Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Базил Хвостолом (№7) - Драконы Аргоната

ModernLib.Net / Фэнтези / Раули Кристофер / Драконы Аргоната - Чтение (стр. 24)
Автор: Раули Кристофер
Жанр: Фэнтези
Серия: Базил Хвостолом

 

 


— Что это за место?

Эйлса шла вперед на цыпочках, держа наготове меч. Столы, сделанные, похоже, для настоящего гиганта, высотой были человеку по плечи. То, что беглянки поначалу приняли за ящики, оказалось клетками и застекленными шкафами. Содержимое разглядеть не удалось, изнутри тянуло мочой и экскрементами, смрад которых смешивался с острым запахом химикалий.

Беглянки осторожно приблизились к темному тамбуру, в конце которого обнаружилась дверь. Из-за нее пробивался тусклый свет. Нервно оглядевшись по сторонам, они с величайшей осторожностью открыли дверь и попали в точно такое же помещение, как и предыдущее только вот свечение за дверью следующего тамбура было поярче. Затем они добрались до тупика и повернули назад, двигаясь по параллельной анфиладе почти одинаковых подвалов, уставленных длинными столами со шкафами и клетками. В воздухе висел все тот же резкий неприятный запах.

Последняя комната оказалась освещенной достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть содержимое шкафов. Лагдален присмотрелась и содрогнулась. Внутри находилась маленькая девочка с совершенно пустыми, невидящими глазами, кожа ее была покрыта нарывами. Казалось, она даже не заметила Лагдален, тогда как у той едва не остановилось сердце. Девчушка была ровесницей ее Ламины.

В других шкафах тоже сидели дети — множество детей. У одних тела носили следы ужасающих пыток, другие не имели внешних повреждений, но совершенно не реагировали на окружающее — они смотрели будто бы сквозь него.

В клетках содержались взрослые женщины, почти все — беременные. Судя по всему, с ними обходились как с животными: держали на соломе и кормили из корыта. Говорить они не могли — все настоятельные расспросы Лагдален и Эйлсы ни к чему не привели.

Глава Эйлсы светились гневом.

— Что это за кошмар?

— Дело рук того врага, о котором говорила леди. Таковы пути тьмы. Мне уже доводилось видеть нечто подобное.

Обе поежились, но в следующий миг Эйлса развернулась и заставила Лагдален пригнуться:

— Тс-с. Сюда кто-то идет.

Женщины затаились за столом. Спустя несколько секунд Лагдален услышала тяжелую поступь. Двойные двери распахнулись настежь, и четыре бьюка вступили в помещение, неся на плечах тяжелый гроб. Они вышагивали в ногу, медленно и торжественно. Лагдален отметила, что росту в каждом из них не менее семи футов, а вид страшных кабаньих морд приводил в содрогание. Спущенный с привязи ужас угрожал всему Рителту.

Четыре огромных зверя, ни разу не оглядевшись по сторонам, пронесли гроб через помещение и скрылись за массивной дверью. Движимые неодолимым любопытством, молодые женщины проследовали за ними по анфиладе комнат, прячась за дверными косяками и быстро перебегая от двери к двери.

Когда навстречу приближающимся зверолюдям распахнулась последняя дверь, из-за нее хлынул слепящий зеленый свет. Проморгавшись, Лагдален и Эйлса увидели впереди ярко освещенную комнату, посреди которой высился массивный саркофаг. Бъюки поставили гроб на пол и подняли крышку саркофага — даже для них это оказалось нелегким делом. Затем они поместили гроб внутрь и вернули тяжелую крышку на место.

Двое зверюг встали на караул в головах саркофага двое других отошли в сторону.

Лагдален и Эйлса нашли незапертую боковую дверь, нырнули в темный коридор и поспешили прочь — сами не зная куда.

Глава пятьдесят третья


Двигаясь на запад, Базил и Релкин видели повсюду признаки процветания, плодородные нивы, выбеленные добротные дома, за частую обсаженные старыми, высокими вязами, прочные изгороди и ладные, крепкие каменные ограды.

Все эти свидетельства благополучия заставляли Релкина еще сильнее чувствовать голод, а уж насколько голоден дракон, юноша и думать боялся. Впрочем, Базил хранил героическое молчание. Он совершенно не жаловался, чему Релкин мог только дивиться. Как правило, иметь дело с изголодавшимся виверном довольно трудно.

С наступлением темноты Релкин решил совершить набег на курятник благо эти длинные выбеленные сараи попадались чуть ли не на каждом шагу. Неллинские цыплята славились приятным вкусом. Три курочки молодки позволят дракону на худой конец, заморить червячка, да и драконопасу глядишь, что-нибудь да достанется.

Конечно, тут нельзя было обойтись без риска, однако Релкин обладал определенными навыками в этой области. В сумерках он и его дракон подкрались к одинокой ферме, стоявшей в отдалении от поселка. Пара длинных дощатых птичников прилепилась к пологому склону. Окружавшая дом каменная ограда мешала обзору, так что Релкин надеялся добраться до цели незамеченным.

Но надежде его не суждено было сбыться. Когда Релкин и Базил перед последним броском к курятнику остановились на поросшей тополями возвышенности, навстречу им прямо из темноты выступил какой-то парнишка, несший переброшенную через плечо связку кроликов. Он вскрикнул и отскочил назад, выронив лук и колчак. На мальца напал драконий столбняк. Поняв это, Релкин подошел к нему, ущипнул за щеку и как следует встряхнул.

— Во дела! Чтоб мне пропасть, это ж имперский боевой дракон, — пробормотал паренек, благоговейно взирая на вырисовывавшуюся в сумраке огромную, грозную фигуру Базила.

Он самый и есть, сказал Релкин.

— Ну и страшилище. Я никогда таких не видел. Здесь их не выращивают. Мы в Неллине растим пшеницу. Скукотища…

— Прекрасная страна.

— Ага.

— Тебя как зовут?

— Джаррел, а тебя?

— Релкин. А он Базил.

— Что вы тут делаете? — спросил мальчишка, до которого только сейчас дошло, с кем он разговаривает. Здесь, прямо в повстанческом Неллине, находились представители самого опасного рода войск противника.

— Какие-то люди с низовьев реки похитили мою девушку. Мы хотим ее вернуть.

— А, молодцы с Бегущего Оленя?

— Думаю, так.

— Да, там, в низовьях, есть горячие головы. А вы, стало быть, наладились прямо туда. Пойти да и забрать ее.

— Что-то в этом роде, только вот у нас есть проблема.

— Постой, дай-ка я угадаю, — ухмыльнулся малец. — Вам есть охота?

— Прямо в точку с первого раза.

— Я слышал, что драконы страшные обжоры. Потому мы их здесь и не выращиваем.

— Ага, вот мы чуток и проголодались.

— И сдается мне, присматривались к курятнику дядюшки Сайласа.

— Как ты мог подумать?

— Пустые хлопоты — курятник вам не обчистить. Дядюшка Сайлас держит прекрасных собак.

— Проклятье! Что же нам делать, Джаррел?

— Ладно, попробую раздобыть вам харчей. Правда, не столько с хозяйского стола, сколько из фуражных припасов. Но, сдается мне, ты не откажешься и от овса, особливо ежели приправить его сиропом. Попозже я может разживусь и чем-нибудь получше только боюсь, дракону этого будет мало.

Релкин приложил палец к губам:

— Не так громко… Незачем сообщать виверну такие плохие новости.

— Прошу прощения.

Мальчишка покосился на дракона и увидел изучавшие его огромные разумные глаза. Драконий столбняк едва не вернулся, но Джаррел сглотнул и справился с оцепенением.

— Я постараюсь. Посмотрю, что можно найти.

— Джаррел, я хочу, чтобы ты знал: мы заплатим за всю эту снедь. Как только закончится заварушка, я об этом позабочусь. Клянусь тебе старыми богами.

— Старыми богами? Да ты, никак, варвар. Нынче никто не поклоняется старым богам.

— В Голубом Камне некоторые люди чтут их до сих пор.

— А, так ты из Голубого Камня. У нас есть родня неподалеку оттуда, в Кверке. Я слышал, будто это чудесная страна.

— Прекрасная, но не такая богатая, как Неллин.

— Ну, таких мест, как Неллин, во всем свете мало. Почва здесь самая лучшая, это каждый знает.

Релкин малость засомневался — как-никак, а они находились на повстанческой территории. Вдруг этот парнишка наобещает чего угодно, только бы его отпустили, а улизнув, поднимет тревогу.

— Знаешь что, — промолвил между тем Джаррел, — думаю, моему папаше вовсе не обязательно знать, какие тут у нас гости. Не любит он Империю. Ему, видишь ли, по душе это восстание.

Эти слова, а особенно тон, каким они были произнесены, несколько успокоили Релкина.

— А тебе нет?

— По мне, так лучше бы его не было. Братец мой тоже так думал, но его заставили вступить в армию. Взял он трех лучших наших лошадок и отправился на войну… Примерно через неделю мы его похоронили.

— Мне очень жаль.

— Ага, только не думай, будто его ваши уложили, и все такое. Его лошадь укусил слепень. Она встала на дыбы, бедняга свалился и сломал себе шею.

Релкин печально покачал головой. Смертей он насмотрелся сверх всякой меры, и славных, и самых заурядных. Результат был всегда один и тот же.

— Так или иначе, — продолжал парнишка, — я не держу зла на Империю из-за смерти Ульмера. Тут у нас многие не слишком-то рьяно поддерживают это восстание. Войну затеяли магнаты, а простым людям от нее никакого проку.

Релкин кивнул. Голова у парнишки явно была на месте.

— Благодарение Богине, Джаррел, что мы встретились с тобой, а не с твоим папашей.

— Ха, это уж точно. Ладно, подождите здесь, а я пойду пошарю по сусекам. Глядишь, что-нибудь и наскребу. Но почему бы для начала не угостить дракона этими кроликами?

— Премного благодарен, Джаррел.

Парнишка направился к дому, а Базил с Релкином затаились под тополями. Голод и тревога не давали юноше покоя. Правильно ли он поступил, доверившись Джаррелу? Релкин молился, чтобы это не оказалось ошибкой. Подобраться ближе он не осмеливался, опасаясь растревожить охранявших столь привлекательные с виду курятники собак.

Базил тихонько зашипел сквозь зубы. Голод подводил его к тому состоянию ума, когда виверн начинал рассматривать как возможную пищу все что угодно, включая мальчиков и даже драконопасов. Релкин торопливо освежевал кроликов и отдал Базилу. дракон умял их в один присест. Это было немного, но лучше, чем ничего.

Терзаемые беспокойством, они ждали, прислушиваясь к доносившимся с фермы звукам. Замычала корова, которую пригнали с луга, где-то хлопнула дверь, кто-то что-то сказал. Релкин напрягал слух, но все было спокойно.

Со стороны дома потянуло дымком: похоже, там развели огонь и собрались готовить еду. Релкин представил себе изобильный фермерский стол со стопками блинов, колбасами, жареными цыплятами горячим келутом или легким пивом, и у него потекли слюнки.

Из сгустившейся тьмы появился Джаррел толкавший перед собой тачку с полной бадьей распаренного в кипятке овса. В придачу имелся еще и кувшин патоки.

— Это для начала, — сказал юнец.

— Здорово! — выдохнул Релкин, ухватив пригоршню горячего овса. Зерна не проварились но их вполне можно было разжевать, а в сочетании с густой, сладкой патокой блюдо представлялось более чем съедобным. Базил громко заурчал и набросился на еду, не забыв, впрочем, выделить порцию и для Релкина.

Дракон опустошил бадью в несколько мгновений, но сытная, хорошо подслащенная пища явно улучшила его настроение.

Спустя десять минут Джаррел появился снова, на сей раз с шестью длинными булками.

— Боюсь, они уже зачерствели.

Базил слопал весь хлеб за пару минут. Релкин отломил себе половину самой свежей булки и съел с огромным наслаждением.

В третий раз Джаррел принес яблоки, сухие бисквиты и копченый свиной бок.

— Спасибо, Джаррел, ты здорово нас выручил. Я вернусь и отблагодарю тебя, как только смогу. Как только все утрясется.

— Ладно, буду ждать. А ты будь поосторожней в низовьях Бегущего Оленя. Тамошний люд горячо поддерживает восстание. Ежели вас заметят, тут же выдадут властям.

Глава пятьдесят четвертая


Возле Оленьего Чертога, на лугу среди рододендронов, высилась молчаливая, сумрачная фигура — Мирк. Футах в пятидесяти слева стоял Весперн. Позади него, всего футах в пяти, колдовала Лессис. Мирк, обычно столь бесстрастный, что казался во все лишенным эмоций, определенно чувствовал себя не в своей тарелке. И все из-за птиц. Множества птиц странного, сверхъестественного поведения. Вокруг ведьмы вились скворцы, воробьи, дрозды и даже один сорокопут — все они внимательно приглядывались и прислушивались. Серая Леди разговаривала с дроздом на языке, который явно предназначался для кошачьего, а отнюдь не человеческого рта. Конечно, Мирк знал, что колдуньи способны на многое, но это превосходило все виденное им прежде. Сидевшая на запястье Лессис птица не только слушала, но и отвечала. Чирикала что-то, и ведьма ее понимала. Хладнокровный убийца слегка поежился.

На востоке светлело. Пелена облаков, целую неделю затягивавшая небо, становилась тоньше. Неожиданно Мирк почувствовал облегчение, до сих пор он почти физически, словно тяжесть нависавших туч, ощущал присутствие какой то странной, угнетавшей дух силы. Теперь она исчезла. Из тьмы выступил Весперн.

— Да? — сказала леди.

— Он ушел.

— Да. Но куда?

— Не знаю.

— Думаю, нам не представится лучшей возможности найти девушек и забрать их отсюда.

Она подозвала другого дрозда, склевывавшего улиток в ближайшей канаве. Дрозды отличались смышленостью и проворством.

Бережно держа зачарованно смотревшую на нее птицу на ладони, Лессис поглаживала маленькое существо по головке. Не повышая голоса, она нараспев промурлыкала могущественное заклинание на кошачьем языке. Это наречие безотказно действовало на птиц, хотя было полезно и во многих других отношениях. Вокруг колдуньи, порхая и кружа, собралась целая стайка будущих соглядатаев. Все их внимание было приковано к Королеве Птиц.

Весперн и Мирк переглянулись. При всей своей способности к сверхчувственному восприятию Весперн смыслил в колдовстве ничуть не больше Мирка.

— Можешь ты сказать, что она затевает?

Мирк пожал плечами — ему хотелось убраться куда-нибудь подальше. Тихое мурлыканье производило странный, завораживающий эффект. Слышавшего его пробирало холодом, по коже пробегали мурашки: казалось, будто на шее вырастают волосы. Однако Мирк знал, что никуда не уйдет. Он находился здесь, чтобы защищать Серую Леди, и ни за что не отошел бы от нее дальше, чем на расстояние броска метательного ножа.

Обыскивая крышу, солдаты нашли под цистерной бесчувственное тело Билгуса. Незадачливого наемника привели в чувство. Фалтус Вексенн допросил его и тут же распорядился самым тщательным образом обшарить крышу и верхние этажи. Однако время безжалостно уходило, а никаких признаков беглянок обнаружить не удавалось.

Неожиданно внимание Фалтуса привлек грохот копыт. На главный двор въехала кавалькада черных всадников: они привезли Сальву Ганна. Лицо его было окровавлено, руки привязаны к луке седла. На глазах беспомощного Вексенна Сальву передали четырем огромным бьюколюдям, которые уволокли его в глубь дома.

Из катакомб донесся душераздирающий вопль. Потом воцарилось молчание. Вексенн и его слуги вернулись к поискам беглянок. Они облазали все щели и закоулки на крыше и верхних этажах.

На трех жилых этажах главного здания насчитывалось шестьдесят четыре комнаты. Кроме того, было еще три уровня: цоколь, полуподвал и подвал. Поиски велись методично, комната за комнатой. Тем временем следопыты осматривали окрестности, выискивая следы на земле.

Затем, совершенно неожиданно, все почувствовали странное облегчение. Отступила какая-то гнетущая сила. Казалось, даже сам воздух сделался свежее и легче.

Вексенн поспешил вниз взглянуть, что стало с Сальвой Ганном. Его несчастного друга, словно цыпленка, связали по рукам и ногам и подвесили в клетке вниз головой, исполосовав все тело кнутом. Говорить Сальва не мог, и глаза его были пусты.

Мысли насмерть перепуганного Вексенна вновь обратились к бегству. Что может быть проще — заложить упряжку резвых коней и умчаться прочь. Если не задерживаться, через неделю он доберется до Кадейна и будет свободен.

Но тут же сердце Вексенна упало. Сальва попытался бежать — и вот что из этого вышло. Его схватили и, скорее всего, отдадут на съедение бьюкам.

К тому же оставались картины. Если он, Вексенн, убежит, позаботиться о них будет некому, и чудовище уничтожит неповторимые произведения искусства.

Угроза сжечь «Врата Кунфшона» — величайший шедевр всех времен и народов — едва не раздавила Вексенна. Он не мог допустить гибели высочайшего достижения человеческого гения.

Но ему уже пришлось испить до дна чашу горечи. Казалось немыслимым, что он, Фалтус Вексенн, чамперийский магнат, испытал такой ужас, такую боль, такое унижение. Вождя Аубинаса отхлестали кнутом, словно собаку.

Никогда прежде не доводилось ему пасть так низко, ни когда не приходилось переносить такую боль. Никто не смел поднять на него руку с тех давних пор, как он закончил школу.

Эти звери попросту сорвали с него одежду и выпороли. Лапсор указал ему истинное место. Но даже перенесенный позор и страх не могли заставить Фалтуса забыть об угрозе уничтожить «Врата Кунфшона». Вексенн балансировал на грани безумия. Нет, творение Аупоза не должно погибнуть! Его необходимо спасти любой ценой.

Впрочем, цена известна — надо поймать беглянок. Но дом велик, вокруг простираются сады — а времени так мало. Если две молодые чертовки не будут схвачены вовремя, чудовище сожжет «Врата Кунфшона»! Вексенну казалось, что голова его вот-вот взорвется.

Он бросил взгляд за окно. Странно, но даже птицы смотрели на него как на сумасшедшего. А может быть Фалтус Вексенн действительно сошел с ума? Или же спит и видит кошмарный сон. А когда проснется, снова станет самим собой — богатым, свободным и горделивым вождем восставшего Аубинаса. Человеком, которому предначертано величие. А не жалким, корчащимся от страха червем.

Глава пятьдесят пятая


Крылатые соглядатаи Королевы Птиц работали быстро. Минут через двадцать Лессис уже получила общее представление о доме и его обитателях. Внутри находились люди, снимавшие что-то со стен некоторых комнат — что именно и зачем, птицы, конечно же, объяснить не могли. Описывать происходящее в мире людей им удавалось лишь приблизительно. Некоторые люди сновали по крыше, заглядывая в трубы и вентиляционные колодцы. Затем, разрезая крылья ми воздух, прилетел зяблик и, усевшись на плечо Лессис, пропел ей песню о дворах, крышах и, главное, о двух молодых женщинах, сидевших скорчившись в комнате, полной овощей.

По мере того как зяблик описывал их — у одной волосы были цвета спелой пшеницы, у другой гораздо темнее, — уверенность Лессис в том, что зяблик видел именно Лагдален и Эйлсу, становилась все крепче. Судя по всему, они находились в кладовке за главной кухней.

По всему дому беспрестанно перемещались люди, повсюду горели фонари. Усадьба напоминала огромный муравейник, растревоженный плугом.

Не теряя времени, Лессис приняла позу лотоса, погрузилась в глубокий транс и сотворила заклятие, которое должно было сделать ее, Мирка и Весперна невидимыми. Невидимыми для каждого, сколь бы острым ни был его глаз. В такого рода магии Лессис из Валмеса не знала себе равных. Поразительно, но ей удалось наложить чары всего за тридцать минут.

Заклятие получилось на славу, но это стоило ей огромных усилий. Когда Лессис вышла из транса, оказалось, что она взмокла от пота и нетвердо держится на ногах.

Едва придя в себя, ведьма приказала зяблику вести ее к той кладовой. Затем она повернулась к остальным и издала несколько странных звуков. Они услышали нечто похожее на песнь китов или завывание койотов и поежились, ощутив неожиданный порыв ветра.

Смеркалось, в доме все ярче разгорались огни. Лессис поманила мужчин за собой.

— Сейчас мы войдем в дом, найдем девушек и выберемся отсюда. Я не знаю, как долго мы сможем оставаться незамеченными, и мне вовсе не хочется выяснять это.

Скрывшись за магической завесой, они двинулись через луг. Впереди, пригнувшись и беспрерывно обшаривая глазами окрестности, шел Мирк. Ведьма уверяла, что теперь их никто не видит, но Мирк не был уверен в том, что на магию можно положиться до такой степени. Он постоянно держал руку на рукояти одного из метательных ножей и припадал к земле, чтобы представлять собой как можно менее заметную мишень.

Каждый миг он ожидал, что кто-нибудь поднимет тревогу, но этого не случилось ни тогда, когда они пробирались среди декоративных кустов, ни даже когда пересекали газон перед самым домом.

В окнах беспрерывно мелькали огни. На крыше перекликались люди. Группа из нескольких человек при свете ламп рассматривала тоннель, по которому, соединившись вместе, уходили под землю сбегавшие с крыши трубы водоводов.

Лессис помедлила, присматриваясь к усадьбе. В главное здание можно было войти с трех сторон, но северный фасад скрывала стена тополей. Там находились главные кухни,

кладовые и конюшенный корпус. Зяблик ждал на ветке ближайшего дерева.

Миновав тополиную завесу, Лессис и оба ее спутника по прямой гравиевой дорожке направились на кухонный двор. Двое охранявших ворота стражников о чем-то оживленно беседовали. Ни один из них даже бровью не повел, когда мимо них прошмыгнули женщина и двое мужчин. Доверие Мирка к магии заметно возросло.

Во двор выходили многочисленные окна. На веревках сушилось белье. Какая-то служанка высунулась из окна первого этажа и выплеснула лохань с помоями на навозную кучу. Мирка она не заметила, хотя он стоял прямо перед окном, на расстоянии не более двенадцати футов. Убийца невольно проникся еще большим почтением к колдовству.

Но тут проснулся и, вскочив на ноги, залился хриплым лаем старый черный пес. Лессис подошла к нему, взяла его голову в ладони и прошептала заклятие, превращающее собак в щенят — во всяком случае, в их мыслях. Пес завилял хвостом и напрочь позабыл о насторожившем его запахе.

Зяблик уселся на низкую крышу флигеля, где находились буфетные и кладовые главной кухни.

Лессис указала на дверь, позволявшую легко проникнуть в помещение. Обнажив нож, Мирк скользнул внутрь. Поблизости слышались голоса, но на виду никого не было. Несколько мгновений спустя Лессис, Весперн и Мирк наткнулись на те самые мешки со свеклой и репой, за которыми должны были прятаться беглянки. Увы, их там уже не было.

Лессис вздохнула. Теперь все становилось гораздо сложнее.

Среди росших на большом лугу рододендронов зоркий глаз мог бы углядеть осторожное движение. Но лишь очень зоркий. Огромное, припавшее к земле тело казалось лишь более глубокой тенью среди теней. Предки Базила Хвостолома были хищниками, и прятаться он умел не хуже своих предков.

Релкин пригибался к земле позади виверна.

— Весь курятник переполошился, — заметил Релкин, указывая на мелькавшие в окнах большого дома огни. — Там что-то случилось.

— Что бы ни случилось, самое время и нам принять участие в вечеринке.

Релкин вскинул глаза, но дракон смотрел на него с вполне серьезным видом.

— Ну да, думаю, ты прав.

Неожиданно слева раздались голоса. Среди рододендронов рыскали люди.

— Двигаем.

Релкин скользнул вправо и исчез в кустах. Дракон по следовал за ним, ухитряясь перемещаться почти бесшумно.

В усадьбе явно поднялся переполох, и Релкин гадал, причастны ли к этому Лагдален и Эйлса. Почему-то ему казалось, что без них здесь не обошлось.

Глава пятьдесят шестая


В тот самый момент на дальней стороне большого дома Лагдален и Эйлса со всех ног неслись по анфиладам комнат третьего этажа, спасал свои жизни. Попытка выскользнуть из дома обошлась им дорого: их обнаружили, загнали внутрь, и теперь они вынуждены были убегать от целой оравы бесов, возглавляемых парой огромных бьюколюдей.

Не обращал внимания на изысканные изображения лилий, принадлежащие кисти Семера, великого ученика Аупоза, они промчались по широкому коридору. Позади раздавался топот преследователей.

Женщины успели прошмыгнуть в дверь в конце коридора и захлопнуть ее как раз перед носом у первого беса. Изнутри Эйлса заперлась на засов. Тут же на дверь обрушились удары.

Комната, в которой оказались беглянки, представляла собой роскошно убранный салон — его украшали изысканные кушетки и великолепные переливчато-красные ковры. Окна выходили на внутренний двор — один из множества двориков, вносивших разнообразие в интерьер огромного дома. Дверь затрещала под напором одной из огромных тварей, но все же устояла.

— Сюда! Эйлса подбежала к окну.

Во дворе было темно. А по стене вился плющ — спуститься по нему не составляло проблемы.

— Скорее! Дверь долго не продержится.

Эйлса выбралась из окна и начала спускаться. Лагдален быстро последовала за ней.

Дверь с треском провалилась внутрь, подняв облако пыли. Два огромных бьюкочеловека одновременно устремились в проем и застряли. Лишь через несколько мгновений твари, натужно кряхтя, протиснулись внутрь и бросились к открытому окну.

Лагдален к этому времени уже спустилась футов на десять, а Эйлса почти достигла земли. Услышав хриплый яростный рев, Лагдален подняла глаза и увидела высунувшихся в окно свиномордых тварей. Затем бьюколюди исчезли, а она удвоила усилия. Эйлса уже стояла внизу. Лагдален спрыгнула с высоты пяти футов, упала на четвереньки и с трудом поднялась на ноги. Из этого двора должен быть выход. Надо поскорее найти его и убраться отсюда.

Но тут распахнулись двери, и во двор высыпали люди с факелами — не меньше дюжины. Заметив молодых женщин, они с криками устремились к ним.

Эйлса встала в боевую стойку. Лагдален тоже приготовилась отразить нападение: в одной руке она сжимала коло тушку, а в другой нож.

Преследователи стремительно налетели на женщин, но так же быстро отхлынули один получил колотушкой по лбу, другому нож располосовал руку, а третий завопил от боли, когда Эйлса рубанула его мечом. Растолкав растерянных челядинцев, вперед выступил Фалтус Вексенн:

— Молодые леди, я приношу извинения за столь неподобающее обращение. Но вы должны сдаться. Выбора все равно нет. Вас придется доставить к нему, иначе он сожжет Аупоза.

— Он что, сделал вас своим лакеем? — спросила Лагдален. — Или своим псом, раз посылает за добычей?

Вексенн развел руками:

— Увы, у меня нет времени на церемонии.

Слуги налетели со всех сторон, размахивая метлами и топорами. Около минуты Лагдален вертелась волчком, но потом ей подсекли ноги обухом, и она покатилась по земле, словно мяч. Вооруженная мечом Эйлса заставляла нападавших держаться на почтительном расстоянии но в конце концов один из них подобрался сзади и сбил девушку с ног ударом дубинки по голове. Рассерженный малый хотел добавить еще, но Вексенн запретил:

— Достаточно. Несите их. Быстро туда, — он указал на коридор.

Дверь открылась и закрылась как раз перед тем, как через другой выход во двор высыпала орава бесов.

Открылась другая дверь. По служебной лестнице Фалтус со слугами и пленницами спустился в апартаменты дворецкого, находившиеся на втором этаже. Все оставшиеся позади двери были закрыты и заперты на засовы.

Эйлсу и Лагдален затолкали за стол на большой кухне.

Вексенн уселся на деревянный стул и вздохнул. Беглянки попались, но это не принесло ожидаемого облегчения. Ведь отдав Лапсору этих молодых женщин, он лишится последней возможности хоть как-то повлиять на чудовище. Противиться же нечего и думать — это все равно как если бы мышь вздумала бороться с котом.

— Поверьте, я ужасно сожалею. Но я должен спасти картину.

— Какую картину?

— «Врата Кунфшона»! Монстр уничтожит ее, если я не отдам вас ему.

— А что он сделает с нами?

— Э… что? — Вексенн почесал позади ухо. — Не стоит об этом задумываться. Я бы посоветовал вам жить текущим моментом.

Лагдален уже поняла, что спесивый мятежник, утратив честь и достоинство, превратился в жалкого раба того чудовища, которое сам же допустил в этот мир.

— Вы обречены, Вексенн, и вам это известно. Вам не спасти ни вашей коллекции, ни даже собственной жизни. Высвобожденное вами зло будет пожирать вас изнутри, покуда от вас не останется одна шелуха.

Фалтус заморгал и махнул рукой.

— Он использует вас, — не унималась Лагдален. — А когда надобность в вас отпадет, перережет вам глотку и выбросит прочь.

Чувствуя ком в горле, Вексенн кивнул. Он уже знал, какова будет его судьба. Знал с того момента, как увидел Сальву Ганна. Но тогда же он обрел новую цель, которой и вознамерился посвятить остаток жизни.

— Я должен спасти картины. Все, что вы говорите, правда. И не новость — мне это уже снилось. На мне лежит проклятие, и в конце концов меня убьют. Но я должен спасти работы Аупоза. Нельзя допустить, чтобы они были потеряны для человечества.

Оставалось лишь подивиться странным противоречиям, в тиски которых был зажат Вексенн Чамперийский. Служа благородному делу спасения шедевров высокого искусства, он готовился принести в жертву две невинные человеческие жизни. Лагдален едва не рассмеялась. Стоят ли они с Эйлсой так дорого? Заслужили ли столь почетную судьбу? И стоит ли любая, хотя бы и гениальная, картина жизни человека? Как вообще сопоставить ценность того и другого?

Позади неожиданно открылась дверь, и Лагдален ощутила знакомое присутствие. Но нет, это было невозможно.

В помещении повеяло холодом, как будто облако неожиданно закрыло солнце. Вексенн замер. Лицо его обмякло, невидящие глаза уставились в ничто. В такой же ступор впали и его слуги.

А затем произошло нечто и вовсе поразительное — прямо посреди кухни, словно из воздуха, материализовалась Лессис, а с нею двое мужчин. Вексенн не шелохнулся, так же как и его слухи.

Лагдален покачала головой, не веря своим глазам.

— Пойдемте, дети мои, — сказала Лессис. — Нам следует поторопиться. Заклятие невидимости больше не действует.

Лагдален взяла Эйлсу за руку. Девушка была ошеломлена, но быстро совладала с собой и ответила подруге молчаливым пожатием. Все двинулись к выходу. Рослый мужчина со светлыми волосами шел впереди, другой прикрывал тыл.

Они задержались возле наружной двери. Там не было никого, кроме обычного немногочисленного караула.

— Леди, — промолвила Лагдален, — кажется, мы видели того врага, о котором вы говорили.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27