.

Ее унизанные кольцами руки были теплыми, хотя и с грубоватыми ладонями. На запястьях позвя­кивали браслеты.

– Рада с вами познакомиться, миссис Пибоди.

– Фиби. – Она улыбнулась и притянула Еву к себе. – Сэм, отпусти девочку и познакомься с лей­тенантом Даллас.

Мужчина повернулся, все еще обнимая Пибоди за плечи.

– Очень рад. – Он пожал Еве руку. – Делия столько о вас рассказывала, что мне кажется, будто я давно вас знаю. Мы никогда не сможем достойно отблагодарить вас за то, что вы сделали для нашего сына.

Смутившись, Ева высвободила руку.

– Как поживает Зак?

– Очень хорошо. Уверен, он попросил бы пере­дать вам наилучшие пожелания, если бы знал, что мы приедем к вам.

Мужчина снова улыбнулся. Теперь Ева заметила сходство между ним и братом Пибоди. То же узкое лицо апостола, те же серые глаза. Но во взгляде Сэма Пибоди было нечто, заставившее Еву ощутить покалывание в затылке.

Этот человек не был таким безобидным щенком, как его сын.

– Передайте ему привет. Пибоди, ты свободна до конца дня.

– Благодарю вас, лейтенант.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказа­ла Фиби. – Не могли бы и вы уделить нам немного времени? Конечно, вы очень заняты, – продолжала она, прежде чем Ева успела ответить, – но, может быть, мы вечером пообедаем с вами и вашим мужем? У нас есть для вас подарки…

– Вы не должны ничего нам дарить!

– Подарки дарят не по обязанности, а по жела­нию, и мы надеемся, что они вам понравятся. Делия так много рассказывала нам о вас, о Рорке и о ва­шем доме. Наверное, это удивительное место. Хоро­шо бы нам с Сэмом представилась возможность по­видать его.

Еве казалось, будто она очутилась в большом сундуке, крышка которого медленно закрывается. Фиби продолжала безмятежно улыбаться, а Пибоди внезапно обнаружила живейший интерес к потолку.

– Вы можете прийти к нам пообедать, – вздох­нув, сказала Ева – а что ей еще оставалось?

– С удовольствием. Восемь часов вас устроит?

– Вполне. Пибоди знает дорогу. В любом случае добро пожаловать в Нью-Йорк. Я постараюсь что-нибудь… приготовить, – неуверенно закончила Ева и шагнула назад, ища путь к спасению.

– Я сейчас вернусь, – быстро шепнула Пибоди родителям и поспешила за Евой.

Прежде чем они подошли к двери ее кабинета, позади снова начался шум.

– Тут ничего не поделаешь, – со вздохом заметила Пибоди. – Мой отец обожает печь и всегда тас­кает за собой все необходимые принадлежности.

– Каким же образом они протащили все это в самолет?

– Они не летают. Должно быть, приехали на ав­томобиле с трейлером и пекли всю дорогу. – Пибо­ди улыбнулась. – Разве они не чудо?

– Да, но скажи им, чтобы они не приносили сладости каждый раз, когда придут тебя повидать. Кончится тем, что у нас появится куча разжиревших детективов, впадающих в диабетическую кому.

– Я прихватила для вас одну штучку. – Пибоди протянула ей печенье, которое держала за спиной. – Вернусь через пару часов – как только их устрою.

– Я же сказала – ты свободна до конца дня.

– Спасибо. Знаете… – Пибоди оглянулась и за­крыла за собой дверь кабинета. – Я должна вам кое-что сообщить насчет моей матери. У нее есть способность заставлять других делать и говорить то, чего они не хотят, – иногда даже лепетать, как ребе­нок.

– Я не буду лепетать!

– Будете, – печально отозвалась Пибоди. – Я очень люблю маму, но что есть, то есть. Ей доста­точно посмотреть на человека – и она все о нем знает.

Ева нахмурилась:

– Она экстрасенс?

– Нет. Экстрасенс – отец, но он никогда не вторгается в чью-либо личную жизнь. Мама – дру­гое дело. Материнство всегда что-то делает с жен­щиной, но у нее эти качества развиты в стократном размере. Мама все видит, все знает и всем управляет. Причем другие, как правило, этого просто не замечают. Ведь вы пригласили их на обед, хотя никог­да этого не делаете.

– Делаю!

– Не вы, а Рорк. Вы могли сказать, что заняты, или предложить пообедать в ресторане, но мама хо­тела прийти к вам домой – и вы их пригласили.

Ева устало опустилась на стул.

– Я просто была вежлива.

– Нет. – Пибоди покачала головой. – Даже вы бессильны против маминого взгляда. Я подумала, что должна вас предупредить.

– Катись отсюда, Пибоди!

– Есть, лейтенант. – Пибоди задержалась у две­ри. – Вечером у меня свидание с Макнабом… Ни­чего, если я и его приглашу к вам обедать? Таким образом он познакомится с родителями самым есте­ственным способом.

Ева стиснула голову руками:

– Господи!

– Еще раз спасибо. Увидимся вечером.

Оставшись в одиночестве, Ева нахмурилась. По­том вздохнула и съела печенье.

– Они перекрасили мой кабинет и снова украли мои конфеты! – Ева ходила взад-вперед по бесцен­ному восточному ковру среди хрусталя и антиква­риата. Рорк вернулся домой только что, поэтому в течение последнего часа ей было некому пожало­ваться. – А Пибоди в мое отсутствие закончила всю бумажную работу, так что мне было абсолютно не­чего делать.

– Ей должно быть стыдно. Подумать только, твоя помощница возится с бумагами у тебя за спи­ной!

– Лучше не остри, потому что тебе предстоит кое-что объяснить.

Рорк вытянул ноги, скрестив лодыжки.

– Ага! Ну и как же Пибоди и Макнабу понра­вился Бимини?

– Ты у нас настоящий меценат, верно? Отпра­вил их на остров, чтобы они могли там бегать голы­шом и скользить по искусственному водопаду.

– Значит, они хорошо провели время, – усмех­нулся Рорк.

– Ну, еще бы! Кровать разменом с Сатурн, – пробормотала Ева. – Голые обезьянки…

– Что-что?

Она покачала головой:

– Ты должен прекратить вмешиваться в их… в то, чем они занимаются.

– Может быть, и прекращу, – лениво отозвался Рорк. – Когда ты прекратишь относиться к их свя­зи, как к какому-то жупелу.

– Жупелу? – Ева с раздражением провела рукой по волосам. – Я не могу так к этому относиться, по­тому что даже не знаю, что такое жупел. Пойми же, они копы…

– Копы тоже имеют право на жизнь, – перебил Рорк. – Как и все остальные. Расслабьтесь, лейте­нант. У нашей Пибоди есть голова на плечах.

Фыркнув, Ева опустилась на стул.

– Жупел! Возможно, такого слова и вовсе нет, а если есть, то оно на редкость глупое. Между про­чим, сегодня утром я поручила ей самостоятельно вести дело.

Протянув руку, Рорк стал перебирать пальцы Евы, которыми она только что нервно постукивала по колену.

– Ты не упоминала, что у тебя появилось новое дело.

– Оно не новое. Я выудила его из архива. Шесть лет назад погибла молодая красивая женщина. Муж, вернувшись из поездки, обнаружил ее мертвой в ванне. Убийство, скверно замаскированное под са­моубийство или несчастный случай. У мужа надеж­ное алиби, и он остался вне подозрений. Все опро­шенные утверждали, что они были счастливой па­рой. Но в ящике с нижним бельем жертвы найдены весьма откровенные сексуальные письма, подпи­санные инициалом «С».

– Внебрачная связь, ссора любовников и убий­ство?

– Так решил следователь.

– Но не ты?

– Понимаешь, никто никогда не видел этого че­ловека; никто из знакомых жертвы не слышал, что­бы она о нем упоминала. Я приходила повидать мужа и познакомилась с его второй женой и ребен­ком – девочкой около двух лет.

– Следовало ожидать, что после периода траура он начнет новую жизнь.

– Безусловно, – согласилась Ева.

– Не то чтобы это относилось ко мне… При аналогичных обстоятельствах я был бы сломлен на­всегда!

Она бросила на него скептический взгляд:

– Неужели?

– Естественно. Теперь ты должна сказать, что тоже не мыслишь жизни без меня.

– Еще бы! – Ева засмеялась, когда Рорк легонь­ко укусил ее пальцы. – Поэтому давай вернемся к действительности. Думаю, я знаю, как это произо­шло. Остается только пару раз надавить кое на ко­го – и дело будет закрыто.

– Но вместо надавливания ты передала дело Пи­боди?

– Она нуждается в опыте. Немного лишнего времени уже не повредит Марше Стиббс. А если Пибоди пойдет по неверному следу, я ее поправлю.

– Должно быть, она в восторге?

– Конечно. Глаза просто сияют.

Рорк улыбнулся:

– Ты помнишь, какое первое дело поручил тебе Фини?

– Конечно: дело Томаса Картера. Однажды ут­ром он сел в свой седан, завел его, и машина взорва­лась, разнеся его куски по всему Вест-Сайду. Картер был женат, имеет двоих детей и работал страховым агентом. Ни любовниц, ни врагов, ни серьезных по­роков. Мотив не выявили. Дело застопорилось, Фини раскопал его и передал мне.

– Ну?

– Оказалось, что киллер прикончил не того, ко­го ему заказали. Целью был не тот Томас Картер, а его тезка – второразрядный наркодиллер с пристрас­тием к азартным играм. – Ева покосилась на усме­хающегося Рорка. – Я прекрасно помню, что испы­тывала, когда раскрыла первое дело.

– Ты хороший инструктор, Ева, и хороший друг.

– Дружба тут ни при чем. Если бы я не думала, что Пибоди в состоянии справиться с этим делом, то никогда бы ей его не поручила.

– Это обязанность инструктора. А дружеские обязанности тебе придется выполнять вскоре.

– Обед! – простонала Ева. – Господи, что мы будем с ними делать, когда поедим?

– Беседовать. Общаться. Есть люди, у которых это вошло в каждодневную привычку.

– Да, но некоторые так назойливы. Впрочем, я думаю, родители Пибоди тебе понравятся. Я тебе говорила, что, когда вернулась в управление, они угощали детективов печеньем и пирогом?

– Пирогом? Каким?

– Не знаю. К моему появлению от него почти ничего не осталось. Но печенье было потрясающее. А потом Пибоди пошла со мной в кабинет и предуп­редила насчет сверхъестественных способностей своей матери.

Теперь Рорк играл кончиками волос Евы.

– А я-то думал, они хорошо ладят.

– Вроде бы да. Но Пибоди сочла своим долгом меня предостеречь. Конечно, дело не в квакерских штучках насчет людей, приносящих несчастье. Про­сто Пибоди утверждает, что ее мать может заставить людей делать и говорить то, что они не хотят. По мнению Пибоди, я пригласила их на обед только под действием взгляда ее матери.

Заинтригованный, Рорк склонил голову набок.

– Сила внушения?

– Пибоди утверждает, что это качество свойст­венно любой матери, но ее мать наделена им сверх меры. Для меня это бессмыслица.

– Ну, мы оба не слишком разбираемся в таких вещах. А так как она не наша мать, то думаю, нам ее способности не угрожают.

– Я и не беспокоюсь – просто передаю тебе предупреждение.

Соммерсет – дворецкий Рорка и несчастье всей жизни Евы – появился в дверях; его тощая физио­номия выражала неодобрение.

– Это кофейный столик в стиле чиппендейл (Стиль мебели, названный по имени английского красноде­ревщика Томаса Чиппендейла (1718—1779).), лейтенант, а не скамеечка для ног.

– Как вам удается ходить с палкой в заднице? – осведомилась Ева, оставляя ноги на прежнем мес­те. – Это больно или, напротив, приятно стимули­рует?

– Ваши гости прибыли, – сообщил он, скривив губы.

– Спасибо, Соммерсет. – Рорк поднялся. – За­куски подайте сюда.

Он протянул руку Еве, но она нарочно дожда­лась, пока дворецкий выйдет, прежде чем опустить ноги на пол.

– В интересах сохранения дружественной атмо­сферы, – начал Рорк, когда они двинулись к прихо­жей, – не могла бы ты не упоминать палку в задни­це Соммерсета до конца вечера?

– О'кей. Если он будет меня доставать, я просто вытащу из него эту палку и огрею его по башке.

– Это было бы увлекательное зрелище.

Соммерсет уже открыл дверь, и Сэм Пибоди дру­жески тряс ему руку.

– Рад с вами познакомиться. Благодарим за прием. Я Сэм, а это Фиби. Вы Соммерсет, верно? Делия рассказывала нам, что вы в доме всем заправ­ляете.

– Совершенно верно, – отозвался дворецкий, кланяясь Фиби. – Позвольте взять ваши вещи.

– Нет, благодарю вас. – Фиби крепче вцепилась в коробку, которую держала в руках. – У вас очень красивый сад. Не ожидаешь увидеть такое в центре города.

– Да, мы им вполне довольны.

– Привет! – Фиби улыбнулась Еве, пока Сом­мерсет закрывал парадную дверь. – А вот и Рорк! Ты была права, Делия, – он потрясающе хорош со­бой.

– Мама! – Пибоди густо покраснела.

– Благодарю вас. – Рорк поднес к губам руку Фиби. – Этот комплимент я могу вернуть вам, Фиби. – Он пожал руку Сэму. – У вас очарователь­ная дочь.

– Нам она тоже нравится. – Сэм положил руку на плечо жены.

– Пожалуйста, входите. Будьте как дома.

«Как у него это ловко получается!» – думала Ева, пока Рорк устраивал семейство Пибоди в боль­шой гостиной. Вскоре все уже держали в руках ста­каны с напитками и слушали рассказы Рорка о на­ходящихся в комнате произведениях искусства.

Покуда он занимался Пибоди, Ева переключила внимание на Макнаба. Детектив из электронного отдела облачился в наряд, который, очевидно, считал наиболее консервативным. Рубашка и свободные шелковые брюки василькового оттенка, доходящие до лодыжек ботинки. Мочку левого уха украшали полдюжины миниатюрных золотых обручей. Длин­ные светлые волосы были зачесаны назад и собраны в «конский хвост». Смазливая физиономия имела цвет вареного омара.

– Вы забыли крем от загара, Макнаб? – осведо­милась Ева.

– Только один раз. – Он закатил зеленые гла­за. – Видели бы вы мою задницу!

– Ну уж нет! – Ева глотнула вина. – Как-ни­будь обойдусь.

– Это я просто так, чтобы поддержать разговор. Я, признаться, немного нервничаю. – Макнаб по­косился на отца Пибоди. – Мне нелегко с ним бе­седовать, когда мы оба знаем, что я трахаюсь с его дочерью. К тому же он экстрасенс, поэтому, если я подумаю о том, как трахаю Пибоди, он будет об этом знать.

– Ну так не думайте об этом.

– Не могу, – усмехнулся Макнаб. – Я ведь мужчина.

Ева окинула скептическим взглядом его наряд.

– Об этом ходят разные слухи.

– Прошу прощения. – Фиби коснулась руки Евы. – Мы с Сэмом хотим вручить вам и Рорку наш подарок, – Она протянула Еве коробку. – За ваше дружеское и великодушное отношение к двум нашим детям!

– Спасибо…

Еву всегда смущали подарки. Даже проживя больше года с Рорком, который постоянно дарил ей что-нибудь, она толком не знала, как их принимать. Возможно, причина была в том, что большую часть жизни ее никто не любил настолько, чтобы делать ей подарки.

Поставив на стол коробку, Ева развязала узел простой бечевки, сняла обертку и открыла крышку. Внутри лежали два изящных подсвечника из блестя­щего зеленого камня с пурпурными крапинками.

– Какие красивые!

– Этот камень называется флюорит, – объяс­нил ей Сэм. – Он способствует очищению ауры, ду­шевному покою и ясности мышления. Мы решили, что, так как вы оба занимаетесь трудными и ответст­венными делами, такой камень вам подойдет лучше всего.

– Удивительно тонкая работа. – Рорк поднял один подсвечник. – Ваша?

Фиби ослепительно улыбнулась:

– Мы делали их вместе.

– Тогда они ценны вдвойне. Большое спасибо. Вы продаете ваши изделия?

– Иногда, – ответил Сэм. – Мы предпочитаем их дарить.

– Я продаю, когда в этом есть надобность, – вставила Фиби. – Сэм слишком сентиментален, а я более практична.

– Прошу прощения. – Соммерсет снова по­явился в дверях. – Обед подан.

Все оказалось куда проще, чем думала Ева. Роди­тели Пибоди были славными людьми и интересны­ми собеседниками. А их гордость за дочь казалась настолько очевидной, что было невозможно не ис­пытывать к ним симпатии.

– Конечно, мы беспокоились, когда Делия со­общила нам о своих планах, – сказала Фиби, при­нимаясь за бисквит с омаром. – Опасная профессия в опасном городе. – Она улыбнулась дочери через стол. – Но мы понимали, что это ее призвание, и верили, что Делия с этим справится.

– Она хороший коп, – кивнула Ева.

– А что такое хороший коп? – Увидев, что Ева нахмурилась, Фиби пояснила: – Я имею в виду, ка­ково ваше определение хорошего копа?

– Это полицейский, который уважает свой зна­чок и то, что он символизирует.

– Понимаю, – одобрительно кивнула Фиби.

Ее темные глаза встретились с глазами Евы, и под этим спокойным проницательным взглядом Ева с трудом удержалась от желания поерзать на стуле.

Ей казалось, что Фиби могла бы отлично проводить допросы.

– Каждый должен уважать свое дело. – Фиби подняла бокал и сделала глоток. – Для одних это молитва, для других искусство, для третьих коммер­ция. А для некоторых – закон. Люди часто думают, что мормоны не верят в земные законы, но это не так. Мы верим в порядок и в право личности стре­миться к счастью, не причиняя вреда другим. Тот, кто отстаивает закон, защищает тех, кому причини­ли вред.

– Лишение человека жизни оставляет дыру в мироздании. – Сэм положил ладонь на руку же­ны. – Делия нечасто рассказывает нам о своей ра­боте, но она говорила, что вы преданы своему делу.

– Это моя профессия.

– Вижу, мы вас смущаем. – Фиби снова подня­ла бокал с вином. – Пожалуй, стоит переменить те­му. У вас очаровательный дом. – Она повернулась к Рорку. – Надеюсь, после обеда вы проведете с нами экскурсию?

– Для этого потребуется от шести до восьми ме­сяцев, – пробормотала Ева.

– Моя жена утверждает, что здесь есть комнаты, о существовании которых мы даже не догадываем­ся, – заметил Рорк.

– Прошу прощения. – Соммерсет возник сно­ва. – Вам звонят, лейтенант.

– Я на минуту. – Ева встала и быстро вышла.

Когда она вернулась, один взгляд на ее лицо дал Рорку понять, что остаток вечера ему придется раз­влекать гостей в одиночестве.

– Пошли, Пибоди. Очень сожалею. – Ева окину­ла взглядом сидящих за столом. – Нам нужно идти.

– Мне с вами, лейтенант? – спросил Макнаб.

– Да, вы можете понадобиться. Идем скорее. Прошу прощения, – снова извинилась Ева.

– Не беспокойся. – Рорк поднялся и провел пальцем по ее щеке. – Будьте осторожны, лейте­нант.

– Постараюсь.

– Вот так всегда, – вздохнул Рорк, оставшись наедине с Фиби и Сэмом. – Издержки профессии.

– Кто-то умер, – промолвил Сэм.

– Да, кто-то умер. И теперь они будут работать ради тех, кому причинили вред.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В день своего рождения Уолтер С. Петтибоун вернулся домой ровно в половине восьмого. Не­сколько десятков друзей и коллег крикнули в унисон: «Сюрприз!» – в тот момент, когда он шагнул через порог.

Но не это убило его.

Петтибоун радостно улыбнулся, шутливо пожу­рил жену за то, что она его разыграла, и тепло при­ветствовал гостей. К восьми вечеринка уже была в разгаре, и Уолтер с аппетитом поглощал перепели­ные яйца, икру, копченую лососину, мясной рулет со шпинатом и прочие яства, обеспеченные постав­щиками.

Но его убило и не это.

Петтибоун танцевал со своей женой, обнимал своих детей и смахнул украдкой слезу, слушая сен­тиментальный тост сына. Без четверти девять, обняв жену за талию, он поднял очередной бокал шампан­ского, попросил у гостей внимания и произнес крат­кий, но прочувствованный спич об итоге человечес­кой жизни и о благах, которые дарят друзья и семья.

– За вас, мои дорогие друзья, пришедшие разде­лить этот день со мной! – закончил он дрожащим от волнения голосом. – За моих детей, которыми я горжусь и которые радуют меня постоянно. И за мою красавицу жену, которая заставляет меня благода­рить господа за каждый прожитый день.

Раздался гром аплодисментов. Уолтер поднес бокал к губам и сделал большой глоток.

Именно это и убило его.

Задыхаясь, Петтибоун выпучил глаза и схватился за воротник рубашки. Его жена испуганно вскрик­нула, а сын начал энергично хлопать его по спине. Пошатнувшись, Уолтер устремился к гостям, опро­кинул несколько человек, как кегли, и сам рухнул на пол, конвульсивно дергаясь.

Один из гостей, врач, бросился к нему на по­мощь. Вызвал «Скорую», которая прибыла через пять минут, но Уолтер был уже мертв.

Порция цианида в его бокале стала очередным сюрпризом ко дню рождения.

Ева внимательно изучала синеву вокруг рта Уол­тера, его испуганно выпученные глаза, чувствуя красноречивый запах жженого миндаля. Петтибоуна перенесли на диван и расстегнули ему рубашку, тщетно пытаясь привести его в чувство. Никто не убрал осколки стекла и фарфора. В комнате пахло цветами, вином, морожеными креветками – и смер­тью.

«Уолтер С. Петтибоун пришел в этот мир и по­кинул его в один и тот же день одного и того же ме­сяца, – думала Ева. – Любопытное совпадение, хотя большинство людей предпочло бы его избежать».

– Я хочу поговорить с врачом, который первым пытался ему помочь, – сказала она Пибоди и оки­нула взглядом пол. – Нужно собрать все осколки и проверить, какие сосуды разбиты. Никого не выпус­кать – ни гостей, ни прислугу. Макнаб, запишите имена и адреса. Членов семьи отделите от остальных.

– Похоже, народу собралось тьма, – заметил Макнаб, отходя в сторону.

– Лейтенант, это доктор Питер Вэнс.

Пибоди подвела к Еве мужчину среднего роста, с короткими волосами и бородой песочного цвета. В его глазах, устремленных на тело Уолтера Петтибоуна, Ева видела горе и гнев.

– Он был хорошим человеком. – Доктор гово­рил с британским акцентом. – И отличным другом.

– Однако кто-то из присутствующих не отно­сился к нему по-дружески, – заметила Ева. – Вы сразу определили, что он отравлен, и велели меди­кам из неотложки уведомить полицию?

– Да. Признаки были очевидны, и смерть насту­пила очень быстро. – Доктор перевел взгляд на Еву. – Я хотел бы верить, что произошел несчаст­ный случай, какая-то ужасная ошибка. Но это не так. Уолтер только что закончил произносить сенти­ментальный тост и стоял, обнимая жену, рядом с сыном, дочерью, невесткой и зятем, с улыбкой на лице и слезами на глазах. Мы поаплодировали, он выпил и сразу же задохнулся, а потом свалился на пол в судорогах. Все кончилось через несколько ми­нут. Помочь ему было нельзя.

– Где он взял свой бокал?

– Не знаю. Официанты разносили шампанское. Другие напитки можно было взять в баре. Большин­ство гостей пришло около семи – Бэмби настаива­ла, чтобы к возвращению Уолта все были в сборе.

– Бэмби?

– Его жена, – объяснил Вэнс. – Вторая жена. Они поженились около года тому назад. Она уже несколько недель готовила этот сюрприз, хотя не со­мневаюсь, что Уолт все знал. Видите ли, Бэмби не назовешь умной женщиной… Но Уолт, разумеется, притворился удивленным.

– Когда именно он пришел домой?

– Ровно в половине восьмого. Мы все закрича­ли: «Сюрприз!» – согласно указаниям Бэмби. Было много смеха, а потом все опять начали есть и пить. Уолт подходил к гостям, шутил… Потом его сын произнес тост, и все снова выпили. – Вэнс вздох­нул. – По-моему, Уолтер пил шампанское. Жаль, что я не обратил особого внимания.

– Но вы видели, как он пил в тот раз?

– Вроде бы да. – Вэнс закрыл глаза, словно вспоминая. – Не могу себе представить, чтобы Уолт не выпил после тоста сына. Он обожал своих детей. Кажется, перед своим тостом Уолт взял другой пол­ный бокал. Но я не уверен, взял ли он его с подноса или кто-то передал ему.

– Вы были друзьями?

Лицо врача снова омрачилось:

– Близкими друзьями.

– В связи с его новым браком были какие-ни­будь проблемы?

Вэнс покачал головой:

– Он был счастлив. Откровенно говоря, многие из нас были озадачены, когда Уолт женился на Бэм­би. Он прожил с Шелли больше тридцати лет – их развод был достаточно мирным, – и в течение полу­года у него был роман с Бэмби. Некоторые думали, что это всего лишь каприз, связанный с возрастом, но дело закончилось браком.

– А его первая жена была здесь сегодня вечером?

– Нет. Их отношения были все-таки не настоль­ко дружественными.

– Вы знаете кого-нибудь, кто бы мог желать ему смерти?

– Абсолютно никого! – Вэнс беспомощно раз­вел руками. – Конечно, фраза «У него не было ни одного врага во всем мире» стала расхожим штам­пом, лейтенант Даллас, но именно это я могу ска­зать об Уолте. Люди любили его. Он был прекрас­ным отцом, щедрым работодателем и доброжела­тельным человеком.

«И весьма состоятельным, – подумала Ева, от­пустив доктора. – Богатым человеком, который бросил первую жену ради более молодой и соблаз­нительной. А так как люди не приносят с собой на вечеринку цианид просто так, кто-то явился сюда с определенной целью – убить Петтибоуна».

Ева побеседовала со второй женой в ее гостиной, расположенной рядом со спальней. Комнату осве­щала лишь одна лампа под полосатым абажуром – окна были прикрыты плотными розовыми портье­рами. Здесь вообще все было белым и розовым. «Как начинка приторного пирожного», – подумала Ева. Горы подушек, армии безделушек – и тяжелый за­пах роз.

Среди этого девичьего великолепия сидела Бэм­би Петтибоун, откинувшись на спинку розового ат­ласного кресла. Ее тщательно завитые волосы были окрашены в тот же карнавальный розовый цвет, от­теняя кукольное личико. Мерцающее розовое пла­тье с низким вырезом оставляло бы одну грудь пол­ностью обнаженной, если бы не полоска ткани, ук­рашенная пышным цветком розы.

Большие голубые глаза Бэмби блестели от слез, стекавших крошечными капельками по гладким ще­кам. Лицо наводило на мысль о молодости и невинности, хотя тело было вполне зрелым и роскошным. На коленях у нее лежал пушистый белый шар.

– Миссис Петтибоун?

Бэмби издала какой-то булькающий звук и утк­нулась лицом в белый шар. Когда шар тявкнул, Ева поняла, что это собачонка диковинной породы.

– Я лейтенант Даллас из нью-йоркского поли­цейского департамента. Это моя помощница, сер­жант Пибоди. Я очень вам сочувствую по поводу вашей утраты…

– Бони умер. Мой милый Бони…

Бони и Бэмби! Во всем этом Ева ощущала ка­кую-то фальшь. Оглядевшись вокруг, она поняла, что у нее нет иного выбора, как сесть на нечто пу­шистое и розовое.

– Я знаю, что вам сейчас очень тяжело. Но мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Я просто хотела устроить для него вечеринку по случаю дня рождения. Все пришли. Мы прекрас­но проводили время. Он даже не успел развернуть подарки…

Она всхлипнула, а пушистый шар у нее на коле­нях высунул розовый язычок и лизнул ее в лицо.

– Миссис Петтибоун, могу я узнать ваше насто­ящее имя для протокола?

– Меня зовут Бэмби.

– В самом деле? Ладно, допустим. Вы стояли рядом с вашим мужем, когда он упал?

– Бони говорил обо всех такие приятные слова. Ему понравилась вечеринка. – Бэмби умоляюще посмотрела на Еву. – Он ведь был счастлив, когда… это произошло?

– Надеюсь, что так. Вы не обратили внимания, кто подал ему шампанское?

– Бони любил шампанское. – Последовал сентиментальный вздох. – Это был его самый люби­мый сорт. Мы все заказали у поставщиков. Я пред­упредила мистера Марки, что его официанты долж­ны подавать шампанское и канапе в нужное время. Мне хотелось сделать все как можно лучше для моего милого Бони. А потом ему вдруг стало плохо. Если бы я знала, что он болен, мы бы не стали уст­раивать прием. Но когда он уходил утром, с ним было все в порядке!

– Миссис Петтибоун, вы понимаете, что случи­лось с вашим мужем?

Она снова зарылась лицом в шарообразную со­бачонку.

– Он заболел. Питер не сумел ему помочь.

– Миссис Петтибоун, мы предполагаем, что причиной смерти вашего мужа было шампанское. Где он взял бокал, который выпил, прежде чем ему стало плохо?

– Наверное, у девушки. – Бэмби озадаченно смотрела на Еву. – А почему ему должно было стать плохо от шампанского? Раньше такого никогда не было.

– У какой девушки?

– У какой девушки? – ошеломленно повторила Бэмби.

«Терпение!» – напомнила себе Ева.

– Вы сказали, что девушка подала мистеру Петтибоуну шампанское.

– Ах да! Это одна из официанток. – Бэмби при­жала к себе собачонку. – Она подала Бони полный бокал, чтобы он мог произнести тост.

– Он взял бокал с ее подноса?

– Нет. – Бэмби поджала губы. – Кажется, де­вушка сама подала ему бокал и вежливо поздравила с днем рождения.

– Вы знаете эту девушку? Когда-нибудь нанима­ли ее раньше?

– Я обращаюсь к мистеру Марки, а он присыла­ет официантов. На него во всем можно положиться. Он просто волшебник!

– Как она выглядела?

– Кто?

«Боже, дай мне сил не наорать на эту идиотку!»

– Официантка, Бэмби. Девушка, которая подала Бони бокал шампанского.

– Не знаю. Никто ведь не обращает внимания на официантов. – Подумав, она добавила: – Вроде бы аккуратная. Мистер Марки требует от своих под­чиненных, чтобы они выглядели опрятно.

– Она была старая или молодая? Высокая или низенькая?

– Понятия не имею. Все официантки выглядят одинаково.

– Ваш муж говорил с ней?

– Он сказал: «Благодарю вас». Бони был очень вежливый.

– Вам не показалось, что он ее узнал? Офици­антку, – поспешно уточнила Ева, видя, что Бэмби собирается спросить, кого именно.

– А почему он должен был узнать ее?

«Она действительно дура, – решила Ева. – Изображать идиотизм такого уровня просто невоз­можно».

– Хорошо. Вы знаете кого-нибудь, кто желал зла вашему мужу?

– Бони все любили. Вам бы он тоже понравился.

– А вы любили Бони, когда он состоял в браке с первой женой?

Ее глаза стали круглыми.

– Мы никогда никого не обманывали! Бони даже не поцеловал меня ни разу до развода. Он был настоящий джентльмен.

– Как вы с ним познакомились?

– Я работала в одном из его цветочных магази­нов, на Мэдисон-авеню. Бони иногда заходил туда взглянуть на ассортимент и поговорить с нами. Со мной, – добавила Бэмби с жалкой улыбкой. – Од­нажды он пришел, когда я уже собиралась уходить, и предложил проводить меня домой. По дороге Бони рассказал, что разводится с женой, и спросил, не схожу ли я с ним как-нибудь на ленч. Я подумала, не подкатывается ли он ко мне, – знаете, мужчины часто говорят, что оставляют жену, чтобы затащить вас в постель. Но я не глупа.

«Да, – подумала Ева. – „Глупа“ – слишком мяг­кое определение».

– Я сразу поняла, что Бони не такой. Он никог­да не пытался ко мне приставать. – Она вздохнула и потерлась щекой о собачий мех. – Бони был романтиком. После развода мы стали встречаться – он водил меня в разные интересные места, но по-преж­нему ничего лишнего себе не позволял. В конце концов, я сама его подтолкнула – он был такой кра­сивый, что я просто не выдержала. А потом Бони предложил мне выйти за него замуж.

– Его первую жену это не возмущало?

– Может быть. Какая бы женщина не возмути­лась на ее месте? Но она держалась очень вежливо, и Бони никогда не говорил о ней ничего плохого.

– А его дети?

– Ну, не думаю, что я им сразу пришлась по душе. Но Бони сказал, что раз он меня любит, так и они полюбят тоже. Во всяком случае, мы никогда не ссорились.

– Большая счастливая семья, – сказала Ева, когда они вышли из комнаты Бэмби. – Все друг друга любят, а Петтибоун просто душка.

– Зато жена полная идиотка, – заметила Пибоди.

– Однако ей хватило ума подцепить на крючок богатого мужа, а может быть, и добавить кое-что ему в шампанское. – Ева задержалась на лестничной площадке. – Впрочем, нужен не только ум, но и же­лезные нервы, чтобы сделать это, стоя рядом с ним в комнате, полной свидетелей. Конечно, мы покопа­емся в ее прошлом и посмотрим, сколько в этой ка­рамельке подлинного, а сколько притворного. Лю­бой, кто живет среди такого количества розового, вызывает у меня подозрение.

– А я думала, это безделушка в стиле «Мне нра­вится быть девушкой».

– Иногда ты пугаешь меня, Пибоди. Для начала наведи о ней справки по обычным каналам. Надо же – Бэмби! – Ева начала спускаться. – Люди, ко­торые называют так свою дочь, должны знать, что она вырастет пустышкой. А теперь нам нужно за­няться мистером Марки. Где он сейчас?

– Мы отвели его вместе со всеми подчиненны­ми в кухню.

– Отлично. Давай выясним, которая из офици­анток подала Петтибоуну шампанское и поздравила его с днем рождения.

У дверей кухни к ним подбежал Макнаб:

– Прибыл медэксперт, Даллас! Он согласен с врачом, который оказался на месте происшествия. Говорит, что это наверняка отравление, но не может делать официальных заявлений, пока жмурика не доставят в мертвецкую и не выпотрошат.

– Благодарю за колоритный рапорт, детектив. Передайте медэксперту, что мне нужно как можно скорее получить подтверждение причины смерти. А сами проверьте входящие и исходящие звонки по всем телефонам в доме за последние двадцать четы­ре часа.

– Слушаюсь, лейтенант. – Прежде чем отойти, он умудрился шлепнуть Пибоди.

– Если твои родители будут жить у тебя, тебе на какое-то время придется перестать тискаться с Макнабом, – заметила Ева.

– Они не захотели остановиться у меня – сказа­ли, что не желают меня стеснять, так как моя квар­тира слишком мала. Я не смогла их переубедить. Они собираются ночевать в своем трейлере. Я сказа­ла им, что городские власти это запрещают, но они только отмахнулись.

– Устрой родителей в отеле, Пибоди, пока ка­кой-нибудь патрульный не отправил их в участок.

– Я займусь этим, как только мы вернемся.

В просторном помещении кухни, сверкающем серебром и кафелем, царил хаос. На столах стояли блюда с десертом, который так и не подали гостям; повсюду громоздились башни тарелок и пирамиды стаканов. Ева насчитала восемь официантов в уни­формах, нервно переговаривающихся в углу. Огром­ный кофейник оккупировали копы. Один из поли­цейских налегал на пирожные, а другой пасся у те­лежки с фруктами.

При появлении Евы в кухне воцарилось молча­ние.

– Полисмены, если вы в состоянии оторваться от вашего «шведского стола», займите место снару­жи обоих выходов из кухни. Так как причина смерти еще не объявлена официально, я напоминаю, что вы поглощаете улики. В случае надобности я прикажу вскрыть вам животы, чтобы извлечь их.

– С моей пищей все в порядке. – Невысокий мужчина с оливковым цветом лица, выбритой голо­вой, сверкающей, как ледяное поле, и в фартуке по­верх черного костюма шагнул вперед.

– Вы Марки?

– Мистер Марки, – поправил он с холодным достоинством. – Я хочу знать, что происходит. Нам велели оставаться тут, ничего не объяснив. Если вы здесь командуете…

– Да, я – лейтенант Даллас. А происходит то, что Уолтер Петтибоун внезапно умер, и я должна выяснить причину.

– Ну, лейтенант Даллас, могу вас заверить, что причиной смерти мистера Петтибоуна не является одно из моих блюд. Я не желаю, чтобы о моем биз­несе распространялись дурные слухи. У меня безуп­речная репутация, и я…

– Успокойтесь, мистер Марки, вас никто ни в чем не обвиняет. А сейчас я хочу поговорить с ваши­ми подчиненными. – Ева повернулась к официан­там. – Кто из вас обслуживал мистера Петтибоуна перед его тостом?

– Никто. Мы как раз говорили об этом, – ото­звалась привлекательная женщина с азиатскими чер­тами лица.

Ева посмотрела на нее:

– Как вас зовут?

– Син Ю. Когда это произошло, я была в даль­нем конце столовой, подавала гостям шампанское для тоста мистера Петтибоуна. А Чарли… – она по­стучала по плечу стоящего рядом худощавого нег­ра, – разносил пирожки с крабами.

Еще один официант поднял руку:

– Я работал в баре на террасе. Меня зовут Ро­берт Маклин. А Лори обслуживала там гостей. Мы не покидали террасу, пока не услышали крики.

– Я был на кухне, – заговорил другой мужчи­на. – Мое имя Дон Кламп. Помните, мистер Мар­ки? Мы с вами были здесь, когда поднялся шум.

– Верно, – кивнул Марки. – Я только что от­правил Чарли в столовую с крабовыми пирожками и велел Дону подавать грибы под соусом. Гвен верну­лась с пустыми бокалами, и тут мы услышали крики.

– У меня есть свидетель, который утверждает, что одна из ваших официанток подала мистеру Петтибоуну бокал шампанского перед тем, как он начал произносить свой тост.

Все быстро переглянулись.

– Должно быть, это Джули, – снова заговорила Син Ю. – Простите, мистер Марки, но только она могла это сделать, и только ее здесь нет.

– Кто такая Джули и почему ее здесь нет? – ос­ведомилась Ева.

– Мне не нравится, когда мои подчиненные сплетничают друг о друге… – начал Марки.

– Это полицейское расследование! Свидетель­ские показания – не сплетни, и я ожидаю сотруд­ничества от вас и вашего персонала. Кто такая Джу­ли? – Ева повернулась к Син Ю.

Марки тяжело вздохнул и похлопал Син Ю по плечу.

– Ладно, она права. Я не сержусь на вас, доро­гая. Джули Докпорт, – обратился он к Еве, – рабо­тает в моей фирме два месяца. Где она, я не знаю. Должно быть, ускользнула в суматохе после несчас­тья с мистером Петтибоуном. Во всяком случае, я ее с тех пор не видел. Когда прибыла полиция и велела нам всем пройти на кухню, Джули не пришла.

– Она тоже носила эту форму? – Ева кивнула в сторону официантов в узких черных брюках и крах­мальных белых рубашках.

– Да.

– Опишите ее.

– Среднего роста, спортивного телосложения, короткие рыжие волосы, довольно привлекатель­ная. Около тридцати лет – мне нужно справиться в картотеке, чтобы точно указать возраст.

– Пибоди, постарайся найти Джули Докпорт, а мне нужно поговорить с мистером Марки.

– Да, мэм.

Ева отвела Марки в подсобное помещение при кухне, усадила на табуретку и сама села напротив.

– А теперь расскажите все, что вы знаете об этой женщине.

Сведений оказалось немного. Основными эпите­тами были: «компетентная», «надежная», «отзывчи­вая».

– Джули сама обратилась с просьбой о приеме на работу, – продолжал Марки. – Ее рекоменда­ции проверили. Она оказалась отличным сотрудни­ком. Очевидно, Джули убежала, так как испугалась происшедшего.

Ева обернулась, когда вошла Пибоди.

– Я не нашла ее в доме, лейтенант.

– Узнай ее адрес. Она нужна мне как можно скорее. – Ева встала и повернулась к Марки. – Вы можете вернуться на кухню, и попросите, пожалуйс­та, ваших сотрудников ничего не трогать. Мы сооб­щим вам, когда можно будет все забрать.

Сын и дочь убитого вместе с зятем и невесткой сгрудились в углу столовой. Четыре пары покрас­невших и распухших от слез глаз устремились на Еву.

Мужчина с густыми, коротко остриженными светлыми волосами и безвольным подбородком поднялся, опираясь рукой на стол. Его губы исчеза­ли почти полностью, когда он сжимал их в мрачную складку.

– Что происходит? Кто вы? Почему никто не от­вечает на наши вопросы?

– Уолли, успокойся. – Женщина рядом с ним тоже была блондинкой, но ее взъерошенные волосы имели более яркий оттенок. – Ты только ухудша­ешь положение.

– Как его можно ухудшить? – осведомился он. – Мой отец мертв!

– Я лейтенант Даллас, – представилась Ева. – Сочувствую вашей утрате и прошу прощения, что не сразу побеседовала с вами, мистер Петтибоун.

– Уолтер С. Петтибоун Четвертый, – сообщил он. – Моя жена Надин. – Уолтер взял под руку блондинку. – А это моя сестра Шерилин и ее муж, Ноэл Уокер. Почему нас держат здесь? Мы должны быть с моим отцом!

– В данный момент это невозможно. Сядьте, мистер Петтибоун. Полиция делает все возможное, чтобы получить ответы на ваши вопросы. Надеюсь, вы согласитесь нам помочь и ответите на мои.

– Что случилось с моим отцом? – заговорила Шерилин. Это была маленькая брюнетка, которая в других обстоятельствах выглядела бы необычайно хорошенькой, но сейчас ее лицо было залито слезами. – Пожалуйста, объясните нам, что случилось с папой!

– Причина смерти пока не подтверждена.

– Я слышала, как медики из «Скорой» сказали, что он отравлен. – Шерилин повысила голос. – Но это не может быть правдой!

– Мы скоро все узнаем. Нам бы очень помог­ло, если бы вы рассказали, что каждый из вас делал и где находился, когда мистеру Петтибоуну стало плохо.

– Мы все стояли рядом с ним… – начала Шери­лин, но продолжить не смогла, рыдания перехва­тили ей горло.

Ноэл Уокер взял руку жены и поднес к губам. Ева отметила про себя, что к этому жесту утешения, любви и солидарности часто прибегал Рорк. Еще она заметила, что Ноэл очень красив. Его волнис­тые, темные, как у жены, волосы обрамляли мужественное лицо. Глаза были умными и проницатель­ными.

– Уолт произносил тост, – сказал он. – Мой тесть был добрым и сентиментальным человеком. Бэмби стояла справа от него, Шерри – рядом с ней, а я – справа от нее. Уолли стоял слева от отца, а Надин – рядом с ним. Закончив тост, Уолт выпил шампанское, и мы последовали его примеру. Потом он начал задыхаться. Кажется, Уолли хлопал его по спине, а Бэмби схватила за руку, когда он пошат­нулся. Уолт потянул себя за воротник, словно он был слишком тесным, и упал лицом вниз.

Ноэл обернулся к Уолли, как будто за подтверж­дением.

– Отец тяжело дышал, – заговорил Уолли. – Мы перевернули его на спину. Питер Вэнс – он врач – пробился к нему сквозь толпу. У отца начались судороги, и Питер велел вызвать «Скорую». Надин побежала к телефону.

– Мистер Петтибоун успел что-нибудь сказать?

– Нет, он ничего не сказал – только посмотрел на меня, прежде чем упал. – Голос Надин дрог­нул. – Все произошло так быстро…

– Откуда он взял вино?

– Думаю, с подноса, – ответил Уолли. – Офи­цианты разносили шампанское с семи часов, когда начали собираться гости.

– Нет. – Шерилин покачала головой. – Вино ему передала одна из официанток. Подноса у нее не было – только один бокал. Она забрала у отца поч­ти пустой бокал и дала ему полный, поздравив его с днем рождения.

– Верно, – подтвердил ее муж. – Я обратил на нее внимание – маленькая рыжеволосая женщина со сногсшибательными зелеными глазами. Я зани­маюсь живописью, – объяснил он. – В основном пишу портреты и поэтому сразу замечаю необычные лица.

– Что она делала, передав ему бокал?

– Дайте подумать… Уолт потребовал всеобще­го внимания. Большинство гостей находилось в сто­ловой. Когда он заговорил, все сразу умолкли. Офи­циантка шагнула назад, но не ушла, а осталась послушать тост. По-моему, она улыбалась, словно ее интересовало то, что говорил Уолт. Кажется, я улыбнулся ей, когда Уолт закончил свой тост, но она смотрела только на него. Потом мы все выпили, и я перестал обращать на нее внимание, потому что Уолт начал задыхаться.

– Думаю, я ее видела. – Надин теребила трой­ную нитку жемчуга на груди. – Когда я побежала вызывать «Скорую», то заметила ее в прихожей.

– Что она делала? – спросила Ева.

– По-моему, шла к выходу.

– Никто из вас не видел ее до сегодняшнего ве­чера? – Поскольку все, переглянувшись, недоумен­но покачали головой, Ева задала следующий воп­рос: – Вам что-нибудь говорит имя Джули Докпорт? Может быть, ваш отец упоминал его?

– Никогда не слышал, чтобы он упоминал это имя. – Уолли посмотрел на других членов семьи, которые снова покачали головой.

– Не знаете, мистера Петтибоуна не беспокоило что-нибудь в последнее время? Не было каких-ни­будь личных или деловых проблем?

– Он был очень счастлив, – тихо сказала Шерилин.

Отпустив родственников, Ева нахмурилась.

– Счастливый человек, который всеми любим, обычно не погибает от яда в свой день рождения, – пробормотала она. – Под этой благостной карти­ной что-то кроется, Пибоди.

– Да, мэм. Кстати, полицейские, которые от­правились домой к Джули Докнорт, не обнаружили ее там. Соседка сообщила, что она выехала сегодня утром, сказав, что перебирается в Филадельфию.

– Немедленно отправь туда «чистильщиков»! Конечно, они ничего не найдут, но пускай все там прочешут. Похоже, это дело рук профессионала.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Хотя Ева вернулась домой во втором часу ночи, она не удивилась, застав Рорка в его кабинете. Он редко спал больше пяти часов и еще реже ложился, не дожидаясь ее возвращения.

Ева знала, что работа стимулирует Рорка куда больше неимоверных прибылей, которые приносит ему каждая деловая операция. Его интересы и энер­гия были направлены на сам процесс – планирова­ние, ведение переговоров, преодоление препятст­вий.

Хотя Ева часто думала о скупаемых Рорком ком­паниях, недвижимости, заводах и отелях как о его игрушках, она знала, что такой человек относится к своим игрушкам в высшей степени серьезно.

За время их брака Рорку удалось значительно расширить кругозор Евы. Он умудрялся находить время для путешествий, культурно-просветитель­ных мероприятий, светских контактов. Деньги не значили для него ничего, если с их помощью нельзя было получать удовольствие.

Человек, который управлял необъятной импе­рией бизнеса, сидел за компьютером в четверть вто­рого ночи с бутылкой бренди под рукой и толстым урчащим котом на коленях, засучив рукава, словно какой-нибудь конторский клерк. И Ева не сомнева­лась, что он наслаждается этим.

– Ты занимаешься делом или развлекаешься?

Рорк обернулся к ней:

– Всего помаленьку. – Он нажал несколько клавиш и откинулся на спинку стула. – СМИ уже пронюхали о твоем убийстве. Жаль Петтибоуна.

– Ты его знал?

– Не очень хорошо. Но достаточно, чтобы по­нять, что он был проницательным бизнесменом и славным человеком.

– Да, все любили доброго старого Уолта.

– Сообщают, что он скончался у себя дома во время приема по случаю дня его рождения. Нас, кстати, тоже туда приглашали, но так как я не знал, когда и в каком настроении мы вернемся, то отклонил приглашение. Об убийстве не упоминалось, хо­тя сообщили, что полиция ведет расследование.

– Просто стервятники из СМИ еще не добра­лись до официального рапорта медэксперта. Я сама только что его получила. Это убийство. Кто-то доба­вил цианид ему в шампанское. Что ты знаешь о его бывшей жене?

– Очень мало. Кажется, они были женаты много лет и развелись без скандала. Вскоре он женился снова на какой-то юной красотке. Некоторые кача­ли головами, но сплетни быстро заглохли. Уолтер был для них неподходящей мишенью.

Ева села, вытянув ноги. Когда она протянула руку, чтобы погладить Галахада, кот заворчал, вы­гнул спину, спрыгнул на пол и удалился.

– Он все еще не может простить, что мы не взя­ли его с собой в отпуск, – усмехнулся Рорк. – Мы с ним уже помирились, но на тебя он, похоже, затаил злобу.

– Маленький гаденыш!

– Ругань делу не поможет. Попробуй использо­вать свежего тунца – этот способ творит чудеса.

– Не стану я подкупать какого-то паршивого кота! – Ева повысила голос, надеясь, что Галахад ее слышит. – Если он не желает, чтобы я к нему при­касалась, черт с ним. Он дождется того, что… – Она оборвала фразу. – Господи, о чем мы говорили? Ах да, о Петтибоуне. Как видишь, он оказался вполне подходящей мишенью для убийцы. И, судя по все­му, для профессионала.

– Для профессионала? – Рорк поднял бровь. – Почему ты так решила?

– Женщина устраивается на работу в фирму, ко­торая поставляет пищу для банкетов. Она же подно­сит виновнику торжества роковой бокал шампанского – вручает ему лично, сопровождая это по­здравлением, и отходит в сторону, но остается в ком­нате, пока он произносит сентиментальный тост и пьет. Когда он падает на пол, она выходит из дома и исчезает!

Рорк молча встал, налил ей стакан вина и сел на подлокотник ее кресла.

– Спасибо. Я послала «чистильщиков» к ней на квартиру, которую она сняла за два дня до устройст­ва на работу и откуда выехала сегодня утром. По словам соседей, она там почти не бывала. Никаких отпечатков и следов – ни одного волоска! Она провела полную санобработку. Я тоже съездила туда. Маленькая однокомнатная квартирка за низкую пла­ту, с очень скверной системой безопасности. Но она успела вставить надежные замки.

– А ты говорила с этой… как ее?.. Такое куколь­ное имя…

– С Бэмби? Говорила. Кажется, у нее в голове мозгов не больше, чем у капусты, но мы ею займем­ся. Первую жену тоже не следует упускать из виду. Легко затаить злобу, когда муж, с которым ты про­жила тридцать лет, выкидывает тебя, как обноски.

– Постараюсь это учесть.

– Я не нанимаю убийц, – усмехнулась Ева. – В случае чего, я окажу тебе любезность, прикончив тебя собственноручно.

– Благодарю, дорогая. – Наклонившись, Рорк поцеловал ее в макушку. – Приятно сознавать, что такое важное дело ты не поручишь постороннему.

– Утром я проверю первую миссис Петтибоун. Если она наняла убийцу, то через нее можно будет выйти на эту Джули Докпорт.

– Интересно. Профессиональная убийца выби­рает в качестве псевдонима название тюрьмы.

Ева застыла, поднеся ко рту стакан вина:

– Что-что?

– Докпортский реабилитационный центр. Один мой старый знакомый провел некоторое время в этом учреждении, – отозвался Рорк, играя волосами Евы. – По-моему, это в Иллинойсе, а может быть, в Индиане. Где-то на Среднем Западе.

– Подожди минутку! Докпортская тюрьма… – Поднявшись, Ева прижала пальцы к вискам. – Джули… Нет, не Джули… Джулианна! Джулианна Данн. Это было лет восемь назад, вскоре после то­го, как я получила значок. Она отравила своего му­жа; он был управляющим крупного благотвори­тельного фонда в Нью-Йорке. Я занималась этим делом. Ловкая особа. До того она успела отправить на тот свет еще двух мужей; одного в Вашингтоне, другого в Чикаго. Я работала совместно с чикагским полицейским департаментом, и нам удалось до нее добраться. Она выходила замуж за богача, избавля­лась от него, забирала деньги, и переключалась на следующую цель.

– Ты отправила ее за решетку?

Ева рассеянно покачала головой, продолжая ме­рить шагами комнату:

– В общем, да, но это нельзя было назвать абсо­лютным успехом. Я не смогла расколоть ее на до­просе и добиться признания. К счастью, мы имели достаточно улик для обвинения и осуждения. Мно­гое зависело от психологических тестов. Похоже, у нее были какие-то отклонения. Например, она ненавидела мужчин. Присяжным Джулианна не понравилась, слишком самодовольно и хладно­кровно держалась. Учитывая трех мертвых мужей, от которых она унаследовала в общей сумме почти полмиллиарда долларов, ей дали десять лет.

– Такой срок за три убийства?

– Вашингтонское убийство доказать не удалось, хотя стиль был тот же. Адвокаты напирали на то, что многие улики косвенные, и нам пришлось это проглотить. К тому же учли перенесенные в детстве травмы и тому подобное. Большую часть денег пер­вого мужа, которыми она имела право официально пользоваться, Джулианна истратила на адвокатов и апелляции. Процесс проходил в Чикаго, и я присут­ствовала при вынесении приговора. Потом она за­хотела поговорить со мной.

Ева присела на угол стола, и Рорк понял по ее лицу, что она перенеслась на десять лет назад и ви­дит перед собой Джулианну Данн.

– Она заявила, что, если бы не я, ее ни за что бы не поймали. Другие копы были всего лишь мужчи­нами, а мужчинам никогда не удавалось одержать над ней верх. По ее словам, она уважала меня, как женщина женщину, и понимала, что я всего лишь выполняла свою работу, как и она свою.

– И что ты ей ответила?

– Что, если бы это зависело от меня, она бы от­правилась в тюрьму за все три убийства и схлопота­ла бы три пожизненных срока. И что больше нам го­ворить не о чем.

– Коротко, ясно и по существу, несмотря на твой сверкающий новизной значок.

– Ей это не понравилось, но она засмеялась и выразила уверенность, что при нашей следующей встрече я лучше ее пойму. Утром глава фирмы по­ставщиков должен прислать ее послужной список. Но я не хочу ждать так долго. Можешь проникнуть в их файлы и получить ее фото и данные?

– А кто глава фирмы?

– Мистер Марки.

– Отличный выбор. – Рорк встал и обогнул стол.

– Могу я воспользоваться твоим вторым ком­пьютером?

– Будь как дома.

Он сел и принялся за работу, а Ева, в свою оче­редь, заказала данные Джулианны Данн. Она бегло читала текст, появляющийся на настенном экране, разглядывая попутно фотографию.

В то время у Джулианны еще были длинные светлые волосы, идеально гармонирующие с клас­сически правильными чертами лица, большими го­лубыми глазами с густыми ресницами и изогнутыми бровями чуть темнее волос. Несмотря на почти де­сять лет, проведенные в тюрьме, ее кожа выглядела свежей и гладкой. Она напомнила Еве романтичес­ких героинь старых фильмов, видеокопиями кото­рых так наслаждался Рорк.

Выпущена из Докпортского реабилитационного центра 17 февраля 2002 г. Отбыла в заключении во­семь лет и семь месяцев. Срок снижен за хорошее пове­дение, что соответствует условиям реабилитации. Прошла обязательную шестидесятидневную проверку, после чего освобождена без всяких ограничений советником по реабилитации Отто Шульцем. Нынешний адрес: Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, Третья авеню, дом 29, квартира 605.

– Негусто, – заметила Ева.

– Вот ваши данные, лейтенант, – сказал Рорк, выводя их на соседний экран.

Ева сравнила два изображения Джулианны.

– Она сделала короткую стрижку, покрасила во­лосы в рыжий цвет, изменила цвет глаз и этим ограничилась. Дала правильный, хотя и временный ад­рес. Это соответствует ее прежней манере. Но что заставило ее разделаться с Уолтером Петтибоуном?

– Думаешь, она стала профессиональным кил­лером?

– Она любит деньги, – пробормотала Ева. – Кроме того, следует учитывать возможную потреб­ность убивать мужчин. Хотя вообще-то работа по найму не в ее стиле. Факт тот, что она вернулась и убила Петтибоуна.

– А может быть, она вернулась сюда и соверши­ла здесь убийство специально для тебя?

– Не исключено. Это означало бы, что я произ­вела на нее впечатление, которое не изгладилось за все эти годы.

– Производить впечатление ты умеешь.

Не найдя что ответить, Ева заказала по мобиль­ному телефону новые сведения о Джулианне Данн.

– Если она действует по-старому, то ее уже нет в городе. Но мы добрались до нее тогда, доберемся и сейчас. Нужно подключить Фини. Мы были напар­никами в первом деле Джулианны.

– Поскольку я ему симпатизирую, надеюсь, ты не станешь подключать его до утра.

– Да. – Ева посмотрела на часы. – До утра больше ничего нельзя сделать.

– Ну, не знаю. – Рорк вышел из-за стола и об­нял ее. – Я бы мог кое-что придумать…

– То же, что всегда?

– Почему бы нам не пойти в постель? Я раздену тебя, и тогда посмотрим, что ты об этом думаешь.

– Пожалуй, это разумно. – Ева поднялась. – Забыла спросить. Как прошел вечер с родителями Пибоди?

– Превосходно.

– Могу себе представить. Ты устанавливаешь контакт с незнакомыми людьми куда более успеш­но, чем я. Кажется, они собираются ночевать в сво­ем трейлере. Идея не из лучших. Не мог бы ты выде­лить им комнату в одном из твоих отелей?

– В этом нет необходимости.

– Есть, потому что, если они поставят свой трейлер на улице или на автостоянке, патрульный отправит их в участок. Они не могут остановиться у Пибоди: у нее крошечная квартирка. Наверняка у тебя найдется свободное помещение, которым они могли бы воспользоваться.

– Думаю, что да, но… – Они вошли в спальню, и Рорк повел ее к кровати. – Видишь ли, Ева…

Ее охватили дурные предчувствия.

– Что?

– Ты меня любишь?

Предчувствия усилились.

– Может быть.

Наклонившись, Рорк поцеловал ее в губы.

– Просто скажи «да».

– Не скажу, пока не узнаю, почему ты задаешь этот вопрос.

– Возможно, меня одолевают сомнения.

– Иди в задницу!

– Твоя задница меня вполне устраивает, но сна­чала я хочу получить заверения в твоей безмерной и безоговорочной любви.

Ева позволила Рорку снять с нее ремень с кобу­рой, заметив, что он положил его так, чтобы она не могла до него дотянуться.

– Что значит «безоговорочной»? – подозри­тельно спросила она, когда Рорк повернулся и начал расстегивать ей рубашку. – Не припоминаю такого пункта в брачном контракте.

– И почему твое тело постоянно меня возбужда­ет? – Он провел пальцами по ее груди. – Оно такое мягкое и в то же время упругое…

– Не увиливай, тебе это не поможет! – Ева схватила Рорка за запястья, прежде чем он успел от­влечь ее. – Признавайся – что ты натворил? – И тут до нее дошло. – О господи! Неужели…

– Я сам не знаю, как случилось, что родители Пибоди сейчас спят в комнате для гостей на третьем этаже восточного крыла.

– Ты предложил им остаться здесь? С нами?

– Я не уверен.

– То есть как это – не уверен? Предложил или нет?

– Незачем так волноваться. – Рорк понимал, что, когда средства защиты истощаются, нужно пе­реходить к нападению. – В конце концов, это ты пригласила их обедать!

– Тише! – прошипела Ева, как будто их могли слышать в восточном крыле. – Обедать – не озна­чает ночевать. Рорк, это не наши родители, а Пибо­ди. Что нам с ними делать?

– Понятия не имею. – Он сел на кровать и за­смеялся. – Ты ведь знаешь, что меня нелегко заста­вить что-то сделать, если это не входит в мои планы. Клянусь тебе, я даже сейчас не понимаю, как Фиби это удалось. Она попросила показать им дом и все время твердила, как хорошо иметь столько комнат и какие они уютные, несмотря на размеры. Когда мы оказались в восточном крыле, Фиби подошла к окну одной из комнат для гостей, стала восторгаться ви­дом и жаловаться, что скучает по своим цветам. Я предложил ей побродить по саду…

– И каким же образом экскурсия по саду приве­ла к ночевке в комнате для гостей?

– Фиби посмотрела на меня.

– Ну и что?

– Она посмотрела на меня, – с озадаченным видом повторил Рорк, – и начала говорить, какое утешение для нее и Сэма знать, что у Делии есть та­кие хорошие, великодушные друзья. И как прекрас­но, что им удалось с нами познакомиться. Прежде чем я успел осознать, что делаю, я уже устроил их в комнате для гостей, и Фиби пожелала мне доброй ночи.

– Пибоди говорила, что у нее есть дар внуше­ния.

– Вот и я о том же. Не то чтобы я возражал. Дом большой, а они оба мне понравились. Но обычно я знаю, что собираюсь сказать, раньше, чем это слета­ет у меня с языка.

Засмеявшись, Ева подошла к нему и обняла за шею.

– Она тебя сглазила. Жаль, что я при этом не присутствовала.

– Значит, ты меня любишь?

– Возможно.

Ева усмехнулась, когда Рорк уложил ее в кровать.

Утром Ева провела полчаса в спортзале и немно­го поплавала в бассейне. Эта рутинная процедура неизменно улучшала кровообращение и прочищала мозги. Во время десятого круга Ева уже точно пред­ставляла себе дальнейшие действия по делу Петтибоуна.

Прежде всего нужно было разобраться с Джулианной Данн. Это означало копание в старых досье, внимательное изучение ее характера, привычек, свя­зей, а также, по-видимому, поездку в Докпорт и беседу с заключенными и охранниками, с которыми у Джулианны могли возникнуть какие-то отношения. Хотя, если Еве не отказывала память, Джулианна предпочитала держаться сама по себе.

Далее следовало выяснить мотив. Кто мог желать смерти Петтибоуну? Кто выиграл в результате его ги­бели? Жена, дети, возможно, деловые конкуренты…

В жизни такой женщины, как Бэмби, могли быть другие мужчины. Возможно, все дело в ревнос­ти бывшего любовника. Или же это был заранее об­думанный план – подцепить богатого мужчину, выдоить его, а затем убрать.

Не исключено также, что первая жена решила отомстить Петтибоуну за то, что он ее бросил.

И, наконец, возможно, сам Петтибоун не был таким святым, каким его считали. Что, если он был знаком с Джулианной? Она могла соблазнить его десять лет назад, избрав одной из своих мишеней, а после освобождения осуществить свой замысел.

Последнее казалось притянутым за уши, но сей­час было слишком рано отбрасывать какую-либо возможность.

Чтобы узнать убийцу, нужно знать его жертву… На сей раз Ева знала убийцу, но, чтобы выяснить мотив, должна была побольше узнать о Петтибоуне. И возобновить знакомство с Джулианной Данн.

Сделав двадцать кругов, Ева уже приготовилась вылезать из воды, когда заметила какое-то движе­ние в кустах. Она вскинула голову и напряглась.

– Ну, если бы это увидел кто-нибудь из преступ­ников, он бы тут же упал на колени, прося поща­ды. – Фиби шагнула вперед и протянула полотен­це. – Простите. Я знаю, что вы не слышали, как я подошла. Я стояла в кустах, наблюдая за вами. Вы плаваете, как рыба!

Поскольку Ева была к тому же голая, как рыба, она быстро завернулась в полотенце.

– Спасибо.

– Рорк сказал, что вы здесь. Я принесла вам кофе и один из восхитительных круассанов Сэма. – Она поставила на стол большую кружку и блюдце с круассаном. – Я хотела воспользоваться случаем, чтобы поблагодарить вас за гостеприимство.

– Не стоит благодарности. Вы хорошо устрои­лись?

– Здесь было бы трудно устроиться иначе. У вас есть минутка или вы торопитесь?

– Ну, я…

– Круассан совсем свежий. Сэму удалось очаро­вать Соммерсета настолько, что он разрешил ему воспользоваться кухней.

– Пожалуй, минутка у меня найдется.

Чтобы надеть халат, требовалось вначале снять полотенце, так что Ева предпочла остаться в нем. Видя, что Фиби наблюдает за ней, она села и отку­сила кусочек круассана.

– Действительно, очень вкусно.

– Сэм блестящий повар, Ева… Могу я называть вас по имени? Очевидно, это разрешается немногим.

Неизвестно, было ли все дело во взгляде или в голосе Фиби, а может, и в том и в другом, но Ева с трудом удержалась, чтобы не поерзать на стуле.

– Конечно.

– Я вас смущаю?

– Нет… – Ева все-таки поерзала. – Просто я не слишком умею общаться с людьми.

– Не думаю, что это правда. С Делией вы пре­восходно общаетесь. И не говорите мне, что это все­го лишь работа, так как я вам не поверю. – Фиби взяла чашку чая, наблюдая за Евой. – За прошедший год она сильно изменилась и повзрослела. Ди всегда знала, чего хочет, но только работая с вами, она нашла свое место. Конечно, веселья у нее по­убавилось. Очевидно, из-за того, что ей приходи­лось видеть и делать. Но, с другой стороны, это при­дало ей уверенности в своих силах. В письмах и по телефону она только о вас и рассказывает. Инте­ресно, знаете ли вы, что означает для нее общение с вами?

– Послушайте, миссис Пибоди… Фиби, – по­правилась Ева. – Я не… – Она набрала в легкие по­больше воздуха. – Я хочу рассказать вам кое-что о Пибоди, только прошу вас не передавать это ей.

Уголки рта Фиби приподнялись в улыбке.

– Хорошо. То, что вы скажете, останется между нами.

– У нее хороший глаз и быстрый ум. Впрочем, этим обладает большинство копов, в противном случае им приходится менять профессию. Она все схватывает на лету, так что с ней не приходится тра­тить время, повторяя одно и то же. Я долгое время работала одна, и меня это устраивало. После того, как мой прежний напарник перешел в электронный отдел…

– Капитан Фини?

– Да. Я не собиралась быть чьим-то инструкто­ром, но когда встретилась с Пибоди, то увидела в ней… искру. Не знаю, как еще это назвать. Она хо­тела работать в отделе убийств, а я считаю, что жер­твы, ради которых, собственно, мы здесь и трудимся, нуждаются в таких людях. Пибоди попала бы в отдел и без меня. Я просто ее подтолкнула.

– Благодарю вас. Я очень за нее беспокоилась. Хотя Ди уже взрослая, для меня она всегда будет ма­ленькой девочкой. После ваших слов мое беспокойство уменьшилось. Но вы ведь, очевидно, хотели со­общить мне, что думаете об Йене Макнабе?

Ева ощутила нечто похожее на панику.

– Он хороший коп…

Фиби откинула голову назад и заразительно рас­хохоталась:

– Так я и знала, что вы это скажете! Не беспо­койтесь, Ева, Макнаб мне очень нравится, тем более что он так по-глупому влюбился в мою ма­лышку.

– Вот именно, по-глупому! – пробормотала Ева.

– Я понимаю, что вам нужно работать, но у ме­ня есть для вас подарок.

– Вы уже сделали нам подарок.

– Тот подарок был от нас с Сэмом вам и вашему мужу, а этот только вам от меня. – Наклонившись, она подняла ящичек, который стоял на полу у ее ног, и протянула его Еве. – Подарки не должны вас смущать. Они всего лишь символы одобрения или привязанности. В данном случае, того и другого. Я взяла это с собой в Нью-Йорк, еще не зная, пода­рю ли вам. Сначала я должна была с вами познако­миться. Пожалуйста, откройте ящик.

Понимая, что у нее нет выхода, Ева подняла крышку. Внутри лежала статуэтка женщины высо­той около восьми футов, вырезанная из какого-то почти прозрачного кристалла. Голова женщины была откинута назад, волосы опускались почти до пят. Глаза были закрыты, губы изгибались в спокой­ной, слегка загадочной улыбке.

– Эта богиня сделана из алебастра, – объяснила Фиби. – Она символизирует чисто женские качест­ва, которые порой ошибочно приписывают мужчи­нам, – силу, смелость, разум и сострадание.

– Какая красота! – Ева наблюдала, как свет, проникающий сквозь окна, играет на резной фигу­ре. – Она выглядит такой древней… в хорошем смысле слова.

Фиби снова засмеялась:

– Вот именно! Это моя прапрабабушка. Статуэт­ка переходила от одной женщины к другой из поко­ления в поколение, пока не попала ко мне. А теперь она перешла к вам.

– Но я не могу принять ее! Статуэтка должна ос­таваться в вашей семье.

Фиби положила руку на руку Евы. Теперь они обе держали статуэтку.

– Она в ней и останется.

Кабинет Евы в Главном управлении был слиш­ком мал для совещания, где число участников пре­вышает двоих. Ее попытка зарезервировать конфе­ренц-зал окончилась неудачей.

Не имея выбора, Ева перенесла инструктаж в свой домашний кабинет.

– Проблемы, лейтенант? – осведомился Рорк, войдя из своего кабинета.

– Конференц-зал не будет свободен до двух. Просто черт знает что!

– Я слышал, как ты произнесла это по телефо­ну. – Подойдя к Еве, он провел пальцем по ямочке на ее подбородке. – У меня встреча в городе. Я могу тебе чем-нибудь помочь перед уходом?

– Я уже назначила инструктаж здесь.

Рорк поцеловал ее в губы.

– Я вернусь не поздно. – Шагнув назад, он уви­дел статуэтку на письменном столе. – Что это?

– Фиби подарила ее мне.

– Алебастр. – Рорк поднял статуэтку. – Какая-то богиня? Она тебе очень подходит.

– Да. Богиня специально для копа. – Ева по­смотрела на спокойное, безмятежное лицо статуэт­ки, вспоминая такое же спокойное и безмятежное лицо Фиби Пибоди. – Знаешь, Фиби одним взгля­дом заставила меня сказать ей кое-что. Если ты хо­чешь держать свои мысли при себе, никогда не смот­ри ей в глаза!

Рорк засмеялся и поставил статуэтку на место.

– Думаю, немало людей могут сказать то же са­мое о тебе.

В другое время Ева бы над этим поразмыслила, но сейчас ей нужно было приниматься за работу. Она вывела данные на экран и снова погрузилась в информацию о Джулианне Данн.

Ева уже заканчивала читать вторую страницу, когда вошли Пибоди и Макнаб.

– Идите на кухню, – распорядилась она, не от­рывая взгляда от монитора. – Я хочу, чтобы вы бы­ли сыты к приходу Фини.

– У вас появилась новая нить? – спросила Пи­боди.

– Я уведомлю всех сразу. А сейчас мне нужен кофе.

– Хорошо. – Потянувшись за пустой чашкой Евы, Пибоди заметила статую. – Мама отдала вам богиню?!

Повернув голову, Ева, к своему ужасу, увидела слезы в глазах Пибоди. Должно быть, Макнаб тоже их увидел, так как пробормотал: «Девчачьи штуч­ки!» – и ускользнул в кухню.

– Послушай, Пибоди… Я понимаю, статуя долж­на была перейти к тебе, так что…

– Нет. – Пибоди посмотрела на Еву и улыбнулась. – Если мама отдала ее вам, значит, она вам доверяет и принимает вас в семью. А то, что вы по­ставили ее на свой стол, означает, что вы с этим со­гласны. Для меня это очень важный момент. – Она достала носовой платок. – Я люблю вас, Даллас.

– Если ты попытаешься меня поцеловать, я тебя нокаутирую!

Пибоди засмеялась и высморкалась.

– Я боялась, что вы и говорить-то со мной не пожелаете. Папа позвонил мне и рассказал, как им удалось здесь остаться.

– Твоя мама сглазила Рорка. Такое сделать не­легко.

– Да, могу себе представить. Так вы не серди­тесь?

– Сэм утром испек круассаны, и твоя мама при­несла мне один вместе с кофе. Пибоди робко улыбнулась:

– Тогда все о'кей?

– Очевидно. – Ева взяла чашку и скривила гу­бы, заглянув внутрь. – Кажется, я так и не получила кофе.

– Я немедленно исправлю эту оплошность, лей­тенант. – Пибоди схватила чашку и пробормота­ла: – Будьте благословенны, Даллас…

– Что-что?

– Простите, не удержалась. Это квакерское вос­питание. Я хотела сказать, спасибо вам за все.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Джулианна Данн…

Фини глотнул кофе и покачал головой. У него было лицо, напоминающее морду повидавшего ви­ды бассета, и унылые глаза верблюда. Жесткие рыжеватые волосы, тронутые сединой, выглядели так, словно какой-то маньяк прошелся по ним садовыми ножницами. Это означало, что он недавно стригся. Фини сидел в домашнем кабинете Евы, вытянув ко­роткие ноги. Так как на нем был один коричневый носок, а другой черный, Ева пришла к выводу, что жена не видела его утром перед уходом на службу.

Хотя Фини не был франтом, ему не было рав­ных, когда дело доходило до электроники.

– Никак не ожидал, что нам снова придется иметь с ней дело.

– Нам не удалось получить отпечатки пальцев или ДНК ни на месте преступления, ни в квартире, которую снимала Джули Докпорт. Но визуально все подтверждается – во всяком случае, для меня. – Ева указала на экран с фотографиями. – Для про­формы я провела тест на вероятность и получила де­вяносто девять процентов того, что Джули Докпорт и Джулианна Данн – одно и то же лицо.

– Если она только в этом году вышла из тюрь­мы, – заметил Макнаб, – то работает она быстро.

– Еще как! – отозвалась Ева. – Ей тридцать че­тыре года. К двадцати пяти годам она успела трижды побывать замужем и убить троих мужей. Джулианна подыскивала себе состоятельных мужчин гораздо старше ее. Каждый из них был разведен. Самый ко­роткий ее брак длился семь месяцев, а самый длин­ный – тринадцать. В каждом случае она получала большое наследство после кончины супруга.

– Аккуратная работа, – вставила Пибоди.

– Наметив жертву, Джулианна тщательно изуча­ла ее прошлое, вкусы, привычки. Мы знаем это, так как вскрыли ее банковский сейф в Чикаго; там ока­зались фотографии и данные мужа номер два – Пола О'Хары. Сейфов в Нью-Йорке и Вашингтоне нам найти не удалось.

– Может быть, у нее был партнер, который уни­чтожил улики? – предположила Пибоди.

– Маловероятно. Судя по всему, она работала в одиночку. Ее психологический профиль это под­тверждает. Родители развелись, когда Джулианне было пятнадцать. Отчим тоже был разведен – бога­тый пожилой техасец ковбойского типа. Джулианна утверждала, что он ее насиловал. Полицейский пси­хиатр не смогла определить, была ли сексуальная связь Джулианны с отчимом добровольной или при­нудительной, хотя она склонялась к тому, чтобы по­верить Джулианне. В любом случае это преступле­ние, так как она была несовершеннолетней.

– Как правило, такие вещи задерживают разви­тие, – добавил Фини. – И развивают криминаль­ные наклонности.

– Поэтому она убивает своего отчима, – не­громко сказала Пибоди, глядя на экран. – Снова и снова…

– Возможно.

Ева вдруг увидела себя восьмилетней девочкой, съежившейся в углу холодной грязной комнаты. Обезумев от боли, вызванной последним избиением и последним изнасилованием, она сжимала в руке окровавленный нож, которым только что убила сво­его отца.

Чувствуя тошноту, она убрала с экрана изобра­жение.

– Но, по правде сказать, я никогда этому не ве­рила. – Голос Евы был спокойным, хотя ей с тру­дом удалось отогнать страшное видение. – Джули­анна убивала холодно и расчетливо. Я не заметила в ней ни гнева, ни ужаса, ни отчаяния. Что бы ни про­исходило у нее с отчимом, она использовала это в своих интересах. Она родилась хладнокровной убийцей, а не стала такой.

– Тут я согласен с Даллас, – кивнул Фини. – У этой бабенки вместо крови лед, и она не жертва, а охотник.

– Словесный портрет больше ничего не дал, – продолжала Ева. – Впрочем, я на другое и не рас­считывала. Джулианна все тщательно спланировала, наверняка обзаведясь новым именем, новой лич­ностью и новой биографией. Хотя внешность она не слишком изменяла, так как очень тщеславна, а ей нравится, как она выглядит. В Джулианне многое осталось от молодой девушки: она любит тряпки, побрякушки, салоны красоты, шикарные магазины и рестораны. Ее не увидишь в дешевых лавках, секс-клубах или барах. Она предпочитает большие горо­да; мы передадим ее фотографии СМИ – может, нам и повезет.

«Помимо обычной полицейской работы, здесь нужна удача, – думала Ева. – Джулианна редко де­лала ошибки».

– Наша проблема в том, что она очень ловко вписывается в окружающую обстановку и ни у кого не вызывает подозрений. А если заводит друзей, то они лишь временные орудия. Никто не может подо­браться к ней близко.

– Если Джулианна заделалась профессионалом, то можешь смело держать пари, что она первокласс­ный киллер. – Фини надул щеки. – Сейчас она может быть где угодно, Даллас.

– Поэтому искать будем везде. Помнишь, кто вел следствие в Чикаго?

– Да. Спиндлер.

– Верно. А в Вашингтоне – Блок. Можешь с ними связаться? Узнай, какие у них данные.

– Хорошо. У меня тоже имелись кое-какие за­писи о ней. Надо будет их раскопать.

– Психолог, который составляла профиль Джулианны, уже на пенсии. Я передам все данные Мире и попрошу у нее консультацию. Макнаб, поручаю вам сбор данных по всем делам. Составьте для меня досье. Семейные, деловые, финансовые связи и так далее. Поговорите с тюремным персоналом в Докпорте и узнайте, с кем из заключенных она работала и общалась. А я собираюсь что-нибудь вытянуть из первой миссис Петтибоун. Пибоди, ты со мной.

Поскольку Шелли Петтибоун жила в Уэстчестере, Ева, сев за руль, заказала на компьютере карту лучшего маршрута. Когда она возникла на экране, это явилось для нее приятным сюрпризом.

– Смотри-ка, Пибоди! Сработало!

– Техника – наш друг, лейтенант.

– Конечно, если она не начинает над нами изде­ваться. Между прочим, оттуда всего пара миль до дома майора Уитни. Если мне повезет, миссис Пет­тибоун окажется лучшей подругой жены майора.

Размышляя над этой возможностью, Ева выехала на улицу.

– Папа сказал, что они с мамой сегодня собира­ются побродить по городу – побывать в Гринвич-Виллидж и в других местах.

– Что-что? Ах да, превосходно.

– А вечером я хочу сходить с ними пообедать, так что они не будут вам докучать…

– Пибоди, если ты думаешь, что я тебя не слу­шаю, то ошибаешься.

– Ой!

Ева поехала на желтый свет, огрызнувшись на автобус, преградивший дорогу. Повернув баранку, она втиснулась в узкую щель, нажала на акселератор и вырвалась вперед. Сердитый гудок автобуса доста­вил ей маленькое удовольствие.

– Насколько я понимаю, родители и новое рас­следование не оставили тебе много времени для ра­боты над делом Стиббс?

– Кое-что я выяснила. Морин Стиббс, урожден­ная Брайтон, не только жила в одном доме с покой­ной, но и на одном этаже. Так что с Бойдом Стиббсом она была знакома очень давно. Его первая жена по будням ездила на службу, а бывшая мисс Брай­тон, работая консультантом по интерьерам, часто выезжала к клиентам. Это давало нынешним супру­гам время и возможность для перепихивания.

– Это что, юридический термин?

Пибоди пожала плечами.

– Бойд Стиббс женился на Морин Брайтон че­рез два с половиной года после трагической гибе­ли Марши Стиббс. По-моему, это слишком долгий срок, если они трахались, еще когда Марша была жива. Конечно, они могли подождать для отвода глаз, но это было бы чересчур хитроумно. Кроме то­го, если они так уж хотели официально воссоеди­ниться, развод был бы самым простым выходом. Ведь у Марши не было кучи денег, которые Бойд потерял бы, расставшись с ней. Не вижу никакого мотива для преднамеренного убийства.

– А почему оно должно быть преднамеренным?

– Из-за писем. Если полагаться на показания друзей, родственников и сослуживцев Марши, даже ее мужа и его второй жены, у Марши никогда не бы­ло любовника. Следовательно, письма – подтасо­ванная улика. Кто-то написал их и подбросил в ящик ее комода. После убийства.

– Почему после?

– Потому что женщина обычно знает, что лежит у нее в ящике с нижним бельем. Она бы нашла письма, как только полезла за трусиками. – Пибоди сделала паузу. – Это что, тест?

– Продолжай. Мне полезно послушать.

– О'кей. Кто-то, имевший доступ в ее квартиру и побывавший там в ночь убийства, подложил пись­ма в ее ящик. И мне кажется, что выбор места чисто женский. Мужчина едва ли выбрал бы ящик с ниж­ним бельем, чтобы спрятать в нем что-нибудь. Мы не знаем, когда были написаны письма, так как не было ни дат, ни конвертов со штампами. Возможно, их все написали одновременно, в ночь убийства. Ес­ли так, то убийство не было преднамеренным, а произошло под влиянием импульса. Преступление на почве страсти.

– Значит, твоя теория состоит в том, что неиз­вестное лицо убило Маршу Стиббс под действием импульса, а затем положило ее в ванну, надеясь выдать убийство за несчастный случай. Решив, что этого недостаточно, это лицо написало письма от имени несуществующего любовника и положило их в ящик с нижним бельем жертвы, дабы создать ви­димость, будто любовник убил ее во время ссоры. Так?

– Согласна, это немного притянуто за уши…

– Тогда придумай что-нибудь получше.

– Я просто нервничаю, потому что это в самом деле похоже на тест. – Пибоди откашлялась. – Все остальное основано на чистом инстинкте. Я вспомнила, как эти двое реагировали на нас. Бонд казался печальным, вначале немного неуверенным, но он явно был рад нашему приходу. Конечно, это могло быть притворством, но, так как у него не было вре­мени на подготовку, выглядело достаточно искрен­ним. Так же как и его убежденность, что у Марши не было любовника. – Она сделала паузу, ожидая одобрения или возражения Евы, но та промолча­ла. – Ладно, буду продолжать на свой страх и риск. Алиби Бойда выглядит надежным, хотя он, разуме­ется, мог просто нанять киллера. Но даже в этом случае он бы все равно нервничал, когда мы ворва­лись в его новую счастливую жизнь, вновь угрожая возможностью разоблачения. С другой стороны, его жена казалась недовольной и испуганной, явно желая, чтобы мы поскорее убрались из ее новой счастливой жизни с мужем погибшей подруги. Воз­можно, это нормальная реакция, но она с таким же успехом могла быть вызвана сознанием вины и стра­хом перед разоблачением.

– Вины в том, что она, как ты выразилась, тра­халась с мужем погибшей подруги, когда та была еще жива?

– Не обязательно. – Возбужденная Пибоди по­вернулась на сиденье, чтобы видеть лицо Евы. – Что, если Морин только мечтала об этом?