Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Все ради любви

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Рид Мишель / Все ради любви - Чтение (стр. 9)
Автор: Рид Мишель
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


– Смотри, – сказал Рашид, указывая в окно. – Дворец моего отца.

Освещенное роскошное здание, построенное посреди рукотворного зеленого островка в пустыне, под бархатно-черным небом, усыпанным южными звездами, открылось взгляду Эви. Ей показалось, будто бы с детства знакомая картинка из «Тысячи и одной ночи» вдруг, ожив, явилась перед ней – дворец, окруженный высокой каменной стеной со сторожевыми башенками по углам.

Широкие деревянные створки ворот такой же высоты, как и стена, распахнулись перед их автомобилем. Просторный двор был освещен фонарями, чей мягкий свет искрился и поблескивал в струйках воды маленьких фонтанов-статуй, стоящих среди удивительной красоты экзотических кустов, посаженных по обеим сторонам дороги.

У парадного входа дворца – роскошной узорчатой арки из белого мрамора, из которой струился мягкий голубоватый свет, – лимузин остановился. В проеме арки появилась женщина.

Она была очень красива, ее стройную фигуру облегало свободное платье из алого шелка, колыхавшегося при каждом движении.

– Ранья, – мягко пробормотал Рашид и так поспешно выскочил из машины, чтобы поздороваться с сестрой, что позабыл даже о правилах этикета.

Вместо него Азим открыл Эви дверцу и помог выйти из машины.

Невзирая на поздний час, воздух был еще горячим и очень влажным, напоенным густым ароматом гортензий, олеандров и жасмина, но сильнее всего, сладко и пьяняще, благоухали какие-то неизвестные Эви цветы. Откуда-то доносилась музыка – неторопливый арабский мотив, так гармонирующий со всем окружающим пейзажем.

Это было незнакомым, чужим для нее и все равно необоримо притягивало к себе, с такой силой, что у нее сдавило грудь. И может быть, это чувство усилила еще и сцена встречи Рашида с Раньей, которые нежно обнялись, так напомнив Эви ее саму с Джулианом.

Впрочем, отчего нет? Они же родные брат и сестра, дети человека, который, будучи правителем одной из богатейших арабских стран, мог бы обзавестись сотней детей от сотни жен.

Но он этого не сделал. Принц Хашим Аль-Кадах был женат только однажды. Лишившись жены, замену ей искать не стал, хотя дети его тогда были еще совсем маленькими.

Впрочем, подумала Эви, все еще стоя у автомобиля и ожидая, когда вспомнят и о ней, если его дочь Ранья похожа на свою мать, неудивительно, что замену ей найти было невозможно.

Именно Ранья первая и заметила Эви, стоящую в отдалении. Она хотела было обойти брата и подойти к ней, но Рашид задержал ее и принялся что-то очень быстро объяснять. Ранья только вздохнула и похлопала брата по руке, потом отодвинула его в сторону и направилась к Эви.

Увидев эту сцену, Эви засомневалась: как лучше держать себя со своей новоявленной золовкой – открыто-приветливо или прохладно?

Но очаровательное создание решило этот вопрос за нее:

– Наконец-то мы встретились.

Ее объятия были дружескими, улыбка ласковой. Она поцеловала Эви в обе щеки.

– Я Ранья, любимая сестра Рашида, – на случай, если он обо мне никогда не упоминал, – с радостной и немного насмешливой улыбкой сказала она. У Эви буквально перехватило дыхание, потому что ее улыбка была такой же, как у Рашида. – Можно я буду звать тебя Эви, как Рашид? – спросила она, мягко подталкивая Эви ко входу.

Дворец ждал ее… Но даже теперь, очутившись у самого порога, Эви не могла решиться его переступить. Поравнявшись с Рашидом, она почувствовала, как он напряжен.

– Что теперь? – шепотом спросила она.

Он не ответил, молча взял ее за руку и повел за собой в арку. Не говоря ни слова, они вошли в дом его отца, где вместо удушающей жары царила приятная прохлада.

Эви оказалась в просторном холле, похожем на те, которые встречала в иллюстрациях к историческим романам. Высокие потолки были выложены золотой и бледно-голубой мозаикой. Паркет из белого клена стелился под ногами, а частые арочные проемы в кремово-белых стенах уводили в какие-то бесконечные коридоры. Над каждой аркой поблескивали маленькие окошки, видимо выходящие в верхний коридор.

– Как красиво, – выдохнула Эви.

Казалось, Рашид даже не услышал ее – только коротко улыбнулся. Коснулся рукой ее локтя, указывая путь. Но чем дальше они шли, тем заметнее возрастало его напряжение.

– Рашид… в чем все-таки дело? – не выдержала Эви.

Внезапно остановившись, он взял ее за плечи и прижал к стене. Его сестра деликатно остановилась поодаль.

– Нам придется пройти еще одну церемонию, – с какой-то горькой иронией объявил он наконец. – Это еще одна затея моего отца. И снова я понимаю, что не в силах ему в этом помешать.

– Ты имеешь в виду церемонию бракосочетания? – спросила Эви.

– Именно, – он поморщился, – что же еще? Как ты считаешь, ты сможешь?

Как и он, Эви понимала, что выбора у нее нет.

– Что мне надо будет делать? – с тяжелым вздохом спросила она.

– Ничего, только стоять рядом со мной и повторять слова клятвы на арабском языке. И я молю Аллаха, чтобы после этого нам наконец позволили сделать то, ради чего мы сюда приехали, и остаться наедине, – иронически усмехнулся он.

– Похоже, что ты на это не особенно надеешься, – суховато заметила Эви.

– Нет, – признался он. – Не надеюсь.

– Рашид… – раздался негромкий мягкий голос Раньи. – Нам пора…

– Идем, – сказал он, снова беря Эви за руку и сурово сжав губы. – Надо наконец с этим разделаться.

Они остановились у дверей. Рашид помедлил немного, глубоко вздохнул; его напряжение передалось и Эви, когда он, крепко сжав ее ладонь, другую руку протянул к дверной ручке.

Все, что происходило дальше, Эви помнила смутно, словно это было в каком-то странном сне. В комнате царил полумрак, горели только настенные светильники, и при их слабом свете почти невозможно было рассмотреть все вокруг как следует.

Она даже почти не замечала людей, стоявших у стен и с любопытством разглядывавших ее, пока Рашид вел ее мимо них. Церемония оказалась короткой – короче, чем она ожидала. Рашид стоял рядом с ней и негромко переводил слова клятвы на английский, после чего она повторяла их за ним на арабском. Все это время они стояли очень близко друг к другу, так что Эви чувствовала себя не одинокой, а защищенной в этом чужом и незнакомом для нее мире с его незнакомыми звуками, запахами и языком.

Когда все закончилось, Рашида отвлек кто-то из присутствовавших. Не успел он отвернуться, чтобы ответить на какой-то вопрос, как рядом с Эви возникла Ранья.

– Идем, – тихо сказала она. – Нам сюда…

– Но… – Эви не хотелось далеко уходить от Рашида. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что он стоит неподалеку. Но только она попыталась окликнуть его или хотя бы взмахнуть рукой, как несколько человек заслонили Рашида от Эви, а рука Раньи настойчиво влекла ее из комнаты, в пугающую неизвестность.

За дверью оказался не коридор, а еще одна комната, тоже слабо освещенная… еще одна… еще… Все комнаты были убраны с восточной роскошью. У четвертой двери Ранья остановилась и обернулась к Эви, чтобы ободряюще ей улыбнуться. Потом негромко постучалась.

Кто-то отозвался из-за двери. Мужской голос, говоривший по-арабски. Внезапное предчувствие чего-то ужасного охватило Эви, мороз пробежал по коже. Ранья открыла дверь и вошла, ведя Эви за собой.

После восточной роскоши пройденных комнат, переступая порог, Эви ожидала увидеть еще более роскошную обстановку в том же духе. Тем сильнее она была удивлена, обнаружив, что попала в огромный, роскошный, но как будто бы перевезенный сюда из Англии викторианских времен кабинет с библиотекой.

Широкие дубовые полки, уставленные старинными книгами в кожаных переплетах, тянулись вдоль четырех стен. Цветные пушистые персидские ковры устилали блестящий паркет, в большом камине горел огонь.

Кресла и диваны были обиты традиционным английским темно-красным бархатом, а несколько столов, расставленных у полок, буквально гнулись под тяжестью ссыпанных на них книг и бумаг.

Эви чувствовала себя очень странно – казалось, она снова, как в детстве, вошла в кабинет своего деда, когда они с матерью наносили ему очередной визит.

Ее дед был суровым и строгим человеком, женился он очень поздно и, казалось, так до конца и не смог осознать, как ему удалось произвести на свет такое прекрасное и обаятельное создание, как Люсинда.

Но это не Англия и не кабинет деда, напомнила себе Эви. Это Беран, а человек, который сейчас с трудом поднимается из кресла с высокой спинкой, – вовсе не ее дед.

– Я привела к тебе жену Рашида, как ты хотел, отец, – тихо произнесла Ранья.

Застыв на месте без движения, Эви пристально наблюдала за высокой худой фигурой своего врага. Врага, который не мог быть никем иным, кроме как отцом Рашида, – хотя бы потому, что это был Рашид, только постаревший лет на тридцать. Даже глаза у них были одинакового цвета, и эти глаза внимательно смотрели на нее.

Казалось, он чего-то ждет от нее. Может быть, какого-то приветствия, жеста почтения. Но ни за какие блага мира – можно назвать это гордостью – Эви не смогла бы выразить этому человеку никаких теплых чувств.

Ее подбородок поднялся выше, глаза холодно блеснули… Если бы Рашид оказался сейчас здесь, он мгновенно узнал бы этот взгляд: Снежная королева снова ожила и заговорила в ней.

Но Рашида здесь не было. Хитростью ее увели от него. Эви обратила на Ранью обвиняющий взгляд. Щеки молодой женщины в ответ вспыхнули, пухлые губы пробормотали что-то, похожее на извинение.

– Благодарю тебя, Ранья, – холодно отозвался принц Хашим. – Можешь нас оставить.

– Нет! – невольно вырвалось у Эви. – Не оставляй меня с ним одну, – взмолилась она, обернувшись к Ранье.

Ранья неуверенно замялась.

– Папа… – она посмотрела на него взволнованным взглядом.

– Ступай! – приказал он. Его голос прозвучал властно и непреклонно, но за этой вспышкой сразу вернулась усталость. – Прошу тебя, девочка, – тяжело добавил он. – Не беспокойся. Позволь мне сделать то, что я должен сделать.

Шурша шелком платья, Ранья покорно вышла, мимоходом коснувшись руки Эви, как будто в знак поддержки. Дверь захлопнулась за ней, оставив их двоих в напряженном молчании.

Никто не проронил ни слова. Не двинулся с места. Эви снова почувствовала нервную дрожь, но продолжала упорно хранить молчание, решив не говорить ничего, пока не выяснится, зачем ее сюда привели.

– Итак, – наконец заговорил он, – значит, вы и есть та самая богиня, ради которой мой сын готов был отказаться от престола.

– Я люблю вашего сына, – спокойно ответила Эви. – Слишком люблю, чтобы позволить ему сделать из-за меня такой необдуманный шаг.

– Напрасно вы так думаете, – усмехнулся отец Рашида. – Он намерен был это сделать независимо от вашего мнения на этот счет.

– Мне… очень жаль, если вас это ранило, – пробормотала Эви. – Но, как мы оба знаем, у Рашида есть своя воля и своя голова на плечах.

– Верно… совершенно верно, – печально покачал он головой. – И я был об этом проинформирован, может быть, самым жестоким образом. Можете назвать меня самоуверенным, если угодно, но я не ожидал, что мой сын пойдет против моей воли. Это было для меня… потрясением, но я узнал, что его сила воли превышает мою…

Он помолчал, с интересом разглядывая ее, как будто пытаясь разгадать, что же в ней такого, что придало сыну такие силы. Эви могла бы сказать ему, что именно, но не стала.

Наверное, отец Рашида это понял.

– Что ж, – пожал он плечами, – кто я такой, чтобы роптать и жаловаться, когда Рашид доказал, что он стал именно таким человеком, каким я мечтал его видеть? Поэтому я прошу вас простить меня за неверное поведение, которым я так напугал вас. Мой сын преподал мне суровый урок. Так что, – заключил он, – может быть, теперь между нами хотя бы что-то прояснилось?

– Если только вы не вызвали меня сюда, чтобы повторить свое предложение.

К ее изумлению, он улыбнулся. И снова поразительно напомнил ей Рашида… как если бы тот был старше. Ее сердце дрогнуло.

– Нет. – Он покачал головой. – Такие уроки даром не проходят. – Его глаза затуманились отчего-то – наверное, от угрызений совести, подумала Эви. – Ребенок в безопасности? – вдруг спросил он. – Вы сами поправились?

Эви только сухо дважды кивнула в ответ. Но не улыбнулась и не спросила его о состоянии здоровья в ответ.

Его полуулыбка ясно дала Эви понять, что он отлично знает, почему она не задала ответный – вполне стандартный – вопрос.

– Если когда-нибудь мой сын провинится перед вами, могу ему только посочувствовать, – пробормотал он. – Прошу вас… – вдруг сказал он, – может быть, присядете?

Этого Эви вовсе не хотелось. Ни малейшего желания отдаляться хоть на шаг от спасительной двери у нее не было. Но внезапно ее уколола мысль, что ему просто очень тяжело стоять. Он уже ссутулился и явно с трудом держался на ногах, но, как и его сын, не мог позволить себе сесть, когда женщина – кто бы она ни была – стоит. Поэтому Эви устало подошла к кожаному креслу с высокой спинкой – напротив того, с которого поднялся встретить ее сам принц, – и села на край.

Он же, дождавшись, пока она сядет, опустился с облегчением в свое кресло.

– Благодарю вас, – вздохнул он, откидываясь назад и прикрывая глаза.

Беспокойство охватило Эви.

– Вы в порядке? – подалась она вперед. – Может, я позову кого-нибудь?

– Нет, нет, – покачал он головой. – Я могу сидеть, могу лежать, но долго стоять мне нельзя, – пояснил он. Вдруг снова открыв глаза, он вперил пристальный взгляд в лицо Эви. – Я говорю вам это потому, что самой вам это спросить не захотелось бы, – с иронической полуулыбкой сказал он, и Эви почувствовала, что этот человек с легкостью может видеть ее насквозь.

Так же, как и его сын.

Внезапно его глаза затуманились неподдельной печалью.

– Что бы вы обо мне ни думали, я не варвар, – мрачно объявил он. – И я не убиваю детей.

У Эви непроизвольно вздернулся кверху подбородок, она холодно и скептически посмотрела на собеседника.

– Можете верить этому, можете не верить, – спокойно продолжал он. – Я виновен только в том, что попытался устранить вас из жизни моего сына, – признал он. – Но второе предложение, сделанное вам, мною разрешено не было.

– Вы хотите сказать, что палата, зарезервированная на мое имя в одной из самых дорогих клиник, – не ваша идея? – спросила Эви.

Кивок головы подтвердил ее слова.

– Хотя я могу допустить, – добавил он, – что, давая поручение своему посланнику, я произвел неверное впечатление и дал ему повод решить, что, по мне, лучше бы этого ребенка не было на свете. Вряд ли иначе он посмел бы открыто предлагать вам это от моего имени. Не стоит говорить, я думаю, – пожал он плечами, – что Джамал Аль-Карим больше не занимает такого ответственного поста при мне… как и любого другого поста, впрочем.

– Но если это правда, почему Рашид ни словом не обмолвился мне об этом?

Вопрос Эви был совершенно справедливым, потому что, имей Рашид возможность оправдать отца в ее глазах, он не преминул бы сделать это.

Но принц только покачал головой.

– Рашид не мог сказать вам этого, потому что сам ничего не знал, – сказал он и добавил с мрачной усмешкой: – Он убил бы этого человека, узнай правду.

Пусть лучше я буду виновным в его глазах, чем мой сын окажется за решеткой, осужденный за убийство. Он сумеет простить меня, вот увидите. Тогда как вы, – сердито добавил он, – как я полагаю, никогда не простили бы меня и не позволили бы даже близко подойти к внуку, если бы считали, что я пытался его убить еще до рождения. Вот поэтому я и признался вам.

Он был прав, и Эви не пыталась возражать ему. Оставалось только решить, рискнуть ли и поверить ему или нет.

Но тут она взглянула ему в лицо – его черты так напоминали ей Рашида, – увидела, какая гордость таится в нем, и поняла, чего стоило ему сказать ей все это. Напряжение понемногу стало отпускать ее.

– Люди сигналили нам на пути сюда, – сказала она, резко меняя тему. – Рашид утверждал, что таким образом они нас приветствовали. Это так?

– Да, – кивнул он.

– Это было вашим приказанием?

– А! – усмехнулся принц Хашим. – Понимаю. Но вы приписываете мне возможности, которыми я не обладаю, – возразил он. – Так что поверьте, я не отдавал своим людям приказа приветствовать вас на пути сюда. Признаться, я и сам немало удивлен такой реакцией. Видите ли… – мягко добавил он, – женитьба моего сына на вас представлялась мне признаком слабости, а люди увидели в этом, наоборот, проявление силы, воли человека, который твердо стоит на своем, чего бы это ему ни стоило.

– Кисмет, – пробормотала Эви.

– Выражение моего сына? – спросил он и улыбнулся. – Да, он, наверное, прав, – тихо сказал принц. – И кто я такой, чтобы противостоять воле Аллаха?

«Вы человек, который видит, как ваше собственное могущество слабеет, тогда как могущество вашего сына растет», – подумала Эви, наконец понимая, отчего эти глаза, так похожие на золотистые глаза Рашида, затуманены тихой печалью.

Не отвечая, она встала с кресла и, подойдя к отцу Рашида, села рядом с ним на ковер.

– Если я поклянусь, что буду такой хорошей женой вашему сыну, какую вы хотели видеть, – спросила она, – можете ли и вы пообещать мне одну вещь?

– Какую же?

– Признание, – быстро ответила Эви. – Признание того, что я – то, что нужно Рашиду, хотя я и отказываюсь ходить в парандже и на расстоянии вытянутой руки от него, – с веселой улыбкой закончила она, чувствуя, как ледяная корка в ее груди начинает таять.

И принц Хашим расхохотался.

Так их и застал Рашид, ворвавшийся в комнату минуту спустя. Его глаза метали молнии, лицо было искажено гневом; вся фигура отражала явную жажду крови.

– А-а, вот и мой блудный сын, – довольно пробормотал его отец. – Ты удачно женился, Рашид, – суше добавил он. – Она прекрасна. Она упряма, но отмечена даром сострадания. Хвалю за хороший вкус и могу сказать только, что тебе повезло.

* * *

– Хотелось бы мне знать, что он тебе сказал, – с тяжелым раздражением вздохнул Рашид.

– Я ведь уже говорила тебе, – повторила Эви, прислоняясь к нему плечом. Они стояли на балконе личных покоев Рашида во дворце его отца. Звезды еще светили, но тускло – приближался рассвет. – Он извинился передо мной. Я приняла извинения, мы заключили перемирие.

– И все? – недоверчиво спросил Рашид.

– Ну… не совсем все. – Она не желала выдавать тайну его отца. – Он мне понравился. Он очень достойный и благородный человек. И мне стало его жаль, ты знаешь… – со вздохом добавила она. – Он видит, как его могущество падает, тогда как твое возрастает. Ему больно от этого.

– И поэтому ты решила его простить?

– Н-нет… но… – Повернувшись к Рашиду, она очень серьезно посмотрела ему в глаза. – Он ведь твой отец, – объяснила она. – Это означает, что, не будь его, не было бы и тебя. Так что… – продолжала она, теснее прижимаясь к его сильному телу, – только подумай, что это должно означать для меня. Не было бы и этого вечера, и не стояли бы мы вот так с тобой… – Она ласково провела пальцами по его плечам. – Некого мне было бы любить, никто бы не любил меня так, как ты. Не с кем мне было бы сейчас заняться любовью на балконе, под звездами…

– Нет, Эви, – простонал он, стискивая ее пальцы. – Я…

– Я знаю, – перебила она его, – ты дал обет. Но скажи мне, Рашид, сколько еще доказательств нужно Аллаху, чтобы убедиться, что ты действительно любишь меня? Он ведь только что наблюдал, как ты третий – третий, а не первый – раз женишься на мне! К тому же, – продолжала она, не давая Рашиду сказать и слова, – я придумала вполне подходящий способ обойти этот твой глупый обет, – промурлыкала она, проводя языком по его твердому подбородку. – Я тебя соблазню… – прошептала она, высвобождая руки из его ладоней, чтобы спустить с плеч бретельки шелковой ночной сорочки. – Тебе не понадобится ничего делать, обещаю… – Тончайший шелк соскользнул к ее босым ступням. – Таким образом твоя честь будет сохранена, а я получу то, что хочу… – продолжала она шептать, развязывая шелковый пояс его бурнуса.

Все ее тело изогнулось дугой, она прижалась теснее к нему, чтобы почувствовать его всего.

– Вот видишь, – выдохнула она, приближая губы к его губам, – ты обучил меня. Я знаю, что нужно делать, чтобы нам с тобой было хорошо…

Рашид отчаянно боролся с собой, стараясь не отвечать на ее провокационные движения, но безуспешно.

Не прошло и двух минут, как его самообладание рухнуло. Подхватив Эви на руки, он понес ее в комнату, где их ожидала широкая кровать с шелковыми простынями, на которые он опустил ее, ослабевшую, и лег рядом.

Долгие-долгие сладостные минуты шли и шли в неистовых ласках, пока она не почувствовала, что тает под его сильным телом.

– Пусть пройдет тысяча лет, – прошептал он, склонившись к ней. Его лицо потемнело, глаза сверкали от желания. – Но эту ночь я не забуду никогда.

– Почему именно эту? – удивленно спросила Эви. Они занимались любовью далеко не первый раз, в конце концов.

– Потому что… – тихо сказал он, поднося к губам ее руку, – потому что ты моя, – добавил он, прихватывая губами обручальное кольцо и в тот же момент входя в нее.

Это было так по-мужски, так чудесно, что Эви невольно засмеялась от счастья, обхватывая его длинными ногами.

– Варвар, – прошептала она.

Пусть пройдут тысячи лет. Она тоже никогда не забудет этой ночи. Это их судьба.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9