Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Князья Хаоса. Кровавый восход норвежского блэка

ModernLib.Net / Культурология / Мойнихэн Майкл / Князья Хаоса. Кровавый восход норвежского блэка - Чтение (стр. 16)
Автор: Мойнихэн Майкл
Жанр: Культурология

 

 


       Некоторые языческие группы, такие, как Enslaved, полностью отвергают Сатанизм.
      Я не думаю, что «Сатанисты-романтики» откочуют в этот лагерь, потому что для них Сатана стал очень позитивной, прогрессивной фигурой. Тем же, чей Сатанизм ограничивается бунтарством против христианства, рано или поздно придётся отречься от Сатаны, как от части христианства. Остальным же, кто ищет в Сатане прогресс, ни к чему подобные пертубации.
       А каково Ваше персональное отношение к христианству в Норвегии?
      Я убежден, что христианство превращает людей в дебилов. Это неизбежный симптом этой отвратительной религии. Я нахожу их идеи о жертве, боли, и прочую глупость воплощением бесчестного, мазохистского взгляда на жизнь. Они ползают на коленях перед свои богом, они стоят коленопреклоненными перед властью метафизического абсолюта. Я бы не назвал это здоровой моралью. И при этом они на каждом углу кричат, что полмира погибнет в вечных муках за то, что не подчинится их догме. В этом смысле христианство, на мой взгляд, представляется чрезвычайно омерзительным.
       Вы можете назвать себя сочувствующим блэк-метал в этой связи?
      Да, в таком ракурсе, конечно. Но я, к сожалению, уже далеко не подросток.
       На Ваш взгляд, есть ли смысл в том, что они делают?
      В смысле поджогов церквей? В некотором роде, смысл в этом есть, потому что они заставляют задуматься христианское общество. Это очень сильная "реакция на христианство", но лично я не стал бы себя разменивать на отдельно взятую Церковь, на такое ничтожество. Но я вижу ценность их поступков в том, что они заставили обывателя ответить несколько религиозных вопросов, в том, что они восстали против нормы.
       Не кажется ли Вам, что они, тем самым, только укрепили позиции норвежской церкви?
      Безусловно, и поэтому я считаю, что сжигать церкви — это вандализм!
       Но, с другой стороны, в этом есть огромная символическая ценность…
      Опять же Вы правы, но те, кто сегодня составляют поповскую паству — это те, кто регулярно ходит в церковь. Это заложено в ментальности горожан, по крайней мере, если речь идет об официальной норвежской церкви. Последняя меня нисколько не волнует. Меня беспокоят все эти ужасные мелкие секты, в которых инструментом воздействия на людей является страх — с того дня, как этим сектам официально позволено открыть рот. Я поддержу любую форму протеста, сколь экстремальна бы она ни была, против этой формы христианства, потому что я убеждён, что они превращают людей в неврастеников. Эти секты нужно законодательно запретить, только потому что они истязают своих же, по сути, детей. Поэтому я понимаю, что у этих ребят были веские причины сжигать церкви. Сам бы я не стал поджигать церкви, но я могу понять тех, кто делал это.
       Как Вы думаете, у этого движения есть будущее?
      Безусловно! У него есть будущее, и оно будет развиваться.
       А не кажется ли Вам, что оно отомрёт, как только публика потеряет интерес к собственно музыке, что кажется, уже не за горами?
      Нет, я думаю оно примет новые формы. Потому что полярность определена и теперь от неё невозможно избавиться.
       Вы полагаете, что эти люди взрослеют и переходят к более осмысленным формам оккультизма и антихристианства?
      Да, я думаю это случится или уже происходит. По крайней мере, для определённой части — одного из десяти.
       Существует ли более подходящее место для людей, достигших этой стадия развития?
      На мой взгляд, О.Т.О. могло бы стать таким местом, даже несмотря на то, что мы не очень-то поддерживаем революционные идеи. Это масонская организация, а не широкое движение.
 
       Поль Матиесен
       Каковы были последствия поджогов в церквей в Норвегии?
      Те прихожане, что стали жертвами поджогов, вынуждены искать себе новых знакомств, людей, которые бы крестили их детей и т. д. Они искали их, естественно, среди тех, кто сами не ходят в церковь. Там, где церкви были сожжены, а потом отстраивались заново, число прихожан значительно увеличилось, так что можно сказать, что в этих местах произошел процесс локальной «христианизации», но, в целом, на христианской ситуации в Норвегии это никак не отразилось. Не думаю, что из-за норвежского Сатанизма в Норвегии резко прибавилось христиан, но в некоторых отдельных приходах это всё же случилось.
       Насколько религиозен средний норвежец?
      Это зависит от того, что вы называете "быть христианином". На эту тему Норвегии сейчас существует несколько мнений. Но я думаю, что в нашей стране существует христианская культура с довольно сильными корнями. Вера в ритуальную часть религии, на мой взгляд, не очень сильна, христианство сейчас больше культурное явление. В этом смысле, я бы сказал, что Норвегия — страна христианская, с глубокими христианскими культурными традициями, но не с христианскими канонами, инсталлированными в повседневную жизнь, если вы видите здесь разницу.
       Насколько оправданна в Норвегии может быть ненависть по отношению к христианству?
      Я вообще не думаю, что её как-то можно оправдать. Их ненависть к христианству не имеет веских оснований, её природа больше эмоционального свойства. Если же вы спросите меня, почему они ненавидят христианство — я отвечу вам, что в 15 или в 16 я тоже ненавидел христианство. Я не учился ни в приходской, ни в воскресной школе, не читал Библию, не знал молитв и т. д., и когда мне было столько же, сколько сейчас новоявленным Сатанистам, я христианство ненавидел.
      Среди молодёжи в Норвегии очень сильно предубеждение против христианства. Обыщите хоть всю Норвегию — вы найдете только несколько молодых людей, являющихся действительно христианами; а если они и имеют какое-то отношение к христианству, то выражается оно в крайних формах, и почти что наверняка эти ребята связаны с мелкими харизматическими сектами. Но большинство молодежи буквально ненавидит церковь.
      Сейчас же, по прошествии 15 лет, я оглядываюсь назад и понимаю, что моё отторжение христианства было вполне христианской вещью: ненавидеть бога, ненавидеть Церковь значило, что на самом деле они мне были небезразличны. Там где ненависть, там всегда есть любовь; там, где есть ненависть, там нет места безразличию. Вы не сможете питать сильных чувств или даже ненависти по отношению к чему-либо, если в вас нет чувства, которое я бы назвал любовью.
      Стоит обратить внимание, как некоторые люди становятся Сатанистамн воспринимают Сатанизм как особую религиозную форму. Я назвал бы многих из них христианами, потому что та ненависть, которую они извергают из себя, показывает что в душе они, быть может, любят бога и что Иисус не безразличен им. Думаю, это возможно. Крайняя степень ревности — это когда люди убивают своего возлюбленного. Ненависть по отношению к церкви отнюдь не идёт в разрез с христианскими канонами. Очень многие добрые христиане ненавидели церковь. Может быть, это и не так, но в некоторой степени, я считаю, их Сатанизм можно рассматривать как течение в христианстве.
      На мой взгляд, важно провести черту между «оппортунистическим» крылом Сатанизма и его «серьёзной» частью. Их вожди имеют очень четкую религиозную концепцию, поэтому я не назвал бы их оппортунистами. В своём корне норвежский Сатанизм имеет очень тесное родство с норвежским христианством.
       Сатанизм в Норвегии базируется на каких-либо традициях?
      В нордической религии определённо существует оккультная традиция, это безусловно. Более того, оккультные тенденции просматриваются и в самом христианстве как времён средневековья, так и после Реформации. Так что традиция оккультного в религии имеет глубокие корни. Я бы даже сказал, что средневековый обычаи сжигать на костре ведьм тоже имеет оккультную основу, которая и сегодня очень близка церкви, так как её природа — это идея бессмертия.
      В беседе со мной Ихсахн сказал, что больше всего он ненавидит в Церкви её слабость, отсутствие морали. Церковь бессмертна, и, это её качество он тоже сильно ненавидит. Если христианская церковь стала бы жёстче по отношению к людям, стала бы наказывать более сурово, то уважал бы её значительно больше. По мне это весьма христианская мысль.
      Сатанизм есть просто иное проявление христианского оккультизма. Масонство, к примеру, тоже оккультная христианская традиция. Крайние христианские секты имеют сильную связь с оккультизмом. Все оккультные явления, люди типа Августа Стриндберга, оккультные общества, появлявшиеся за последние два столетия, непосредственно связаны с христианством. А может быть, моё понимание христианства просто более широкое.
       А как Вы определите оккультизм?
      Оккультизм оперирует тёмными сторонами человеческой природы. Он основан на адогматическом мышлении — на базе своего собственного опыта ты принимаешь самостоятельные решения. Ты не нуждаешься в религиозных заповедях, законах и тому подобном. Это крайняя форма субъективного религиозного опыта. Это может быть чем угодно. Под такое определение подпадают и некоторые харизматические христианские конфессии. Для них не существует закона, не существует правительства, они заняты только духовным поиском, они останавливаются только на тех аспектах, к которым предрасположены, и неизбежно сталкиваются с теми "тёмными сторонами", о которых я говорил раньше. В этом смысле их тоже можно назвать "оккультными".
       Христианская месса — это оккультный ритуал?
      В ней присутствуют оккультные моменты. Причастие, например, в католической и православной церквях, имеет оккультные черты, но я бы не сказал, что это оккультный обряд.
      Или взять приношение в жертву того, что вы, возможно, любите, — по сути дела убийство, — имеет оккультные оттенки, но таковым не является. Между этими явлениями существует связь, просто мы плохо знаем историю вопроса, и поэтому, когда мы сегодня вдруг столкнулись с проблемой Сатанизма, он кажется нам чем-то новым и не имеющим прецедентов; мы смотрим на него со словами: "Ух ты, а что это?" А на самом деле это очень, очень давняя традиция религиозности, основанная на человеческом опыте и обрядах. В ней нет ничего нового. Откройте Ветхий Завет — Бог тоже сжигал города, убивал народы, когда они чем-то его не устраивали. В этом аспекте религии нет ничего нового.
      У меня есть веские причины делать подобные выводы, потому что я руководствуюсь соображением, что даже Сатанизм имеет гуманные черты. Как размышляет постсовременный человек? Он видит некое явление, которое ему представляется чересчур экстремальным, и сразу же берётся осуждать его. Эти люди мгновенно становятся в его глазах париями, которых должно ненавидеть и следует изолировать от общества. Мне такая психология видится ошибочной.
      Если рассматривать Сатанизм как отражение духовной жизни и духовной традиции которой мы следуем, то, как мне кажется, Сатанисты предстанут в более гуманном свете. Тогда их можно рассматривать как людей, облечённых моральными принципами, имеющих свои причины быть не такими, как все, которые пытаются донести до нас что-то. Если взять их предводителей, то видно, что это высокоинтеллектуальные и мыслящие личности, люди, для которых порядочность не пустой звук. Лично я рассматриваю их как совестливых людей, и мы должны прислушаться к тому, что они говорят. Если бы я считал их всего лишь вчерашними мальчишками, бунтующими против общества, я бы не стал прислушиваться к их мнению.
      Церковь поступает с точностью до наоборот: церковь утверждает, что Сатанизм — это несерьёзно, что за ним нет ничего, кроме жестокости и насилия, что единственное, что они ищут — это месть, и пытается изолировать их от общества. Они не рассматривают Сатанистов как неотъемлемую часть их собственной культуры, а я рассматриваю. Нам стоит прислушаться к тому, что они говорят.
       А станут ли прислушиваться к их словам, после того, как все узнали об их делах — убийствах, в том числе?
      А сколько христиан убивали за свою веру? Убийство ближнего — это вполне «человеческий» поступок, и убийство ещё не означает того, что убийца не может быть искренним человеком или того, что ему нечего сказать. Баадер-Майнхоф (Вааder-Meinhof, немецкая террористическая группа) проповедовала очень интересную идеологию, к которой стоит отнестись крайне серьёзно. Другой вопрос, — то, что они делали, было ужасно. Совершение уголовно наказуемого проступка, даже убийства, не перечеркивает автоматически наличие собственного мнения, которое может быть весьма важно.
       И что они имеют сказать обществу?
      Я стремлюсь понять то, что они говорят, и отнестись к этому со всей серьёзностью. Насилие присуще не одному лишь Сатанизму, оно не более жестоко, чем в других слоях общества, а может быть, и меньше, — возьмите, к примеру, футбольных хулиганов. Сатанисты имеют свою точку зрения на религию, и то, что они пытаются донести до нашей религиозной традиции, небезынтересно. А быть религиозно нетерпимым, проповедовать насилие как религиозную догму, не ново, и, в некотором смысле нормально. Сатанисты убивают друг друга — за время христианского господства не одна тысяча верующих уложила друг дружку. В том, что один человек убил другого за то, что у того были другие взгляды, нет ничего нового. В том, что они убивали друг друга из-за каких-то междоусобиц, нет ничего особенного или "Сатанинского".
      Или возьмем поджоги церквей. Если бы их единственной мотивацией было насилие ради насилия, они сожгли бы церковь, когда там проходило крещение или похороны, тогда бы они действительно устроили людям кошмар. Зачем, в таком случае, сжигать ее посреди ночи? Конечно, ночью темно, но во многих районах Норвегии темно и днём. Так что они могли бы сжечь церковь на севере Норвегии в воскресный день, получить от этого эстетическое удовлетворение и заодно сжечь живьём сотню-другую людей — просто запереть двери и поджечь здание. Почему же они так не делали? Потому что краеугольный камень их мировоззрения отнюдь не насилие. Для меня здесь всё ясно.
      Если посмотреть на фотографии этих групп, то выглядят они очень агрессивно. Но мне кажется, что в большинстве случаев это просто стремление выглядеть вызывающе, агрессивно, нежели их действительное "агрегатное состояние". Они что, ходят с топорами по улицам? Не уверен; я думаю, когда дело доходит до действительно жестокого поступка, они ведут себя как вполне нормальные люди, а не как какие-то маньяки. На мой взгляд, это не та субкультура, где царит атмосфера насилия, это просто часть культа — делать экстремальные заявления и выглядеть как сборище вурдалаков.
       Чем уникален норвежский Сатанизм?
      Сатанизм получил распространение во многих странах, но в Норвегии он вылился в особо ярко выраженные формы, что сделало его интересным и отличным от других стран. Отличительной его чертой стало некое правдолюбие, что ли, жажда справедливости. ЛаВей, к примеру, проповедует наслаждение жизнью, а норвежский Сатанизм в своих традициях, как правило, отвергает ЛаВея. Это эстетическое течение, где верят не в жизненные удовольствия, а в победу над христианством, разрушение Церкви, что является для них целью в жизни. Как говорил Ихсахн: "Уничтожьте церковь, религию, потому что они слабы и не имеют права жить, потому что они стараются угодить всем и каждому." "У церкви больше нет права судить людей." Современная церковь представляет собой своеобразную социал- демократическую христианскую организацию, и эти люди презирают её за её слабость. Сатанизм в Норвегии стал так силён потому, что это форма деспотического Сатанизма, и по этой же причине он скоро угаснет — люди не могут постоянно жить в таком суровом режиме долгое время. Даже наша христианская церковь избавляется от властных деспотических привычек.
       А как бы Вы определили Сатанизм вообще?
      В основе своей Сатанизм — протест против цивилизации в целом, будь то античная или христианская, или какая угодно цивилизация. Сатанизм протестует против самого факта существования принципов морали: что ты не должен убивать ближнего, терпимо относиться к людям, которые не похожи на тебя, идти туда-то, делать то-то и т. д.
      Грубо говоря, Сатанисты утверждают: "Мы — животные." "Животная природа — это главное в человеке, а мы утрачиваем ее". Это мнение довольно распространено в современном обществе, возьмите тех же "диких женщин", и т. д., то есть тех, кто считает, что "нам нужно вернуться к природным корням". Подмену принципов морали, духовной жизни тезисом о человеке, как о части природы мы сегодня наблюдаем повсеместно.
      Я думаю, что Сатанизм как раз и был выразителем подобных идей, Сатанисты заговорили об этом первыми. Если ты ненавидишь кого-то — убей его. Просто убей, и в этом нет ничего аморального. Животные поступают только так. Если ты ненавидишь кого-то, нет причин, по которым ты не смог бы его убить.
       Не похоже ли это на стремление вернуться к своей истинной природе, подобного тому, что исповедуют языческие религии?
      Что очень интересно в религии норманнов — это то, что сегодняшняя норвежская юриспруденция именно в ней берёт своё начало. У древних северян были свои писанные законы, тинги, по которым проводились суды. Общепринято считать, что они жили в дикости, наедине с природой, но это не так: это была просто другая религиозная система, со своими законами, другая цивилизация, не похожая на современную.
      Тёмная сторона человеческой природы, которая говорит тебе: "Убей человека, если он тебе не нравится, изнасилуй, если тебе того хочется, и пусть тебя не терзают угрызения совести", определённо гораздо старше нордической религии. В основе же менталитета норманнов было не это: да, они строили свои общества по другим стандартам и на другой основе, но главенствующим принципом был всё же коллективизм, общественный субъект должен был уважать законы рода.
      Сатанизм же говорит нам диаметрально противоположные вещи: делай, что хочешь, не спрашивай у окружающих, нравится ли им это или нет. Делай то, что ты считаешь правильным. А это уже кое-что другое, и если кто-то пытается смешать эти индивидуалистические идеи с германо-скандинавской традицией, то, с одной стороны, это демонстрирует их историческую неосведомлённость, а, с другой, может быть чревато непредвиденными последствиями, потому что из нордической традиции «выдёргиваются» только дикарские, воинственные компоненты и закладываются в основу некой новой идеологии. Это здание базируется на символах того времени, и это сочетание абсолютно некорректно, если вы используете их в сегодняшнем мире как проявление крайнего индивидуализма.
      Во время нашего разговора с Ихсахном на нём было несколько амулетов; этим древним восточным символам три или четыре тысячи лет, они принадлежат разным религиям, а он говорит: "Для меня не существует другой страны, кроме Норвегии, другой религии, кроме нордической", и это меня изрядно шокировало. Не находите ли вы это несколько нелогичным? Если вы просто используете различные амулеты, то уж не подводите под это каких-либо основательных исторических обоснований.
       Как Вы думаете, Викернес и ему подобные, являются носителями какой-то идеологии?
      Должен сказать, что я не рассматриваю Викернеса как самого яркого представителя норвежских Сатанистов. Он безусловно, нонконформист, очень яркая личность. Будь он поклонником футбольного клуба, он никогда бы не стал носить клубных футболок — к любому течению у него будет индивидуальный подход. Называть Викернеса просто норвежским Сатанистом несколько рискованно, я, например, вообще его не причисляю к их числу. Он стал лидером, оратором этой субкультуры благодаря своему оголтелому индивидуализму и своей нестандартности, если не сказать странностям. С таким же успехом он мог бы быть лидером очень многих подобных группировок. В некоторой степени для него Сатанизм — это просто самая экстремальная вещь, в которой он мог бы себя проявить. У меня очень большие сомнения, что Сатанизм вообще важен для Викернеса.
      Их вожди сейчас движутся в другом направлении. Базисный Сатанизм, я думаю, скоро изменится или уйдёт со сцены. На мой взгляд, они будут дрейфовать в сторону классического оккультизма, магии и т. д. Здесь я вижу тонкое место этого движения: их лидеры очень сильные личности, весьма «продвинутый» тип людей, поэтому они не смогут оставаться Сатанистами, скажем, лет двадцать или тридцать. Для мыслящих людей это невозможно. Для них естественным является состояние движения.
       Как Вы думаете, насколько правдоподобно звучат слова Викернеса о том, что за поджогами церквей лежит целая стратегия?
      Я думаю, он просто хвастает своей ролью в этом деле. Сомневаюсь, что он осознавал, на что идёт. А мысли о том, что это была какая-то продуманная стратегия появились на свет значительно позднее — для оправдания собственных поступков. Любой человек, способный к анализу, всегда поступает с собственной биографией подобным образом: любой мыслящий человек испытывает потребность вложить смысл в свои поступки, он выстраивает четкую последовательность событий, приводящую к его сегодняшнему положению. Вообще, его заявления интересны, но я бы не советовал принимать их на веру; думаю, лет через пять он опять изречёт что-то абсолютно новое.
       Сегодня Викернес с жаром доказывает, что всё, содеянное им, имело языческую подоплёку.
      Я думаю Викернес долго размышлял о современном нам мире, думал о том" как можно что-то изменить. Я считаю что через несколько лет он поймет, что для нас возврат к языческой религии невозможен. Если рассматривать чисто религиозный аспект проблемы, то откат к язычеству просто нереален. Мы уже не вернемся к этой форме религиозного сознания.
      У этих ребят очень романтические представления о крайне индивидуалистических сторонах язычества и об их преломлениях в нашем обществе, которые, в сущности, отнюдь логически не безупречны. Они ведут, как мне представляется, к узакониванию насилия, аморальных проступков любого рода, беззакония, и это имеет очень сильное воздействие на нашу культуру, потому что многие движения и отдельные люди считают, что основы нашего общества необходимо разрушить. Они способны взять на вооружение многое из подобных взглядов, потому что в наше время многие силы хотят низвергнуть христианство. Норвежская лейбористская партия занималась этим на протяжении сорока лет, так что в этом нет ничего нового, просто это тенденция набирает обороты и новых приверженцев. Если им будет сопутствовать удача, они достигнут именно этого — уничтожат нашу культуру, но они никогда не восстановят ни языческой религии, ни обрядности, ничего того, о чем они мечтают.
       Наблюдалось ли, на Ваш взгляд, в последнее время широкое возрождение интереса к язычеству?
      Да, в последние лет пять мы наблюдали резкий рост интереса к нордической религии. Сейчас появились даже целые зоны отдыха, в которых возведены языческие капища и т. п. И это очень большое духовное движение в Норвегии, несравнимо большее, нежели Сатанизм.
       Языческие идеи Викернеса неразрывно переплетены с расистской концепцией…
      Расизм, оправдание расизма, стали большой проблемой в нашей культурной жизни сегодня, и, несомненно, Сатанисты тоже причастны к этому. Они убеждают, что ненавидеть — это нормально, это естественно. И это правда, для человеческой природы естественно ненавидеть.
      Возьмём к примеру Югославию, или любую другую "горячую точку", где сейчас идет война, если ненависть, нетерпимость становятся нормой жизни, пропагандируются, то сразу же на поверхность всплывают такие ужасные вещи, как, например, этнические чистки. Как только вы возведёте ненависть в закон, сразу же польётся кровь. Люди перестают держаться друг за друга, убийство входит в повседневный обиход.
      Сатанисты говорят, что пытаясь быть добродетельным или моральным, человек перестал быть самим собой. Они говорят, что это неестественно по отношению к нашей природе и они правы. Один из главных постулатов христианской цивилизации заключается в том, что мы должны несколько отойти от этой пресловутой человеческой природы — мы не можем строить общество, базируясь на голой человеческой природе. Мы должны сказать, что она, эта природа, плоха — в ней далеко не все стоит со знаком плюс. Задача Сатанизма на сегодня — смирить людей с мыслью, что можно быть злым, что можно ненавидеть ближнего — это не приведет ни к чему хорошему. Я понимаю, чем они руководствуются, понимаю и психологоческие моменты, присутствующие тут, но если бы они осознали, какой эффект может иметь их пропаганда, они бы так рьяно не афишировали свои взгляды.
      Они питают поистине детскую наивность касательно эффекта подобного менталитета. Я думаю, что «узаконивание» ненависти — это самое страшное что может сделать человеческое существо — вспомните хотя бы Гитлера и ему подобных. Он говорил в точности то же самое; "Ненавидеть в порядке вещей." В порядке вещей ненавидеть евреев. Сербы говорят, что в порядке вещей ненавидеть мусульман. Когда вы говорите, что ненавидеть кого бы то ни было — это нормально, вы в своём сознании переступаете некую черту, и все знают, что произойдет потом — ничего хорошего. Если смотреть с этой стороны, Сатанизм — это зло для любого общества.
      Если вы полагаете, что Сатанизм может быть в некотором роде конструктивен, то следующим шагом должно стать вынужденное признание, что государство, общество как таковое есть дурацкая организация, от которой нам следует избавиться как можно скорее. Сатанизм не может быть конструктивным, потому что он выражает мысль не общественную, а индивидуальную. Сатанисту наплевать на всё, кроме себя… Сатанизм гораздо хуже Америки!
       Значит ли это, что Сатанисты — конченные люди?
      Выражаясь христианскими терминами, Сатанисты совершают грех, потому что их поступки — греховны, но я не считаю их законченными грешниками. В обычаях нашего общества клеймить людей, и когда человек заклеймен, все — с ним кончено, он пария, он ничто. Это не католицизм, где вам могут отпустить ваши грехи, здесь у этих людей нет никаких шансов. Если вас в Норвегии назвали нацистом или Сатанистом", то это клеймо будет стоять у вас на лбу до конца ваших дней. И никто не пожелает больше ничего знать. Я ненавижу эту особенность нашей культуры, потому что она становится чужда мне, покуда мы не хотим прощать.
      В некоторой степени, на мой взгляд, в этом повинна церковь, но те же Сатанисты делают то же самое — если они осудили человека, то они не оставляют ему второго шанса. И это нехристианская черта. Христианство — это прошение и милосердие, как я понимаю его для себя. Вы можете оступиться раз, но у вас будет второй, третий, десятый шанс. Поэтому-то я и считаю, что хоть Сатанисты и грешат, но в лоне церкви они могли бы найти прощение своим грешным поступкам.
      Это один из краеугольных камней христианства, и я считаю его крайне важным, — мы должны смотреть на них как на людей, и нам стоит прислушаться к тому, что они говорят, а не огульно объявлять их засранцами и закрывать перед ними двери нашего общества.
       А не могли бы Вы поподробней рассказать о реакции со стороны прессы и церкви?
      Церковь, безусловно, не могла даже предвидеть ничего подобного и была потрясена. Когда выяснилось, что за поджогами и осквернением могил стояли Сатанисты, церковные иерархи сразу же поспешили предать их анафеме и сразу начали твердить о Сатане, о том, что Дьявол не дремлет, что черт прячется в этом, мире и непрестанно ищет себе все новых сподвижников, и что мы должны никогда не забывать о кознях лукавого.
      Что касается прессы, то когда в обществе происходят подобного рода события, у газетчиков наступает светлая полоса в жизни. Они должны просто молиться на эти Сатанинские группы, на их вожаков — очевидных пассионариев, потому что они предоставили им бесподобную возможность заварить бесконечную "мыльную оперу".
      Так что пресса встретила Сатанистов с распростёртыми объятьями, и сделала им в Норвегии большое имя. Я бы сказал, что оно и так было большим, но пресса вывела его прописными буквами, потому что это движение было ультрарадикальным, новым и исключительно норвежским. Ради увеличения своих тиражей они носились с блэк- металом как черти с писаной торбой. Когда «масс-медиа» начала представлять их как крайних экстремистов, одновременно началось создание образа блэк-металлистов как неонацистского движения. Они почти сразу же прицепили на них этот ярлык, и когда портрет в целом был готов, публика начала рассматривать людей, играющих блэк-метал как зверей, творящих бог весть что, а пресса теперь могла писать о них что угодно, как о каких-то нелюдях, живущих отдельно от общества. Я думаю, рассматривать их с такой точки зрения, несправедливо, но такой уж стереотип сложился в обществе и прессе, потому что для них — это шок. Они не понимают, откуда появились эти Сатанисты, чего они хотят, и потому пытаются просто изолировать их от себя. Но, конечно же, это не выход, напротив, эффект будет обратный, потому что большое количество молодёжи сочтет блэк-метал за табу, запретный плод, к которому потянется множество рук.
      Они духовно богатые, изобретательные люди, — Викернес хороший тому пример, или тот же Ихсахн. А блэк-метал не имеет ничего общего со скинхедами и неонацистами, которые могут притягивать в свои ряды лишь слабых, аутсайдеров, неудачников.
       Почему же блэк-метал притягивает наиболее одарённую молодежь?
      Норвежская культура зиждется на коллективной, общественной идее. Это можно назвать "коллективистской мечтой", несколько схожей с основами коммунизма. Взять, к примеру, Ихсахна — он не находит в ней ничего притягательного для себя. Здесь-то и зарыта собака — индивидуализм в Норвегии всячески изживался.
      Если ты не похож на своих одноклассников, если у тебя в школе хорошие оценки, если ты умнее своих сверстников, это создает тебе уйму проблем. Люди, обладающие какими-то выдающимися талантами, природным даром, не очень-то жалуемы в нашем обществе. В Англии, или в США, для особо одаренных Детей есть специальные школы, там молодому человеку прямо говорят: "Парень, ты не такой, как все, у тебя своя дорога". У нас же ничего подобного нет. В твоём классе двадцать пять человек, и ты должен быть одной двадцать пятой этого класса. Если ты слишком слабый, или напротив, слишком здоровый, или слишком умный, твоё дело — сидеть и не высовываться. Так плодятся посредственности.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28