Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Кросс (№3) - Джек и Джилл

ModernLib.Net / Триллеры / Паттерсон Джеймс / Джек и Джилл - Чтение (стр. 7)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Триллеры
Серия: Алекс Кросс

 

 


Я выпрямился во весь свой рост, и оказалось, что я выше миссис Джонсон всего на пару дюймов.

– Как мне помнится, это уже второе место преступления, где вы присутствуете, – обратился я к директору. – Видимо, живете недалеко?

Она покачала головой, глядя прямо на меня. Глаза у нее были большие, круглые, и в них читалось напряжение. Миссис Джонсон не отвела взгляд:

– Я знаю очень многих людей в этом районе. Кто-то позвонил мне домой, посчитав, что я должна знать о случившемся. Я выросла здесь, недалеко от Восточного рынка. Это дело рук того же самого убийцы, не так ли?

Я не стал отвечать, а вместо этого просто сказал:

– Мне придется поговорить с вами об убийствах чуть позже. Возможно, мне предстоит побеседовать и с детьми из вашей школы. Но это уж в случае крайней необходимости. Им и так сейчас не сладко. Спасибо за ваше участие. Мне очень жаль Вернона Уитли.

Миссис Джонсон молча кивнула, продолжая сверлить меня взглядом. «Кто же, на самом деле, ты такой? – словно вопрошала она. – Ты ведь тоже присутствовал на месте первого убийства».

– Как вы можете заниматься подобной работой? – неожиданно выпалила она.

Вопрос оказался столь внезапным, что я даже вздрогнул. Конечно, он должен был прозвучать несколько бестактно, но мне почему-то этого не показалось. Так уж случилось, что мне частенько приходится выслушать нечто подобное. Как же ты работаешь, Алекс? Почему именно тебе выпало стать победителем драконов? Кто ты есть на самом деле? Кем ты стал?

– Сам не знаю, – ответил я, и это было чистой правдой.

Почему это я вдруг признался ей в своей слабости? Я редко демонстрирую это перед кем-либо, даже перед своим другом Сэмпсоном. Очевидно, все дело заключалось в ее глазах. Они словно требовали правды.

Я отвел взгляд и отвернулся, чтобы сосредоточиться и вновь заняться своими записями. Голова моя гудела от множества возникающих вопросов. Вопросов плохих, ужасных мыслей и еще худших чувств, которые вызвало во мне это убийство. Теперь уже два.

«В чем причина его ненависти к детям? – продолжал я терзать сам себя. – Кто может так сильно ненавидеть детей?» Может быть, с ним самим в детстве плохо обращались? Это мог бы быть мужчина лет двадцати с небольшим: уж слишком он неосторожен и неопытен.

Я знал, что мы обязательно его схватим, но не знал, насколько скоро это произойдет.

Глава 26

Я ждал, когда ко мне в отделе примут дисциплинарные меры, и над моей головой занесут топор. Поначалу ничего вроде бы не происходило, но Питтман наверняка держал нож за пазухой и просто играл со мной в «кошки-мышки».

Возможно, высшее начальство не разрешило ему действовать… по причине важности дела Джека и Джилл. Скорее всего, его пассивность объяснялась именно этим. Наверное, они почувствовали, что я им нужен, что никто, кроме меня, не сумеет выследить убийц.

Пока я ждал казни и находился в преддверии ада, я, тем не менее, продолжал усердно работать. Многие часы я провел над документами из отдела по поведенческим отклонениям, изучал их и прикидывал, не может ли кто-нибудь из описанных личностей быть связанным с убийствами детей. Я проверял данные не только на потенциальных преступников из Вашингтона, но и из других городов тоже. Затем ту же самую бумажную работу мне пришлось проделать и касательно Джека и Джилл. Если хочешь понять преступника, внимательно отнесись к его поступкам. Джек и Джилл отличались высокой организованностью. Убийца детей же, напротив, был крайне небрежен. В итоге получалось, что эти оба дела являли собой две противоположности.

Мне по-прежнему казалось, что я не в состоянии расследовать два таких непохожих случая одновременно. Поэтому я пришел к выводу, что мне придется пойти на некоторую хитрость в собственном отделе, чтобы работа пошла на лад.

Уже ближе к вечеру я стал обзванивать своих знакомых и тех офицеров, которые были мне многим обязаны и могли помочь в любую минуту. В конце концов, я ничего не терял.

Тем же вечером, но позднее, четверо детективов по расследованию убийств из первого участка собрались на парковочной площадке позади школы Соджорнер Трут. Каждый из них отличался неуемным темпераментом и способностью докапываться до истины при любых обстоятельствах. По моему мнению, это были не просто отличные ребята, но и самые лучшие полицейские во всем Вашингтоне.

Все выбранные мною детективы жили на юго-востоке. Они сильно переживали из-за совершенных здесь преступлений и хотели, чтобы жестокие убийства были раскрыты как можно скорее, неважно, какие дела в городе считались первостепенными, а какие – нет.

Последним приехал Сэмпсон, хотя опоздал он всего на десять минут против установленного времени встречи. Разумеется, если бы о нашем тайном совещании узнал начальник, он ни за что бы не позволил его проводить. Я же решил создать собственную группу поддержки для того, чтобы поскорее отыскать убийцу, нечто вроде комитета бдительности.

– А вот представившийся, но пока не преставившийся Джон Сэмпсон, – пошутил Джером Терман и тут же расхохотался своему не слишком удачному каламбуру. Джон присоединился к тесному кругу детективов. Терман весил около двухсот семидесяти фунтов, причем основную массу его тела составляли мышцы. Они с Сэмпсоном часто подтрунивали друг над другом, но, в общем, всегда были добрыми друзьями. Впрочем, мы все дружили с давних пор, играли в баскетбол в сборных школьных командах и встречались на соревнованиях. Правда, с тех пор минула уже не одна тысяча лет.

– На моих часах ровно десять, минута в минуту, – важно сообщил Сэмпсон, даже не доставая из кармана свой антикварный хронометр.

– Тогда будем считать, что сейчас действительно ровно десять, – поддержал его Шон Мур. Мур был отчаянным автолюбителем, служил в полиции не так давно и имел уже троих детей. Его семья жила рядом со школой Соджорнер Трут, и один из сыновей ходил в тот же класс, что и Деймон.

– Я тронут тем, что вы все смогли уделить мне время и прийти сюда в такой холодный вечер, – начал я, когда взаимные подшучивания и приветствия немного стихли. Я прекрасно знал, что все эти люди уважали друг друга и ладили между собой. Кроме того, я был уверен в том, что о нашей встрече ни один из них перед шефом не проболтается. – Прошу извинить меня за то, что совещание назначено на поздний час. Однако будет лучше, если нас никто не увидит вместе. Всем спасибо за то, что смогли прийти. Мне кажется, что школьный двор – довольно удачное место для обсуждения наших дел. Постараюсь изложить все быстро, – добавил я, оглядывая лица детективов.

– Да уж, пожалуйста, Алекс, – предупредил Джером. – Иначе я отморожу свою толстую задницу.

– Надеюсь, все вы слышали о том, что сегодня утром в Гарфилдском парке был найден труп семилетнего мальчика, – продолжал я. – Его звали Верной Уитли.

Собравшиеся молча кивнули, их лица посерьезнели. Плохие вести распространяются с исключительной быстротой.

– Хорошо. Все время я думаю об этих двух убийствах. Я еще раз просмотрел все данные, которые мне удалось разыскать в Отделе по поведенческим отклонениям, а также информацию, относящуюся к задержанию лиц, склонных к применению чрезмерного насилия. Однако это ни к чему меня не привело. Пока что я нахожусь в процессе составления психологического портрета преступника. Надеюсь, что я все же ошибаюсь, но мне кажется, что в нашем районе объявился самый настоящий серийный убийца, нападающий исключительно на детей. Более того, я уже почти уверен в этом.

– Насколько серьезной становится ситуация, Алекс? – нахмурился Рэйким Пауэлл.

Я сразу понял, куда он клонит. Несколько лет назад мы работали с ним в одной команде, расследуя примерно такие же преступления.

– Я думаю, что на этот раз убийца уже вошел во «вкус». Подумайте сами: две смерти всего за несколько дней. И в каждом случае отмечен высокий уровень насилия. Кажется, в момент совершения преступления этот негодяй находится в ярости или, по крайней мере, теряет над собой контроль. Я говорю «негодяй», но неизвестный, разумеется, может оказаться и женщиной.

– Для женщины он очень уж жесток, – засомневался Сэмпсон, прокашливаясь. – Слишком много… крови… разбитые черепа… маленькие дети. – Он отрицательно помотал головой. – Нет, мне кажется, что женщина не смогла бы так поступить. Определенно нет.

– В общем, я с тобой согласен, – кивнул я, – хотя сейчас ни в чем нельзя быть уверенным. Одна Джилл чего стоит…

– Сколько детективов официально заняты в расследовании наших убийств? – поинтересовался Джером Терман, собирая губы в трубочку, отчего стал похож на маленького мальчика, сосущего леденец.

– Две команды, – сообщил я, но тут же разочаровал своих коллег, – но только одна занимается этим вплотную, для другой это лишь второстепенное задание. Вот почему я пригласил вас сюда. Наш шеф считает, что преступления были совершены разными людьми, он не хочет верить в теорию о серийном убийце и до сих пор искренне считает, что в смерти девочки повинен Эммануэл Перес.

– Неисправимый болван! – прорычал Джером Терман. – Эта бестолочь нужна нашему управлению, как вымя быку.

Другие детективы ругались вполголоса и недовольно ворчали. Я знал, что любой поступок или слова шефа вызовут отрицательную реакцию, но не ожидал, что такую бурную. Сам я предпочитал не давать волю чувствам.

– Насколько ты уверен в том, что оба убийства совершены одним и тем же человеком, Алекс? – вернулся к нашей теме Рэйким. – Ты говорил, что психологический портрет еще не готов. Я понимаю, что такая работа требует уйму времени.

Я шмыгнул носом от холода и продолжал:

– У второго ребенка, Рэйким, так же изуродовано лицо, причем не все, а только одна его половина. Точно так же, как и у девочки. И та же сторона, правая.

Практически никаких различий. Кстати, медэксперты подтвердили это. Существует теория о том, что некоторые личности различают в человеке как бы две стороны: хорошую и плохую. Добра и зла. И тогда наказание осуществляется только для «злой» стороны. И вот что еще очень важно. Правда, все пока остается лишь на уровне догадки, но мне кажется, что наш «подопечный» – новичок. Хотя достаточно умный и коварный, к тому же он идет на самый настоящий риск. Поэтому остается предполагать, что рано или поздно он обязан допустить ошибку. Думаю, если мы будем работать вместе, то очень скоро до него доберемся. Мне хочется, чтобы это произошло по возможности быстрее. Я считаю, что мы сумеем его пригвоздить!

Наконец, в разговор вступил Сэмпсон:

– Алекс, ты сам перейдешь к делу и расскажешь, что у нас тут происходит, или доверишь это мне?

Я улыбнулся над тем, что он сейчас сказал, а главное, в какую дурацкую форму запрятал свою мысль. Я не мог сдержать улыбки:

– Ну, разумеется, я же всегда оставляю тебе всю самую грязную и неприятную работу.

– Это точно, – вздохнул Джон. – Я сразу перехожу к делу. Вот о чем Алекс не успел вас проинформировать. На то, что в расследовании занят фактически только один детектив, существуют следующие причины. Преступления совершены в районе жилого комплекса на юго-востоке, а вам хорошо известно, что именно сюда стекается все дерьмо из города. Это раз. Во-вторых, и это тоже от вас не утаить, сейчас все приличные силы брошены на дело Джека и Джилл. А как же! Ведь убивают белых, да еще и знаменитых. Надо полагать, там, на Холме, все уже обдристались от страха. Разумеется, при подобных обстоятельствах два маленьких негритенка не могут иметь значения. Во всяком случае, первостепенного.

– Поначалу мы с Сэмпсоном вместе должны были провести расследование, – подхватил я. – И действовать согласно собственным решениям, не обращаясь к начальству за приказами и советами. – Я говорил прямо, чтобы мои друзья сразу все поняли. – Но теперь нам потребовалась помощь. Это убийство также имеет первостепенное значение. К сожалению, в Вашингтоне сейчас одновременно существуют два очень серьезных дела, и какое из них важнее, сказать трудно.

– Для меня имеет значение только одно из них, – подытожил Рэйким, – я думаю, нетрудно догадаться, какое именно.

– Короче говоря, можете считать, что один человек у вас уже есть, – выкрикнул Джером Терман тоненьким голоском и вытянул толстую руку вверх. – Внимание! На борт корабля входит сам мистер Жирдяй. Я согласен поступить к вам на неоплачиваемую службу со всеми ее недостатками, отсутствием привилегий и повышенным риском, который может привести к вынужденной отставке. По всему чувствуется, что вы задумали нечто мощное.

– Мой мальчик ведь ходит в школу Соджорнер Трут, Алекс, – напомнил Шон Мур. – Я выберу время, чтобы подключиться к вам. Надеюсь, что в деле с Джеком и Джилл я тоже смогу оказаться полезным.

Потом мы еще немного пошутили, поскольку это вошло в привычку, когда имеешь дело с чем-то серьезным. Так легче решать проблемы, по крайней мере, мы привыкли смеяться и в трудную минуту. Итак, пятерка была собрана. Единственная сложность заключалась в том, что мы не имели ни малейшего представления о том, что и как делать.

Все же никто не стал бы отрицать, что в настоящий момент в Вашингтоне оставалось два крупных дела. И теперь для их раскрытия подключились две команды. А если быть точнее, то полторы.

– Кто-нибудь желает освежиться коктейлем? – самым скромным тоном произнес Джером Терман и изысканным жестом, словно находился в элитном клубе, передал кому-то свою старую фляжку.

Мы все сделали по глотку, а кое-кто и по два.

Здесь собрались братья по крови.

Глава 27

Я работал над делом Джека и Джилл с пяти утра до трех дня. И не только я, но еще и десять тысяч оперативных сотрудников в Вашингтоне. Я пытался нащупать связь между сенатором Фитцпатриком и Натали Шихан. Пришлось даже пересмотреть все фотографии, появлявшиеся в прессе за последние несколько месяцев. Может быть, на заднем фоне одного из снимков попадется что-нибудь интересное. А еще лучше, если один и тот же сюжет всплывет дважды. Пара детективов обходила все секс-шопы в городе, также рассчитывая обнаружить какую-нибудь зацепку.

В половине четвертого мы с Сэмпсоном встретились в ресторане «Бостон Маркет» на Пенсильвания-авеню для обсуждения нашего «второго» задания, отошедшего на задний план. Здесь положение было несколько получше. Нельзя сказать, что мы здорово продвинулись, но, тем не менее, какие-то результаты все же имелись. Для меня это было некоторым утешением после нескольких дней сплошных разочарований.

– Я думаю, ты сразу выбрал нужную кнопку, Алекс, – заметил Сэмпсон, пока мы поглощали мясной рулет с картофельным пюре, изготовленные прямо на наших глазах. – Убийца детей действительно дилетант. Он слишком небрежен и, скорее всего, это его первые преступления. В обоих случаях он оставил на месте убийств довольно явственные следы. В распоряжении технического отдела уже имеются его отпечатки пальцев, волосы и нитки с одежды. Судя по всему, убийца – маленького роста, либо вообще женщина. Если эта белка, будь то мужчина или женщина, ведет себя столь неосторожно, то рано или поздно мы ухватим ее за пушистую задницу.

– А может быть, он этого и добивается, – предположил я между двумя кусками мяса, сдобренными приличным томатным соусом. – Или ему хочется, чтобы мы поверили в то, будто он в таких делах новичок. Не исключено, что все это игра. Сонеджи, например, мог бы так сыграть.

Сэмпсон широко улыбнулся, как, наверное, может улыбнуться только сытый крокодил:

– И тебе приходится обдумывать все по два, а то и по три раза, Шоколадка?

– Разумеется. Именно так я работаю. Это крест Алекса Кросса, – вздохнул я и ответил ему не менее кровожадной улыбкой. – Хочешь поменяемся?

– Только не это! – ухмыльнулся Человек-гора. Господи, как же я любил этого парня! Как мне нравилось сидеть вот так рядом с ним и иногда даже заставлять его посмеяться.

– Что-нибудь еще новенького от наших друзей? – поинтересовался я. – От Джерома? Или Рэйкима?

– Все усердно трудятся, но пока никаких ощутимых результатов. Короче, ничем порадовать не могу.

– На похоронах мальчика надо установить наблюдение. И такое же у могилы Шанел. Может быть, убийца не удержится и придет навестить свои жертвы. Многие преступники так делают.

Сэмпсон закатил глаза:

– Хорошо, так и поступим. Мы и без того из кожи лезем вон, а теперь еще и наблюдать за могилой ребенка. Ч-черт!

Около четырех дня мы расстались, и я направился к школе Соджорнер Трут.

Машина директора стояла на маленькой огороженной парковке. Я вспомнил, что миссис Джонсон частенько задерживается на работе допоздна. Меня это устраивало, так как я намеревался поговорить с ней о Шанел Грин и Верноне Уитли. Что связывало убийцу со школой Соджорнер Трут? Что это могло означать?

Я приблизительно представлял себе, где находится кабинет директора, и поэтому сразу же направился именно в то крыло. Это была довольно приличная школа, подходившая для любого района нашего города. От улицы здание отделял высокий металлический забор, увенчанный поверху колючей проволокой, но здесь, внутри, обстановка казалась праздничной и уютной.

На ходу я прочел несколько лозунгов и плакатов, развешанных по стенам и написанных от руки: «Самое главное – дети», «Расти там, где тебя посадили», «Успех приходит через „Могу“, а не через „Не могу“. Банально, но очень мило. На детей это должно оказывать благотворное влияние, как, впрочем, и на меня.

Застекленные витрины для наглядных пособий на этой неделе были посвящены животному миру. Основное место занимали диорамы, изготовленные руками детей и показывающие различных животных в их естественной среде обитания. Впрочем, на меня сама школа Соджорнер Трут производила впечатление такой же среды. При нормальных обстоятельствах, она являлась бы идеальным местом, где мой сын Деймон мог бы расти и учиться.

К сожалению, на прошлой неделе двое маленьких детишек из этой школы были жестоко убиты.

Это вызывало во мне дикую ярость и пугало больше, чем я мог допустить. Я рос в более суровой атмосфере, но, как бы ни складывались события в Вашингтоне, дети крайне редко, а то и никогда, не становились их жертвами. Теперь же по многим причинам это происходило все чаще. И не только в Вашингтоне, но и в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Чикаго, а, может быть, даже и в Сиу-Сити.

Что же, черт возьми, происходит у нас в стране между двумя побережьями?

Тяжелая деревянная дверь в административное крыло была открыта, но помощник директора уже ушла. На ее столе выстроилась целая коллекция кукол в костюмах разных народов мира. Табличка гласила: «Барбара Брекенридж. Я неплохо танцую степ».

Неожиданно я почувствовал себя взломщиком, почти что вором-домушником. И сразу же я испытал чувство тревоги за директора, которая в одиночку допоздна задерживается в школе.

Сюда может проникнуть любой, как только что это сделал я. В том числе и убийца. Это было бы просто. Очень просто.

Я завернул за угол и уже готов был громогласно заявить о своем присутствии, как тут же увидел миссис Джонсон. Мне вспомнилось имя, которое я придумал для нее – Кристина.

Она была чем-то занята и сидела за старомодным письменным столом с убирающейся крышкой, которому на вид было лет сто. Миссис Джонсон настолько погрузилась в работу, что не заметила моего появления.

Пару секунд я молча наблюдал за ней. Женщина тихонько мурлыкала песенку «Шуп-шуп», что мне очень понравилось.

Во всем ее облике, во всей обстановке кабинета было что-то трогательное и правильное: преданный своему делу учитель и воспитатель за работой. Улыбка тронула мои губы. Она будет покруче тебя, папочка.

Я снова стал размышлять над этими словами моего сынишки. На вид миссис Джонсон никак нельзя было назвать «крутой», по крайней мере, сейчас. Она выглядела достаточно серьезной и счастливой оттого, что занимается любимой работой. Она казалась такой умиротворенной, что можно было только позавидовать.

Наконец я решил выдать свое присутствие, поскольку мне стало неловко украдкой наблюдать за женщиной:

– Здравствуйте. Я детектив Алекс Кросс, – начал я. – А вы, наверное, миссис Джонсон?

Она перестала напевать и подняла на меня глаза, в которых отразилась тень страха. Но она тут же пропала, и директор улыбнулась. Эта улыбка оказалась теплой и располагающей. Было очень приятно ощущать, что такая приветливая улыбка предназначается именно тебе.

– А, это вы, детектив Кросс? И что же заставило вас прийти прямо в кабинет директора? – поинтересовалась она, стараясь придать своему голосу начальственные нотки.

– Мне, похоже, требуется некоторая помощь именно от директора. Вернее, дополнительная помощь, и это касается моей домашней работы, – произнес я, и в какой-то мере это было именно так. – Мне нужно немного поговорить с вами о Верноне Уитли, если, конечно, вы не против. Кроме того, мне необходимо получить ваше разрешение на повторную беседу с некоторыми учителями. Я должен выяснить, не говорил ли кто-нибудь из детей что-то необычное уже после того, как Верной был убит. Может быть, кто-то все же что-то видел, что могло бы нам помочь. Пусть даже поначалу они и не обратили на это внимания, сочтя за мелочь. А вдруг кто-то из детей слышал нечто важное из разговора своих родителей?

– Да, я об этом тоже думала, – кивнула миссис Джонсон. – Здесь, в школе, мы можем найти хоть какую-нибудь зацепку, что-то ценное, о чем раньше и сами не подозревали.

Мне нравилось все, что говорила и делала миссис Джонсон, но как только я осознал это, так сразу же отбросил прочь все подобные мысли. Не то место, не то время, не та женщина. Да, за свою жизнь я совершал сомнительные поступки, и я, конечно, не безгрешный ангел, но пытаться заигрывать с замужней женщиной все же считал для себя непозволительным и непростительным поведением.

– Боюсь, что мне почти нечего вам сказать, – вздохнула она. – Как вы просили, я постаралась узнать все, что могла. Сегодня за обедом я еще раз устроила настоящий допрос всем учителям. Я велела им рассказать обо всех подозрительных людях и событиях последних дней. И каждый из них был со мной откровенен. Вы знаете, у нас здесь довольно дружный коллектив.

– Скажите, может быть, кто-то из учителей сейчас находится в школе? Я мог бы побеседовать с ними немедленно. Конечно, я в этом полностью не уверен, но все же подозреваю, что убийца некоторое время наблюдал за школой, – сообщил я. Конечно, мне и в голову не приходило запугивать миссис Джонсон и ее коллег, просто я хотел, чтобы они оставались бдительными и осторожными во всем. Лично я сам был глубоко уверен в том, что преступник с некоторого времени пристально следил за школой.

Миссис Джонсон медленно покачала головой, а потом склонила ее набок. Казалось, она пытается разглядеть меня под другим углом:

– Почти все они уходят отсюда в четыре. Причем стараются покидать здание школы вместе. Понимаете, группой ходить куда безопаснее.

– Что ж, вполне разумное поведение, – согласился я. – Местность у нас довольно-таки своеобразная.

– Так что оставаться здесь после пяти просто глупо, если учесть, что все двери практически остаются незапертыми, – добавила миссис Джонсон. Именно об этом я и думал с того момента, когда вошел в школу.

Я не стал ничего говорить, особенно про открытые двери. Разумеется, миссис Джонсон была свободна распоряжаться своей жизнью, как угодно, и поступать по-своему.

– Спасибо, что поговорили с учителями, – поблагодарил я ее, – и за то, что потратили свое личное время.

– Нет, это вам спасибо, что зашли сюда, – перебила она. – Я понимаю, как тяжело сейчас и вам, и Деймону. Да и всей вашей семье, как впрочем, и нам.

Она сняла очки в тонкой оправе и положила их в карман пиджака. Я понял, что миссис Джонсон прекрасно выглядела как в очках, так и без них.

Умна, приятна, мила.

«И за пределами твоих радарных установок», – тут же напомнил я себе. В тот же момент я почти почувствовал легкий удар линейкой по пальцам.

Быстрее, чем я мог себе представить, она достала пистолет 38 калибра с коротким стволом. Оружие лежало у нее в ящике стола. И хотя она не стала направлять дуло в мою сторону, но могла бы это сделать. И достаточно просто.

– Несколько лет я жила в этом районе, – пояснила миссис Джонсон, потом улыбнулась и спрятала оружие. – Поэтому я стараюсь всегда быть готовой ко всему, – спокойно добавила она. – И здесь действительно время от времени происходят подобные вещи. Я ведь знала, что вы стоите у двери, детектив. Дети шутят, говоря, что у меня на затылке тоже есть глаза. Наверное, они правы.

Она рассмеялась, и мне понравился ее смех. Впрочем, он понравился бы любому нормальному человеку. Ну, все, Алекс, пора прощаться.

У меня всегда возникают довольно смешанные чувства к гражданским, обладающим оружием, но сейчас я был уверен, что ее пистолет зарегистрирован, и она имеет на него разрешение.

– А вам приходилось использовать свой револьвер в этих местах? – задал я неожиданный вопрос.

– Нет, но я обучалась стрельбе в клубе «Ремингтон» в Фэрфаксе. Мой муж всегда волновался за меня из-за того, что я работаю в таком районе. Да он и сейчас переживает. Все вы, мужчины, одинаковы. Ой, извините, – тут же спохватилась миссис Джонсон и примирительно улыбнулась. – Я пытаюсь сдерживать себя, когда дело касается проблемы полов. Я была неправа. Еще раз простите.

С этими словами она поднялась и выключила настольную лампу:

– Я провожу вас до входной двери, – предложила женщина. – Я должна убедиться, что вы благополучно вышли отсюда, поскольку сейчас, как видите, уже позже четырех.

– Что ж, буду не против, – поддержал я ее шутку. Она снова заставила меня улыбнуться, и это было неплохо, учитывая все напряжение последних дней. – Вы всегда такая веселая и непринужденная?

Она снова склонила голову набок, и теперь я заметил, что она частенько так делает. Затем миссис Джонсон уверенно кивнула:

– Постоянно. По крайней мере, как сейчас. У меня был выбор: стать комедийной актрисой или работать в системе образования. Но получилось, что я все же выбрала второе. Здесь куда больше искреннего непринужденного смеха… Почти всегда.

Мы вдвоем прошли пустынными коридорами к выходу. Шаги казались необычно громкими и отдавались гулким эхом. В моей голове продолжала звучать мелодия «Шуп-шуп», та самая, которую напевала миссис Джонсон, сидя за своим рабочим столом. У меня оставалось еще множество вопросов, которые я хотел задать директору, но я знал, что о некоторых из них мне не стоит даже вспоминать. Ведь они не имели никакого отношения к убийствам.

Мы подошли к входной двери, где нас встретил крепкий охранник средних лет. Это меня несколько удивило, потому что, когда я заходил в школу, его на месте не было.

У охранника имелись внушительная дубинка и рация. В общем, безопасность школы Трут гарантировалась теми же атрибутами, что и у всех остальных школ в Вашингтоне: охранник у входа, металлические детекторы, стальные сетки на окнах. Не удивительно, что все в округе ненавидели подобные официальные учреждения, включая школы.

– Спокойной ночи, сэр, – доброжелательно произнес школьный сторож. – Вы тоже скоро уйдете домой, миссис Джонсон?

– Да, – кивнула женщина. – Ты можешь быть свободен, Лайонел, если хочешь. Мой «Узи» всегда при мне.

Лайонел рассмеялся этой шутке. Подобная женщина никогда и нигде не растеряется. Я мог бы поспорить, что она выдержала бы и кулачный бой, если бы до этого дошло.

– Спокойной ночи, миссис Джонсон, – попрощался я и добавил: – Пожалуйста, будьте осторожны, пока дело еще не расследовано.

Она стояла в дверях, такая мудрая и привлекательная. По крайней мере, на мой вкус:

– Называйте меня просто «Кристина». Я буду осторожна. Обещаю. И еще раз спасибо, что зашли.

Кристина! О Господи! Именно такое имя я ей и придумал. Скорее всего, я краем уха услышал его от Деймона или Наны, но все равно это показалось мне странным. Даже немного волшебным, если хотите. Джеймс Редфилд, наверное, с ума бы сошел от такого совпадения.

Я шел домой и думал об убийствах детей, о Джеке и Джилл, а, кроме того, о директоре школы Соджорнер Трут. Она была мудрой, милой и славной женщиной. Она прекрасно могла сама позаботиться о себе. Кроме того, у нее имелся пистолет, из которого она умела стрелять.

Миссис Джонсон.

Кристина.

Шуп-шуп. Шуп-шуп.

Глава 28

В наш опасный век каждому хочется думать так: со мной это не случится. Только не со мной. Нет ни единого шанса на то, что это произойдет именно со мной.

Киноактер Майкл Робинсон считал, что было бы абсурдно думать об убийцах. Это даже немного походило бы на самомнение – считать, что на тебя обратят внимание эти маньяки, разгуливающие на свободе в Вашингтоне. Да и какое имеют к нему отношение зловещие угрозы, исходящие от Джека и Джилл? Ответ, как ему казалось, был очевиден: никакого.

Тем не менее, Майкл был пуглив и немного нервничал, а по сему решил с пользой дела провести вечер, и раз уж адреналин и без того гуляет в его крови, то надо было найти этому применение.

Незадолго до полуночи голливудская звезда, наконец, собрался с духом. Майкл отважился позвонить в отдел обслуживания особо важных персон и заказал себе любовное свидание, что послужило как бы «десертом» перед отходом ко сну. Этой службой он неоднократно пользовался и раньше, когда приезжал в столицу. Отдел, обеспечивающий выезд своих работников на дом, был достаточно надежным и выполнял все требования клиентов быстро и без лишних вопросов.

Майкл состоял в их списках и пользовался службой благодаря собственному бизнес-агенту в Лос-Анджелесе.

Повесив трубку на рычаг, сорокадевятилетний актер попробовал почитать дорогой авантюрно-любовный роман, который приобрел совсем недавно, чтобы отвлечься, но из этого ничего не получилось. Он встал и подошел к окну своего дорогого номера на крыше гостиницы «Уиллард» на Пенсильвания-авеню. Конечно, он понимал, что его поклонники просто бы взбесились, узнав, что ему приходится платить молодому человеку, работающему по вызову, но это, как говорится, были «их проблемы», а вовсе не его.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23