Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сватовство по ошибке

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Миллер Надин / Сватовство по ошибке - Чтение (стр. 13)
Автор: Миллер Надин
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Лакомка?! Черт побери! Я заживо сдеру шкуру с ЭТОГО жалкого предателя и скормлю его труп крысам!

– За что? За то, что он подтвердит чистую правду? Не говорите глупостей, отец!

– А вы, мисс? Вы разве не говорите глупостей? Разве не глупо работать кухаркой в чужом доме, вместо того чтобы стать хозяйкой своего дома?

– Конечно, глупо. Но, что бы вы ни думали, глупо это вовсе не потому, что я отказываюсь выходить замуж по вашему выбору. Я была бы счастлива стать хозяйкой в своем собственном доме, но только в том случае, если смогла бы разделить этот дом с мужчиной, которому отдам свое сердце.

– Значит с каким-нибудь французским молокососом? С каким-нибудь роялистишкой, которого приглядел для тебя твой любимый дед? Не иначе. Ведь в Англии ты никого не знаешь, кроме графа. – Внезапно Харкур прищурился, пораженный неожиданной мыслью. – Если не считать его сводного братца, этого красавчика с глазами дьявола! Богом клянусь, я давно чуял, что тут дело нечисто! Если это сатанинское отродье осмелилось обесчестить мою дочь, я отправлю его болтаться на виселице!

– Тристан меня не обесчестил. Он не сделал ничего такого, чего следовало бы стыдиться! – возмущенно воскликнула Мэдди. – Он самый достойный и честный человек из всех, кого я знаю!

– Он – бастард без гроша в кармане… да еще и один из шпионов Каслри! Я не допущу, чтобы моя дочь стала женой подобного ничтожества! Если ты выйдешь за него замуж, от тебя отвернутся все! Ты тоже превратишься в ничтожество!

Мэдди пристально взглянула отцу прямо в глаза:

– Прошу тебя, папа, давай окончим этот бесполезный спор. Мы с тобой не виделись слишком много лет, и мне не хочется, чтобы мы расстались вновь только из-за того, что наши мнения не во всем совпадают. Я знаю, какой муж мне нужен, и твердо могу сказать, что граф мне не подходит. Я выйду замуж только за того человека, которого люблю. И даже если тебе он не нравится, я нахожу его самым достойным, из всех возможных кандидатов на мою руку.

– Но захочет ли этот твой достойный бастард жениться на тебе, если я отправлю его брата в долговую тюрьму, а его приемную мать и сестру выгоню на улицу? Сомневаюсь. Насколько я что-либо понимаю, ты успела привязаться к этим людям… равно как и этот, с позволения сказать, кандидат, учитывая все, что они для него сделали.

Мэдди в ужасе уставилась на отца.

– Неужели ты сделаешь такую ужасную вещь только из-за того, что хочешь настоять на своем любой ценой?

– Дело не в том, что я хочу настоять на своем, – угрюмо возразил Харкур. – Хочешь, верь, хочешь, не верь, но я люблю тебя всем сердцем, Мэдди, и я пойду на все, чтобы удержать тебя от ошибки, которая перечеркнет все, что я для тебя сделал.

Мэдди охватила бессильная, мучительная ярость.

– Если ты заставишь меня согласиться на этот брак, который мне отвратителен, я буду всю жизнь ненавидеть тебя, папа!

– Что ж, мне придется пойти на этот риск. Все лучше, чем беспомощно смотреть, как моя единственная дочь рушит свою жизнь. – Упрямо выставленная вперед нижняя челюсть Калеба Харкура свидетельствовала, что он говорит вполне серьезно. – А если ты сомневаешься, что у меня хватит силы воли и средств, чтобы уничтожить твоего достойного бастарда и его драгоценную семейку… что ж, можешь испытать меня, – зловеще добавил он. – Но прежде подумай, как следует. И подумай вот еще о чем: Тристан Тибальт с самого начала был посвящен в мой план. И был его добровольным исполнителем. И в тот момент, когда ты, по твоему выражению, отдала этому “достойнейшему из мужчин” свое сердце, он прекрасно сознавал, что тебе предстоит стать женой его брата!

***

Как осужденный, приближающийся к виселице, Тристан плелся через анфиладу залов Уинтерхэвена в гостиную, где, по словам Калеба Харкура, Мэдди ждала его для разговора.

Он не сомневался в том, что его ждет; уши его до сих пор горели от предположений Харкура насчет причины, по которой его дочь отказывается от долгожданной помолвки.

Гарт был в панике, леди Урсула слегла в постель с приступом мигрени, а Кэрри заперлась в библиотеке и горько рыдала. Все согласились с Харкуром, что раз Тристан был, так сказать, “камнем преткновения”, то ему и расхлебывать кашу. Теперь все рассчитывали на то, что он сможет урезонить Мэдди. Но никто и не подумал хотя бы посоветовать ему, как этого добиться. И никто, кроме Кэрри, не догадывался, что совершить это чудо Тристану придется вопреки своему самому страстному желанию.

Глубоко вздохнув, Тристан постучал в дверь гостиной и, войдя, увидел, что Мэдди сидит на стуле, чинно сложив руки на коленях и склонив голову. Она подняла голову, но в глазах ее не было гнева – только скорбная покорность и невыносимая грусть… такая же, какая в тот момент сжимала сердце Тристана.

Мэдди взглянула в его лицо.

– Папа сказал, что вы все время знали, что я должна стать женой вашего брата. Это правда? – спросила она, сразу беря быка за рога, на что Тристан и рассчитывал.

– Да.

– Почему вы мне не сказали?

Тристан прикрыл за собой дверь. К черту приличия! Это дело касалось только его и Мэдди и не предназначалось для посторонних ушей.

– Перед тем как я покинул Лондон, ваш отец взял с меня клятву, что я буду держать в тайне его план. Если бы я мог знать, чем это обернется, я ни за что не стал бы давать такой клятвы.

– Я так и думала. Я не могла поверить, что вы в состоянии добровольно солгать мне… или даже просто умолчать о такой важной вещи. Теперь я понимаю, почему вы говорили, что честь запрещает вам посягать на собственность другого мужчины.

При виде ее невеселой улыбки сердце Тристана снова заныло от боли… хотя ему и было так приятно узнать, что Мэдди по-прежнему безоговорочно доверяет ему. Он не мог не восхититься в очередной раз ее мужественным и преданным сердцем.

– Значит, я поступила глупо, что влюбилась в тебя? – грустно спросила она.

– Нет, Мэдди! Не говори так! – Тристан понимал, что откажется от нее, потому что выбора у него не оставалось… но ничто не заставит его солгать ей. Ничто… даже верность Гарту. – Даже если влюбляться глупо, любимая моя, то мы оба совершили эту глупость, – нежно добавил он.

Слезинка скатилась по щеке Мэдди и упала на стиснутые руки.

– Что ж, хоть какое-то утешение. Так мне будет легче переносить одиночество. – Мэдди глядела в лицо Тристана, не отрываясь, словно пыталась запомнить каждую его черту. – Полагаю, вам тоже не удалось разубедить моего отца?

– Я даже пытаться не стал. У него предубеждение против бастардов… особенно против нищих бастардов. Я готов был убить этого негодяя на месте… но я понимаю, что он желает вам только добра.

– Мой папочка дурак! – заявила Мэдди. – Но он преисполнен благих намерений, и сейчас у него все козыри на руках… и я достаточно хорошо его знаю, чтобы не сомневаться: он разыграет эти козыри, если я откажусь выйти замуж за графа.

Она покачала головой, словно все еще не в силах поверить в обрушившееся на нее несчастье.

– Как досадно, что благонамеренные дураки губят счастье своих близких гораздо чаще, чем настоящие злодеи. – Она рассеянно разглаживала пальцами складки своего платья.

– Мне нравится ваш брат, – добавила она. – Кому не понравился бы такой добрый, кроткий человек? Я не могу стать причиной его гибели… Но я окажусь для него совершенно ужасной женой, а это очень грустно. Ведь он заслуживает того, чтобы его любили по-настоящему, а не просто терпели. – Мэдди улыбнулась. – Зато для вас я стала бы идеальной женой. Думаю, даже мой змеиный язык не слишком бы вам досаждал. И ещё, подозреваю, если бы мы поженились, вам никогда бы не пришла на ум идея завести любовницу.

На чувственных губах Тристана невольно заиграла понимающая улыбка, и Мэдди догадалась, что он тоже вспоминает пылкие поцелуи, которыми они успели обменяться.

– И это-то печальнее всего, – со вздохом подытожила Мэдди. – А к тому времени, как мой отец поймет, что он натворил, будет уже слишком поздно.

Еще несколько секунд она вглядывалась в дорогое ей лицо. Она полюбила этого человека не только за страсть, которую он пробуждал в ней, но и за непогрешимую смелость и честность. Сейчас он выглядел усталым и измученным, и Мэдди хотелось прижать его к груди и утешить, как утешала его графиня, когда он был еще маленьким мальчиком.

– Я люблю тебя, Тристан, – застенчиво проговорила она. – Прости… мне хотелось хоть один раз произнести эти слова.

– Я тоже люблю тебя, Мэдди. – Тристан стоял, не шевелясь на том же месте, где остановился, войдя в гостиную, словно от малейшего движения мог утратить над собой контроль.

Мэдди поднялась и подошла к нему:

– Я хотела бы получить свой второй поцелуй. Пожалуйста…

Тристан отступил на шаг, сжимая кулаки.

– Не проси меня об этом, любовь моя. У меня сердце разорвется на части от этого поцелуя. Ведь он будет для нас с тобой последним.

– Но я прошу тебя! – настаивала Мэдди. – Радость воспоминания об этом поцелуе скрасит предстоящие мне годы пустоты и боли.

– Ах, Мэдди, – простонал Тристан. – Ну что мне с тобой делать?.. И что я буду делать без тебя?

Заключив ее в объятия, он приник к ее губам в поцелуе, полном такой нежности и муки, что Мэдди почудилось, будто в ее душе в это мгновение зажглась свеча. Свеча, которая до конца ее дней будет гореть жарким, чистым и светлым пламенем.

Поцелуй кончился. Мэдди ласково коснулась пальцами щеки Тристана.

– А теперь ступай, – проговорила она, – пока мне не захотелось потребовать от тебя последний поцелуй. Ведь я дочь купца! И ты останешься передо мной в долгу. И где бы ты ни оказался в будущем, как бы ни распорядилась судьба, маленькая частичка тебя всегда будет принадлежать мне.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Помолвка Гарта Рэмсдена, пятого графа Рэнда, с мисс Мадлен Харкур была на устах у всех посетителей самых модных салонов Лондона в день, когда на страницах “Таймс” появилось соответствующее объявление.

Рэмсдены были не первым аристократическим семейством, которое ради спасения своего тонущего корабля награждало титулом дочь какого-нибудь богатого промышленника. Но графы Рэнда принадлежали к числу самых уважаемых династий, а Калеб Харкур к числу самых богатых английских купцов. И в глазах света этот союз обладал респектабельностью, которой были лишены предшествующие альянсы такого рода.

Как со смехом заметил Красавчик Бруммель, обращаясь к своим сотрапезникам у Уэйтерса: “Даже самые благородные ноздри становятся способны перенести вонь коммерции, как только над ними нависнет угроза нищеты”.

По настоянию леди Урсулы визит в Уинтерхэвен оказался недолгим.

– Как мне ни жаль расставаться с нашим дорогим Тристаном, – поясняла она всем, кто интересовался причинами такой спешки, – все же надо готовиться к свадьбе, а не тратить время на буколические услады.

– Вы совершенно правы, дорогая леди Урсула, – поддержал ее Калеб Харкур. – Я хотел бы, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.

Мэдди не возражала. Для нее предстоящее событие было чем-то вроде удаления зуба: чем скорее будет покончено с этой болезненной процедурой, тем лучше. С Тристаном она уже попрощалась, в Уинтерхэвене ее больше ничто не удерживало.

Итак, Рэмсдены вернулись в Лондон всего через неделю после того, как отправились за город, – все, кроме графа, который предпочел следующие две недели провести в Уинтерхэвене с Тристаном.

Возвратившись в лондонский дом, Рэмсдены обнаружили, что графа и его невесту уже засыпали приглашениями на балы и рауты, на маскарады и музыкальные вечера, на пикники и венецианские завтраки. Калеб Харкур был на седьмом небе.

– Теперь вы видите, что я был прав! – заявил он в тот вечер, сидя в обществе леди Урсулы, Мэдди и леди Кэролайн в маленькой гостиной на втором этаже дома Рэмсденов. Он помахал перед носом у Мэдди пачкой приглашений. – Видишь, детка? Двери лучших лондонских домов уже распахнуты перед тобой. Скоро ты будешь на короткой ноге с графами и герцогами, а возможно, и с парочкой принцев. У тебя будет все, чего ты никогда не получила бы, останься простой дочерью купца.

Не отрывая взгляда от книги, которую она читала, Мэдди перевернула страницу.

– Вы, должно быть, путаете меня с моей матерью, сэр, – холодно ответила она. – В отличие от нее, меня титулы не интересуют.

Это были первые слова, которые она сказала отцу с того момента, как он поместил в “Таймс” объявление о ее помолвке.

– Все еще дуешься на меня? – спросил Харкур, нимало не обескураженный ее язвительным тоном. – Ладно, подождем, пока ты не станцуешь свой первый вальс с герцогом, и пока сам регент не поцелует тебе руку. Посмотрим, что ты тогда запоешь, детка.

– Наш Дорогой Калеб совершенно прав, Мадлен, – подхватила леди Урсула, откладывая список, гостей, которых она намеревалась пригласить на свадьбу, и поднимаясь из-за стола. – Как только вы справитесь с первым смущением, вы поймете, что попали в удивительно прекрасный мир, о каком не смели и мечтать. Только представьте себе, дорогая: с деньгами вашего отца и с титулом вы без малейшего труда станете хозяйкой одного из самых блестящих лондонских салонов! И как прекрасно это будет для всех нас!

– Разумеется, дорогая леди Урсула. Под вашим руководством Мэдди будет царить в лондонском свете, – проворковал Калеб Харкур, поднимаясь и подходя к графине. – А теперь давайте пройдем в библиотеку и обсудим планы подготовки к свадьбе. – Купец протянул руку миниатюрной графине. – Я хочу, чтобы эта свадьба стала самым блестящим событием сезона, и полностью полагаюсь на ваш вкус.

– Как вы любезны, дорогой Калеб, – промурлыкала в ответ графиня, и, обменявшись лучезарными улыбками, они покинули гостиную руку об руку.

– Когда мой папочка успел превратиться в “дорогого Калеба”, а графиня – в “дорогую леди Урсулу”? – осведомилась Мэдди у Кэролайн, когда эта парочка скрылась за дверью. – И как меня угораздило не обратить внимания на это чудесное преображение?

Кэролайн подняла голову от вышивки, над которой все это время старательно трудилась.

– Полагаю, ваши мысли просто были заняты другим. А вообще-то эти двое стали просто неразлучны с того самого момента, как была объявлена помолвка их детей. – Кэрри смущенно порозовела. – Только не судите маму слишком строго за то, что она поддалась планам вашего отца, мисс Харкур! Поймите, чтобы прожить тридцать лет в одном доме с таким чудовищем, как мой отец, она была вынуждена закрывать глаза на ужасную действительность и притворяться, что жизнь ее течет безмятежно и счастливо. Она настолько привыкла к самообману, что ей не составило труда убедить себя, будто вы с Гартом – идеальная пара. Не удивлюсь, если через пару дней она уже будет полагать, что вы с Гартом по уши влюблены друг в друга и что этот брак состоится по вашей доброй воле, а не по настоянию мистера Харкура.

– Вы умны не по годам, леди Кэролайн, – заметила Мэдди, поднимая голову от книги. – И вам делает честь то сочувствие и понимание, с которым вы относитесь к своей матери. – Помолчав немного, она неуверенно добавила:– Понимаете, мне нужен мудрый друг, который помог бы мне пройти через предстоящие испытания. И я надеюсь, что вы станете для меня таким другом и… настоящей сестрой.

Давайте скрепим нашу дружбу тем, что отныне будем называть друг друга просто по имени! Кэролайн серьезно кивнула:

– Я сочту за честь стать подругой и сестрой женщины, на которой женится мой брат Гарт… и которую любит мой брат Тристан.

Сердце Мэдди затрепетало.

– Тристан сам тебе это сказал?

Кэролайн кивнула:

– Он признался мне, что любит тебя, еще до того, как уехал в Уинтерхэвен. Но кроме меня этого не знает никто. Ни мама, ни Гарт. И нельзя, чтобы Гарт об этом узнал. Он просто сойдет с ума, если поймет, что, женившись на тебе, разрушит счастье Тристана.

– Теперь я понимаю, почему у тебя уже две недели глаза на мокром месте! И думается мне, ты плачешь не только из-за Тристана, но и из-за Гарта и той леди, которую он любит.

Кэролайн уставилась на Мэдди в полном изумлении.

– Ты знаешь о Саре?

Мэдди закрыла книгу и отложила ее в сторону.

– Имени ее я не знала, но несложно было заметить, что граф пытается справиться с терзаниями разбитой любви.

– Гарт и леди Сара Саммерхилл, дочь нашего соседа, виконта Тинсдэйла, еще в детстве поклялись друг другу, что станут мужем и женой. Они были так счастливы вместе и так подходили друг другу, что порой казалось, будто у них одна душа на двоих, – проговорила Кэролайн, вдевая в иголку темно-зеленую нить. – Саре, двадцать четыре года, ей давно пора замуж, – продолжила она, делая стежок, – И все эти годы, пока Гарт был помощником Веллингтона на Пиренейском полуострове, она отказывала всем женихам и дожидалась его. Когда Гарту пришлось признаться ей, что это ожидание было напрасным, он чуть не умер от горя.

Мэдди задумчиво окинула взглядом свою собеседницу,

– Полагаю, семья леди Сары находится в таком же тяжелом финансовом положении, как Рэмсдены?

– Нет, что ты! Виконт Тинсдэйл богат, как Крез!

– Но почему же тогда он не помог твоему брату?

Кэролайн подняла голову от вышивки и устремила на Мэдди печальный взгляд. Сейчас она была особенно похожа на Гарта.

– Во-первых, Гарт не просил его о помощи. Во-вторых, виконт Тинсдэйл не только любящий семьянин и отец. Он еще и максималист. Подозреваю, он считает, что мужчина, честь которого запятнана финансовым скандалом, не достоин внимания его дочери. – Глаза Кэрри наполнились слезами. – Я так хочу, чтобы и ты, и Сара стали моими сестрами! Я не в силах видеть, как несчастны мои братья и их возлюбленные! И подумать только, все это из-за наших отцов! Мой отец не заботился ни о ком, кроме себя… а твой отец и отец Сары умеют любить всей душой, но ослеплены честолюбием. – Внезапно Кэрри умолкла на мгновение, а затем просияла: – А вдруг… вдруг мистер Харкур полюбит маму? Ведь он не захочет отправить в долговую тюрьму сына женщины, к которой решит посвататься!

Мэдди поморщилась:

– Ты хочешь сказать, что тогда он дает графу деньги, чтобы тот расплатился с кредиторами? – Кэролайн вытаращила глаза от изумления. Вышивка, нитки и ножницы соскользнули с ее колен и упали на ковер.

– О Боже! Я думала, ты знаешь! – простонала она, прижимая пальцы к губам.

– О чем?

– Я не могу сказать… Гарт рассказал мне это под строжайшим секретом и взял с меня слово, что я не выдам тебе эту тайну. Иначе ты очень огорчишься.

Мэдди увидела, как краска отхлынула от щек Кэролайн.

– Но ты просто обязана мне рассказать! Я должна это знать. Возможно, я сумею воспользоваться этой информацией и извлечь из нее пользу. Возможно, именно здесь и кроется разрешение всех наших проблем!

Кэролайн колебалась, внутренне сражаясь с угрызениями совести, а Мэдди уже охватило какое-то странное предчувствие. Женская интуиция подсказывала ей, что информация, которой владеет Кэролайн, может распутать, наконец, всю эту чудовищную паутину, в которую Калеб Харкур поймал Рэмсденов, а заодно и собственную дочь.

– Расскажи мне все, Кэрри! Я должна знать! – повторила она.

– У Гарта только один кредитор – обречено прошептала Кэролайн. – Мистер Харкур скупил все долговые расписки, которые наш отец оставил в игорных домах, и все закладные на поместья Рэмсденов…

– И шантажом заставил Тристана привезти меня в Лондон из Франции, а Гарта – сделать мне предложение! – закончила за нее Мэдди. Ее снова охватила ледяная ярость, вмиг погасившая все искры приязни к отцу, только недавно начавшие вновь разгораться в ее сердце. – Nom de Dieu, – еле слышно пробормотала она. – Неудивительно, что этот старый негодяй стал самым богатым купцом в Англии: он не гнушается ничем, чтобы достичь своих целей!

Поднявшись, Мэдди принялась расхаживать по гостиной. Некоторое время она молчала, глубоко задумавшись, а потом вновь обернулась к Кэрри:

– Возможно, нам удастся победить этого тирана его же оружием, если я смогу добраться до долговых расписок графа. – Она прижала пальцы к вискам. – Интересно, где отец их хранит? Дома я уже изучила все комнаты, но не заметила ни малейших признаков какого-либо тайника. – Она вновь погрузилась в раздумья, восстанавливая в памяти интерьер дома на Блумсбери-сквер. – Отец часто сидит за письменным столом в библиотеке и работает там со своими расчетами. Возможно, в этом столе есть ящик, который запирается на ключ.

Кэролайн встревожено следила взглядом за Мэдди, вышагивающей по комнате.

– Думаю, что эти бумаги, скорее, хранятся в его конторе. Там он показывал их Трису и Гарту. Но как тебе туда проникнуть? Ни одна леди не посмеет рискнуть своей репутацией, показавшись в Биллинсгейтских доках. – Кэрри нахмурила брови. – И потом… что ты сделаешь с этими бумагами, когда найдешь их? По-моему, просто уничтожить юридические документы – это не совсем честно…

– Конечно, нечестно! А шантаж, по-твоему, это честно? – Мэдди вздохнула. – Но ты все-таки права. Зная Тристана и графа, я, пожалуй, придумаю какой-нибудь честный способ избавиться от долговых расписок. Но об этом я буду думать после того, как найду их. По крайней мере, в моих руках они станут безопасны для Гарта. – Она подошла к Кэролайн и остановилась, скрестив руки на груди. – Сначала я обыщу письменный стол отца в нашем доме. Но если бумаг там не окажется, у нас не будет выбора: нам придется посетить его контору.

– Нам? – Кэролайн удивленно моргнула. – Ты хочешь сказать: тебе и мне?

– Разумеется. Ты понадобишься мне для отвлечения. Скажем, ты сможешь упасть в обморок или вытворить еще что-то в этом роде… а я тем временем обыщу письменный стол в конторе, – пояснила Мэдди, надеясь, что не ошиблась, оценив Кэрри как отважную девушку.

– О Господи! Не знаю, смогу ли я… – Голос Кэролайн дрогнул. – Я имею в виду… что скажет мама? И потом, я никогда еще не падала в обморок. Я даже не представляю себе, как это делается! – Внезапно она умолкла, и уголки ее губ изогнулись в лукавой улыбке. – Впрочем, мама часто говорила, что, если б я не родилась дочерью графа, из меня могла бы получиться блестящая актриса!

В письменном столе дома на Блумсбери-сквер бумаг не оказалось. В сущности, Мэдди почти не надеялась найти их там, так что разочарование было не слишком горьким. Но прежде чем ей удалось посвятить Кэролайн в свои планы проникновения в контору Харкура, пришлось потратить целых три драгоценных дня на раскрой и примерку свадебного платья.

Отказаться покорно терпеть булавки и выкройки мадам Элоизы Мэдди не посмела, но проявила так мало интереса к фасонам и образцам тканей, что леди Урсула только разводила руками в отчаянии.

– Как же мне превратить тебя в модную леди, Мадлен, если ты совсем не уделяешь вникания своей внешности? Неужели ты хочешь разбить сердце своего бедного отца?

Мэдди очень хотелось ответить на это, что отец не остановился перед тем, чтобы разбить ее сердце, однако она сдержалась. Кэрри была совершенно права насчет леди Урсулы. Графиня закрывала глаза на то, что брак, затеянный Калебом Харкуром, был вовсе не идеальным решением проблем, с которыми столкнулись Рэмсдены. Поэтому Мэдди лишь кротко улыбнулась и сделала вид, будто готова уделить выбору фасона достаточное внимание.

Но, в конце концов, примерки окончились, и Мэдди приступила к осуществлению своего тайного плана. Отец предоставил экипаж в ее полное распоряжение, а кучер и грум, к счастью, оказались пожилыми моряками, чьи познания о том, как должна вести себя леди, ограничивались сведениями из жизни “ночных бабочек” Лондона. Поэтому им не пришло в голову задаться вопросом о том, насколько прилично двум молодым леди появляться в районе Биллинсгейта, где располагалась контора Калеба Харкура.

– Ты хорошо запомнила, что мы должны сделать? – спросила Мэдди, когда девушки вышли из кареты у двери конторы.

– Хорошо, – заверила ее Кэролайн. – Но надеюсь, мне не придется прождать здесь слишком долго. Иначе мое любимое платье пропитается этим рыбным запахом навсегда!

Мэдди бросила на нее укоризненный взгляд.

– Не слишком дорогая цена за счастье обоих твоих братьев.

И, не тратя времени даром, она двинулась к двери, на которой висела табличка с именем ее отца. Оживленный гул разговоров в приемной смолк, как только Мэдди появилась на пороге, сменившись изумленными вздохами. Мэдди обвела взглядом сборище людей в темных деловых костюмах, походивших на стаю черных дроздов среди ржаного поля, и щеки ее вспыхнули от смущения. Теперь у нее не оставалось сомнений, что это мужская среда и путь женщине сюда закрыт. Но Мэдди вспомнила о Тристане, сделала глубокий вдох и перешагнула через порог.

Черные дрозды бросились от нее врассыпную, и только какой-то чудной старик, протолкавшись вперед, приблизился к нежданной гостье.

– Извините, мисс, боюсь, я вынужден просить вас покинуть это помещение. Здесь заключаются важные сделки… и здесь не место для леди, – проговорил он, неодобрительно

Мэдди уставилась на него сверху вниз с той же надменностью, с какой некогда живо ставила на место зарвавшихся юных роялистов.

– Я Мадлен Харкур, сэр. Я хочу повидать своего отца.

– Мисс Мэдди? Это и в самом деле вы? – Старик уставился ей в лицо слезящимися глазами. – Не могу поверить, что это действительно вы! Впрочем, капитан говорил, что вы все-таки вернулись домой. – Его морщинистое лицо расплылось в улыбке. – Не думаю, что вы меня помните. Господи, когда я видел вас в последний раз, вы были еще совсем крошкой! – Старик показал рукой, что в те далекие времена Мэдди не доходила ему и до пояса.

Мэдди удивленно заморгала.

– Мистер Скраггс? О Господи, неужели вы до сих пор работаете у отца?

– Да, и буду работать у него до тех пор, пока Господь не приберет меня. Правда, мы с капитаном стареем. Хорошо, что вы вернулись и сможете присмотреть за ним. У него ведь никого нет, кроме этих двух старых морских волков, которых он поселил в своем доме.

Мэдди почувствовала легкий укол совести, но тут же напомнила себе, как далеко зашел ее отец, чтобы выдать ее замуж за нелюбимого человека.

– Следуйте за мной, мисс Мэдди, – сказал старый клерк, – я покажу вам кабинет капитана. Как видите, мы теперь живем побогаче, чем в прежние времена, когда вы с вашей матерью вынуждены были ютиться на втором этаже конторы капитана на Флит-стрит.

– В самом деле, – согласилась Мэдди, разглядывая элегантную мебель и картины.

Эфраим Скраггс поманил ее согнутым пальцем к массивной резной двери в дальней стене просторной приемной комнаты. Коротко постучавшись, он повернул ручку.

– Мисс Мэдди пришла навестить вас, капитан, – сообщил он и отступил, пропуская девушку в кабинет.

– Мэдди? Какого черта ты тут делаешь? И совсем одна! О Боже, детка, разве леди Урсула не объясняла тебе тысячу раз, что порядочная леди не должна покидать дом без сопровождения?

– Но я приехала не одна, папа, – возразила Мэдди. – Меня ждет в карете леди Кэролайн.

– Ад и все его черти! – Харкур подскочил, как ужаленный. – Биллинсгейтский рыбный рынок не место для такого невинного ребенка, как леди Кэролайн!

– Я это уже поняла, – сварливо заявила Мэдди. – Это трусливое создание даже побоялось выйти из кареты. Поэтому я оставила ее там хныкать и скулить в свое удовольствие.

– Черт тебя подери! Господи, Мэдди, я и вправду начинаю думать, что у тебя в голове ни капли мозгов! – Грозно нахмурившись, Харкур подошел к двери и распахнул ее. – Не выходи из этого кабинета. Я схожу за леди Кэролайн, а потом мы с тобой потолкуем.

Как только дверь за отцом захлопнулась, Мэдди бросилась к письменному столу и принялась лихорадочно обшаривать ящики. Удача ей улыбнулась: во втором же ящике, в правом углу, лежали нужные ей бумаги. Мэдди торопливо запихнула пачку расписок в свой ридикюль, а закладные – в заранее подготовленный разрез в подкладке своей накидки. Задвинув ящик, она торопливо уселась на один из двух стульев, стоявших по другую сторону от стола.

Отдышавшись, она обвела взглядом небольшой, со вкусом обставленный кабинет, настолько непохожий на шумный, вонючий рынок, раскинувшийся внизу, за окном. Всего два месяца назад Тристан и Гарт сидели на этих же стульях, выслушивая ультиматум ее отца. Мэдди почти наяву видела, как отец размахивает перед носом бедного графа этими проклятыми долговыми расписками и требует либо подчиниться его условиям, либо претерпеть унижение долговой тюрьмы.

Мэдди стиснула зубы, представляя себе, насколько беспомощным чувствовал себя Тристан, глядя на незаслуженные терзания своего любимого брата, как отчаянно желал он спасти его из когтей этого почти всесильного купца, который получил возможность распоряжаться будущим графа, а заодно и будущим приемной матери и сестры Тристана. Как-то раз Тристан сказал, что готов ради этих людей на все… и он доказал свои слова, пожертвовав любовью ради чести.

Прошло еще минут десять, прежде чем дверь, наконец, распахнулась, и Харкур подвел плачущую леди Кэролайн к свободному стулу. Кэрри старательно исполнила свое задание, задержав Харкура на время, вполне достаточное для обыска кабинета. И судя по всему, эта неожиданная возможность проявить свой актерский талант чрезвычайно ее порадовала.

– Надеюсь, вы довольны плодами своих усилий, мисс! – возмущенно заявил отец Мэдди, налив Кэролайн стакан воды из графина. – Это бедное дитя упало в обморок от страха, прежде чем я до нее добрался! Она была так перепугана, что мне чуть ли не силой пришлось вытаскивать ее из кареты! – Своей медвежьей ручищей Харкур ласково потрепал по плечу Кэролайн, все еще дрожащую от рыданий.

– Это было так ужасно, – прохныкала Кэрри, стискивая руки так, что костяшки пальцев побелели. – Эти жуткие люди отрубали головы бедным беспомощным рыбкам! Какие у них были страшные топоры… как боевые алебарды саксов! Теперь мне придется купаться в лимонном соке… иначе сегодня вечером в клубе Олмака я буду пахнуть, как утопленник со дна Темзы!

Самая знаменитая актриса из театра на Друри-Лейн не смогла бы сыграть эту роль убедительней. Час спустя, вернувшись вместе с Кэролайн в дом Рэмсденов, Мэдди все еще содрогалась от смеха.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15