Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Много шума вокруг волшебства

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Райс Патриция / Много шума вокруг волшебства - Чтение (стр. 2)
Автор: Райс Патриция
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      – Смею сказать, сэр, одна я буду чувствовать себя в большей безопасности, чем с вами. Пожалуйста, пропустите меня.
      Он сощурил темные глаза, явно колеблясь, затем усмехнулся и протянул ей монету, которую она быстро схватила, подавив невольную дрожь, когда случайно коснулась его горячей руки.
      – В таком случае спасибо тебе, милая. – Рочестер поклонился, снова надел треуголку и зашагал прочь, как будто они просто обменялись любезностями. Через мгновение он скрылся за дальним углом каретного сарая, но Люсинда выждала несколько минут, чтобы он ушел подальше.
      Рочестер был дьявольски красив. Один только бархатный голос способен был вскружить голову любой женщине. Но девушка не сомневалась, что он задушил бы ее, если бы узнал, с кем разговаривает.
      Облегченно вздохнув, Люсинда торопливо прошла по переулку, ведущему к улице. Она хотела убедиться, что Рочестер не подкарауливает у дверей их дома. Но его нигде не было видно.
      Девушка и не представляла себе, до чего темно на улице, когда дорогу не освещает идущий рядом мальчик с факелом. К ее радости, портшез все еще стоял на условленном месте. Быстро забравшись в него с саквояжем и коробкой, она указала, куда ее следует доставить, и дала одному из носильщиков монету, полученную от Рочестера. Ее не смущало то, что, сбегая от него, она воспользовалась его же деньгами. Этот пират сам вынудил ее скрываться.
 
      Трев, стоявший в подворотне неподалеку от портшеза, слышал, как Люсинда назвала место назначения. Он мог поручиться всем своим состоянием – а это были немалые деньги, – что девушка с коробкой красок под мышкой и была той самой ясновидящей, которую он готов был убить. Эта случайная встреча крайне заинтересовала его. Сегодня вечером девушка явно хотела остаться незамеченной.
      Последние несколько часов Трев посвятил розыску леди Люсинды Малколм Пембрук, попутно выяснив, что она была дочерью влиятельного герцога и издавна доставляла людям проблемы. Все мечты о покое и благах цивилизации, ради которых он вернулся домой, вылетели у него из головы. Двадцать лет, проведенные в море, приучили его сначала нападать, а потом уже задавать вопросы.
      Но он в жизни не решился бы напасть на женщину. Рочестеру пришлось обуздать свою жажду мести. Увидев художницу лично, он напомнил себе, что она не имела отношения к гибели его кузена.
      Лоренс был единственным приятным и достойным человеком из всех Рочестеров, которых знал Трев. После долгих лет разлуки он с нетерпением ожидал встречи с ним. Лоренс был всего на несколько месяцев младше Трева и настолько же являлся воплощением чистокровного английского аристократа, с золотистыми волосами, румяным и свежим лицом и с добродушно-веселым характером, насколько далек от этого типа был сам Трев.
      Мрачно нахмурившись, он продолжал идти по улицам, разыскивая свою карету.
      Час назад Трев силой ворвался в дом своего деда, желая лично удостовериться, что тот действительно находится в коме после удара, постигшего его в галерее. Он не стал обвинять старика в зловещем замысле с портретом с целью безнадежно скомпрометировать его в глазах света, а лишь убедился, что граф и в самом деле прикован к постели. Граф Лэнсдаун публично обвинил его в убийстве кузена, слуги графа были настроены против Трева крайне воинственно, опасаясь, что он причинит вред своему деду, и хорошо еще, что ему удалось покинуть графский особняк живым и невредимым.
      Но Рочестер должен был узнать, почему его обвиняют в убийстве, которого он не совершал. Он должен был вернуть себе возможность ухаживать за какой-нибудь достойной молодой леди и впоследствии обзавестись семьей. И помочь ему в этом могла только леди Люсинда Пембрук. Он решил последовать за ней, чтобы вынудить ее публично подтвердить его невиновность.
      Окончательно настроившись на преследование таинственной девицы Малколм, Трев усмехнулся и, увидев наконец свой экипаж, подозвал его взмахом трости.

Глава 2

      Через несколько минут портшез свернул в боковую улочку, но упряжка Трева не смогла в нее протиснуться. От досады он скрипнул зубами, когда его экипаж в третий раз застрял в плотном потоке роскошных карет, доставлявших разряженных седоков в дом Бересфордов.
      – Вот вам наказание за то, что вы решили строить из себя важную персону в этой чертовой карете! – проворчал его кучер Мик. – Нужно было взять Рекса.
      Мик был отличным парнем, усердным работником и опытным матросом. До того как его забрали на флот его величества, он работал конюхом. Неделю назад, вернувшись в Англию, Трев купил жеребца по кличке Рекс и поручил его заботам Мика. Тот готов был отправиться в ад, лишь бы заниматься своими любимыми животными, но ни смирение, ни учтивая речь не были в числе его достоинств.
      То же самое можно было сказать и о самом Треве. Великосветское общество с его изысканными манерами интересовало его лишь как средство достижения своей цели. Он намеревался приобрести некоторый лоск, который помог бы ему подыскать себе приличную девушку и жениться. Но казалось, сама судьба – а может, его дед – предназначила ему совершенно иную дорогу. Ни одна достойная женщина не посмотрит на человека, которого обвиняют в убийстве.
      Увидев, что его жертва исчезает, Трев выскочил из экипажа. Он не собирался упускать ее. Названная Люсиндой гостиница находилась в знакомом ему с юности районе Лондона. Ему следовало расправиться с ней еще в переулке, но его восхитила отвага, с которой дочь герцога играла роль скромной служанки. Она должна была узнать его, когда он снял треуголку, но при виде его шрама она и бровью не повела. Смелость девушки пришлась ему по душе, поэтому Рочестер решил отпустить поводок в надежде, что она приведет его к тому, кто задумал насолить ему с ее помощью. Но он ошибся.
      – Я пойду пешком, Мик. Найдешь меня у «Красного льва».
      – Имейте в виду, здесь нет проходу от грабителей! – предостерег его восседавший на своем возвышении за экипажем Мик.
      Засмеявшись, Трев махнул ему рукой и устремился вперед. Если «Красный лев» не переехал, он найдет его без труда. Эта харчевня с гостиницей располагалась всего через одну-две улицы от дома его деда.
      Трев вошел в узкий переулок. Торопясь в темноте, он услышал за собой шаги – определенно один из ночных хищников решил поживиться толстым кошельком запоздалого пешехода. При мысли о возможной задержке Трев только вздохнул от досады. Ему приходилось сталкиваться и с более опасными ситуациями в местах, где преступники действовали мгновенно и незаметно, прибегая к любому оружию.
      Вскоре он уже оказался около Сент-Джеймса. В таком глухом месте грабителю достаточно было иметь хорошую дубинку и немного мозгов, чтобы заработать себе на жизнь. Трев продолжал идти дальше как ни в чем не бывало.
      Очевидно, уверенный в своей силе, бандит даже не думал красться тайком. Он ускорил шаги, когда Трев достиг самого темного места переулка, словно созданного для засады. Судя по всему, грабитель знал здесь каждый закоулок.
      Крякнув от досады, Трев внезапно метнулся в сторону и прижался спиной к стене какого-то дома. Бандит резко затормозил с дубинкой в занесенной для удара руке.
      Трев выставил вперед ногу, мгновенно ухватился за конец дубинки и обеими руками с силой дернул ее вниз. Потеряв равновесие, грабитель споткнулся и рухнул лицом в грязь.
      – Советую тебе подыскать для обитания другой переулок, – сказал Трев, перешагивая через распростертого на земле бандита. – Я здесь частенько бываю, и в следующий раз тебе так просто не отделаться. А сейчас мне некогда с тобой возиться!
      И не заботясь о том, чтобы лишить сыпавшего проклятиями разбойника способности преследовать его, Трев унес с собой его дубинку. Похоже, даже в благополучных районах Лондона жизнь его обитателей подвергалась серьезной опасности.
      Трев надеялся, что, вернувшись в Лондон, он обменяет свое богатство на спокойную и безопасную жизнь, которой был лишен с самого детства. Но и в Англии его продолжали преследовать неприятности. Если бы не этот проклятый портрет, сейчас он уже был бы в Уиллоузе и помогал бы несчастной вдове и ее ребенку.
      А может, он ошибся! Может быть, девушка, уехавшая в портшезе, была служанкой или воровкой, и он только понапрасну тратил время. Правда, при ней была коробка с красками, и как она ни старалась изменить свой голос, интонации безошибочно выдавали ее аристократическое происхождение.
      Что ж, пока что времени у него было достаточно, а ошибался он крайне редко. Может, он и не так много времени проводил в великосветском обществе Лондона – да и любого другого города, – но аристократов он мог определить с первого взгляда. Они держались с неприступной надменностью, которую невозможно подделать. Даже в платье простолюдинки девушка, которую он преследовал, повелевала им и носильщиком портшеза, как будто была наделена этим правом от рождения.
      Ему очень хотелось разглядеть ее лицо, но его скрывали низко надвинутый капюшон и темнота. И все же Трев был уверен, что ее горделивая осанка и стройная фигурка будут заметны в толпе простолюдинов, толкущихся в этой гостинице.
      Он подоспел к «Красному льву» как раз в тот момент, когда, звеня упряжью и трубя в рожок, из двора выезжал дилижанс. Крепкие лошади выбивали копытами искры из булыжной мостовой, а по бокам дилижанса раскачивались зажженные фонари. Через ограждение верха перегнулся пьяный матрос и сыпал отборными ругательствами, к вящему раздражению своих соседей, которые все до одного были мужчинами.
      Когда дилижанс проезжал мимо, Трев попытался разглядеть сидящих внутри, но там было слишком темно и тесно. Он прикинул, что носильщики не могли добраться сюда раньше его, следовательно, девушка не успела бы так быстро купить билет, дотащить до дилижанса тяжелый саквояж и занять свое место. Поэтому он продолжал следить за двором, ожидая ее появления, и рассматривал людей, слоняющихся у гостиницы.
      Он последовательно отмел обычных джентльменов в подпитии, деревенских сквайров и группку толстых жен фермеров. Задержав взгляд на стройной женщине в коричневом дорожном плаще, он отметил ее поникшие плечи и уставшее лицо – гувернантка, заключил Трев. Не найдя никого с гордой осанкой дочери герцогини или с коробкой красок, он стал ждать, облокотившись на дубинку.
      Рядом с ним, распространяя запах джина и крепких духов, остановилась дешевая проститутка.
      – Найдется для меня время, хозяин?
      Время-то у него было, а вот желания – ни малейшего. Не рискуя подхватить сифилис в каком-нибудь порту, он научился себя обуздывать, пока не окажется в знакомой гавани. Возмущение предательством деда и жажда со временем отомстить ему еще больше побуждали его соблюдать осторожность в общении с женщинами.
      Рочестер не собирался ни забывать о нанесенном ему оскорблении, ни отказываться от будущего, ради которого он приехал из такой дали. Он всегда добивался своей цели, так или иначе.
      Трев извлек из кармана серебряную монету.
      – Пойди-ка загляни в харчевню и посмотри, нет ли там леди в плаще с капюшоном и с коробкой красок.
      – Ну, хозяин, видать, на нее стоит потратить такие денежки. – Девчонка жадно схватила монету и бросилась внутрь, прежде чем Трев успел передумать.
      Вскоре она появилась с бутылкой вина и с крайне довольным видом на потасканной физиономии.
      – Ни одной леди, как и следовало ожидать.
      – Спасибо. – Рочестер не очень рассчитывал найти там девушку. В это позднее время таверна была полна шумных и пьяных мужчин – слишком опасного общества для путешествующей в одиночестве леди.
      Мик аккуратно вкатил на лошадях в ворота как раз в тот момент, когда очередной дилижанс высаживал своих пассажиров.
      – Я ее потерял, – с досадой признался Трев кучеру. – Последи за людьми во дворе, пока я потолкую с продавцом билетов.
      Войдя в гостиницу, он просмотрел расписание дилижансов, написанное на доске мелом. Тот, который он пропустил, направлялся в Суссекс. Позднее уходили только дилижансы в сторону застав. Единственный рейс в другом направлении был выехавший еще раньше дилижанс в Оксфорд.
      Рочестер подошел к билетному окошку.
      – На дилижанс в Оксфорд садилась молодая леди? – как можно небрежнее спросил он.
      – Что-то не припоминаю, – ответил старик, почесывая седую голову. – Туда ехали только джентльмены. С одним джентльменом ехала его кухарка, но она была не леди и уж точно не молодая.
      Как ни странно, Трев неожиданно встревожился. Молодая и неопытная девушка одна на улицах Лондона в такое позднее время! Он вспомнил, как она взмахнула золотой монетой, которую он ей дал. А может, носильщики обокрали и бросили ее где-нибудь. Трев чувствовал бы себя виноватым, если бы бедная девушка оказалась в беде. Нужно поставить кого-нибудь в известность, что она не прибыла в пункт назначения.
      Конечно, если Люсинда умышленно задумала своим портретом Рочестера восстановить против него все общество, он должен был злиться на нее, но даже уличные проститутки не заслуживают той участи, которая может подстерегать их на улицах города. Уж он-то прекрасно знал об этом. Приняв решение, Трев вернулся к своему экипажу и, убедившись, что портшез с девушкой так и не появился, приказал Мику вернуться к роскошному дворцу герцога Мейнуаринга.
 
      – На что вы намекаете, черт побери? У меня пропала дочь?! Да вы представляете, сколько сейчас времени?
      Прислонившись к мраморной колонне, украшающей портик герцогского дома, и лениво скрестив ноги, Трев достал из внутреннего кармана сюртука золотые часы, намеренно внимательно посмотрел на циферблат и кивнул.
      – Половина третьего ночи, ваша светлость. Рановато для того, чтобы вернуться с бала, но, полагаю, человек, у которого столько обязанностей, как у вас, вынужден ограничивать часы своего развлечения.
      Подкалывание и без того находившегося в дурном расположении духа герцога не способствовало мирному продолжению разговора, но Трев достаточно долго торчал на холоде у дверей, дожидаясь его возвращения. Дворецкий не впустил его в дом. И кто-то должен был заплатить за это оскорбление, даже если это будет лично его светлость.
      Аристократы, которые считают себя правой рукой самого Создателя, не вызывали трепета у Трева, хотя герцог Мейнуаринг выглядел весьма внушительно в своем завитом и напудренном парике и в шелковом вечернем наряде. Уже далеко не молодой, герцог не имел ни одной унции жира, а его глаза были умными и проницательными. Не хотелось бы Треву встретиться с ним в темном переулке.
      Но вот кто действительно произвел на него сильное впечатление, так это грозная матрона, облаченная в бархатные одежды и увенчанная высоким головным убором. Одним своим появлением она внушала трепет. Черт, будь он на месте девушки, тоже бы сбежал из дома.
      Трев испытал нечто вроде сочувствия к озорнице, когда герцогиня соизволила заговорить. Лед в ее голосе мог заморозить любого мужчину.
      – А почему, собственно, вас так заботит местонахождение моей дочери, сэр? – с королевским величием поинтересовалась она.
      – Любого мужчину заботит безопасность по отношению к леди, оказавшейся ночью на опасных улицах Лондона, ваша светлость. Возможно, до вас доходили слухи о разбойниках и грабителях, которые рыщут по ночам. – Трев заметил, как стоящий в дверях лакей вздрогнул и дал знак кому-то внутри. Он не удивился бы, если бы через мгновение по лестнице спустился целый полк кавалеристов. Его все еще должны были пригласить войти, даже при том, что он назвал себя. – Но если вам это безразлично…
      Его прервал мелодичный голос девушки в белом, которая, словно видение, возникла в дверном проеме.
      – Мама! Синда уехала! Несколько часов назад она сбежала в Шотландию!
      В Шотландию?! Черт побери! Значит, он понапрасну торчал на холоде все это время. Девчонка его провела. Она нарочно назвала носильщику портшеза ложный адрес, чтобы сбить его с пути, и поехала вовсе не в «Красный лев», а на пристань. Уж не сошла ли она с ума!
      Нет, она точно ненормальная, и он определенно свернет ей шею!
      Герцогиня пронзительно вскрикнула, воздушное создание в белом заплакало, а герцог громовым голосом стал отдавать приказания. И через мгновение в окнах огромного дома тревожно заметались огни зажженных ламп.
      Считая свой долг исполненным и видя, что готовится более тщательный поиск, чем мог обеспечить сам Трев, он ушел, помахивая добытой в бою дубинкой, как тростью. Похоже, в аристократических семьях привыкли время от времени терять своих отпрысков, так что его случай не такой уж необычный, как он думал.
      Ему стало неприятно, что он так ошибся, но слишком задерживаться на бессмысленных сожалениях он не привык. Ошибки следует исправлять, и в следующий раз он не станет недооценивать изобретательную художницу, которой удалось провести его.
      Треву было уже тридцать два года, и на вечную жизнь он не рассчитывал. Он едва не потерял глаз при отдаче выстрелившей пушки, чуть не умер от раны в грудь, нанесенной рапирой, и чудом извлек свою ногу невредимой из пасти аллигатора. Если он хочет прожить оставшееся ему время, лелея жену и воспитывая юных Рочестеров, которые должны будут унаследовать его состояние, ему стоило приступить к этому немедленно, пока из него еще песок не сыплется.
      Но ни одна приличная женщина не приблизится к нему, когда на нем висит обвинение в убийстве. Ему позарез необходимо поговорить с автором этого проклятого портрета и заставить ее признаться при свидетелях, что она стала участницей гнусного заговора его деда и что раньше никогда его не видела.
      Но, принимая во внимание поразительную точность портрета, смогут ли люди поверить ей или самому Треву?
 
      Синда протерла глаза, когда на рассвете дилижанс остановился в Соммерсвилле. За всю дорогу никто ни разу не выскочил из придорожных кустов, чтобы остановить дилижанс, так что можно было надеяться, что сэр Тревельян ее не преследовал. Но отец все равно проверит все постоялые дворы в Англии, если ему потребуется. Хорошо, что она догадалась послать носильщика купить ей билет и заплатила за эту услугу золотой монетой.
      Конечно, ее мать скоро вычислит, где она находится. От герцогини скрыться просто невозможно, даже если человек не хотел быть обнаруженным. Это был ее дар от природы.
      Усталая Синда спустилась из дилижанса, даже не пытаясь предположить, как будет действовать ее мать. Обычная мать просто сказала бы мужу, где найти их заблудшую овечку, или устроила бы дочери выговор за трусость и глупость, или просто послала бы за ней слуг. Но Стелла, герцогиня Мейнуаринг и признанная глава клана Малколмов, не была обычной матерью. И слава Богу!
      Синда не известила заранее кузину Кристину о своем приезде, а сейчас для этого было еще слишком рано. Ей уже приходилось посещать местную гостиницу, поэтому она решила там позавтракать и дождаться наступления дня.
      Девушка никак не могла успокоиться и все время размышляла, как ее угораздило оказаться в таком незавидном положении. Ведь она была скромной, далеко не самоуверенной особой и всегда послушной дочерью. Единственное, чего она хотела, – это писать свои картины, а не причинять людям неприятности. На портрете сэра Тревельяна она совершенно случайно изобразила на заднем плане ярмарку на берегу, желая подчеркнуть контраст между лихим пиратом и безмятежными деревенскими жителями. Почему люди продолжают видеть в ее искусстве больше того, что она хотела изобразить?
      Для нее это оставалось загадкой. Люсйнда припомнила непонятный обморок леди Роксбери, когда в парке та увидела сделанный ею рисунок. А Синда всего лишь зарисовала прохожего джентльмена, а потом решила изобразить рядом с ним красивую леди и детишек. Откуда ей было знать, что этот джентльмен недавно завел себе любовницу? Синде и в голову не приходило, что ее рисунок был воспринят как предсказание.
      Слуга принес чашку горячего шоколада. Синда наслаждалась вкусным напитком и наблюдала, как светлеет небо, постепенно окрашиваясь в розоватые лучи рассвета. Как ей хотелось превратиться в простую деревенскую девушку, которую никто не замечает!
      И тут к ней за столик подсела молодая женщина с каштановыми волосами в темном плаще с капюшоном.
      – Это гостиница уже не такая приличная, какой была прежде, – заметила женщина.
      Вздрогнув, Синда внимательно посмотрела на нее. Впрочем, что-то в ее лице показалось девушке знакомым. Вероятно, они встречались во время прежнего приезда Синды в здешние края, но сейчас она не могла вспомнить, как зовут соседку по столу.
      – Мойра Эббот, мой отец викарий, – представилась женщина, протягивая Синде тонкую руку.
      Непривычная к такой прямоте, Синда нерешительно ответила на рукопожатие.
      – Я… – Синда замялась, не зная, как ей представиться. Если она намерена сохранять свое инкогнито, то должна назвать вымышленное имя. И как она раньше об этом не подумала?
      – Вы слишком похожи на свою кузину, герцогиню, чтобы не быть одной из Малколмов, – предупредила ее ложь Мойра. – Вот если бы вы перекрасили свои приметные волосы или надели бы очки, вас нельзя было бы узнать.
      Удивительно! Женщина говорила так, будто читала ее мысли. Хотя, если Кристина разговаривала с дочерью викария – а ее кузина любила поболтать, – Мойра могла о ней знать.
      – Я как раз думала о том, чтобы на время стать другим человеком, – искренне призналась Синда. – Да, я Люсинда, но предпочла бы быть Мэри, Анной или Пег и жить в скромном домике, где могла бы без помех наслаждаться своей работой.
      – Добро пожаловать в Соммерсвилл, леди Люсинда, – сказала Майра. – Боюсь, что ваша слава опередила вас. Настоящий талант трудно скрыть.
      Сосредоточившись на побеге, Люсинда об этом и не подумала. Она надеялась, что Кристина поможет ей скрыться. Кузина была отличной выдумщицей и занимала видное положение в обществе, будучи герцогиней.
      – Мне хотелось бы писать пейзажи, – продолжила Синда. – И я не так уж знаменита. Женщин, которые занимаются живописью, считают недостойными внимания. Злополучный портрет – единственное, что я выставила в галерее.
      – Тем не менее за вашей семьей пристально наблюдает все общество, и даже в такой глуши обсуждается любой ваш поступок.
      – Видно, я никогда не заглажу своей вины перед принцем Чарли, верно? – Синда устало потерла глаза и откинулась на подушки дивана, мечтая только о том, чтобы выспаться. Потом она как-нибудь во всем разберется. А сейчас ей казалось естественным разговаривать с совершенно незнакомой ей женщиной так; будто они дружили всю жизнь.
      – Ну, вы, конечно, ее загладите, если будете писать только пейзажи, – успокоила ее Мойра. – У герцога есть неподалеку отсюда небольшой коттедж. В настоящий момент он пустует. Отвести вас туда? И тогда никто не узнает, что вы родственница герцогини.
      Люсинда просияла.
      – А вы сможете это сделать? – спросила она, испытывая необыкновенное облегчение. – Кстати, не знаете ли вы, чем можно покрасить волосы?

Глава 3

      После встречи с герцогом Трев, разузнав в Лондоне все, что ему было необходимо, отправился в поместье Уиллоуз, расположенное в Суссексе.
      – Бьюсь об заклад, нас встретят не лучше, чем в прошлый раз, – мрачно заметил Мик, когда упряжка уносила экипаж все дальше, направляясь к дому покойного виконта Рочестера – к дому, который должен был принадлежать Треву.
      Да, этот дом принадлежал бы ему, если бы дед не подкупил лондонских стряпчих, которые объявили незаконным брак его родителей, совершенный на Ямайке. Уиллоуз был частью приданого бабки Трева, которую должен был унаследовать после женитьбы ее младший сын, то есть отец Трева. Но, поскольку его брак был признан недействительным, поместье вернулось к графу, который имел право завещать его кому угодно по собственному желанию.
      Граф Лэнсдаун ненавидел своего отчаянного внука с такой силой, что никогда бы не вернул ему поместье.
      Удобно устроившись рядом с Миком, лениво подстегивая кнутом сытых лошадей и любуясь расцвеченным яркими осенними красками лесом, с обеих сторон обступившим дорогу, Трев с наслаждением вдыхал пряный свежий воздух.
      – А ты думаешь, мне не все равно? – небрежно поинтересовался он.
      – Еще бы, – проворчал Мик. – Можете делать вид, что вам все безразлично, но я был рядом с вами не в одной переделке. И вот что я вам скажу – в жизни не видел капитана, который так заботился о своей команде, как вы. А теперь вас тревожит судьба этой несчастной вдовы и ее осиротевших детишек. Передо мной вам нечего притворяться. Я уж давно заметил, что вы жалеете всех женщин и детей!
      – Ну, расскажи еще об этом жирной Пэтти, которая гниет в ямайской тюрьме, куда я ее засадил. – Трев усмехнулся при мысли, что его можно считать добрым и мягким.
      – Так ведь Пэтти разве женщина? Это же настоящая жена! А если бы вам действительно было все равно, вы бы переехали в большой дом графа и вышвырнули бы вон всех его слуг, а не тосковали бы по этому жалкому поместью вашего кузена. Вы имеете на оба дома такое же право, как и вдова. Графа-то разбил паралич, так что он не может ими заниматься.
      Трев взмахнул кнутом и сбил с дерева золотистый кленовый лист, который стал медленно кружиться в воздухе. Он мог бы возразить Мику, но вдаваться в объяснения ему не хотелось.
      Появившееся вскоре вдали небольшое загородное поместье было в его жизни единственным настоящим домом. С детства он бережно хранил в памяти каждый пожелтевший блок известняка в его стенах, каждый нависающий карниз из красного песчаника. Трев помнил полированные перила лестницы из красного дерева, по которым они с Лоренсом скатывались вниз. Впервые он отведал вкус тропических плодов во влажной духоте здешней оранжереи. Мягкая холмистая местность, по которой они сейчас проезжали, покрытая еще яркой зеленой травой, вызвала в его душе милые воспоминания.
      Ему не нужна была крепость графа в Сомерсете, которую после его смерти унаследовал бы Лоренс. Он хотел привести любимую жену в дом, где был когда-то счастлив, – в поместье, которое Лоренс обещал ему продать. Поместье, на которое он не мог теперь претендовать, потому что после смерти Лоренса им распоряжался граф, который скорее послал бы его гореть в аду, чем продал хоть горсть земли. Ненависть Трева к деду сгладила боль от утраты кузена, но, увидев сейчас дом, где прошло его детство, он вновь испытал чувства, которые лучше было бы забыть.
      – За городским домом деда присматривает дворецкий, – ответил он на рассуждения Мика. – А вот о доме кузена никто не заботится. Сейчас на полях должны быть рабочие, которые убирают на зиму сено и переводят овец в овчарни, собирают урожай, пока он не сгнил в поле, но что-то я никого здесь не вижу. Не такой уж я опытный фермер, но сумею стащить с кровати этих лодырей и заставить их работать.
      – Только если вдова вам позволит! – насмешливо заметил Мик.
      Да, все не так-то просто! Дока что виконтесса отказывалась признать в нем одного из Рочестеров, не то, что опекуна своих детей. Ведь они никогда не встречались, а он действительно мало чем походил на тех Рочестеров, которых она знала. Трев это понимал, но не обязан был с этим мириться.
      Трев смотрел на сверкающие на солнце стрельчатые окна, понимая, с какой настороженностью наблюдают за его приближением обитатели дома.
      Учитывая ситуацию, леди Рочестер имела основания опасаться его приезда. Он не знал, как убедить ее в том, что у него нет ни малейшего намерения присвоить себе титул и поместье, принадлежащие покойному кузену или ее малютке сыну. Его племянник может спокойно обладать и графством и всем состоянием. А Треву нужен только Уиллоуз, который принадлежал бы ему по праву майората.
      – Жалко, что нет таких школ, где бы можно было научиться, как обращаться с людьми, – пробурчал он, соскакивая на землю, когда экипаж остановился у парадной лестницы. – И как это политикам удается убеждать людей в своем мнении?
      – Змееныша воспитывает его мать-змея, – наставительно ответил Мик. – А вы – кошка, которую воспитывали волки. Ничего удивительного, что вы не знаете, как с ними ладить.
      Трев усмехнулся на это образное пояснение.
      – Я пума, дружище, а не какая-нибудь домашняя кошка.
      Мик насмешливо хмыкнул:
      – Верно замечено. Черная кошка!
      И он взмахнул кнутом и послал упряжку к конюшне, оставив Трева на пороге дома.
      Трев забыл отдать Мику свой кнут и, неловко пряча его за спиной, постучал молотком в дверь. Он был уверен, что обитатели дома видели его, и отлично представлял себе поднявшуюся в нем суматоху. Интересно, впустят ли его на этот раз? Как Трев ни старался, его короткая поездка в Лондон ничего не изменила. Он снова мысленно проклял пропавшую художницу.
      К его облегчению, в ответ на его настойчивый стук одна из тяжелых дубовых дверей распахнулась и появилась незнакомая ему миниатюрная женщина в тускло-сером платье с уложенными короной каштановыми волосами, спрятанными под кружевным чепчиком. Новая экономка?
      Вот черт, он забыл заказать визитные карточки! Трев понимал, что без шляпы, украшенный воинственным шрамом, да еще с хлыстом в руке, он должен был до смерти напугать здешнюю прислугу.
      – Я Тревельян Рочестер и приехал повидаться с леди Рочестер, – как можно мягче произнес он, хотя не видел надобности расшаркиваться перед служанкой.
      – Виконтесса сейчас отдыхает. Прошу вас, зайдите в дом.
      Горничная не сделала реверанса, но Трев был слишком ошеломлен приглашением, чтобы обратить на это внимание. Он не без опасений шагнул внутрь и оказался в просторном холле, где в последний раз видел своих родителей живыми.
      Его сразу окутал приятный аромат свежеиспеченного хлеба. Он глубоко вдохнул его, чуть ли не закрыв глаза от восторженного чувства возвращения домой. Так и должно было быть. Свежий и пряный осенний воздух, запах горячего хлеба, гудящий в камине огонь – и женщина, встречающая его на пороге.
      Проклятая сентиментальность когда-нибудь его погубит! Трев охватил взглядом внушительную лестницу с перилами и балюстрадой в поисках подстерегавших его солдат. От деда можно ожидать любой подлости! Не обнаружив в холле опасности, он прошел вперед по сияющему паркету и заглянул в голубую гостиную, затем обернулся к женщине, которая молча стояла, сложив руки на животе.
      – Вы кто такая? – резко спросил он.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20