Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Конан в цитадели мрака

ModernLib.Net / Робертс Джон Мэддокс / Конан в цитадели мрака - Чтение (стр. 4)
Автор: Робертс Джон Мэддокс
Жанр:

 

 


Тому десять месяцев, как с островов Западного моря к нашему берегу прибыл странный человек. Он не принадлежал ни к одной известной нам расе, но кое-как изъяснялся по-пиктски. То была не нынешняя речь, но в сновидениях я слышал ее от своих предков, живших в незапамятные времена. Он говорил красивые слова и не предлагал ничего зловредного, но было в нем что-то, внушающее отвращение тому, чьи чувства созвучны миру духа. Он интересовался туранской страной и мог направить свои стопы в том направлении. - Подобные были замечены в Бельверусе три месяца назад! - воскликнул немедийский маг. - Какого облика были эти? - спросил Тот-Амон. - Обменяемся мыслями, - сказал немедиец. Он и пикт закрыли глаза, и все стихло. Затем Тот-Амон втянул в себя воздух, выражая презрение к низшему магу. - Воистину! Человек давно угасшей расы вернулся! Как это возможно? Все храмы и святилища Аримана разрушены до основания, все ворота, сквозь которые могло вернуться омерзительное божество, стерты в порошок и лежат под грозным проклятием! - Время - это огромное колесо, о западный маг, - произнес толстый вендиец. - Ничто никогда не разрушается до основания, ничто не изгоняется навсегда. Все возвращается на круги своя. Бог не может быть уничтожен. Еще менее он может быть изгнан. - Но как сие могло произойти без моего ведома? - потребовал ответа Тот-Амон. - То говорит твое оскорбленное самолюбие, стигиец, - произнес чернокожий маг, чья голова вся, за исключением глазных впадин, была раскрашена белым так, что она походила на череп. Его желтые зубы были подпилены на концах. - Ты такой же чародей, как и все мы. Ты что, столь велик, что бог обязан спросить твоего позволения, дабы вернуться в человеческий мир? - Ты прекрасно знаешь, что не в этом дело, Дамбула, - возразил стигиец. Но столь эпохальное событие должно было вызвать нарушения, очевидные даже первогодку-подмастерью. Неужто мы, маги Первого Ряда, ничего не почувствовали и должны быть просвещены этим премудрым каменщиком? - Обуздай свою ярость, досточтимый Тот-Амон, - сказал старый кхитаец. Судя по всему, я согласен с тобой. Не сомневаюсь, все это означает, что Ариман еще не вернулся. Но его последователи каким-то образом воскресли, и они готовят путь своему богу, что вновь обретет место среди людей, духов и богов этого мира. - Ты говоришь разумно, - признал стигиец. - Но что бы ни предполагали совершить эти черви, это слишком важное дело, чтобы принимать поспешные решения. Я должен справиться в своих свитках и у своих духовных советников. Кто-то из нас служит светлым богам, другие - темным, а некоторые вообще обходятся без богов, но Ариман - смертельный враг каждого. Если он не может быть уничтожен, он должен быть подавлен. Я предлагаю вам всем оставить нынешние занятия пока существует эта угроза. Положите конец всяким раздорам и постарайтесь связаться со всеми колдунами Первого Ряда, кто не откликнулся на этот зов. Нужно заручиться их поддержкой. Все ли согласны? - Воистину, - послышался общий ответ. - Что до тебя, созерцатель кристалла, - сказал Тот-Амон, - я поручаю тебе поспешить в логово этих адептов Аримана и раскрыть их тайны. - Коли так, - ответил Волволикус, - я отправлюсь еще до зари. - Он тонко улыбнулся. - Я призван туда дабы оказать содействие в очень тяжеловесном деле. - Тогда страшись нас и повинуйся. Награда тебе будет огромной. Наказание за провал - невообразимым. Образы над столом испарились, и Волволикус долго размышлял, прежде чем лечь спать.
      Глава четвертая
      Двое мужчин в сопровождении женщины въехали в город в самый разгар приготовлений к празднеству. Они были облачены в наряды пустынного племени гераутов: мужчины в черных чалмах, оставляющих открытыми только глаза, женщина в желтом платке - ее лицо было открыто. Все трое были в длинных свободных халатах из полосатой ткани, шароварах и мягких высоких сапогах. Длинный худой мужчина носил украшения, положенные шейху. Его дюжий спутник явно был телохранителем. - Счастье твое, что голубые глаза встречаются и у гераутцев, - сказал Волволикус. - Да и те стражники позади могли стянуть наши покрывала и сильно нас побеспокоить. - Да, но сейчас удачное время, чтобы обходить закон, - сказал Конан, пребывающий в отличном настроении. - Когда город забит такими невероятными толпами, стражники не в состоянии уделить внимание каждому. Они знают, что празднество, подобное этому, привлечет любого грабителя, карманника и взломщика в радиусе ста лиг. Здесь поживы на много дней. В такое время кто дважды взглянет на простого пустынного кочевника? - Вреда не будет и оттого, что герауты заслужили добрую репутацию истреблять каждого, кто встает им на пути, - сказала Лейла. - Гордый и вспыльчивый народ эти герауты. Волволикус, согласно своему облачению пустынного шейха, не носил оружия, за исключением украшенного драгоценными камнями кинжала за кушаком. Конан же был в полном боевом наряде: длинное копье в стремянном гнезде, меч и кинжал на поясе, маленький круглый щит из стали, притороченный к луке седла. Доспехов на нем не было, поскольку герауты их не носили. Они пробирались сквозь шумную толпу. Невозможно было сыскать и квадратного фута, свободного от людей. По ночам народ спал прямо на улицах и в общественных садах, защищаясь от холода всяким тряпьем или просто лежа как попало. Каждый имевший хоть что-нибудь на продажу тащил это в Шахпур в надежде отыскать покупателей; купцы и разносчики торговали на улицах едой, питьем и всякими безделушками. И все сбегались поглазеть на представления и разнообразные зрелища. Танцоры и акробаты выступали на каждом углу. В кругах, нацарапанных на грязной мостовой, проходимцы-фехтовальщики бросали вызов всем прохожим, предлагая кошелек тому, кто первым пустит кровь или, для более решительных, кто нанесет две раны из трех. - Жаль, киммериец, что ты не можешь ни есть, ни пить через это покрывало, - сказала Лейла. - Маскировка, может, и полезная, но лишает тебя праздничных удовольствий. - Я на работе не пью, - ответил Конан. - Праздник хорош, когда есть что праздновать. Женщина не переставала отпускать в его сторону колкости с того момента, когда они покинули жилище колдуна. Казалось, это вовсе не она бесстыдно плескалась в пруду: теперь Лейла обходилась с ним весьма прохладно. Повсюду им навстречу попадались стражники, но киммериец не обнаружил никаких следов Загобала. Не появлялся и Торгут-хан, хотя Конан и не ждал, что надменный вице-король станет отираться с презренным сбродом. Оно и к лучшему, ибо киммериец не был уверен, что сумеет сдержать себя, заметь он кого-либо из них. Прикончить кого-то одного значило распрощаться с мечтами о сокровище. Перед новым храмом они натянули поводья. Лишь недавно законченный, построенный из блестящего нового камня, он сверхъестественным образом выглядел непостижимо древним: его фасад был выщерблен и потрескан. Они провели коней через многолюдную площадь и привязали их к дереву, дарившему тень дворику трактира, расположенного напротив храма. Как только они уселись за низкий стол, к ним поспешил трактирщик. Заказав еду и вино, Волволикус спросил трактирщика: - Я полагаю, что это празднество в честь освящения нового храма. Но нет сомнения, что речь идет не об этом старом здании? - Да, в это трудно поверить, и мне это ой как не нравится. - Свои слова трактирщик сопроводил жестом, отгоняющим нечисть. - В месяц Сбора хлебов я своими глазами видел облицовочный камень. Тогда он был новенький и блестящий, как положено. Теперь, всего через пять месяцев, он выглядит будто ему тысячи лет. Пройдитесь вокруг храма, и вы увидите кое-что очень странное: три угла острые, а юго-западный закруглен. Все старые дома в этом городе таковы, ибо с юго-запада дуют пустынные ветры и несут песок, съедающий камень, но до этого проходит много поколений. Жестом, характерным для народа пустынь, Волволикус отогнал демонов южных ветров. - Что же это может значить, досточтимый хозяин? - Я не знаю, но в городе ропщут, и многие утверждают, что храм должен быть разрушен. Но, - уточнил он, - не раньше окончания праздников, которые все принимают с радостью. - Это уж перво-наперво, - сказал Конан. - Именно. Такого скопления народа я не видел с тех пор, как казнили великого разбойника Джемая Ужасного, а я тогда был мальчишкой. Тогда каждый день разные палачи показывали на Джемае свое мастерство. Был назначен большой приз для того, кто придумает самую изощренную пытку, но тот, чьими стараниями Джемай умрет, должен был лишиться платы. Негодник выдержал десять дней. Трактирщик улыбался и вздыхал, вспоминая старые добрые времена. - Но тогда у нас были правители, умеющие расправиться с преступниками. Этот же как раз недавно позволил сбежать разбойнику Конану, и теперь нам придется довольствоваться казнью нескольких дюжин жалких воров и убийц. И он заторопился выполнять их заказ. - Выглядит не слишком приятно, - сказал Конан, дождавшись, пока трактирщик отойдет подальше. - Я замышлял простой набег, думая, что дом этот не более чем обычный храм. Я грабил другие такие и ничего не опасался, помимо чрезмерного внимания со стороны закона. Но это не обычный храм. Не думаешь ли ты, что вторжение туда навлечет какое-нибудь гибельное проклятие на наши головы? - Ты уже не так жаждешь сокровищ, киммериец? - усмехнулась Лейла. - Я добуду их! - воскликнул Конан. - Но в этом случае на нашем пути могут встать дополнительные трудности. Волволикус, ты мастер в своих колдовских делах. Не навлечем мы на себя ужасную опасность, если оскверним эту громаду? - Хороший вопрос, - сказал чародей, поглаживая бороду. - Может статься, что, пока храм не освящен, бог еще там не обитает, и в таком случае мы не подвергнемся непредвиденной опасности. - Но как насчет этого неестественного старения? - не отставал Конан. - Этот вопрос ставит меня в тупик, - признал Волволикус, - но это не обязательно означает нечто большее, нежели беспечность и разгильдяйство рабочих каменоломен и каменщиков, использовавших скверный мягкий песчаник вместо камня высшего качества. Умелые руки смогли придать этому камню мнимую видимость полированного гранита на время, достаточное, чтобы мошенники, отхватив куш, успели смыться до того, как стены начнут крошиться. Обычная хитрость. - Может быть, и так, - сказал Конан, будто пытался убедить самого себя. - Что, если внутрь проникнуть невозможно... - размышлял Волволикус. - Хорошо бы мы смогли, - сказал Конан, - как бы мало ни нравилась мне идея бродить там внутри. Но я хочу все разнюхать, так как нам некогда будет попусту тратить время, когда мы вернемся за сокровищами. - Я сейчас все выясню, - сказал маг. Ели они молча, мужчинам приходилось отправлять в рот маленькие кусочки, каждый раз чуть приподнимая свои покрывала. Вино они потягивали через разукрашенные серебряные соломинки. Во время трапезы они наблюдали за проходящей мимо публикой, разноцветной, разноплеменной и разноязыкой. Здесь было представлено большинство народов, населяющих берега Вилайета, так же как и окружающих город равнин, холмов и пустынь. На одном конце площади был воздвигнут внушительный эшафот, привлекающий к себе наибольшее внимание. Рядом с виселицей было выставлено напоказ множество орудий пыток, ожидающих своих жертв. На длинном белом штандарте были начертаны имена предназначенных к казни, а также перечислялись преступления каждого и виды казней, которые надлежало претерпеть негодяям. Для чужеземцев и неграмотных глашатаи время от времени зачитывали написанное на штандарте. - Это полотно изготовили в самые последние дни, - заметил Конан, - так как моего имени там нет. - Слава мимолетна, - сообщила Лейла. - Для девки на побегушках у тебя слишком острый язычок, - проворчал Конан. - Она не служанка, - сказал Волволикус. - Она моя дочь. При виде оцепеневшего Конана Лейла рассмеялась: - Похоже, наш приятель-варвар весь зарделся под своим покрывалом. - Девушка никак не дала мне понять, что она твоя дочь, - сказал Конан. Их отвлекла сумятица, вдруг воцарившаяся на площади. Со скрипом и грохотом металла начала подниматься клыкообразная решетка храмовых ворот. Многие глазели в изумлении, но прочие отпрянули, ибо новый храм внушал куда больше ужаса, нежели восхищения. - Пойдемте, - сказал Волволикус. - Посмотрим, что там происходит. Они встали из-за стола и последовали через площадь к храму. Человек в красновато-коричневой рясе вышел из храма и, простерев руки к небу, застыл на верхней ступени. Вида он был аскетичного и без волос, с головой, странным образом покрытой голубоватыми тенями. - Добрые люди Шахпура! - возвестил он громким голосом. - Чужеземные гости! Наш благородный вице-король Торгут-хан в своем великодушии постановил, что все желающие узреть великолепие храма Аримана могут вступить туда. Я, Шоск, жрец Аримана, покажу его чудеса и отвечу на вопросы. - Губы его кривились так, будто слова оставляли во рту отвратительный привкус. - Ну и кислая рожа у мошенника, - сказал Конан. - Ручаюсь, что ему совсем не по нутру водить низкую чернь по своей святая святых. Торгут-хан заставил их делать это ко своей вящей славе. - И на наше вящее счастье, - добавила Лейла. - Это еще видно будет, - проворчал Конан. Желающих ознакомиться с храмом оказалось на удивление мало. Киммериец, чародей, Лейла и еще с десяток любопытствующих поднялись по ступеням, дабы последовать за жрецом внутрь. И едва они вступили в громадное, гулкое пространство, как шум за спиной заставил их обернуться. Клыки подъемной решетки двигались вниз, пока не достигли пола. - Это необходимо, чтобы никто не вошел без сопровождения, - объяснил жрец, - ибо последствия могут быть ужасны. По этой же причине я вынужден потребовать, чтобы никто не отходил от меня. А теперь следуйте за мной. Люди переговаривались приглушенными голосами, настолько гнетущей была атмосфера в храме. Убранство его было невероятно причудливо, но оно выглядело еще более фантастическим в кровавом свете, что струился из-под потолка. Вдоль стен находились ряды глубоких рельефов, представляющих изображения мужчин, женщин и неведомых тварей, совокупляющихся самыми невероятными способами. Жрец объяснил, что они символизируют творение мира. На другой стороне фигуры корчились в муках, подверженные таким пыткам и убою, что почувствовал бы тошноту и самый крепкий желудок, а жрец объяснил, будто страдальцы эти изображают неизбежное разорение, предшествующее обновлению мироздания. Лейла встала у основания одной из обнаженных кариатид, восхищаясь прекрасным, полным страдания лицом и поглаживая идеально отполированное колено статуи. Она обошла вокруг изваяния и указала своим спутникам на изумительно прорисованные следы плети, что испещряли ягодицы и согнутую спину; высеченные в камне капли крови стекали оттуда. - Красота в муках, интересная идея, - заметила она. - Что означают эти женщины, досточтимый Шоск? Жрец пожал плечами: - Кому-то нужно держать крышу. А теперь, если пожелаете, прошу сюда. Они проследовали за ним к неровной, вздыбленной форме, накрытой шелковистой тканью. - Это священный алтарь Аримана, - вымолвил Шоск. - Многие местные жители беспокоились при виде его, а потому мы решили, что лучше закрыть святыню. - Все же я хотел бы взглянуть на эту вещь, - сказал Волволикус. - Я прибыл издалека, чтобы увидеть чудеса этого храма. - Как пожелаешь, о шейх, - отозвался жрец. Он поднял ткань, приоткрыв около половины алтаря. Зрители глухо зароптали, пораженные отвратительным зрелищем, но маг пристально глядел на алтарь, весь поглощенный увиденным. - Действительно, необычный предмет, - заключил Волволикус, когда жрец вновь опустил покрывало. - По мне, это выглядит просто как клубок змей, - пробормотал Конан, пытаясь скрыть охватившую его тревогу. - Эти ступени, - сказал Волволикус, указывая на проход, что вел под алтарь, - они ведут во внутреннее помещение, где мы можем узреть образ вашего бога? - Великий Ариман не имеет формы, кою могут узреть или даже представить себе человеческие существа, - сказал Шоск. - Это просто вход в крипту. Она, собственно, не является частью священного места и предназначена служить окружной сокровищницей. Они продолжили осмотр, и жрец объяснил некоторые из обычаев своей религии. Не осталось почти ничего достойного внимания внутри храма, который более выделялся своей полнейшей непривычностью, нежели богатством. Наконец жрец вывел их из храма и обратился к толпе, призывая новую группу зевак. Троица забрала своих лошадей и поскакала из города, обратив на себя столь же мало внимания стражи, сколь и при въезде. - Все, что говорил этот жрец, - обыкновенная ложь! - заявил Волволикус, когда они отъехали от города на безопасное расстояние. - Его объяснения резных картин - гнуснейшая чепуха. Послушать, так выходит, будто его религия - не более чем халтурный вариант веры в Ормазда с добавлением некоторых элементов более скабрезного вендийского культа. - Что мне за дело? - спросил Конан. - По мне, так пятнистый может приносить маргаритку в жертву зеленой жабе. Скажи лучше, что ты думаешь о планировке храма? Тот проход в крипту показался мне чертовски узким. - А, это, - рассеянно произнес Волволикус. - Возникнут определенные проблемы, разумеется, но нет ничего непреодолимого. Вес можно распределить длинной и узкой кишкой. Я приспособлю магическую формулу для переноса обелисков. - А ворота, или решетка, или как ее там? - спросил Конан. - Это уж твоя забота. Ты и твои негодяи должны сами открыть ее. Ведь это твоя специальность, не так ли? - Моя. Хотелось бы взглянуть на механизм, - сказал киммериец. - Хотелось бы взглянуть на саму крипту, - сказал колдун. - А? Ты думаешь, это не просто нора в земле? - Может, и так, но... - Маг запнулся. - Это трудно выразить, так как тебе неведом сокровенный язык Кхелкхет-Птеф. За годы моих ученых занятий я приобрел способность чувствовать камень и кристалл. По правде говоря, любой камень или металл - суть кристалл, хотя и в форме, незаметной невооруженным глазом. Я могу ощутить массы и пустоты, как другой способен видеть их. В том храме я чувствовал крипту под нами, но это было нечто большее. - Большее? - сказала Лейла. - Как это? - Это было чем-то большим, нежели просто пустота, выбитая в камне. Скорее, как бы одна обычная правильная пустота внутри много большей и куда менее правильной. - Как одна коробка внутри другой? - спросил Конан. - Что-то в этом роде, но в данном случае, хотя обе делят одно пространство, одна может быть в другом измерении. Теперь киммериец был совершенно обескуражен: - Скажи мне вот что: имеет это какое-нибудь отношение к тому, чтобы нам попасть туда и захватить сокровища? - У меня нет способа узнать это. Именно поэтому было бы хорошо прежде всего взглянуть в самую крипту. - Почему все должно быть так запутано! - тяжело вздохнул Конан. - Человек способен организовать простой грабеж без вмешательства омерзительных богов и зловредных духов! - А что с этим алтарем? - спросила Лейла. - Он необычайно уродлив, но смотрится просто обработанным камнем. Ты находишь в нем что-нибудь особенное, отец? - Он и есть самое жуткое, - сказал Волволикус. - То не был ни естественный камень, ни вообще что-либо, имеющее источник в этом мире. Но жрец не показал его нам полностью, только часть. Я говорил вам, что любой камень и любой металл - это кристалл. Каждый кристалл обладает своими флюидами, отличными от других, и все они мне известны. Но там было другое вещество. Алтарь не испускал флюид, ощутимых на этом уровне бытия. Он был абсолютно инертен, его вещество казалось мертвым. - Тогда, наверное, это ни камень, ни металл, - предположила Лейла. - Нет, это камень, но камень, не схожий с каким-либо земным. Конану весь этот разговор был очень не по душе. - Как это все влияет на добычу сокровищ? - Я не знаю, но это вещь огромной и жуткой силы. - Как я поняла из уличной болтовни, - сказала Лейла, - жрецы разрешили занять крипту под сокровищницу в качестве платы за то, что Торгут-хан дозволил строительство храма в черте города. У них нет никакой заинтересованности охранять казну. Они должны даже обрадоваться, увидев, что сокровищ больше нет. - Это возможно, - допустил маг. - Да видишь ты что-нибудь, что может помешать нам слямзить сокровища? гнул свою линию Конан. - Нет, не вижу. Если ты со своими людьми доставишь нас внутрь и достаточно долго сможешь удержать ворота открытыми, я смогу переместить казну в твое убежище. - Отлично! - сказал Конан. - Но как нам самим выбраться из города? - спросила Лейла. - Этот вопрос целиком к нашему другу-варвару. Усилия для перемещения металла займут меня всего - без остатка даже на простенькое заклинание невидимости. - А ты справишься с этим? - спросила она киммерийца. - У меня курс твердый, - сурово ответил Конан. - Любой смертный, кто встанет между мной и моей местью, будет уничтожен. - Какое утешение, - насмешливо воскликнула она. Когда город скрылся из виду, они свернули с дороги на узкую козлиную тропу, что вилась к южным холмам. Час езды, и они оказались в лагере у ручейка, где основная часть шайки бездельничала вокруг костра, попивая слабое вино или заваривая травяной чай, высокочтимый в этих краях. Все настороженно смотрели на прибывших. - Ну, как там? - спросил Осман. - Сделать можно, - сказал киммериец. Его слова вызвали довольное ворчание. - Мы должны аккуратно все спланировать, ибо есть только один путь туда и обратно. То есть один путь для людей. Сокровище проследует таким путем, который нам не подходит. - Он спрыгнул с лошади и подошел к огню. - Что с верблюдами? - Ауда с нашими пустынножителями еще не вернулся, но я ожидаю их до темноты, - сказал Осман. - Так, - начал докладывать Убо, - в дне пути верхом отсюда есть деревня под названием Телмак. Трижды в год там устраивают большую верблюжью ярмарку, и одна из них как раз сейчас. Ауда с остальными решили, что будет гораздо проще угнать несколько десятков голов из одного места, чем воровать по две, по три из многих караванов и деревень. - Должно быть, они правы, - сказал Чемик, - ведь они опытные похитители верблюдов. - Превосходно, - одобрил Конан. - Я должен кое-что подготовить, затем хочу, чтобы вы все собрались и послушали меня. Следующий час киммериец собирал палки, камни, листья и прочий мусор и строил на земле какой-то узор. Некоторое время разбойники удивленно наблюдали за ним, затем разбрелись по своим делам, кои в основном состояли из бессмысленных шатаний, чесания языками, а также игры, где ставкой был куш, на который они рассчитывали. Ближе к ночи наконец прибыл Ауда и с ним еще двое обитателей пустынь; их кони устали, сами они были возбуждены. - Девяносто три первоклассные скотины! - объявил Ауда под одобрительные возгласы своих приятелей. - Они ожидают в нашем логове. - Где Джунис? - спросил Конан. - Погонщик верблюдов попался очень резвый и заехал Джунису пикой в бедро. В конце концов, теперь есть кому присматривать за верблюдами. Скорей всего, он будет жить, если рана не загноится. - И одним меньше для набега. - Один человек не слишком высокая плата за девяносто три верблюда, сказал Убо. - Думаю, да, - согласился киммериец. - А теперь давайте сюда, негодяи. Ты тоже, Волволикус. - Вся компания собралась вокруг непонятного сочетания мусора, что разложил на земле Конан. - Перед вами город Шахпур. - Он съежился с тех пор, как я был там в последний раз, - высказался иранистанец. Конан не обратил на него внимания. - Эти палки - стены города. Виноградные стебли - главные улицы и площади. Большие камни - крупные дома, маленькие - поменьше. - Говоря, он показывал своим кинжалом. - Маленькие черные камешки - это места, где сосредоточены стражники. - А что это за кусок верблюжьего дерьма? - Это Торгут-хан, - заявил Осман. - Разве ты не узнал его? Все остальные весело загоготали. Конан был доволен расположением духа своих людей. Боевой настрой важен в столь рискованном предприятии, целой военной операции. Сам он не был столь жизнерадостен. Храм и слова колдуна угнетали Конана. Если бы не страстная жажда мести, он мог и отказаться от своих намерений. Он согнал с себя черную тоску и продолжил: - Здесь главные ворота. - Его кинжал указывал на брешь в палках. Послезавтра утром вы войдете сюда по одному или мелкими группками - в это время множество приехавших на празднество идут пировать и ротозейничать. Ведите себя как обыкновенные крестьяне или горожане. Те, у кого есть отметины палача, должны прикрыть их. - Да я горжусь ими, Конан! - крикнул ухмыляющийся хорайанец по имени Мамос, своим порочным видом выделяющийся даже в этой компании. На лбу у него был выжжен замысловатый узор, выдающий убийцу собственных родителей. След от веревки на его шее свидетельствовал о том, что он один из тех редких людей, которые имели счастье или несчастье пережить веревку. Он всегда заявлял, что никогда не был пойман за действительно серьезные преступления. - Проглоти свою спесь и закрой голову чалмой, Мамос,- посоветовал Конан.Это всего на несколько часов. Золотом, что ты получишь, можешь позолотить свои шрамы. - Вернемся к делу, псы, - прикрикнул Осман. - Наш атаман собрался поведать нам, как мы все станем богатыми людьми! Давай, Конан. - Он ухмылялся, глаза его алчно горели. - Волволикус войдет, когда утром откроют ворота. Прямо перед полуднем, когда толпа гуще всего, он пройдет в храм с теми зеваками, которых поведут в этот раз. В храме только один вход, и закрывается он не просто дверью или воротами, а подъемной решеткой, как в замке. Часть из вас должна будет держать ее открытой все время нападения. Мы не имели возможности пронюхать, что за механизм поднимает ее, но у меня есть способ управиться с нею. Дорога будет каждая минута, поэтому мы должны проиграть всю операцию здесь сегодня вечером и завтра, пока каждый назубок не выучит свою роль. Остаток дня он натаскивал их. Люди стонали и вздыхали, протестуя и ворча, - дескать, нельзя заставлять бандита зарабатывать на жизнь работой. Впрочем, то была добродушная перебранка, ибо перспектива несметного богатства склонила поработать день-другой даже этих. Атаман разделил их на группы, поставив перед каждой определенную задачу: кому-то стоять на стреме в портале собора, другим перебить стражников, третьим обеспечить проход через городские ворота. Все уловки были разработаны и испытаны на осуществимость. То, что оказывалось слишком сложным или слишком много оставляло случаю, киммериец безжалостно отвергал. - Во имя белых ляжек Иштар! - вскричал Мамос, вытирая пот со своего ужасного клейменого лба после очередного изнурительного прогона. - Почему мы должны пахать, будто рабы или крестьяне, когда этот колдун, - он кивнул на Волволикуса, - может сработать все дельце, пробормотав несколько своих заклятий? - Если бы он мог, - сказал Конан, - что за нужда была бы ему в нас? - Об этом я не подумал, - признал хорайанец. - Думы оставь тем, у кого думалка есть, - съязвил Осман. Однако через несколько минут коротышка подошел к Конану и прошептал: - Мой атаман, а что, собственно, помешает колдуну удрать со всеми сокровищами? - Он сказал, что его не волнует богатство. Осман похлопал Конана по плечу: - Конан, друг мой, должен сказать тебе, что я уже слышал такие слова от многих колдунов. Часто говорившие так были жрецами, или философами, или всякими другими, что заявляют, будто вещи, которые они ценят, не от мира сего. - Он помедлил. - Конан, мне очень жалко это говорить, но все они лгали. - Я это все и сам знаю, - сказал Конан. - Горьким опытом научен, что красивые слова часто скрывают грязные намерения и ничто не заслуживает меньше доверия, чем набожные речи. - А! Ты говоришь как цивилизованный человек, - одобрил Осман. - Но здесь-то у нас выбор маленький. Мы не можем перетащить казну без его помощи, а потому волей-неволей должны доверять ему. Как бы то ни было, добавил он, - сокровища для меня не главное. Я жажду уничтожить Торгут-хана и его пса Загобала! - Вот тебе я верю, - сказал Осман. - Месть всегда более надежный мотив, чем всякое бескорыстие не от мира сего. И я не сомневаюсь, что ты-то останешься доволен и без трофеев, но... - Он посмотрел на тренирующихся бандитов. - Как насчет этих негодяев? Если они вернутся в свое логово и обнаружат, что колдун забрал казну себе... Да уж...- Он пожал плечами и скорбно улыбнулся. - Я бы не хотел оказаться тем, от которого они потребуют ответа. - И оказался бы среди задающих вопросы? - осведомился Конан голосом тихим и угрожающим. - Мой друг, рассмотрим ситуацию. Я мог бы заверять всех в вечной тебе преданности и кричать о твоей абсолютной невиновности, но что за выгода в том, что на медленном огне будут поджаривать вместо одного нас обоих? - Ты честный человек, в своем роде. Я не думаю, что Волволикус предаст нас, да только готовым нужно быть и к худшему. У меня для тебя новое задание. В день набега, пока остальные захватывают ворота и храм, ты должен пробраться в конюшни Загобала и украсть четверку его лучших коней. Конюшни находятся рядом с храмом, и лошади там лучшие во всей округе. Во время бегства каждый из нас на одной поскачет, а другую поведет за собой. И не пересаживайся на запасную, пока мы не окажемся совсем рядом с лагерем. - И если золота там не окажется, мы просто не остановимся, не так ли, Конан? - Что есть мочи поскачем. Верхом на таких, да еще свежих, лошадях мы будем нестись так, что остальные никогда не догонят. Осман тяжело вздохнул: - Только что в мечтах я тратил свое богатство - и вот уже оказываюсь голодранцем без гроша в кармане. Конан похлопал его по плечу: - Мечты - богатство каждого, мой друг. Но даже в крайнем случае ты не будешь беден. В конце концов, у тебя будет отличная лошадь, а также собственная жизнь, и это так плохо для человека, предназначенного стать лакомым кусочком праздничных зрелищ! Этой ночью, когда Конан был весь погружен в свои думы, рядом с ним села Лейла. Весь сосредоточенный на грядущем дне, он едва не забыл о ней. - Для варвара ты кажешься человеком понятливым, - без вступления промолвила она. - Хочу поведать тебе о некоторых вещах, которые Волволикус предпочел скрыть от твоих подонков. - Какие такие вещи? - подозрительно спросил он. - Работа великого мага - это не простое бормотание заклинаний, как думают твои головорезы. Перед ним стоит деликатная и тяжелейшая задача, и в конце ее Волволикус будет полностью истощен. Ему понадобится превосходный конь. Он не может просто перенестись вместе с сокровищами. И я должна скакать рядом с ним и быть уверенной, что он крепко сидит в седле и не собьется с курса. - Ты? - удивился Конан. - Разумеется, ты не собираешься участвовать в налете? - А почему бы и нет? Он постоянно нуждается в моей помощи. Уверяю тебя, я держусь в седле и сражаюсь лучше большинства мужчин. У тебя есть лошади? - Подходящие лошади будут стоять наготове специально для бегства, сказал он, понимая, что в случае предательства это сильно уменьшит его собственные шансы. Но так же хорошо он понимал, что маг едва ли решится на предательство, зная, что рядом лезвие Конана. - А что же его нынешний конь? Он вполне хорош. - Недостаточно хорош, если Загобал будет наступать нам на пятки. Как известно, он и его солдаты оседлали лучших в округе жеребцов. - У меня есть план, как запутать погоню, - сказал Конан. - А я знаю, что планы обычно проваливаются. Достань нам двух отличных лошадей. Скаковых, если сможешь украсть их. - С этими словами она поднялась и удалилась, соблазнительно покачивая бедрами. - Кром! - буркнул про себя Конан. - Я кто, атаман разбойников или торговец лошадьми?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16